Борьба с нефтью. Ангола: война и нефть — двойная деиндустриализация. Ангола нефть 2015


война и нефть — двойная деиндустриализация» in blog WhoTrades

Ну что, мои маленькие читатели? Наверное после главы про Венесуэлу вы думаете "Только бы в России не было венесуэльского сценария, ведь хуже ничего не бывает"? Спешу вас успокоить - бывает!

За 15 лет нефтяного бума диверсификация промышленности так и не наступила, а рост ВВП определялся только ростом цены на нефть. Страна живет за счет импорта, на китайских товарах и китайских кредитах. С 2014 года происходит резкое сокращение расходов бюджета. Знакомо? Нет, это не Россия - в России Президент еще не назначил свою дочь главой крупнейшей нефтяной компании "в целях ужесточения контроля". Это Ангола - страна, в которой нефтяное проклятье оказалось не меньшим злом, чем гражданская война.

Владимир Григорьев, Александр Зотин, Андрей Мовчан для сайта Carnegie.ru

Стабильно низкий уровень жизни большинства и продовольственная необеспеченность страны, растущее недовольство населения и использование репрессивного аппарата, проблемы с наполнением бюджета и рост внешнего долга, неразвитый промышленный сектор и острая необходимость реформ — все это результаты ресурсного развития Анголы.

На историю независимой Анголы оказали влияние два фактора с деиндустриализирующим эффектом: война с 1975 по 2002 год и нефть с 2002 года по сегодняшний день. В первый период необходимость вести боевые действия заставляет делать выбор в пользу активов, которые легче контролировать. В мирное время растущий высокомаржинальный нефтяной сектор вызывает «голландскую болезнь», препятствующую развитию других секторов ангольской экономики.

Ангола — страна на юго-западном побережье Африки. Население — 25,8 млн человек (59-е место в мире по численности населения). Темпы роста населения с 1960 по 2015 год были значительно выше среднемировых: 2,8% в среднем в год против общемирового темпа роста в 1,66% (1,18% в 2010–2015 годах)[1]. Население молодое: медианный возраст — 16,2 года (при среднемировом 29,6 года). Самые крупные этносы — овимбунду, кимбунду и баконго. Государственный язык португальский. Основные религии — католицизм и протестантизм.

Открытие первых промышленных месторождений нефти приходится на 1950-е годы. Португальская компания SACOR для управления нефтегазовыми активами своей колонии учреждает дочернюю фирму Angol, которая в сотрудничестве с другими международными нефтяными компаниями с середины 50-х начинает добычу[2].

В эту позднеколониальную эпоху правительство Португалии стало более активно вкладываться в свои колониальные владения. В 1950-х строились дамбы, гидроэлектростанции и транспортная инфраструктура. В Анголе запускались добыча сырья и производство товаров; все это встраивалось в производственные цепочки с конечным продуктом в Португалии[3]. Во многом поэтому экономика Анголы демонстрирует хорошие темпы роста с 1961 по 1973 год, в среднем 4,7%. Основными экспортными статьями на тот момент были сизаль, кофе, хлопок, алмазы и железо. Лишь к 1973 году нефть вышла на первое место среди экспортируемых товаров с 150 тыс. б/д. Промышленность Анголы также активно росла за счет производства товаров широкого потребления и легкой промышленности. На пороге обретения независимости ангольская промышленность обеспечивала больше половины отечественного спроса, а годовые темпы ее роста составляли 6,9% в 1972-м и 14,3% в 1973 году[4].

«Революция гвоздик» 1974 года принесла независимость португальским колониям, в числе которых была и Ангола. Уже в следующем году подписывается соглашение с метрополией — и бывшая португальская нефтяная компания Angol, курировавшая нефтегазовый сектор колонии, переходит в руки нового ангольского правительства во главе с Агостиньо Нето, лидером Народного движения за освобождение Анголы (MPLA). В 1976 году он официально принял социалистическую идеологию и начал полномасштабную национализацию.

Последовавшая сразу после обретения независимости гражданская война явно не способствовала развитию разноплановой экономической деятельности с большим горизонтом планирования. К тому же доминировавшая партия MPLA нуждалась в неотложных расходах для ведения военных действий. Нефтегазовый сектор, зародившийся еще в колониальные времена, оказался как нельзя кстати. Во-первых, добыча нефти была сконцентрирована в отдельных регионах, и защищать их было легче, чем обширные сельскохозяйственные угодья. Во-вторых, цены на нефть, выросшие после Войны Судного дня, повысили значимость этих активов.

Однако отсутствие квалифицированной рабочей силы стало причиной лишь частичной национализации нефтегазового сектора. Gulf Oil, Texaco и другие международные нефтяные компании не останавливали свою работу после обретения Анголой независимости. Более того, во время войны создавались новые проекты. Так, после открытия месторождения Girassol в 1996 году в страну потекли инвестиции от таких гигантов, как BP, ExxonMobil, Royal Dutch Shell и др. Нефтегазовая компания Sonangol (бывшая Angol), национализированная после обретения независимости, первоначально ограничилась выдачей концессий и сбором налогов. Лишь со временем, перенимая опыт у итальянской ENI, алжирской Sonatrach и других компаний, Sonangol стала все чаще непосредственно участвовать в добыче[5].

Другие сферы экономики — производство сахара, кофе, сизаля и соответствующая сельскохозяйственная деятельность — оказались в упадке. По данным MPLA, сразу после обретения независимости более 80% плантаций были оставлены своими португальскими владельцами, из 692 фабричных производств лишь 284 продолжили работу, 30 тыс. квалифицированных работников покинули страну. Множество объектов и без того небогатой инфраструктуры были уничтожены[6].

Гражданская война, которую вела правящая MPLA против движения UNITA, длилась 27 лет (до 2002 года) и стала одним из локальных фронтов холодной войны. Фидель Кастро посылал целые батальоны на помощь MPLA; СССР и ГДР командировали своих военных инструкторов и летчиков. С другой стороны наступала из Намибии армия ЮАР. Крупные суммы ангольское правительство тратило на покупку советского вооружения, часть вооружения покупалась в долг.

Очевидно несовершенные данные последних 16 лет войны о структуре ВВП[7] все же отчетливо демонстрируют этот «деиндустриализирующий» эффект. Большинство производств так и не достигли довоенного уровня выпуска. В сельском хозяйстве лишь производство табака дотягивало до отметки в 50% от 1975 года. Добыча металлов, металлообработка и химическая промышленность составляли только 10–20%[8]. Относительно спокойный период 1985–1991 годов, когда доля сельского хозяйства постепенно росла с 13,8% ВВП в 1985-м до 24,2% в 1991-м, завершился спадом в 1992 году до 10%, после того как мирный договор и выборы обернулись неудачей и возобновились военные действия. На протяжении 1990-х годов доля промышленного производства в ВВП не превышала 6%[9].

Взгляд на абсолютные цифры дает особенно ясную картину влияния войны на экономику и устойчивости нефтяного сектора. Падение выпуска в сельском хозяйстве в 1992 году оказалось двукратным, что практически соответствует данным по доле в ВВП. Но если взглянуть на промышленность, к которой относится, по определению Всемирного банка, и добыча нефти, связь между выпуском ангольской промышленности и войной практически незаметна. Благодаря нефтегазовому компоненту в 1993 году выпуск незначительно снизился по сравнению с 1992 и 1991 годами, а в 1994 году вообще вырос. И действительно, как уже отмечалось выше, международные нефтяные компании с готовностью вкладывали средства в нефтяной сектор Анголы даже во время боевых действий.

На момент окончания гражданской войны (2002) государство и экономика Анголы сильно зависели от гипертрофированного нефтяного сектора: 90% экспорта составляла нефть, нефтяные доходы формировали по меньшей мере 75% бюджета, а сама нефтедобыча отвечала за половину странового ВВП[10]. В 2000 году доля граждан Анголы, проживавших менее чем на 1,9 доллара в день, составляла порядка 32%, менее чем на 3,1 доллара — около 54%.

Особый случай «голландской болезни»

За 15 лет мирной жизни структура ангольской экономики не претерпела значимых изменений: гипертрофированный ресурсный сектор продолжает доминировать. Большую часть продуктов потребления из-за нехватки и плохого качества отечественных товаров приходится импортировать за нефтедоллары. Даже строительство и сфера услуг, которые по логике «голландской болезни» должны были в нефтяной экономике получить толчок к развитию, были по большей части импортированы из Китая.

Разрушенная инфраструктура, слабое сельское хозяйство и промышленность, отсутствие квалифицированной рабочей силы, одна из самых слабых в мире систем здравоохранения — все это проблемы послевоенной Анголы. Типичные кредиторы догоняющего развития, например Международный валютный фонд, были не в лучших отношениях с авторитарным правительством Жозе Эдуарду душ Сантуша, лидера MPLA. Поэтому сразу после войны, в 2002 году, получить кредит у международных институтов не удалось. Ангольское правительство попыталось обратиться напрямую к лидерам Японии и Южной Кореи, однако получило отказ с аналогичной мотивацией: необходимо улучшить отношения с МВФ.

Решение все же пришло из Восточной Азии, и не последнюю роль тут сыграл растущий нефтяной потенциал Анголы. Средства на финансирование масштабного восстановления были найдены в 2004 году у китайского правительства, которое согласилось кредитовать Анголу под залог нефтяных контрактов.

В течение следующего десятилетия добыча нефти по меньшей мере удвоилась. В год окончания гражданской войны Ангола осуществляла добычу 800 тыс. баррелей нефти в день (для сравнения: в 1990 году — 470 тыс.). В 2008 году она уже добывала порядка 2 млн баррелей. В 2015 году Ангола стала производить нефти больше всех на Африканском континенте, опередив Нигерию (1,77 против 1,75 млн б/д), хотя пик добычи уже был пройден. По состоянию на конец 2015 года Ангола с 12,7 млрд баррелей находится на 16-й строчке по объемам доказанных запасов нефти (почти столько же у Алжира и Бразилии).

Рост добычи и цен на углеводороды сопровождался ростом экспортной выручки от нефти. В 2012 году она достигла пика в 69,4 млрд долларов, после чего вслед за падением цены на нефть стала стремительно снижаться: в 2015 году нефтяной экспорт составил скромные 31,2 млрд долларов.

Все это время Ангола была и остается заемщиком китайских банков. Общим правилом кредитных отношений двух стран стала выдача займов под низкий процент через Exim Bank, China Development Bank и другие государственные банки.

Все началось в 2003–2004 годах, когда правительства подписали соглашения о первых кредитах, подкрепленных поставками нефти. Кредитором выступил Exim Bank, предоставивший 4,4 млрд долларов по ставке Libor + 1,5%. Также по этому договору часть долга покрывалась поставками нефти: в первые два года Китай получал 15 тыс. б/д, а затем 10 тыс. б/д. Когда цена на нефть упала после кризиса 2008 года, поставки доходили до 100 тыс. б/д. В 2009 году, на фоне растущего дефицита бюджета из-за падения цен на нефть, была открыта новая кредитная линия на 6 млрд долларов.

В 2008 году China Development Bank предоставил еще 1,5 млрд долларов на строительство социального жилья, транспортной инфраструктуры и проекты в сельском хозяйстве.

China International Fund (CIF), частный банк с серьезными связями в Пекине, работал по схожей схеме: выдавал дешевые кредиты на строительство инфраструктуры, подкрепленные поставками нефти. Общий объем выданных CIF средств в 2000-е годы равен 9,8 млрд долларов. Средства пошли на строительство 215 тысяч домов в столице и 17 провинциях, создание индустриальной зоны в Виане, сооружение нового аэропорта Луанды и другие проекты.

Ангола стала самым крупным реципиентом китайских кредитов в Африке. Здравоохранение и образование также получали адресную поддержку. После окончания войны на выданный китайским правительством грант был построен самый большой госпиталь страны. Другие медицинские центры и больницы на территории страны подверглись реконструкции и частичному техническому обновлению. Кроме того, Китай стал посылать наиболее редкие медикаменты в ангольские медицинские учреждения. Китайские компании строили и обновляли университеты и школы в городах Анголы, в том числе крупнейший Университет им. Агостиньо Нето в Луанде.

Китай финансировал покупку сельскохозяйственной техники и строительство ирригационных систем в традиционно земледельческих провинциях Уамбо, Уила и Мошико.

Растущая добыча нефти служила залогом кредитоспособности Анголы. Начавшаяся в 2004 году китайская экономическая экспансия демонстрировала небывалые темпы роста. В период 2007–2008 годов Китай удвоил импорт (с 1,2 до 2,9 млрд долларов) и стал вторым по величине импортером после Португалии.

Нефтяной экспорт в Китай стал заметно расти после 2004 года, как раз когда Анголе была предоставлена первая кредитная линия из Китая.

В 2007 году продажа нефти в Китай приносила 26% всей экспортной стоимости нефти (США, ранее главный импортер ангольской нефти, были отодвинуты на вторую строчку с 24%). В 2008 году экспорт нефти в Китай составлял 72% общего товарооборота двух стран. В 2006 и 2008 годах Ангола становилась крупнейшим поставщиком нефти в Китай, оставляя позади Саудовскую Аравию. В 2008 году доля ангольской нефти на рынке Китая составила 14%. Тогда нефть сделала Анголу одним из немногих нетто-экспортеров в двусторонней торговле с Китаем (страна продавала Китаю на 19 млрд больше, чем покупала).

Китайские нефтяные компании получили непосредственный доступ к нефтедобыче и стали активно инвестировать в этот сектор. Sonangol и китайская Sinopec образовали совместную компанию Sonangol Sinopec International (SSI), через которую во второй половине 2000-х были приобретены доли в нескольких существующих проектах (50% в блоке 18 у Shell, 20% в блоке 15/06 у ENI, а также 27,5 и 40% — в блоке 17/06 у французской Total и блоке 18/06 у Petrobras соответственно)[11].

Нефтяное богатство Анголы сделало возможным привлечение дешевых кредитов на послевоенное восстановление. Но за 14 лет мирной жизни экономика страны так и не была диверсифицирована, а зависимость страны от экспорта нефти только усилилась.

В 2002 и 2014 годах доля сырой нефти в экспорте осталась неизменной — 96%. Изменению подверглись лишь абсолютные цифры. В 2002 году было экспортировано нефти на 5,7 млрд долларов, а в 2014 году почти в десять раз больше — 52 млрд. При этом в 2014 году второе место по объему экспорта занимает добыча алмазов (1,5% в экспорте), что в совокупности с нефтью, железом, алюминием и медью дает порядка 98–99% экспорта. Другими словами, в Анголе практически отсутствуют производства, способные конкурировать на мировом рынке.

Из-за отсутствия достаточного числа собственных производств большинство товаров потребления импортируется на протяжении долгих лет. Причем это относится и к наиболее важным для населения категориям товаров. К примеру, в одном лишь прошлом году было импортировано продуктов питания на 3,5 млрд евро. По меньшей мере больше половины зерновых завозилось как на момент окончания войны, так и через десять лет мирной жизни: в среднем 54% всего потребляемого в год объема в 2001–2003 годах и 56,7% в 2010–2012 годах. Озабоченный состоянием сельского хозяйства в Анголе Всемирный банк летом 2016 года одобрил выдачу кредита в размере 70 млн долларов на развитие фермерских хозяйств.

Масштабные проекты, реализуемые в первую очередь на китайские кредиты, не привели к росту местных производств, которые могли бы обеспечивать строительство поставками стройматериалов, и не повлияли значительно на занятость населения. Проекты, выполняемые на кредиты Exim Bank, имели условием 70%-ную долю найма местных работников (правда, только на самые низкие позиции, где практически не требуется квалификация). Однако зачастую лишь 30% наемных работников имели ангольское гражданство.

Доктор политических наук Люси Коркин, проинтервьюировавшая несколько высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов Анголы, рисует следующую картину. Частные китайские компании работают в связке с китайскими госкорпорациями — реципиентами основных инвестиций — и, предоставляя им необходимые услуги, получают таким образом свою долю инвестиционных денег.

Интервьюируемые также описывали сценарий, при котором государственное финансирование сначала привлекало частных китайских подрядчиков (чаще всего связанных с государством), а уже затем малый бизнес и предприниматели из Китая приходили на рынок и предлагали свои услуги подрядчикам. Все это гарантирует быстрое выстраивание цепочки создания стоимости, однако местных участников в этой цепочке практически нет.

Зачастую китайские компании вытесняли местных производителей. Так, ангольские кирпичные мануфактуры были быстро вытеснены китайскими машинами по производству строительных кирпичей. В итоге местные производители оказывались нужны лишь в случае дефицита. При этом проблема распространилась и на продукты питания. Одна китайская компания гордо сообщила о продовольственной независимости китайских работников, самостоятельно выращивающих в Анголе овощи. Как оказалось, часть этой огородной продукции поставлялась в Луанду и теснила местных производителей[12].

Таким образом, вместе с китайскими кредитами происходил импорт сектора строительства и сопутствующих ему сфер обслуживания. Статистические данные об импорте косвенно подтверждают это наблюдение. В 2002 году главными импортерами были ЮАР (17%), Португалия (19%) и США (13%). Китайские товары занимали лишь скромные 2% в общем объеме импорта. Однако уже в 2005 году доля Китая удваивается, и к 2014 году Китай становится лидером с 23% (следом идут Португалия и Южная Корея с 16 и 6,9% соответственно). При этом структура поставок из Китая весьма дифференцирована: машины и электрооборудование — 22%, транспорт — 13%, металлические конструкции — 13%, мебель — 14%, пластмассовые и резиновые изделия — 5–6%, бумажная продукция — 2,5%.

Роль нефтегазового экспорта в обеспечении положительного счета текущих операций и закупки импортной продукции особенно заметна в периоды падения цен. В это время возникал резкий рост отрицательного баланса текущих операций: в 2009 году он оказался равен 7,5 млрд долларов (против такого же положительного значения годом ранее), в 2014 году — 3,7 млрд (против исторического рекорда в плюс 13,9 млрд долларов двумя годами ранее).

Соответственно, правительство — крупный импортер продуктов питания и топлива — начало предпринимать шаги по стабилизации бюджета. В 2014 году было инициировано резкое сокращение запланированных ранее государственных расходов и отложены выплаты по внутреннему долгу. Притом что в среднем государственный долг держался на уровне 35% в период с 2010 по 2013 год, в 2015-м он достиг отметки в 60%. Внешний долг также начал расти из-за удешевления валюты. На этом фоне достаточно красноречиво выглядят перестановки в правительстве и крупнейших госкомпаниях. Президент считает необходимым ужесточить фискальную политику и предотвратить незаконный вывод средств. Под этим предлогом главой Sonangol Group, в которую входит, в частности, нефтяная компания Sonangol, была назначена его собственная дочь Изабелла.

В 2013 году был разработан план, который должен решить проблему нефтяной зависимости. Согласно изложенному плану правительство собирается реализовать широкий набор мер: увеличить физический капитал; снизить бюрократическое давление на бизнес; облегчить доступ к кредитованию; создать так называемые промышленные кластеры в основных сферах: сельское хозяйство и продукты питания, добыча ресурсов, водоснабжение и энергетика, переработка углеводородов, строительство жилья, сфера услуг.

Описанные выше тактические задачи, призванные решить большую стратегическую проблему диверсификации, решаются правительством при помощи уже известных в 2000-х годах методов. Значительную их часть составляют все те же фискальные стимулы: в 2014 году Комиссия реальной экономики, состоящая из представителей экономических ведомств, заявила о необходимости конкретных инвестиционных проектов в сфере инфраструктуры и промышленности (профинансированных на бюджетные средства). Другими словами, пока ничего кардинально нового эта программа не предлагает.

Осенью 2016 года министр экономики Анголы посетил Китай с предложением о сотрудничестве в реализации планов диверсификации. Это создает эффект дежавю: 13 лет назад ангольское правительство делало примерно то же самое для разгона экономики (инвестпроекты и китайское партнерство), хотя разгонялась экономика по другим причинам. Также очевидно, что вероятность успешной реализации плана снижается при столь высоком уровне коррупции. Transparency International, составляющая ежегодно индекс восприятия коррупции, ставит Анголу на 163-е место (из 167). Хуже только Судан, Сомали, Афганистан и Северная Корея.

Однако присутствуют и позитивные тенденции. Например, суверенный фонд благосостояния Fundo Soberano de Angola, формирующийся из выручки с нефтяного экспорта, принял так называемые принципы Сантьяго (правила прозрачности суверенных фондов) и весьма последовательно следует им[13]. Более того, официальным аудитором фонда стала международная компания Deloitte. Но если обратить внимание на тех, кто стоит во главе организации, вопросы о ее эффективности вновь возникают. Возглавляют фонд старший сын президента и бизнесмен из его же близкого круга, и в совокупности с должностью дочери Изабеллы это предоставляет семье президента беспрецедентный контроль над финансами Анголы. Будет ли он использован на благо или во вред ангольской экономике? Это остается вопросом. Но пока 14 лет развития при душ Сантуше сложно назвать успешными.

Национальные институты развития (Angolan Development Bank, National Development Fund, а иногда и Sonangol) в течение 2000-х ежегодно инвестировали сотни миллионов долларов в промышленные и сельскохозяйственные проекты. Однако есть серьезные сомнения в эффективности этих инвестиций: зарегулированный, по большей части государственный сектор сельского хозяйства как губка впитывал правительственные вложения при незначительной отдаче. В этом плане многообещающе выглядела приватизация 33 крупных кофейных производителей страны. Но этого явно мало, учитывая, что государство держит контрольные пакеты более чем в двухстах крупнейших компаниях в сферах энергетики, водоснабжения и транспорта.

Региональные амбиции и авторитарные тенденции

Ангола претендует на статус региональной державы, а потому в последние годы все больше инвестирует нефтяные доходы в ВПК. Внутриполитическая ситуация чревата обострением на фоне падающих доходов правительства и уменьшения распределяемой ренты. Ангольский режим, как и ранее, прибегает к насилию для подавления оппозиционных сил.

Президент душ Сантуш не раз настаивал на том, что Ангола является региональной державой, соперничающей с Нигерией и ЮАР за влияние в Африке южнее Сахары. Увеличение военных расходов — даже несмотря на ожидаемое падение цен на нефть — говорит о серьезности намерений руководства Анголы. В 2000-е годы при растущих ценах на нефть военные расходы поддерживались в среднем на уровне 4% ВВП и ежегодно увеличивались в среднем на 285 млн долларов вплоть до 2012 года (хоть и с большим разбросом по годам).

В 2013 году военный бюджет получил почти на 2 млрд долларов больше, чем в предыдущем. Тогда же Ангола закупила у России военную авиацию и другое вооружение на общую сумму 1 млрд долларов. В 2014-м, уже на фоне падающих цен на нефть, был достигнут пик военных расходов в 6,8 млрд долларов (больше военного бюджета ЮАР). Все это повышает вероятность участия Анголы в региональных конфликтах — стоит вспомнить, что правительство Анголы решило вступить во Вторую конголезскую войну, еще не окончив гражданскую.

Несмотря на ощутимое снижение оборонного бюджета в последние два года (цены на нефть взяли свое), расходы на оборону все еще больше суммарных расходов на здравоохранение и образование. Тот самый рост экономики в 2000-х, достигавший двузначных величин, едва ли можно назвать инклюзивным, и это уже представляет для правительства повод для беспокойства.

Так, несмотря на то что нефтяной бум привел страну на пятую строчку среди самых богатых стран Африки по размеру ВВП (данные за 2015 год), страна является одним из мировых лидеров по уровню детской смертности — больше, чем в Сомали и Сьерра-Леоне. При этом правительство Анголы отнюдь не выглядит в глазах населения бедным. Луанда покрывается строительными площадками, на которых растут новые бизнес-центры и правительственные здания.

Существуют различные социальные программы, через которые распределяется в качестве помощи часть ренты. Но в действительности никто точно не знает, сколько получает и тратит ангольское правительство. Тогда же, когда государство тратит деньги, зачастую неизвестно, сколько их доходит до адресата или попросту кто этот адресат. По оценкам МВФ, в период между 2007 и 2010 годом государственная нефтяная корпорация Sonangol потратила около 18,2 млрд долларов на неизвестные цели. Это, естественно, вызывает вопросы о коррупции в высших эшелонах власти.

Жители Анголы не раз высказывали недовольство происходящим, требуя увеличения прозрачности и подотчетности. Сам президент душ Сантуш так ни разу и не участвовал в выборах, хотя формально они были прописаны в законодательстве. Несколько лет назад контролируемый им парламент отменил необходимость прямых выборов главы государства — теперь им автоматически становится лидер партии, победившей на парламентских выборах.

Ангольский режим опасается общественного недовольства и по этой причине распределяет часть ренты в виде социальных программ. Крупным реципиентом являются военные ветераны: в 2012 году, когда были задержаны выплаты пособия, они переходили на сторону недовольных и участвовали в антиправительственных демонстрациях.

Правительство Анголы активно прибегало к репрессивному аппарату в предвыборный период и не только. В дома к лидерам оппозиции наведывались правоохранительные органы. Во время одной из демонстраций в Луанде, в которой участвовали около 40 молодых людей, вооруженная полиция атаковала группу протестующих.

Стабильно низкий уровень жизни большинства и продовольственная необеспеченность страны, растущее недовольство населения и использование репрессивного аппарата, проблемы с наполнением бюджета и рост внешнего долга, неразвитый промышленный сектор и острая необходимость реформ — все это результаты ресурсного развития Анголы.

[1] World Bank.

[2] De Oliveira R. S. Business Success, Angola-style: Postcolonial Politics and the Rise and Rise of Sonangol. — The Journal of Modern African Studies. — Vol. 45. № 4. 2007. — P. 595–619.

[3] Angola: A Country Study / Ed. T. Collelo. — Washington: GPO for the Library of Congress, 1991.

[4] Ferreira M. E. Angola: Civil War and the Manufacturing Industry, 1975–1999 // Arming the South. — Basingstoke: Palgrave Macmillan UK, 2002. — P. 251–274.

[5] De Oliveira R. S. Business success, Angola-style…

[6] Angola: A Country Study.

[7] См. в приложении график «Структура ВВП и нефтяная рента. Источник: World Bank».

[8] Ferreira M. E. Angola: Civil War and the Manufacturing Industry…

[9] Ferreira M. E. Angola: Civil War and the Manufacturing Industry…

[10] Ferreira M. E. Development and the Peace Dividend Insecurity Paradox in Angola. — The European Journal of Development Research. —Vol. 17. № 3. 2005. — P. 509–524.

[11] Alves A. C. The Oil Factor in Sino-Angolan Relations at the Start of the 21st Century. — Braamfontein: South African Institute of International Affairs, 2010.

[12] Corkin L. Chinese Construction Companies in Angola: a Local Linkages Perspective. — Resources Policy. — Vol. 37. № 4. 2012. — P. 475–483.

[13] В 2014 году Fundo Soberano de Angola получил 8 из 10 баллов по индексу транспарентности Линабурга — Мадуэлла.

whotrades.com

14.09.2016. Ангола стала главным поставщиком нефти для Китая

Она потеснила Саудовскую Аравию и Россию, которые до сих пор делили первое место по поставкам

В июле Ангола стала крупнейшим поставщиком нефти в Китай, обойдя прежних лидеров – Россию и Саудовскую Аравию, говорится в ежемесячном отчете ОПЕК. Африканская страна увеличила поставки на 18% до 1,1 млн барр. в сутки по сравнению с июнем, Саудовская Аравия заняла второе место с объемом в 950 000 барр. в сутки, данных о российских поставках не приводится. С начала года Китай нарастил импорт нефти на 0,8 млн барр. до 7,4 млн барр. в сутки, но в июле импорт упал на 0,1 млн барр. в сутки. В июне Ангола занимала третье место по поставкам – после России и Саудовской Аравии, следует из данных ОПЕК.

Ангола – один из крупнейших поставщиков нефти в Китай, страна была лидером в 2008 и 2009 гг., в 2012 г. была второй. В 2015 г. Россия отодвинула ее со второго места, а после этого – и Саудовскую Аравию с первого. В разные месяцы в 2015–2016 гг. Россия и Саудовская Аравия делили первое место по поставкам.

С начала года Ангола наращивает поставки в Китай из-за долгосрочных контрактов на условиях предоплаты, сообщало агентство Reuters со ссылкой на источники. Новое соглашение было подписано в декабре 2015 г., но его условия собеседники агентства описывали по-разному: одни говорят, что это новый контракт с предоплатой в $5 млрд, другие – что речь идет о реструктуризации старого долга. По оценкам Reuters, долг Анголы, который образовался из-за авансовых платежей за поставки нефти, достиг $25 млрд. В целом чем ниже цены на нефть, тем больше нефти нужно, чтобы обслуживать долг, объяснял агентству главный аналитик по энергетике Западной Африки IHS Родерик Брюс.

В июле цена на ангольский сорт нефти Girassol упала к прошлому месяцу на 3% до $45/барр., Urals подешевела также почти на 3% до $43,8/барр., цены на сорт ESPO, который Россия поставляет в Азию, в отчете не приводятся. Цена – не единственный фактор, который влияет на поставки, месяц к месяцу поставки могут варьироваться из-за ремонтов НПЗ, графиков отгрузки, погоды в портах и т. д., перечисляет старший вице-президент Argus Вячеслав Мищенко. Россия стала лидером по поставкам в Китай в 2015 г. и с некоторыми колебаниями держит эти позиции, рассказывает он. В 2015 г. Китай покупал примерно половину нефти, которая транспортировалась по ВСТО, а сейчас – около 75%, указывает эксперт. В основном это поставки по длинным контрактам: на споте Китай покупает около 10–15% импортируемой нефти, заключает Мищенко.

Африка – серьезный конкурент России на китайском рынке нефти, считает главный редактор по товарным рынкам московского офиса Thomson Reuters Александр Ершов. Африка – большой источник ресурсов для китайских компаний, которые много инвестируют в регион, объясняет он.

Источник: Ведомости

www.afrocom.ru

Спад цен на нефть заставляет Анголу демпинговать на алмазном рынке

YKTIMES.RU – По данным Reuters, мировые цены на нефть будут колебаться в диапазоне $40 – $50 за баррель как минимум до конца 2015 года (в 2012 году нефть стоила $112 за баррель). Столь низкая цена крайне негативно сказывается на бюджетах нефтедобывающих государств, особенно в развивающихся странах, которые не диверсифицировали свою экономику, опирающуюся на доходы от нефти, пишет Rough&Polished со ссылкой на Windhoek Observer.

Для Анголы, более половины населения которой живет на $2 в день, стремительное падение цен на нефть – основной источник наполнения бюджета – может означать вспышку политической турбулентности с непредсказуемыми последствиями.

Правительство Анголы уже вынуждено было сократить намеченные на 2015 год бюджетные расходы на $ 17 млрд.

Рейтинговое агентство Standard & Poor понизило кредитный рейтинг Анголы в иностранной валюте с уровня “BB-” до “B +”. Дефицит бюджета планируется в 7% ВВП. Это вынуждает власти лихорадочно искать механизмы компенсации выпадающих нефтяных доходов.

Быстро и в значительных объемах нарастить добычу нефти Ангола не в состоянии – не позволяют ни минерально-сырьевая база, ни технологии, ни квоты ОПЕК. И взгляды руководства неизбежно обращаются на второй по величине бюджетный источник – алмазы.

Ангола обладает запасами в 300 млн каратов.  Причем разведано лишь 29 из 108 потенциально алмазоносных участков.

Значительная часть месторождений – россыпи, где качество алмазов высокое, а себестоимость добычи одна из самых низких в мире.

По данным Кимберлийского процесса, в 2013 году Ангола добыла 9,36 млн каратов на сумму $1,28 млрд. По данным министерства геологии и горной добычи, в 2014 году в Анголе добыто 10 млн каратов алмазов на сумму около $1,6 млрд. Предполагается, что в дальнейшем добыча будет расти не менее чем на 5% ежегодно.

Основными импортерами ангольских алмазов, по данным отчета Кимберлийского процесса за 2011 год, выступают Дубай, Швейцария и Израиль. Швейцария особенно интересна в этом списке в связи с данными прессы о приобретении по сомнительным схемам швейцарского ювелирного дома De Grisogono компаниями, близкими к дочери президента Анголы.

У Анголы есть все возможности наращивать добычу алмазов, но проблема заключается в том, что мировой алмазный рынок переживает не лучшие времена и спрос падает.

Семьдесят процентов одного из последних сайтов De Beers было не выкуплено, и это означает, что алмазный рынок уже близок к кризису уровня 2008 года, когда перепроизводство алмазного сырья вызвало резкое падение цен, а глобальный экономический кризис, ударивший по западным и азиатским рынкам, где покупатели тратили больше всего денег, привел к снижению продаж ювелирных изделий по всему миру.

Цена на алмазы просела не так значительно, как цены на нефть, и пока потери колеблются в пределах 10%, но крупные производители алмазов уже вынуждены задумываться о путях снижения давления на рынок. Ангола не сможет последовать такой тактике – дефицит бюджета стремительно растет, объемы резервов незначительны.

Косвенным признаком отчаянного положения являются новации в горном законодательстве Анголы, предусматривающие снижение доли монополиста Endiama во всех алмазных проектах с 51% до 10-20%.  Это щедрое предложение, но привлечь инвесторов на падающем рынке – задача почти нереализуемая. Не стоит сомневаться – Ангола будет продавать всю добычу. И по ценам покупателя.

Статистика Кимберлийского процесса и данные министерства геологии и горной добычи позволяют предположить, что уже сегодня Ангола прибегает к демпингу: средняя цена за карат экспортируемых алмазов упала в 2014 году на 17% по сравнению с 2013 годом. Согласно агентству Bloomberg, известный диамантер и знаток ангольских реалий Лев Левиев в 2014 году оценивал уровень ангольского демпинга существенно выше – в 50%.

Но надежность официальной статистики в Анголе под вопросом. И если данные по добыче на Catoca (пятой крупнейшей шахте мира, расположенной в провинции Южная Лунда) можно считать достоверными вследствие контроля со стороны зарубежных акционеров, то относительно добычи на аллювиальных месторождениях, таких гарантий дать нельзя. (Добыча на аллювиальных месторождениях ведется старателями, которые перекапывают землю, песок и гравий с использованием лопат, сит и даже голыми руками.)

В докладе независимого журналиста Рафаеля Маркеса де Мораиса (Rafael Marques de Morais) «Кровавые алмазы: пытки и коррупция в Анголе», опубликованном в 2012 году, утверждается, что добыча на россыпях контролируется представителями силовых структур Анголы и полностью погружена в коррупционные и криминальные схемы. Армейские генералы опровергли эти утверждения.

Несмотря на то, что Ангола в 2015 году возглавляет Кимберлийский процесс, никакого контроля со стороны гражданского общества за алмазодобычей в этой стране нет, уровень коррупции запредельный, а правозащитники и независимые журналисты продолжают подвергаться преследованиям.

Отдельная тема и для отдельной статьи – незаконная (без лицензий) добыча алмазов на приграничных с ДРК территориях. Сам факт такой добычи властями признается, даже существует официальная оценка этой добычи – $150 млн в год, но на чем эта оценка основана, непонятно. Сколько на самом деле добывается, как организованы каналы сбыта, кто курирует процесс, участвуют ли в нем коррумпированные чиновники и представители силовых структур – ничего не известно. Поскольку никаких громких операций по ликвидации этой добычи не проводится, неизбежно возникают подозрения о ее патронаже со стороны влиятельных в стране людей.

Если организация добычи на россыпных месторождениях порождает сомнения в достоверности официальной статистики, то настойчивость правительственных кругов Анголы в развитии собственной гранильной промышленности вызывает особую настороженность. Гранильная промышленность сегодня во всем мире находится в глубоком упадке, и поэтому энергичное развитие гранильных производств в Луанде и Лобиту именно в кризисном 2015 году может свидетельствовать о намерении вывести в «серую зону» значительные партии сырья, существенно искажая картину экспорта.

В целом не приходится сомневаться, что, принимая во внимание депрессию на нефтяном рынке, добыча алмазов в Анголе будет наращиваться. В результате большее количество алмазного сырья будет выводиться из официального экспорта и уходить на «серый рынок», что будет означать, что соседи Анголы – алмазодобывающие страны Юга Африки, не готовые работать по непрозрачным схемам, скорее всего, столкнуться – в разной степени – с падением доходов от алмазов.

www.yktimes.ru

Ангола | Нефтянка

Если проанализировать войны за последние 100 лет, то, наверное, большинство из них окажется связанным с энергоносителями. Причем речь будет идти не только о войнах между государствами, но и войнах гражданских.

Типичный пример — Ангола, нефтяной фактор которой был связан и с фактором алмазным. Но нас в данном случае интересует именно нефть. Continue reading →

Ангола обладает подтвержденными запасами газа в размере 308 миллиардов кубометров, занимая по этому показателю третье место после Нигерии и Мозамбика в Африке к югу от Сахары – но страна пока еще не входит в число главных производителей.

Рост производства до настоящего времени происходил в основном за счет попутного газа, извлекаемого в процессе бурно развивающейся морской добычи нефти. Добыча нефти увеличилась в четыре раза с 1990 года, достигнув в 2015 году 1,8 миллионов баррелей в день. Прогнозируется, что по объемам добычи нефти Ангола даже временно перегонит Нигерию, согласно данным Международного энергетического агентства. Continue reading →

Чтобы понять историю Республики Ангола, достаточно взглянуть на ее флаг. Черная полоса символизирует африканскую землю. Красная полоса напоминает о тяжелом историческом наследии Анголы: затяжной гражданской войне и нелегкой освободительной борьбе, которая изматывала страну последние несколько десятков лет (с 1975 по 2002 год). В центре флага находятся звезда и шестерня – символы ресурсов Анголы, которые во многом представлены запасами нефти. Вскинутое кверху мачете напоминает о вооруженных разборках и борьбу за наведение порядка. За одиннадцать лет мирной жизни эти разборки перешли в разряд межрегиональных. Территория Анголы состоит из материковой Анголы и маленького анклава Кабинда. По площади Кабинда сопоставима с Адыгеей или Северной Осетией (7,832 км кв.) и укладывается в площадь материковой Анголы 159 раз (1 246 700 км кв).

Continue reading →

neftianka.ru

ВР начала добывать нефть на шельфе Анголы // Компании // Новости

Ангольская Sonangol EP и BP Exploration Angola, дочка British Petroleum, как оператор проекта с долей 31% , объявили о начале добычи нефти на блоке 31 контрактной территории PSVM на шельфе Анголы.

 

Об этом говорится в сообщении ВР.

Первая добыча начинается из 3-х скважин на участке Plutao и составит до 70 тыс барр/сутки нефти.

 

Предполагается, что на PSVM в 2014 г добыча увеличится до 150 тыс барр/сутки нефти  за счет ввода участков Saturno и Venus в 2013 г и Marte в 2014 г.

По словам главы ВР Р. Дадли, компания ожидает, что Ангола в ближайшей перспективе станет одним из главных центров роста добычи BP. 

 

Кстати, 31 января 2013 г глава  Роснефти И. Сечин заявил, что заинтересован во вхождении в совет директоров Роснефти главы британской ВР Р. Дадли. 

«Дадли очень неплохая кандидатура для совета директоров Роснефти. Мы бы приветствовали его вхождение в совет директоров компании», - сказал И. Сечин.

Контрактная территория PSVM включает 4 месторождения: Plutão, Saturno, Venus и Marte, которые были открыты на шельфе Анголы в 2002-2004 гг на глубинах до 2 тыс м.Участниками проекта также являются Statoil и Marathon Oil Company. 

 

Нефть с PSVM  поступает на современный плавучий комплекс нефтедобычи, хранения и выгрузки (FPSO) емкостью 1,6 млн барр.

Это первый такой комплекс, используемый при глубоководном бурении на континентальном шельфе Анголы.

К FPSO будет подключено порядка 40 скважин через 15 манифольдов и связанного с ними  подводного оборудования.

 

Не дремлет в Анголе и Total.

Total присутствует в Анголе с 1953 года.

Напомним, что в мае 2011 г, Total подтвердила, что ее дочерняя компания (TEPA) и ангольская национальная компания Sonangol E.P. обнаружили запасы углеводородов на шельфе в северо-восточной части блока 17/06.

Во время тестовой испытаний, скважина, пробуренная на глубине 445 метров ниже уровня океана, устойчиво давала более 5000 б/день качественной нефти с открытых в кайнозойском пласте залежей нефти. 

Плотность нефти составляет 33 ° API, для сравнения плотность российской нефтяной смеси Urals составляет 31-31 ° API.В проекте Sonangol E.P. является концессионером, а TEPA ltd –оператором блока 17/06 с 30% акций. Партнёрами Total в проекте являются Sonangol Pesquisa e Produção S.A. (30%), Sonangol Sinopec International (SSI) Seventeen Limited (27.5%), ACREP Bloco 17 S.A. (5%), Falcon Oil Holding Angola S.A. (5%) и PARTEX Oil and Gas (Holdings) Corporation (2.5%).

 

В Анголе Total добывала 460000 бнэ/д в 2010 году, и по базису SEC * около 163000 бнэ/сутки.

Эта продукция поставляется по существу из блоков 17,0 и 14.Глубоководный блок  17, где Total имеет долю 40% акций, является главным активом компании в Анголе.

Обсудить на Форуме

neftegaz.ru

28.01.2014. Ангола выставляет на аукцион месторождения с запасами в 7 млрд баррелей нефти

 Запасы нефти на десяти континентальных месторождениях, выставляемых Анголой на аукцион, оцениваются в 7 млрд баррелей, сообщила во вторник национальная компания Sonangol.

"Каждый из десяти блоков имеет огромный потенциал в 700 млн баррелей нефти. Эта цифра может увеличиться благодаря дополнительной разведке", - заявил журналистам глава подразделения компании по разработке месторождений Северино Кардозо.

"Сонангол", которая сохранит месторождения в своей собственности, впервые продает право на разработку и добычу нефти на семи континентальных месторождениях в бассейне реки Кванза и трех у реки Конго. Разработка должна начаться в 2015 году. Презентации проектов пройдут в столице страны - Луанде, а также Лондоне и Хьюстоне.

По словам главы "Сонангол" по переговорному процессу Сузела Алвеша, "несколько иностранных компаний уже заинтересовались проектом". "Мы проведем исследования еще на пяти блоках, которые будут выставлены на второй аукцион. Но это произойдет через два с половиной - четыре года", - сказал член правления компании Паулино Джеронимо.

Ангола имеет доказанные запасы в 12,6 млрд баррелей и является вторым крупнейшим производителем нефти в Африке после Нигерии. Южноафриканская страна производит около 1,7 млн баррелей в день практически полностью на шельфовых месторождениях. По оценкам Всемирного банка, нефть составляет 96% ангольского экспорта, ее доля в ВВП страны достигает 46%. В минувшем году экономический рост в стране составил 5,6%. В этом году Международный валютный фонд прогнозирует рост ВВП Анголы на 6,3%.

В настоящее время из российских нефтяных компаний в Анголе присутствует "Газпром нефть", которая ведет работы в этой африканской стране через дочернюю сербскую NIS. Ранее в Анголе работала также "Зарубежнефть", но позже компания признала совместный проект с компанией "АЛРОСА" нерентабельным и вышла из концессии.

Осенью 2013 года министр нефти Анголы Жозе Мария де Васконселос сообщил, что представители "Газпром нефти" и "Зарубежнефти" выразили заинтересованность в активном взаимодействии с ангольскими партнерами в реализации геологоразведочных и добывающих проектов. Кроме того, он добавил, что знает о желании работать в Анголе "Роснефти", "Газпрома" и "ЛУКОЙЛа". Однако, по его словам, никаких конкретных договоренностей с ними пока не достигнуто.

Источник: ИТАР-ТАСС

www.afrocom.ru

Ангола сегодня

Ангола сегодня - одна из самых потенциально богатых стран на африканском континенте.Ее недра богаты полезными ископаемыми,такими как золото,алмазы,нефть,железная руда,медь,марганец,цинк,свинец,ванадий,титан,уран.Тропические леса богаты ценными породами древесины - в основном в восточных районах Анголы,а так же в Кабинде,где ведется заготовка на экспорт черного,красного,и желтого дерева.В районе Бенгелы в лесопитомниках выращиваются эвкалипты.Реки Анголы обладают огромными гидроресурсами.Крупнейшие электростанции находятся на реках Кванза,Кунене,Катумбелла,Данде. На внутренний рынок страны выращивают кассау,сладкий картофель,кукурузу,бобы.На экспорт выращивают кофе,хлопок,табак,сахарный тростник,производят пальмовое масло.Животноводство развито по всей стране,особенно в районах,свободных от мухи це-це,разводят крупный рогатый скот,свиней,коз,овец,домашнюю птицу. И при всем при этом 70% населения Анголы до сих пор живет за порогом бедности,с доходами на душу населения,не достаточными даже для обеспечения самого выживания. Имея большие перспективы в рыболовстве,правительство делает шаги по созданию и развитию именно национальной рыболовной отрасли. Основу экономики составляет добыча алмазов и нефти.По запасам алмазов страна входит в первую четверку в Африке.Добыча их составляет до 1.8 тысяч каратов в год.Хорошо закрепилась на ангольском рынке алмазов российская компания "Алроса",недавно приступившая к строительству собственной электростанции .Стоимость проекта оценивается в 49 миллионов долларов.Компания расчитывает развивать свою деятельность и далее. Недавно в Луанде открылось первое предприятие по огранке алмазов.Строительство этого завода финансировал израильский бизнесмен Лев Леваев.Сейчас на нем занято 600 человек.Леваев намерен обрабатывать камней ежемесячно на 20 миллионов долларов. Ангола является вторым после Нигерии крупнейшим поставщиком нефти среди африканских стран,расположенных к югу от Сахары.Объем ежедневной добычи составляет 1,3 млн баррелей.Имеются заводы по переработке нефти. Есть и заводы по производству цемента и асбеста,текстильные и швейные фабрики,предприятия пищевой промышленности.Туризм в стране не развит. По данным международной неправительственной организации Global Witness,в стране отсутствует отчетность по 8,45 миллиардов долларов за 1997-2001 годы,а согласно индексу коррумпированности Transparency Inernational,Ангола входит в число 10 самых коррумпированных стран мира. Благодаря огромным запасам нефти и минералов,страна представляет большой интерес для иностранных партнеров.В прошлом году Китай открыл Анголе кредитную линию на 2 миллиарда долларов. Экономику страны ожидает большое будущее.Но это будущее.А пока же полки магазинов не ломятся от товаров,продуктов питания.Да и то,что лежит далеко не местного производства.Привозное из ЮАР,Бразилии.Из далека.Поэтому цены для русского человека кажутся запредельными.Цены рассчитаны не на бедного человека.Кто и где принимал в расчет нужды бедных?А тем более здесь.Про качество большинства товаров и говорить не приходится. Если проехать по городским улицам,заглянуть в магазины,а тем более где-то в маленьких населенных пунктах,как-то не видно становится,что живет страна на нефтяных и алмазных погребах,что в стране много плодородных земель,с тучными стадами крупного рогатого скота! Автор этой странички не ставил перед собой задачу показать все аспекты экономики страны,как они есть на сегодняшний день,с точностью энциклопедии.Главная цель была дать общее представление,показать действительно огромный скрытый потенциал ангольской экономики.

Гостевая книга Вернуться на главную Напишите мне

a55extrim.narod.ru