Иран под прессом: что будет с ценами на нефть после санкций США. Что будет после нефти


Холодный ветер: что будет с ценами на нефть после выхода из сделки ОПЕК+. Фото | Бизнес

Сокращение добычи в Венесуэле

Перевыполнение обязательств со стороны ОПЕК было связано в первую очередь с кризисом венесуэльской нефтяной отрасли. Из-за него добыча в стране вместо запланированных 100 000 баррелей сократилась на 650 000. Согласно оценке Агентства по энергетической информации США (EIA), среднее число действующих в Венесуэле скважин снизилось с 70 в первом квартале 2016 года до 43 в четвертом квартале 2017 года.

Причиной послужили финансовые трудности государственного нефтедобытчика PDVSA. У этой компании произошел частичный дефолт по облигациям — агентство S&P объявило об этом в ноябре. Тот же фактор осложняет импорт легких сортов нефти, без добавления которых сверхтяжелая венесуэльская нефть неинтересна зарубежным потребителям.

Неслучайно в 2017 году американская Phillips 66 отказалась от запланированной покупки у PDVSA 4,4 млн баррелей нефти на сумму в $200 млн, а индийская Relience и китайская CNPC жаловались на качество поставленного из Венесуэлы сырья. Это во многом объясняет падение экспорта. По данным Thomson Reuters, он снизился c 1,62 млн баррелей в сутки в мае 2017 года до 1,03 млн в мае 2018 года.

Экспорт будет снижаться и в дальнейшем, особенно учитывая недавний срыв обязательств PDVSA перед восемью клиентами (в том числе перед «Лукойлом», китайской CNPC и американской Chevron), которые должны были в июне получать 1,495 млн баррелей в сутки. Вместо этого венесуэльцы могут поставлять лишь по 694 000 баррелей.

Сокращаться будет и среднесуточная добыча, которая, по данным EIA, снизилась с 2,3 млн баррелей в январе 2016 года до 1,6 млн в январе 2018 года. По итогам III квартала 2018 года она достигнет 1,41 млн баррелей, спрогнозировали в Thomson Reuters. На негативный тренд венский саммит никак не повлияет, каким бы ни был его исход.

Санкции в отношении Ирана

От переговоров по сделке ОПЕК+ слабо будет зависеть и динамика поставок из Ирана, который в прошлом месяце сократил экспорт на 200 000 баррелей — с 2,58 млн тонн в сутки в апреле до 2,38 млн тонн в мае, подсчитали в Thomson Reuters. Одной из причин стал выход США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВДП). План предполагал сворачивание иранской ядерной программы в обмен на отмену санкций со стороны постоянных стран-членов Совбеза ООН. Хотя Великобритания и Франция сохранили приверженность СВДП, США намерены до ноября восстановить все санкции в отношении Ирана, в том числе для нефтяной промышленности.

На практике это будет означать запрет на заключение новых контрактов на сбыт иранской нефти. Трейдинговым компаниям придется подчиниться — в ходе Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ-2018) это признал Ян Тейлор, руководитель Vitol Group, одного из крупнейших в мире независимых нефтетрейдеров. То же самое касается и судоходных компаний. Это видно на примере швейцарской Mediterranean Shipping Co и датской Maersk Line, которые уже начали отказываться от перевозки грузов из Ирана. В результате к 2019 году иранский нефтяной экспорт, по прогнозу Thomson Reuters, может снизиться на 700 000 баррелей в сутки в сравнении с апрельским уровнем.

Рост добычи в России и Саудовской Аравии

Это во многом объясняет, почему Саудовская Аравия начала наращивать экспорт, не дожидаясь венского саммита — с 6,79 млн баррелей в сутки в апреле до 7,06 млн в мае (здесь и далее — данные Thomson Reuters). По той же причине Россия стала увеличивать добычу с 10,97 млн баррелей в сутки в мае до 11,1 млн баррелей по итогам первых 12 дней июня. Пока это меньше, чем в октябре 2016 года (11,23 млн баррелей в сутки), однако и этот уровень быстро достижим, учитывая, что российские компании были вынуждены корректировать производственные планы из-за сделки ОПЕК+.

Пример тому — «Газпромнефть», которая рассчитывала довести к 2020 году добычу углеводородов до 100 млн тонн н.э. в год (в сравнении с 89,75 млн т н.э. в 2017 году, согласно отчетности по МСФО). В отчете по РСБУ за I квартал 2018 года компания признала, что эту цель, возможно, придется перенести на 2021 или 2022 год.

Другой пример — «Роснефть», которая из-за соглашения по сокращению нефтедобычи была вынуждена перенести освоение Русского месторождения в Ямало-Ненецком округе. Его запуск был намечен на 2018 год, а к 2023 году добыча должна была выйти на уровень в 130 000 баррелей нефти в сутки. Сделка может повлиять и на «Лукойл», которому в случае ее продления на 2019 год придется пересматривать свою инвестиционную программу — об этом в январе на форуме в Давосе заявлял основной акционер компании Вагит Алекперов.

Стабилизация нефтяного рынка

Потенциал наращивания добычи есть и у американских компаний, тем более что EIA на прошлой неделе повысило прогноз по ее приросту в США по итогам 2018 года с 1,37 млн баррелей в сутки до 1,44 млн (в сравнении с 9,36 млн баррелей в 2017-м). Такой прирост вряд ли сможет сильно дестабилизировать рынок. Не только из-за рисков недопоставок со стороны Венесуэлы и Ирана, но и в силу низких коммерческих запасов в странах ОЭСР, которые, по данным ОПЕК, в апреле опустились до 2811 млн баррелей. Это на 26 млн баррелей ниже среднего пятилетнего уровня. Для сравнения, в октябре 2016 года коммерческие запасы превышали этот уровень на 302 млн баррелей.

Снизить запасы до среднего пятилетнего уровня и была призвана сделка ОПЕК+. Таким образом, одна из ее основных целей по факту выполнена, что и привело к росту цен на нефть: еще в 2016 году котировки Brent опускались ниже отметки в $30 за баррель, тогда как в мае они впервые за три с половиной года достигли $80. Нефтяной рынок, очевидно, перегрет. Выход из сделки позволить его остудить. В перспективе это лишь добавит ему устойчивости.

www.forbes.ru

Что будет после нефтяного заката?

Что будет после нефтяного заката?» 16 сентября 2010, 12:41

Генеральный директор института энергетической стратегии Виталий Бушуев в преддверии конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ» дал Oil.Эксперт интервью, в котором говорит о том, какова же, собственно, будет судьба этого сырьевого товара, торговлю которым обсудят участники мероприятия. Ведь век «черного золота», как мы знаем, конечен…

- Виталий Васильевич, сегодня, в период волатильных нефтяных цен, профессионалы рынка и широкая общественность обсуждают перспективы нефти как сырья и как товара. Как сложится судьба этого стратегического ресурса в будущем?

- Вопрос, конечно же, актуальный. Для начала скажу, что нефть не является конечной фазой потребления. Нефть является только промежуточным энергоносителем, потенциалом, с помощью которого можно получить необходимые для общества потребительские продукты.

Я бы хотел здесь выделить следующее, что интересует всех: стабильность, предсказуемость развития нефтяного рынка. Общество всегда стремится обеспечить свою стабильность, устойчивость, адаптивность к внешним факторам. В этой связи, хочется отметить, что мы находимся на пороге достаточно серьезных изменений в нефтяном секторе. «Каменный век кончился, не потому что закончились камни», также и нефтяной век близок к своему закату не потому, что закончатся нефтяные ресурсы, а потому что нефть перестанет играть ту ключевую роль в энергетическом обеспечении мира, которая была связана с ее преобразованием в моторное топливо. Мы мыслим глобально, не на один год, не на десять, мы говорим о тенденциях. Я считаю, что основная тенденция заключается в том, что моторное топливо, которое главный конечный продукт, ради которого и нужна нефть, может перестать быть востребованным, если появятся электромобили. С точки зрения прогресса, экологичности, удобства и т.д. человечество неизбежно придет к потреблению более высококачественных продуктов, которыми является электроэнергия по сравнению с моторным топливом. Моторное топливо, основанное на сжигании – это не самое эффективное преобразование в получение движущей энергии, которая нужна для транспорта.

Когда случится закат? Не завтра. Но, если американцы не сильно блефуют, утверждая, что уже к 2020 г у них половина всех автомобилей будет выпускаться, как электромобили, то это означает, что уже к 2030 – 2040 г электромобили займут, как минимум половину всего автопарка. Если это произойдет, то, конечно, потребность в моторном топливе, как в главном нефтепродукте, а, следовательно, потребность в самих первичных источниках может резко упасть. Ничто никогда не существует вечно, поэтому такие долгосрочные тенденции всегда нужно иметь в виду.

Нефтяной бизнес прошел пик своего расцвета. Он достаточно устойчив и какое-то время еще будет устойчивым, но наиболее разумные представители этого бизнеса стараются диверсифицировать свою деятельность, либо ориентируясь и на другие энергоносители, либо вообще на другие инновационные технологии, которые будут востребованы завтра.

Все зарубежные транснациональные компании, которые успешно работают в сфере использования ресурсов, они осознанно идут на расширение номенклатуры выпуска продукции. И даже ухода от чисто нефтяного бизнеса в какие-то другие сферы.

Завтра мы будем продавать не ресурсы, а технологии, с помощью которых можно обойтись гораздо меньшим количеством ресурсов, для получения большего результата. Результата более востребованного с точки зрения экологии, с точки зрения коммуникативности, с точки зрения имиджа.

Сегодня существует стремление иметь автомобиль. Непонятно благо это или зло? Сегодня, это благо, это имидж. Ясно, что общественный транспорт позволяет сократить время, затраты. Но из-за имидживых условий многие желают иметь автомобиль, это признак достатка, успешности человека. Это главный фактор отношения общества к автомобилям, а, следовательно, и к энергоресурсам…

Я рисую такую мрачную картину не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы отметить, что сиюминутные сегодняшние решения нужно рассматривать с учетом далеко идущих тенденций. А в моем представлении, далеко идущие тенденции – это закат нефтяного бизнеса. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

- В таком случае, каково Ваше отношение к газомоторному топливу?

- Мое отношение к ГМТ достаточно скептическое. Это некий промежуточный этап использования несколько иного ресурса, но ничего не меняющего в принципе. Немного меньше выхлопов, те же заправочные станции, которые нужно развивать. А сложности, к сожалению, есть. Газ – менее аккумулированный ресурс, хотя электроэнергия еще менее аккумулированный ресурс, пока что. Но, повторяю, если человечество захочет, то оно изобретет аккумуляторы более высокой энергоемкости и достаточно быстро. Мое ощущение, что и нефтяные, и автомобильные компании исподволь готовятся к этому: начинают вкладывать средства в развитие технологий прямого получения и использования электроэнергии, как движителя. Наглядных примеров тому пока не много. Но, как это часто бывает, открыто ничего не делается, идет процесс «внутреннего созревания».

- Каковы же ближайшие перспективы нефтяного сектора?

- Здесь важны два условия. Первое – это стабильность спроса. Это условие обеспечено. Не смотря на все экономические кризисы, объемы потребления сырой нефти изменились на 0,5-1% и для России, и для мира. Сегодня существует стабильность нефтяного производства. Когда говорят, что у нас не хватит ресурсов для растущего спроса, то я утверждаю, что спрос на нефть у нас расти не будет, по крайней мере, таким темпами, как это было раньше. Спрос на протяжении последних пяти лет уже стабилен. Даже если он будет расти на 0,5% в год за счет развивающихся стран, это все-таки не те, галопирующие темпы, которые были раньше, связанные с автомобилизацией Китая и т.д. Мы ожидаем стабильного мирового спроса на уровне 86-90 млн баррелей в сутки.

Второе – стабильность цены. Вопрос более сложный, тем более для России. Сложность заключается в том, что цена на нефть определяется не спросом, не балансом «спрос-предложение», а переливами того свободного капитала, тех денежных масс, которых с появлением электронных денег становится неисчислимо много. Период кризиса 2008г, когда цена взлетала до $150 за баррель, определяется как раз тем, что именно на нефтяной фьючерсный рынок, в связи с ожидаемым стабильным ростом этого рынка, этого спроса, обусловленного Китаем и другими странами, пошли все свободные деньги. Люди стали вкладывать деньги в нефть, считая, что это некий эквивалент «обменного» курса и он никогда в цене падать не будет. Но, как только цена взлетела до определенной величины, то ведущим потребительским странам мира стало неуютно и они предприняли действия по контролю за нефтяным фьючерсным рынком, обрушив цену в 4 раза.

Я глубоко убежден, что определяющей на нефтяном рынке является позиция потребителя, в первую очередь, США. США заявили в начале этого века о своей явной приверженности национальной самодостаточности, как раз в годы, предшествовавшие кризису, им была выгодна высокая цена на нефть. Потому что при высокой цене на нефть их разработка своих малодебитных месторождений становится рентабельной. Когда же это стало влиять на макроэкономику, на другие потребительские отрасли, в целом, то экономика стала испытывать некие сложности, когда цена на конечный продукт взлетела, и от этого производство стало приносить меньше прибыли, следовательно, стало меньше свободных денег.

Тогда Конгресс США сказал, что «ребята, вы что-то тут расшалились» и все «убежали» с рынка нефтяных фьючерсов. Тем временем реальный спрос не упал: ни в Китае, ни в США, нигде.

Все это, конечно, спровоцировало развитие экономического кризиса, хотя и напрямую кризис не вызвало. Его предпосылки существовали сами по себе, просто резкое изменение цены спровоцировало, создало кумулятивный эффект, из-за которого издержки выросли, экономика стала хуже себя чувствовать. Сам спрос снизился лишь на 0,5%, тогда как цена на нефть упала в 4 раза.

Сегодня, видя, что экономику нужно спасать, те же американцы усиленно вбрасывают деньги в экономику, но до реального сектора эти деньги не доходят, они опять стимулируют насыщение, наполнение свободным капиталом фьючерсных, валютных, нефтяных рынков, поэтому цена поднялась опять до $80 за баррель.

Сейчас говорят, что началась вторая волна рецессии экономики, что опять нужны вливания свободных денег в экономику. Если это будет сделано, а других вариантов я не вижу, значит, часть денег опять пойдет на нефтяной рынок.Только за счет этого нефтяной рынок будет поддержан, и мы сможем увидеть дополнительный рост цен на нефть.

- Как описанная ситуация отразится на нас, на России?

- Если потребитель так легко может загнать цену вверх, а потом и также резко опустить, то для России это опасно тем, что изменение в цене на доллар за баррель нефти приводит к изменению доходной части бюджета страны на $3 млрд. Россия живет за счет экспорта и колебания на мировом рынке приводят к существенным колебаниям свободных денег в стране. Что вызывает социальные и финансовые проблемы. Поэтому одним из важнейших факторов для России является отстраивание от этих колебаний на рынке путем снижения своей зависимости от конъюнктуры мировых цен, либо созданием экономики, меньше связанной с экспортом нефти. И то, и другое сделать очень сложно и практически невозможно в короткий отрезок времени, поэтому разговоры об изменении структуры российской экономики правильные, но действий либо вообще нет, либо они направлены не туда. (От редакции: сценарии действий по спасению российской экономики Виталий Васильевич Бушуев опишет на конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ»).

Китай достаточно спокойно вышел из этого экономического кризиса, потому что он имеет достаточно емкий внутренний рынок, не заполненный товарами. Как только снизился спрос на китайские товары в США, в Европе и т. д., Китай стал насыщать свой внутренний рынок, и автомобилями, и товарами массового потребления. Россия не хочет этим заниматься, не может этим заниматься: снижением своей зависимости и от экспорта, и от импорта. Мое представление, что главное для России – это обеспечить импортозамещение, даже с помощью энергетического сектора. Нефть должна пойти на внутренние НПЗ, на которых будет производиться широкая гамма моторного топлива. Государство и нефтяные компании могли бы заниматься, поддерживая нефтяной бизнес, тем, чтобы ориентироваться на внутренние потребности, а не на экспорт, где колебания цен могут привести к таким трудно предсказуемым последствиям.

- Ситуация напоминает тупик, и все же какие Вы видите реальные пути выхода?

- Нефть на 95% идет на создание моторного топлива и на 5% – на производство нефтехимии. К сожалению, трудно сказать, что оно может вырасти до 10%. Структура производства нефтехимии требует серьезных исследований. А может ли нефтехимия развиться в ту отрасль, которая будет востребована, которая будет требовать достаточно большое количество сырой нефти. А куда нефть может пойти еще? Это один из серьезнейших вопросов. Какой еще товар может быть получен из нефти и реализован внутри страны? Я не говорю о внешнем рынке, так как мы безвозвратно отстали от ведущих мировых производителей нефтехимических товаров и вряд ли сможем занять какую-то серьезную нишу на внешнем рынке.

- А развитие среднего и малого бизнеса в нефтяной отрасли может что-то дать?

- Малый и средний бизнес не может производить ту же продукцию, что и большие ВИНКи. Если он будет следовать номенклатуре товарного производства ВИНКов, то его будущее печально. Малый и средний бизнес в нефтяной отрасли может пойти на то, чтобы получать новые продукты, пусть в небольших объемах, но в силу своей востребованности может стать предметом экономической заинтересованности. Поэтому у малого и большого бизнеса должна быть разные ниши.

На конференции хотелось бы поговорить о том, что может быть востребовано, затронуть тему маркетинга рынка нефтепродуктов, повторю, не традиционного типа, а всего типа нефтепродуктов. И обсудить, кому какая доля этого рынка может быть привлекательна, какая есть в этом заинтересованность, кто на что претендует.

- Как организовать такой рынок новых нефтепродуктов?

- Для этого будет нужна государственная помощь. Помощь в построении структуры рынка, и здесь очень актуально как раз развитие биржевой и внебиржевой торговли, это темы и нашей конференции. Я особых проблем не вижу. Главное – это провести маркетинг спроса.

- Сейчас актуальна также тема сланцевого газа, как альтернативного сырья. Рост его поставок на мировой рынок как-то повлияет на экономику России?

-Считаю, что абсолютно никак. Добыча сланцевого газа в Америке обусловлена лишь политическими соображениями. Американцы не хотят пускать российский и катарский газ в свою страну, они озабочены самообеспечением. Польский сланцевый газ – это блеф. В Европе нет свободных земель, которые необходимы. Экономически добыча сланцевого газа для Европы в достаточных масштабах нерентабельна. Главное сегодня в этих вопросах – не экономическая составляющая, а политическая. Европа хочет доказать, что она может обойтись без российского газа. Все решения принимаются не с экономической точки зрения, а чисто с политической. Если бы Россия нормально выстраивала отношения с Китаем, с Узбекистаном, то давно нужно было уже вложиться в освоение среднеазиатских месторождений.

- Мы поговорили о грядущем «нефтяном закате». Можно ли в заключение сказать о том, каков рейтинг альтернативных источников энергии, какие будут лидерами в использовании?

- Нет альтернативных источников энергии, есть взаимодополняющие. Здесь стоит вопрос о том, что нужно потребителю. Если ему нужны транспортные средства, включая электромобили, то никакие ветряки не смогут обеспечить его необходимым количеством энергии. Нужны соответствующие источники, определенной мощности. Если у вас сельскохозяйственная ферма, которую нужно обеспечить теплом, то нет смысла строить АЭС, все можно сделать с помощью местных возобновляемых источников электроэнергии. Все зависит от потребителя.

- Чего Вы ждете от конференции? Ваши пожелания участникам.

- Хочется, чтобы участники конференции задумывались о трех вещах:1. Нефтяной век – не вечен.2. Необходимо заниматься диверсификацией бизнеса, связанного с производством продуктов из этого ценного природного сырья.3. Необходимо понимать, что самый ценный ресурс – человеческий капитал, который представляет собой и средство труда, и конечную цель любого производства. И вот роль человеческого капитала, интеллектуального капитала в бизнесе сегодня резко начинает расти. Стоимость нематериальных активов, в том числе и человеческого капитала, начинает расти и повышает капитализацию любой компании, принося доход. И необходимо заниматься не только развитием технологий производства, но и грамотным управлением человеческим капиталом.

Интервью подготовила Екатерина Майкова для электронного журнала ОIL.Эксперт http://www.oilexp.ru«chto-budet-posle-neftyanogo-zakata»/49619/

maxpark.com

«Что будет после нефтяного заката?» | Oil.Эксперт

Генеральный директор института энергетической стратегии Виталий Бушуев в преддверии конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ» дал Oil.Эксперт интервью, в котором говорит о том, какова же, собственно, будет судьба этого сырьевого товара, торговлю которым обсудят участники мероприятия. Ведь век «черного золота», как мы знаем, конечен…

— Виталий Васильевич, сегодня, в период волатильных нефтяных цен, профессионалы рынка и широкая общественность обсуждают перспективы нефти как сырья и как товара. Как сложится судьба этого стратегического ресурса в будущем?

— Вопрос, конечно же, актуальный. Для начала скажу, что нефть не является конечной фазой потребления. Нефть является только промежуточным энергоносителем, потенциалом, с помощью которого можно получить необходимые для общества потребительские продукты.

Я бы хотел здесь выделить следующее, что интересует всех: стабильность, предсказуемость развития нефтяного рынка. Общество всегда стремится обеспечить свою стабильность, устойчивость, адаптивность к внешним факторам. В этой связи, хочется отметить, что мы находимся на пороге достаточно серьезных изменений в нефтяном секторе. «Каменный век кончился, не потому что закончились камни», также и нефтяной век близок к своему закату не потому, что закончатся нефтяные ресурсы, а потому что нефть перестанет играть ту ключевую роль в энергетическом обеспечении мира, которая была связана с ее преобразованием в моторное топливо. Мы мыслим глобально, не на один год, не на десять, мы говорим о тенденциях. Я считаю, что основная тенденция заключается в том, что моторное топливо, которое главный конечный продукт, ради которого и нужна нефть, может перестать быть востребованным, если появятся электромобили. С точки зрения прогресса, экологичности, удобства и т.д. человечество неизбежно придет к потреблению более высококачественных продуктов, которыми является электроэнергия по сравнению с моторным топливом. Моторное топливо, основанное на сжигании – это не самое эффективное преобразование в получение движущей энергии, которая нужна для транспорта.

Когда случится закат? Не завтра. Но, если американцы не сильно блефуют, утверждая, что уже к 2020 г у них половина всех автомобилей будет выпускаться, как электромобили, то это означает, что уже к 2030 – 2040 г электромобили займут, как минимум половину всего автопарка. Если это произойдет, то, конечно, потребность в моторном топливе, как в главном нефтепродукте, а, следовательно, потребность в самих первичных источниках может резко упасть. Ничто никогда не существует вечно, поэтому такие долгосрочные тенденции всегда нужно иметь в виду.

Нефтяной бизнес прошел пик своего расцвета. Он достаточно устойчив и какое-то время еще будет устойчивым, но наиболее разумные представители этого бизнеса стараются диверсифицировать свою деятельность, либо ориентируясь и на другие энергоносители, либо вообще на другие инновационные технологии, которые будут востребованы завтра.

Все зарубежные транснациональные компании, которые успешно работают в сфере использования ресурсов, они осознанно идут на расширение номенклатуры выпуска продукции. И даже ухода от чисто нефтяного бизнеса в какие-то другие сферы.

Завтра мы будем продавать не ресурсы, а технологии, с помощью которых можно обойтись гораздо меньшим количеством ресурсов, для получения большего результата. Результата более востребованного с точки зрения экологии, с точки зрения коммуникативности, с точки зрения имиджа.

Сегодня существует стремление иметь автомобиль. Непонятно благо это или зло? Сегодня, это благо, это имидж. Ясно, что общественный транспорт позволяет сократить время, затраты. Но из-за имидживых условий многие желают иметь автомобиль, это признак достатка, успешности человека. Это главный фактор отношения общества к автомобилям, а, следовательно, и к энергоресурсам…

Я рисую такую мрачную картину не для того, чтобы напугать, а для того, чтобы отметить, что сиюминутные сегодняшние решения нужно рассматривать с учетом далеко идущих тенденций. А в моем представлении, далеко идущие тенденции – это закат нефтяного бизнеса. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

— В таком случае, каково Ваше отношение к газомоторному топливу?

— Мое отношение к ГМТ достаточно скептическое. Это некий промежуточный этап использования несколько иного ресурса, но ничего не меняющего в принципе. Немного меньше выхлопов, те же заправочные станции, которые нужно развивать. А сложности, к сожалению, есть. Газ – менее аккумулированный ресурс, хотя электроэнергия еще менее аккумулированный ресурс, пока что. Но, повторяю, если человечество захочет, то оно изобретет аккумуляторы более высокой энергоемкости и достаточно быстро. Мое ощущение, что и нефтяные, и автомобильные компании исподволь готовятся к этому: начинают вкладывать средства в развитие технологий прямого получения и использования электроэнергии, как движителя. Наглядных примеров тому пока не много. Но, как это часто бывает, открыто ничего не делается, идет процесс «внутреннего созревания».

— Каковы же ближайшие перспективы нефтяного сектора?

— Здесь важны два условия. Первое – это стабильность спроса. Это условие обеспечено. Не смотря на все экономические кризисы, объемы потребления сырой нефти изменились на 0,5-1% и для России, и для мира. Сегодня существует стабильность нефтяного производства. Когда говорят, что у нас не хватит ресурсов для растущего спроса, то я утверждаю, что спрос на нефть у нас расти не будет, по крайней мере, таким темпами, как это было раньше. Спрос на протяжении последних пяти лет уже стабилен. Даже если он будет расти на 0,5% в год за счет развивающихся стран, это все-таки не те, галопирующие темпы, которые были раньше, связанные с автомобилизацией Китая и т.д. Мы ожидаем стабильного мирового спроса на уровне 86-90 млн баррелей в сутки.

Второе — стабильность цены. Вопрос более сложный, тем более для России. Сложность заключается в том, что цена на нефть определяется не спросом, не балансом «спрос-предложение», а переливами того свободного капитала, тех денежных масс, которых с появлением электронных денег становится неисчислимо много. Период кризиса 2008г, когда цена взлетала до $150 за баррель, определяется как раз тем, что именно на нефтяной фьючерсный рынок, в связи с ожидаемым стабильным ростом этого рынка, этого спроса, обусловленного Китаем и другими странами, пошли все свободные деньги. Люди стали вкладывать деньги в нефть, считая, что это некий эквивалент «обменного» курса и он никогда в цене падать не будет. Но, как только цена взлетела до определенной величины, то ведущим потребительским странам мира стало неуютно и они предприняли действия по контролю за нефтяным фьючерсным рынком, обрушив цену в 4 раза.

Я глубоко убежден, что определяющей на нефтяном рынке является позиция потребителя, в первую очередь, США. США заявили в начале этого века о своей явной приверженности национальной самодостаточности, как раз в годы, предшествовавшие кризису, им была выгодна высокая цена на нефть. Потому что при высокой цене на нефть их разработка своих малодебитных месторождений становится рентабельной. Когда же это стало влиять на макроэкономику, на другие потребительские отрасли, в целом, то экономика стала испытывать некие сложности, когда цена на конечный продукт взлетела, и от этого производство стало приносить меньше прибыли, следовательно, стало меньше свободных денег.

Тогда Конгресс США сказал, что «ребята, вы что-то тут расшалились» и все «убежали» с рынка нефтяных фьючерсов. Тем временем реальный спрос не упал: ни в Китае, ни в США, нигде.

Все это, конечно, спровоцировало развитие экономического кризиса, хотя и напрямую кризис не вызвало. Его предпосылки существовали сами по себе, просто резкое изменение цены спровоцировало, создало кумулятивный эффект, из-за которого издержки выросли, экономика стала хуже себя чувствовать. Сам спрос снизился лишь на 0,5%, тогда как цена на нефть упала в 4 раза.

Сегодня, видя, что экономику нужно спасать, те же американцы усиленно вбрасывают деньги в экономику, но до реального сектора эти деньги не доходят, они опять стимулируют насыщение, наполнение свободным капиталом фьючерсных, валютных, нефтяных рынков, поэтому цена поднялась опять до $80 за баррель.

Сейчас говорят, что началась вторая волна рецессии экономики, что опять нужны вливания свободных денег в экономику. Если это будет сделано, а других вариантов я не вижу, значит, часть денег опять пойдет на нефтяной рынок.Только за счет этого нефтяной рынок будет поддержан, и мы сможем увидеть дополнительный рост цен на нефть.

— Как описанная ситуация отразится на нас, на России?

— Если потребитель так легко может загнать цену вверх, а потом и также резко опустить, то для России это опасно тем, что изменение в цене на доллар за баррель нефти приводит к изменению доходной части бюджета страны на $3 млрд. Россия живет за счет экспорта и колебания на мировом рынке приводят к существенным колебаниям свободных денег в стране. Что вызывает социальные и финансовые проблемы. Поэтому одним из важнейших факторов для России является отстраивание от этих колебаний на рынке путем снижения своей зависимости от конъюнктуры мировых цен, либо созданием экономики, меньше связанной с экспортом нефти. И то, и другое сделать очень сложно и практически невозможно в короткий отрезок времени, поэтому разговоры об изменении структуры российской экономики правильные, но действий либо вообще нет, либо они направлены не туда. (От редакции: сценарии действий по спасению российской экономики Виталий Васильевич Бушуев опишет на конференции «Биржевой и внебиржевой рынки нефтепродуктов РФ»).

Китай достаточно спокойно вышел из этого экономического кризиса, потому что он имеет достаточно емкий внутренний рынок, не заполненный товарами. Как только снизился спрос на китайские товары в США, в Европе и т. д., Китай стал насыщать свой внутренний рынок, и автомобилями, и товарами массового потребления. Россия не хочет этим заниматься, не может этим заниматься: снижением своей зависимости и от экспорта, и от импорта. Мое представление, что главное для России — это обеспечить импортозамещение, даже с помощью энергетического сектора. Нефть должна пойти на внутренние НПЗ, на которых будет производиться широкая гамма моторного топлива. Государство и нефтяные компании могли бы заниматься, поддерживая нефтяной бизнес, тем, чтобы ориентироваться на внутренние потребности, а не на экспорт, где колебания цен могут привести к таким трудно предсказуемым последствиям.

— Ситуация напоминает тупик, и все же какие Вы видите реальные пути выхода?

— Нефть на 95% идет на создание моторного топлива и на 5% — на производство нефтехимии. К сожалению, трудно сказать, что оно может вырасти до 10%. Структура производства нефтехимии требует серьезных исследований. А может ли нефтехимия развиться в ту отрасль, которая будет востребована, которая будет требовать достаточно большое количество сырой нефти. А куда нефть может пойти еще? Это один из серьезнейших вопросов. Какой еще товар может быть получен из нефти и реализован внутри страны? Я не говорю о внешнем рынке, так как мы безвозвратно отстали от ведущих мировых производителей нефтехимических товаров и вряд ли сможем занять какую-то серьезную нишу на внешнем рынке.

— А развитие среднего и малого бизнеса в нефтяной отрасли может что-то дать?

— Малый и средний бизнес не может производить ту же продукцию, что и большие ВИНКи. Если он будет следовать номенклатуре товарного производства ВИНКов, то его будущее печально. Малый и средний бизнес в нефтяной отрасли может пойти на то, чтобы получать новые продукты, пусть в небольших объемах, но в силу своей востребованности может стать предметом экономической заинтересованности. Поэтому у малого и большого бизнеса должна быть разные ниши.

На конференции хотелось бы поговорить о том, что может быть востребовано, затронуть тему маркетинга рынка нефтепродуктов, повторю, не традиционного типа, а всего типа нефтепродуктов. И обсудить, кому какая доля этого рынка может быть привлекательна, какая есть в этом заинтересованность, кто на что претендует.

— Как организовать такой рынок новых нефтепродуктов?

— Для этого будет нужна государственная помощь. Помощь в построении структуры рынка, и здесь очень актуально как раз развитие биржевой и внебиржевой торговли, это темы и нашей конференции. Я особых проблем не вижу. Главное – это провести маркетинг спроса.

— Сейчас актуальна также тема сланцевого газа, как альтернативного сырья. Рост его поставок на мировой рынок как-то повлияет на экономику России?

-Считаю, что абсолютно никак. Добыча сланцевого газа в Америке обусловлена лишь политическими соображениями. Американцы не хотят пускать российский и катарский газ в свою страну, они озабочены самообеспечением. Польский сланцевый газ – это блеф. В Европе нет свободных земель, которые необходимы. Экономически добыча сланцевого газа для Европы в достаточных масштабах нерентабельна. Главное сегодня в этих вопросах – не экономическая составляющая, а политическая. Европа хочет доказать, что она может обойтись без российского газа. Все решения принимаются не с экономической точки зрения, а чисто с политической. Если бы Россия нормально выстраивала отношения с Китаем, с Узбекистаном, то давно нужно было уже вложиться в освоение среднеазиатских месторождений.

— Мы поговорили о грядущем «нефтяном закате». Можно ли в заключение сказать о том, каков рейтинг альтернативных источников энергии, какие будут лидерами в использовании?

— Нет альтернативных источников энергии, есть взаимодополняющие. Здесь стоит вопрос о том, что нужно потребителю. Если ему нужны транспортные средства, включая электромобили, то никакие ветряки не смогут обеспечить его необходимым количеством энергии. Нужны соответствующие источники, определенной мощности. Если у вас сельскохозяйственная ферма, которую нужно обеспечить теплом, то нет смысла строить АЭС, все можно сделать с помощью местных возобновляемых источников электроэнергии. Все зависит от потребителя.

— Чего Вы ждете от конференции? Ваши пожелания участникам.

— Хочется, чтобы участники конференции задумывались о трех вещах:1. Нефтяной век – не вечен.2. Необходимо заниматься диверсификацией бизнеса, связанного с производством продуктов из этого ценного природного сырья.3. Необходимо понимать, что самый ценный ресурс – человеческий капитал, который представляет собой и средство труда, и конечную цель любого производства. И вот роль человеческого капитала, интеллектуального капитала в бизнесе сегодня резко начинает расти. Стоимость нематериальных активов, в том числе и человеческого капитала, начинает расти и повышает капитализацию любой компании, принося доход. И необходимо заниматься не только развитием технологий производства, но и грамотным управлением человеческим капиталом.

Интервью подготовила Екатерина Майкова

Поделиться в соц.сетях

www.oilexp.ru

Иран под прессом: что будет с ценами на нефть после санкций США

МОСКВА, 7 ноя — РИА Новости, Наталья Дембинская. На вступившие в силу 5 ноября санкции против Ирана нефтяные котировки отреагировали снижением. Трамп назвал ограничения «самыми жесткими» из всех, что когда-либо Вашингтон вводил против Тегерана. Но о полном эмбарго говорить не приходится: несколько стран по-прежнему смогут закупать черное золото у исламской республики. Грозит ли рынку дефицит предложения и ждать ли теперь ста долларов за баррель, как прочили мировые инвестбанки, — в материале РИА Новости.

«Послабления» Вашинтона

Санкции США против Тегерана действовали до подписания Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе 2015 года, а теперь их возобновили. Ограничения коснутся нефтяной отрасли, банковской сферы, судостроения и морских перевозок Ирана. Страны-нарушители, которые сохранят с исламской республикой торговые отношения, подпадут по действие вторичных мер. Исключением стали несколько государств — Греция, Индия, Италия, Китай (включая Тайвань), Турция, Южная Корея и Япония. Все они смогут импортировать углеводороды из Ирана и в условиях новых ограничений.

Такие послабления Вашингтона привели к тому, что рынок на санкции отреагировал неожиданно: в ходе торгов нефтяные котировки снижались, к вечеру Brent подешевела до 71 доллара за баррель.

При этом последние несколько месяцев цены росли — на ожиданиях санкций. Нервозности участникам рынка добавило недавнее заявление Саудовской Аравии о том, что Эр-Рияд не сможет компенсировать рынку грядущие потери.

Сколько потеряет рынок

Аналитики указывают: ситуация вокруг Ирана остается весьма запутанной. Вашингтон требует снизить цену на нефть, но делает все для того, чтобы этого не произошло. 

«Санкции против Ирана и Венесуэлы потенциально убирают около трех миллионов баррелей нефти из ежедневного оборота. Но сами США, Саудовская Аравия и Россия с начала года нарастили добычу более чем на 2,5 миллиона баррелей в день. Соответственно, рынок остается сбалансированным, и какого-то значимого дефицита не будет», — указывает Андрей Кочетков, старший аналитик компании «Открытие брокер».

«Не исключено и то, что компании из стран, не попавших в санкционный список, выступят посредниками для продажи иранской нефти. То есть нефть будет иранская, но экспортером — не иранская компания, а, например, китайская», — поясняет Наталья Мильчакова, замдиректора аналитического департамента «Альпари».

Будет расти

Таким образом, хотя угроза дефицита на рынке и не слишком реальна, в среднесрочной и долгосрочной перспективе цены будут идти вверх: их подогреет растущий спрос на черное золото с не поспевающим за ним предложением.

Мировая нефтедобыча способна увеличить производство лишь на полтора-два миллиона баррелей в день, что является весьма низким показателем резервных мощностей, отмечают эксперты.

Залог хорошего спроса на нефть — пошатнувшееся в последнее время здоровье китайской экономики, поскольку Поднебесная — важный импортер на мировом рынке. Ход торговых переговоров Вашингтона с Пекином позволяет надеяться на то, что удастся избежать разрастания торговой войны и обвала китайской экономики — это резко подкосило бы мировой спрос.

«Стороны в последнее время демонстрируют готовность к конструктивному диалогу — наверное, все-таки есть намерение завершить торговый конфликт с наименьшими потерями», — говорит Андрей Верников, заместитель генерального директора по инвестиционному анализу ИК «Церих кэпитал менеджмент».

Ближе к реалиям

По прогнозам одного из крупнейших инвестбанков мира, Bank of America Merrill Lynch, нехватка предложения на нефтяном рынке к 2019 году может довести цены до ста долларов до баррель.

Схожие предсказания ранее озвучили в Goldman Sachs, а глава одной из крупнейших нефтяных компаний мира, французской Total, указал, что нефтяной рынок «вступил в новый мир», где ключевым фактором влияния становится геополитика.

Тем не менее, несмотря на обилие относительно благоприятных для роста котировок факторов, аналитики рекомендуют придерживаться более консервативных прогнозов.

«В ближайшее время нефть может совершить небольшой подскок до 75-77 долларов за баррель, если ничего в плане санкций не изменится в сторону их смягчения», — считает Верников.

По мнению Кочеткова, цена барреля закрепится в диапазоне 70-80 долларов, отражая относительное равновесие спроса и предложения. Но рынок все равно должен быть готов к сюрпризам. 

Угроза сохраняется

«Выключенные из игры Иран и Венесуэла лишили мировую индустрию добычи нефти резервных мощностей. Фактически любое форс-мажорное событие в ключевых странах немедленно приведет к возникновению реального, а не мнимого дефицита поставок», — добавляет он.

Поэтому сценарий, при котором нефть в итоге может доползти и до сотни за баррель, вполне вероятен. Экономике, впрочем, такие пики совсем ни к чему — важен уровень, где цены закрепятся на долгое время. Экономически обоснованным эксперты называют диапазон 65-80 долларов за баррель. И он наиболее полезен для российской экономики, так как стимулирует развивать несырьевые отрасли, не повторяя ошибок прошлого. 

Источник: ria.ru

Читайте также:

vestima.ru

Иран под прессом: что будет с ценами на нефть после санкций США

МОСКВА, 7 ноя — РИА Новости, Наталья Дембинская. На вступившие в силу 5 ноября санкции против Ирана нефтяные котировки отреагировали снижением. Трамп назвал ограничения "самыми жесткими" из всех, что когда-либо Вашингтон вводил против Тегерана. Но о полном эмбарго говорить не приходится: несколько стран по-прежнему смогут закупать черное золото у исламской республики. Грозит ли рынку дефицит предложения и ждать ли теперь ста долларов за баррель, как прочили мировые инвестбанки, — в материале РИА Новости.

"Послабления" Вашинтона

Санкции США против Тегерана действовали до подписания Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе 2015 года, а теперь их возобновили. Ограничения коснутся нефтяной отрасли, банковской сферы, судостроения и морских перевозок Ирана. Страны-нарушители, которые сохранят с исламской республикой торговые отношения, подпадут по действие вторичных мер. Исключением стали несколько государств — Греция, Индия, Италия, Китай (включая Тайвань), Турция, Южная Корея и Япония. Все они смогут импортировать углеводороды из Ирана и в условиях новых ограничений.

Такие послабления Вашингтона привели к тому, что рынок на санкции отреагировал неожиданно: в ходе торгов нефтяные котировки снижались, к вечеру Brent подешевела до 71 доллара за баррель.

При этом последние несколько месяцев цены росли — на ожиданиях санкций. Нервозности участникам рынка добавило недавнее заявление Саудовской Аравии о том, что Эр-Рияд не сможет компенсировать рынку грядущие потери.

Сколько потеряет рынок

Аналитики указывают: ситуация вокруг Ирана остается весьма запутанной. Вашингтон требует снизить цену на нефть, но делает все для того, чтобы этого не произошло. 

"Санкции против Ирана и Венесуэлы потенциально убирают около трех миллионов баррелей нефти из ежедневного оборота. Но сами США, Саудовская Аравия и Россия с начала года нарастили добычу более чем на 2,5 миллиона баррелей в день. Соответственно, рынок остается сбалансированным, и какого-то значимого дефицита не будет", — указывает Андрей Кочетков, старший аналитик компании "Открытие брокер".

"Не исключено и то, что компании из стран, не попавших в санкционный список, выступят посредниками для продажи иранской нефти. То есть нефть будет иранская, но экспортером — не иранская компания, а, например, китайская", — поясняет Наталья Мильчакова, замдиректора аналитического департамента "Альпари".

Будет расти

Таким образом, хотя угроза дефицита на рынке и не слишком реальна, в среднесрочной и долгосрочной перспективе цены будут идти вверх: их подогреет растущий спрос на черное золото с не поспевающим за ним предложением.

Мировая нефтедобыча способна увеличить производство лишь на полтора-два миллиона баррелей в день, что является весьма низким показателем резервных мощностей, отмечают эксперты.

Залог хорошего спроса на нефть — пошатнувшееся в последнее время здоровье китайской экономики, поскольку Поднебесная — важный импортер на мировом рынке. Ход торговых переговоров Вашингтона с Пекином позволяет надеяться на то, что удастся избежать разрастания торговой войны и обвала китайской экономики — это резко подкосило бы мировой спрос.

"Стороны в последнее время демонстрируют готовность к конструктивному диалогу — наверное, все-таки есть намерение завершить торговый конфликт с наименьшими потерями", — говорит Андрей Верников, заместитель генерального директора по инвестиционному анализу ИК "Церих кэпитал менеджмент".

Ближе к реалиям

По прогнозам одного из крупнейших инвестбанков мира, Bank of America Merrill Lynch, нехватка предложения на нефтяном рынке к 2019 году может довести цены до ста долларов до баррель.

Схожие предсказания ранее озвучили в Goldman Sachs, а глава одной из крупнейших нефтяных компаний мира, французской Total, указал, что нефтяной рынок "вступил в новый мир", где ключевым фактором влияния становится геополитика.

Тем не менее, несмотря на обилие относительно благоприятных для роста котировок факторов, аналитики рекомендуют придерживаться более консервативных прогнозов.

"В ближайшее время нефть может совершить небольшой подскок до 75-77 долларов за баррель, если ничего в плане санкций не изменится в сторону их смягчения", — считает Верников.

По мнению Кочеткова, цена барреля закрепится в диапазоне 70-80 долларов, отражая относительное равновесие спроса и предложения. Но рынок все равно должен быть готов к сюрпризам. 

Угроза сохраняется

"Выключенные из игры Иран и Венесуэла лишили мировую индустрию добычи нефти резервных мощностей. Фактически любое форс-мажорное событие в ключевых странах немедленно приведет к возникновению реального, а не мнимого дефицита поставок", — добавляет он.

Поэтому сценарий, при котором нефть в итоге может доползти и до сотни за баррель, вполне вероятен. Экономике, впрочем, такие пики совсем ни к чему — важен уровень, где цены закрепятся на долгое время. Экономически обоснованным эксперты называют диапазон 65-80 долларов за баррель. И он наиболее полезен для российской экономики, так как стимулирует развивать несырьевые отрасли, не повторяя ошибок прошлого. 

rusonline.org

Иран под прессом: что будет с ценами на нефть после санкций США

МОСКВА, 7 ноя — РИА Новости, Наталья Дембинская. На вступившие в силу 5 ноября санкции против Ирана нефтяные котировки отреагировали снижением. Трамп назвал ограничения «самыми жесткими» из всех, что когда-либо Вашингтон вводил против Тегерана. Но о полном эмбарго говорить не приходится: несколько стран по-прежнему смогут закупать черное золото у исламской республики. Грозит ли рынку дефицит предложения и ждать ли теперь ста долларов за баррель, как прочили мировые инвестбанки, — в материале РИА Новости.

«Послабления» Вашинтона

Санкции США против Тегерана действовали до подписания Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе 2015 года, а теперь их возобновили. Ограничения коснутся нефтяной отрасли, банковской сферы, судостроения и морских перевозок Ирана. Страны-нарушители, которые сохранят с исламской республикой торговые отношения, подпадут по действие вторичных мер. Исключением стали несколько государств — Греция, Индия, Италия, Китай (включая Тайвань), Турция, Южная Корея и Япония. Все они смогут импортировать углеводороды из Ирана и в условиях новых ограничений.

Такие послабления Вашингтона привели к тому, что рынок на санкции отреагировал неожиданно: в ходе торгов нефтяные котировки снижались, к вечеру Brent подешевела до 71 доллара за баррель.

При этом последние несколько месяцев цены росли — на ожиданиях санкций. Нервозности участникам рынка добавило недавнее заявление Саудовской Аравии о том, что Эр-Рияд не сможет компенсировать рынку грядущие потери.

Сколько потеряет рынок

Аналитики указывают: ситуация вокруг Ирана остается весьма запутанной. Вашингтон требует снизить цену на нефть, но делает все для того, чтобы этого не произошло. 

«Санкции против Ирана и Венесуэлы потенциально убирают около трех миллионов баррелей нефти из ежедневного оборота. Но сами США, Саудовская Аравия и Россия с начала года нарастили добычу более чем на 2,5 миллиона баррелей в день. Соответственно, рынок остается сбалансированным, и какого-то значимого дефицита не будет», — указывает Андрей Кочетков, старший аналитик компании «Открытие брокер».

«Не исключено и то, что компании из стран, не попавших в санкционный список, выступят посредниками для продажи иранской нефти. То есть нефть будет иранская, но экспортером — не иранская компания, а, например, китайская», — поясняет Наталья Мильчакова, замдиректора аналитического департамента «Альпари».

Будет расти

Таким образом, хотя угроза дефицита на рынке и не слишком реальна, в среднесрочной и долгосрочной перспективе цены будут идти вверх: их подогреет растущий спрос на черное золото с не поспевающим за ним предложением.

Мировая нефтедобыча способна увеличить производство лишь на полтора-два миллиона баррелей в день, что является весьма низким показателем резервных мощностей, отмечают эксперты.

Залог хорошего спроса на нефть — пошатнувшееся в последнее время здоровье китайской экономики, поскольку Поднебесная — важный импортер на мировом рынке. Ход торговых переговоров Вашингтона с Пекином позволяет надеяться на то, что удастся избежать разрастания торговой войны и обвала китайской экономики — это резко подкосило бы мировой спрос.

«Стороны в последнее время демонстрируют готовность к конструктивному диалогу — наверное, все-таки есть намерение завершить торговый конфликт с наименьшими потерями», — говорит Андрей Верников, заместитель генерального директора по инвестиционному анализу ИК «Церих кэпитал менеджмент».

Ближе к реалиям

По прогнозам одного из крупнейших инвестбанков мира, Bank of America Merrill Lynch, нехватка предложения на нефтяном рынке к 2019 году может довести цены до ста долларов до баррель.

Схожие предсказания ранее озвучили в Goldman Sachs, а глава одной из крупнейших нефтяных компаний мира, французской Total, указал, что нефтяной рынок «вступил в новый мир», где ключевым фактором влияния становится геополитика.

Тем не менее, несмотря на обилие относительно благоприятных для роста котировок факторов, аналитики рекомендуют придерживаться более консервативных прогнозов.

«В ближайшее время нефть может совершить небольшой подскок до 75-77 долларов за баррель, если ничего в плане санкций не изменится в сторону их смягчения», — считает Верников.

По мнению Кочеткова, цена барреля закрепится в диапазоне 70-80 долларов, отражая относительное равновесие спроса и предложения. Но рынок все равно должен быть готов к сюрпризам. 

Угроза сохраняется

«Выключенные из игры Иран и Венесуэла лишили мировую индустрию добычи нефти резервных мощностей. Фактически любое форс-мажорное событие в ключевых странах немедленно приведет к возникновению реального, а не мнимого дефицита поставок», — добавляет он.

Поэтому сценарий, при котором нефть в итоге может доползти и до сотни за баррель, вполне вероятен. Экономике, впрочем, такие пики совсем ни к чему — важен уровень, где цены закрепятся на долгое время. Экономически обоснованным эксперты называют диапазон 65-80 долларов за баррель. И он наиболее полезен для российской экономики, так как стимулирует развивать несырьевые отрасли, не повторяя ошибок прошлого. 

tppchita.ru

Холодный ветер: что будет с ценами на нефть после выхода из сделки ОПЕК+

Венесуэла и Иран начнут сокращать добычу вне зависимости от исхода венского саммита. Это означает, что Саудовская Аравия и Россия могут смело наращивать добычу, не опасаясь быстрого падения цен: сейчас на рынке есть место для дополнительных объемов

Сегодня в Вене начнется очередной саммит Организации стран-экспортеров нефти, на котором будет решена судьба соглашения ОПЕК+. Этот договор заключили в декабре 2016 года.

Тогда члены ОПЕК вместе с 11 странами, не входящими в организацию, договорились сократить среднесуточную добычу на 1,8 млн баррелей в сравнении с уровнем октября 2016 года. Первоначально сделка была рассчитана на шесть месяцев, но в прошлом июне соглашение продлили еще на полгода, а в декабре — до конца 2018 года.

Будет ли соглашение продлено в этот раз, зависит от того, сочтут ли участники целесообразным дальнейшее сокращение нефтедобычи. Согласно данным Международного энергетического агентства (МЭА), в апреле члены ОПЕК, за исключением Ливии и Нигерии, снизили суточную добычу на 2,03 млн баррелей, а не входящие в картель страны — на 440 000. При этом обе стороны сделки обязались уменьшить ее на 1,18 млн и 550 000 баррелей соответственно.

Сокращение добычи в Венесуэле

Перевыполнение обязательств со стороны ОПЕК было связано, в первую очередь, с кризисом венесуэльской нефтяной отрасли. Из-за него добыча в стране вместо запланированных 100 000 баррелей сократилась на 650 000. Согласно оценке Агентства по энергетической информации США (EIA), среднее число действующих в Венесуэле скважин снизилось с 70 в первом квартале 2016 года до 43 в четвертом квартале 2017 года.

Причиной послужили финансовые трудности государственного нефтедобытчика PDVSA. У этой компании произошел частичный дефолт по облигациям — агентство S&P объявило об этом в ноябре. Тот же фактор осложняет импорт легких сортов нефти, без добавления которых сверхтяжелая венесуэльская нефть неинтересна зарубежным потребителям.

Неслучайно в 2017 году американская Phillips 66 отказалась от запланированной покупки у PDVSA 4,4 млн баррелей нефти на сумму в $200 млн, а индийская Relience и китайская CNPC жаловались на качество поставленного из Венесуэлы сырья. Это во многом объясняет падение экспорта. По данным Thomson Reuters, он снизился c 1,62 млн баррелей в сутки в мае 2017 года до 1,03 млн в мае 2018 года.

Экспорт будет снижаться и в дальнейшем, особенно учитывая недавнийсрыв обязательств PDVSA перед восемью клиентами (в том числе перед «Лукойлом», китайской CNPC и американской Chevron), которые должны были в июне получать 1,495 млн баррелей в сутки. Вместо этого венесуэльцы могут поставлять лишь по 694 000 баррелей.

Сокращаться будет и среднесуточная добыча, которая, по данным EIA, снизилась с 2,3 млн баррелей в январе 2016 года до 1,6 млн в январе 2018 года. По итогам III квартала 2018 года она достигнет 1,41 млн баррелей, спрогнозировали в Thomson Reuters. На негативный тренд венский саммит никак не повлияет, каким бы ни был его исход.

Санкции в отношении Ирана

От переговоров по сделке ОПЕК+ слабо будет зависеть и динам

vspro.info