Владислав Иноземцев: Что сделала нефть с Россией. Дождь из нефти


Сонник Дождь из нефти. К чему снится Дождь из нефти видеть во сне

Видеть во сне дождь – к слезам.

Если дождь будет редкий, то это предвещает неприятности. Неприятности не очень большие, но заставят попереживать и вызовут слезы.

Если капли мутные, падают медленно, то на душе будет тяжело от предательства, измены. Когда капли падают на песок, то это указывает на то, что любимый человек уже долгое время изменяет. Если вода на песке скапливается, то обман вскоре раскроется Вам. Если капли падают в воду (в ручей, реку), то произойдет серьезная размолвка с любимым человеком, которая может привести к полному разрыву взаимоотношений. Если при этом вода в реке или ручье очень мутная, быстро движется, несет разный мусор, то измене будут сопутствовать слухи, сплетни, злословие. Если в реке или ручье есть камни, то это говорит о расставании с любимым или (для замужних) разводе.

Видеть дождь ровный и сильный, который обрушивается на землю равномерно, – следует ждать больших неприятностей. Это и неудачи на работе, и неприятности в личной жизни.

Если во сне дождь обрушивается внезапно и резко – это указывает на потерю. Можно лишиться выгодного предложения, не смогут осуществиться планы. Также это может быть потеря какой-то дорогой вещи.

Если во сне чувствовать дождь, то произойдет несчастье с кем-то из близких. Если чувствовать, что капли текут по лицу и рукам, наяву – плакать о ком-то из близких. Если видеть, что капли дождя темные, то это говорит о тяжелой болезни, которая закончится смертью. Если же капли светлые, то болезнь будет долгой и тяжелой, но человек выздоровеет.

Если во сне попасть под дождь и ощущать, что капли сухие или шершавые, то это переживание о ком-то из домашних; если же прикосновения дождя не ощущается, – случиться несчастье с кем-то из родственников. Если же чувствуется, что капли влажные, то будут слезы из-за несчастной любви.

Если во сне Вы попали под дождь и промокли до нитки, то значит у Вас будут очень большие проблемы, которые трудно будет решить самостоятельно, не прибегая к чьей-то помощи.

Если наблюдать за дождем из дома, то переживания от грядущих неприятностей не смогут захватить Вас целиком. Если спрятаться от дождя или защититься от него зонтом, значит удастся избежать неблагоприятного положения дел, неприятная ситуация будет кратковременной. Если во сне, попав под дождь, удалось укрыться под деревом, то Вам на помощь придет кто-то из друзей. В том случае, если Вы спрятались от дождя в доме, это указывает, что Вы нарочно закрываете глаза на сложившееся положение дел, а ситуация становится все более напряженной и может выйти из-под контроля.

Если Вас укрывает во сне от дождя старый дом, то Вы только отодвинете время прихода неприятностей, но в дальнейшем это приведет к усугублению конфликта, к ухудшению ситуации.

Между прочим, знаменитый поэт Иоганн Вольфганг Гете всегда верил в предсказания, сны, чудеса. Однажды он прогуливался со своим другом Куртом, и их застал сильный дождь. Сквозь пелену дождя Гете вдруг увидел своего приятеля Фридерика, который стоял на дороге в халате, колпаке и домашних туфлях. Гете очень удивился и воскликнул: «Что Вы здесь делаете? На дороге? В таком виде?..» Но так как его спутник Курт ничего не видел, то Гете подумал, что ему все это привиделось. Каково же было его удивление, когда, вернувшись домой, он застал там Фридерика, который был одет в халат, колпак и туфли. Оказывается, по дороге к Гете он очень сильно промок и, придя к нему, переоделся в халат хозяина. Поджидая Гете, он уселся в кресло и незаметно уснул. Во сне же он видел, что как будто во время сильного дождя шел по дороге, встретил Гете, у того был очень удивленный вид и он восклицал: «Что Вы тут делаете?» И сон Фридерика, и свое видение знаменитый поэт не смог объяснить, но оставил об этом запись в своей биографии.

www.sunhome.ru

Кремлевская мегакоррупция и нефтянной дождь. : lorddreadnought

Что дал россии нефтяной дождь.

Прежде всего стоит оценить масштаб этой «природной катастрофы». Для простоты будем исходить из двух параметров: роста цены (на старте, с 1998 по 2000 г., она взлетела с $12,72 до $28,5/барр., или в 2,24 раза) и увеличения объемов добычи, связанного с этим ростом. В качестве рассматриваемого периода возьмем 14 лет правления Владимира Путина — с 2000 по 2013 г.

Нефтяным дождем будем считать сумму прироста объема выручки по отношению к показателю 1999 г. (объем добычи — 304,8 млн т, среднегодовая цена — $19,97/барр.). Исчислив выручку каждого года и вычитая из нее всякий раз $40,97 млрд (совокупную стоимость добытой в 1999 г. нефти), мы получаем оценку нефтяного дождя за эти годы в $2,753 трлн (все данные в этом абзаце рассчитаны по BP Statistical Review of World Energy 2014).

Учитывая, что из России экспортируется 62-69% нефти и нефтепродуктов, можно подсчитать, что страна получила только от экспорта нефти не менее $1,8 трлн, а с учетом газа — около $2,1 трлн в добавление к тому, что она могла получить, сохранись цены и объемы добычи на уровне 1999 г. Что это дало России и как отразилось на ее политике и политиках, на экономике, на гражданах?

Три периода нефти и ПутинаСамым очевидным оказалось влияние нефтяного дождя на политическую жизнь страны. В ней легко прослеживаются три периода, основные черты которых четко коррелируют с ситуацией на нефтяном рынке.

Первый период — период «проевропейского» Путина, его речи в бундестаге и попыток альянса с постмодернистской Европой ради «оси Париж — Берлин — Москва». Период длился четыре года. За это время нефтяной дождь (суммарная прибавка к показателям 1999 г.) составил $133,7 млрд — меньше чем в одном только 2005 г. ($153,6 млрд). А ежегодная «нефтяная капелька» — всего $33,5 млрд.

Переход от уровня цен первых лет правления Путина к уровню середины 2000-х ознаменовался пониманием того, что ни при каких условиях неожиданно обретший такое богатство офицер КГБ с ним не расстанется. В 2003 г. был арестован Михаил Ходорковский, в 2005-м распад СССР был назван «величайшей геополитической катастрофой ХХ века», а в 2007-м Западу в Мюнхене было указано его место.

Второй период — это время зачистки внутриполитического пространства, уничтожения демократии в стране, воссоздания той единственной многопартийной системы, какую Путин знал по опыту ГДР, консолидации возможно большего количества сырьевых активов в руках государства. Все приличия во внутренней политике были отринуты, но во внешней Realpolitik еще удерживала от критических ошибок. В данный период (2005-2008 гг.) нефтяной дождь составил $894,4 млрд, а в ежегодном выражении $223,6 млрд — в 6,5 раза больше, чем в первый.

Третий период — 2011-2014 гг. Большой ошибкой является мнение, что нефтяные цены достигли максимума в 2008 г. Среднегодовая цена составила тогда лишь $97,26/барр. против $110,53 в среднем в 2011-2013 гг. Понятно, что Путин «времен нефти выше $100/барр.» — это Путин Крыма и Донбасса, человек, которому никто не указ не только в своей стране, но и за ее пределами. И как могло быть иначе, если в 2011-2013 гг. с «дождем» выпало $1,3 трлн ($394 млрд в год) — почти вдвое больше, чем в 2008-м, когда цена формально достигла пика?

В политике подорожавшая нефть нанесла России как нормальной стране жесточайший удар. Прирост доходов, который становился все более масштабным по мере того, как во внутренней и внешней политике сносились последние барьеры, приучал отечественную политическую элиту следовать принципу anything goes, который философ Пол Фейерабенд когда-то вывел в своей книге «Против методологического принуждения». Кремль прекрасно показал, что никакого методологического принуждения быть в такой ситуации не может. Отсюда и вертикаль власти, и все время меняющиеся правила выборов, и полная условность не только любых прав собственности, но даже государственных границ. Где остановится российский лидер, а если точнее — как и кто его остановит, пока не вполне ясно.

(Без)ответственное управление

Здесь возникает фундаментальный вопрос: могло ли быть иначе? Могло, скажут некоторые: посмотрите на Норвегию или США, где так много нефти и газа и нет «российских» последствий их избытка. Могло, скажут другие: чем плохи монархии Персидского залива, которые превратились в Мекку не только для правоверных, но и для туристов, в финансовые и транспортные узлы, центры притяжения для богатых и успешных со всего мира? Нет, ответят третьи: нам куда ближе путь Нигерии, Венесуэлы и Анголы с их неэффективностью, социальным неравенством и безумствами бюрократии.

Это самый больной вопрос для исследователей нефтедобывающих стран. Наиболее распространенное мнение — демократические государства справляются с проблемой, а авторитарным не удается — делу не помогает: в странах Залива нет никакой демократии, но это не мешает им развиваться. То же относится и к противопоставлению частного и государственного типа хозяйствования: самая эффективная нефтяная компания мира Saudi Aramco принадлежит государству и никогда не выходила на биржу. На мой взгляд, решение проблемы заключено в понятии ответственности. Если она есть, нефть идет стране на пользу. Если нет, то скорее во вред. При этом ответственность может быть разная.

Ответственность правительства может обеспечиваться как демократическим контролем (в США, Великобритании, Норвегии или Бразилии), так и чувством собственника (в нефтяных монархиях Залива). Власть в обоих случаях строится на предсказуемости: демократической или наследственной. В нее не попадают случайные люди. В подобной ситуации не важно, частными или государственными оказываются сырьевые гиганты. Выручка на одного занятого сегодня относительно близка в Saudi Aramco и Shell (соответственно $5,45 млн и $5,17 млн в год), в BP и Statoil ($4,76 и $4,43 млн), Total и Abu Dhabi National Oil Company (ADNOC, $2,45 млн и $3,22 млн).

Это и понятно: цена на нефть едина, технологии отличаются не слишком сильно. Во всех ответственных странах нефтяные богатства служат развитию остальных отраслей экономики (в меньшей или же большей степени — в зависимости от того, насколько уже развита страна). В Малайзии и ОАЭ наиболее воплощена модель, ориентированная на замену нефти как источника благосостояния и успешности нации другими отраслями экономики. В Норвегии энергоресурсы выступают скорее гарантией спокойного пенсионного будущего всей нации.

Безответственность правительства возникает там, где у власти оказываются случайные люди и где правящая элита не имеет никаких оснований считать себя меритократией. При 10 военных переворотах за 50 лет независимости стоит ли очередному правителю Нигерии беспокоиться о будущем страны больше, чем о своем собственном? Приходится ли ждать долгосрочных решений от водителя автобуса, нежданно назначенного президентом Венесуэлы? Или от подполковника КГБ, оказавшегося в нужном месте в 1999 г.?

В таких случаях бессмысленно разделять государственный бизнес и частный: в безответственных странах последний обрел свои активы ничуть не с большим основанием, чем государственные лидеры — свои посты. Мы говорим, что чиновники контролируют потоки, не заботясь о состоянии экономики, но разве не то же самое относится к предпринимателю, который без видимого сожаления расстается с отобранной у него государством компанией, преисполненный радости, что не забрали полученные за годы владения ею дивиденды? В безответственных странах и власть, и бизнес — временщики; частный или государственный характер носит нефтяная экономика — не имеет принципиального значения. Здесь и выручка иная (у PdVSA и «Лукойла» — соответственно $790 000 и $760 000 на работника в год, у «Газпрома» — $340 000), и продажи идут через офшоры, и доходы хранятся на зарубежных счетах…

Россия — страна в этом отношении пограничная. Ее стремление к суверенной имперскости не предполагает устойчивой демократии, а европейский культурный код не допускает абсолютной монархии. Переход от командной экономики к рыночной породил самое несправедливое перераспределение богатства в истории. Поэтому стране, вероятно, требуются крайне нетрадиционные меры в том, что касается применения нефтяного богатства. Какими они могли бы быть?

Развитие за счет нефтиДля начала оценим традиционные варианты. По сути, их два — вариант развития и вариант консервации. Первый довольно унифицирован, второй имеет великое множество подвариантов.

Вариант развития прекрасно иллюстрируется ОАЭ. В 1981 г. нефть приносила 93% доходов эмирата Дубай, сегодня — менее 9% (в целом в Эмиратах — 27%). На протяжении нескольких десятилетий государство диверсифицировало источники дохода. Полученные за последние 20 лет $750 млрд нефтяных доходов были потрачены 1) на несколько современных аэропортов, включая аэропорт аль-Мактум, рассчитанный на большее число пассажиров, чем все аэропорты России, вместе взятые, 2) на самые хорошие на Ближнем Востоке бесплатные дороги, 3) на три порта и пять промышленных зон, 4) на кампусы более 150 колледжей, среди которых филиалы 30 американских и европейских университетов, и даже 5) на насыпные острова за $3,2 млрд, которые, кстати, уже окупились. В стране создан крупнейший в регионе финансовый центр, выстроена туристическая отрасль.

В Саудовской Аравии полученные от нефтяного бума $2,85 трлн были инвестированы 1) в 40 000 км дорог, 2) в современную нефтехимическую промышленность, 3) в новейшие технологии (в рамках госхолдинга Sabic c оборотом $54 млрд в год, занимающего третье место в мире по производству полиэтилена и полипропилена) и даже 4) в развитие сельского хозяйства (в Аравийской пустыне в 1990-е гг. собиралось до 4 млн т пшеницы в год, и страна достигла самообеспечения в производстве мяса и птицы), 5) в человеческий потенциал. Коррупция есть и тут — по данным Transparency International, на протяжении последних 15 лет суммы импорта нефти из Саудовской Аравии, декларируемые покупателями, отличались от экспорта, по статистике королевства, на 4,5-8% ежегодно. Но в любом случае это вариант развития.

Этим же путем идут в Катаре и Кувейте. Практически все страны Залива активно инвестируют в промышленные проекты, революционно преобразуют инфраструктуру, особенно транспортную, перехватывают транзитные пассажиропотоки между Европой и Азией, развивают туризм и офшорные финансовые услуги. Темп диверсификации экономик региона зависит от осознания того, насколько скоро могут закончиться запасы сырья, и от амбициозности лидеров, но сам факт их встраивания в глобальный мир не вызывает сомнения.

Источник: http://www.vedomosti.ru/opinion/news/37366661/chto-sdelala-neft-s-rossiej

lorddreadnought.livejournal.com

В результате чего возникают кислотные дожди?

КИСЛОТНЫЕ ОСАДКИ, дождь, снег или дождь со снегом, имеющие повышенную кислотность. Кислотные осадки возникают главным образом из-за выбросов оксидов серы и азота в атмосферу при сжигании ископаемого топлива (угля, нефти и природного газа) . Растворяясь в атмосферной влаге, эти оксиды образуют слабые растворы серной и азотной кислот и выпадают в виде кислотных дождей. Относительная кислотность раствора выражается индексом рН (кислотность определяется наличием свободных ионов водорода Н+; рН – это показатель концентрации ионов водорода) . При рН = 1 раствор представляет собой сильную кислоту (как электролит в аккумуляторной батарее) ; рН = 7 означает нейтральную реакцию (чистая вода) , а рН = 14 – это сильная щелочь (щелок) . Поскольку рН измеряется в логарифмической шкале, водная среда с рН = 4 в десять раз более кислая, чем среда с рН = 5, и в сто раз более кислая, чем среда с рН = 6. Обычная незагрязненная дождевая вода имеет рН = 5,65. Кислотными называются дожди с рН менее 5,65. На значительных территориях на востоке США, юго-востоке Канады и западе Европы среднегодовые значения рН атмосферных осадков колеблются от 4,0 до 4,5. В восточных районах США кислотность атмосферных осадков приблизительно на 65% определяется присутствием серной кислоты (h3SO4), на 30% – азотной кислоты (HNO3) и на 5% – соляной кислоты (HCl). Главными источниками оксидов серы (SO2 и SO3), обусловливающих образование серной кислоты, являются тепловые электростанции, работающие на нефти и угле, а также металлургические заводы. Оксид азота (NO) и диоксид азота (NO2), из которых образуется азотная кислота, поступают в атмосферу примерно в равных количествах от тепловых электростанций, работающих на нефтепродуктах и угле, и с выхлопными газами автомобильных двигателей. Сравнительно небольшое количество соляной кислоты в атмосферных осадках образуется в результате аккумуляции газообразного хлора от различных природных и промышленных источников. Кислотные дожди могут также выпадать при поступлении в атмосферу серной кислоты и азотсодержащих газов (диоксида азота NO2 и аммиака Nh4) от естественных источников (например, при извержении вулканов) . Последствия. Разные природные обстановки различным образом реагируют на повышение кислотности. Кислотные осадки могут привести к изменению химических свойств почвы и воды. Там, где вода в реках и озерах стала довольно кислой (рН менее 5), например, в горах Адирондак (шт. Нью-Йорк, США) или в южных районах Норвегии и Швеции, исчезает рыба. При нарушении трофических цепей сокращается число видов водных животных, водорослей и бактерий. В городах кислотные осадки ускоряют процессы разрушения сооружений из мрамора и бетона, памятников и скульптур. <img src="//otvet.imgsmail.ru/download/df3ab882fe58209637e03bc859a224c5_i-269.jpg" >Леса, пострадавшие от кислотных дождей, так и не восстановились

Кисло&#769;тный дождь — все виды метеорологических осадков — дождь, снег, град, туман, дождь со снегом, при котором наблюдается понижение pH дождевых осадков из-за загрязнений воздуха кислотными оксидами (обычно — оксидами серы, оксидами азота) .

из-за выбросов в атмосферу вредных химических веществ

Основные антропогенные источники образования кислотных дождей: соединениях серы и азота. Сера содержится в таких полезных ископаемых, как уголь, нефть, железные, медные и другие руды; одни из них используют как топливо, другие направляют с целью переработки на предприятия химической и металлургической промышленности. При переработке (в частности, при обжиге руд) сера переходит в химические соединения, например, в сернистый газ (оксид серы (IV)). Образовавшиеся соединения частично улавливаются очистными сооружениями, но основная масса выбрасывается в атмосферу. Соединяясь с парами воды, предварительно окисленный оксид серы (IV) образует серную кислоту. hv 2SO2 +О2 &#8594; 2SO3 свет SO3+h3О&#8594;h3SO4. В большинстве антропогенных выбросов преобладают оксид серы (IV) и сульфаты. Сульфаты выделяются при сжигании топлива и в ходе таких промышленных процессов, как нефтепереработка, производство цемента и гипса, серной кислоты. Из природных источников серосодержащих соединений важную роль играют биогенные выбросы из почвы и продукты жизнедеятельности растений. При извержениях вулканов преобладает оксид серы (IV), в меньшем количестве в атмосферу поступают сероводород, а также сульфаты в виде аэрозолей и твердых частиц. Ежегодно во всем мире в результате вулканической деятельности выделяется 4-16 млн. т соединений серы (в пересчете на SO2). Азот содержится в топливе многих видов ископаемых, например, в угле и нефти. Из антропогенных источников выделяется около 93% оксидов азота, главным образом в виде оксида азота (II), который в результате химических реакций в атмосфере превращается в оксид азота (IV), который и образует с водой азотную кислоту: hv 2NO + O2 &#8594; 2NO2 свет 3NO2 + Н2О &#8594;2HNO3 + NO Природные источники азота - это биогенные вещества, а также грозовые разряды и молнии. Вместе с тем определённую часть кислотных осадков могут составлять хлороводород и фтороводород.

КИСЛОТНЫЕ ОСАДКИ, дождь, снег или дождь со снегом, имеющие повышенную кислотность. Кислотные осадки возникают главным образом из-за выбросов оксидов серы и азота в атмосферу при сжигании ископаемого топлива (угля, нефти и природного газа) . Растворяясь в атмосферной влаге, эти оксиды образуют слабые растворы серной и азотной кислот и выпадают в виде кислотных дождей. Относительная кислотность раствора выражается индексом рН (кислотность определяется наличием свободных ионов водорода Н+; рН – это показатель концентрации ионов водорода) . При рН = 1 раствор представляет собой сильную кислоту (как электролит в аккумуляторной батарее) ; рН = 7 означает нейтральную реакцию (чистая вода) , а рН = 14 – это сильная щелочь (щелок) . Поскольку рН измеряется в логарифмической шкале, водная среда с рН = 4 в десять раз более кислая, чем среда с рН = 5, и в сто раз более кислая, чем среда с рН = 6. Обычная незагрязненная дождевая вода имеет рН = 5,65. Кислотными называются дожди с рН менее 5,65. На значительных территориях на востоке США, юго-востоке Канады и западе Европы среднегодовые значения рН атмосферных осадков колеблются от 4,0 до 4,5. В восточных районах США кислотность атмосферных осадков приблизительно на 65% определяется присутствием серной кислоты (h3SO4), на 30% – азотной кислоты (HNO3) и на 5% – соляной кислоты (HCl). Главными источниками оксидов серы (SO2 и SO3), обусловливающих образование серной кислоты, являются тепловые электростанции, работающие на нефти и угле, а также металлургические заводы. Оксид азота (NO) и диоксид азота (NO2), из которых образуется азотная кислота, поступают в атмосферу примерно в равных количествах от тепловых электростанций, работающих на нефтепродуктах и угле, и с выхлопными газами автомобильных двигателей. Сравнительно небольшое количество соляной кислоты в атмосферных осадках образуется в результате аккумуляции газообразного хлора от различных природных и промышленных источников. Кислотные дожди могут также выпадать при поступлении в атмосферу серной кислоты и азотсодержащих газов (диоксида азота NO2 и аммиака Nh4) от естественных источников (например, при извержении вулканов) . Последствия. Разные природные обстановки различным образом реагируют на повышение кислотности. Кислотные осадки могут привести к изменению химических свойств почвы и воды. Там, где вода в реках и озерах стала довольно кислой (рН менее 5), например, в горах Адирондак (шт. Нью-Йорк, США) или в южных районах Норвегии и Швеции, исчезает рыба. При нарушении трофических цепей сокращается число видов водных животных, водорослей и бактерий. В городах кислотные осадки ускоряют процессы разрушения сооружений из мрамора и бетона, памятников и скульптур. Леса, пострадавшие от кислотных дождей, так и не восстановились

они возникают когда скапливаются микробы и яды в земле

touch.otvet.mail.ru

Сланцевая нефть может оставить Россию без золотого дождя из нефтедолларов

Золотой дождь нефтедолларов для России может прекратиться уже в ближайшие годы. Мировая цена черного золота в ближайшие пять лет вряд ли превысит 85 долл. за баррель, считают западные эксперты. 

Причина - бурное развитие технологий по добыче так называемой сланцевой нефти. Между тем российское правительство планирует свои расходы исходя из более высоких цен - 110 долл. в 2013-2014 годах.

 

Как заявил вчера глава департамента Citi по исследованию энергетических и сырьевых рынков Европы Сет Кляйнман, в последние 10 лет цены на нефть росли, и на этом рынке было легко играть на повышение. "Но для России очень важно понять, что сегодня происходит в США, где себестоимость сланцевой нефти уже сейчас составляет всего 70 долларов за баррель, - отметил он в ходе встречи с журналистами. 

 

Но она может упасть еще на 20-25% из-за того, что технологии непрерывно усовершенствуются". По уверению Кляйнмана, это не пустые слова: импорт нефти и нефтепродуктов в США стремительно сокращается - если в 2007 году показатель составлял 13-14 млн. барр. в день, то уже в 2011 году он упал до 8 млн. барр. в сутки.

 

Угрожают российским экспортным доходам и текущие тенденции падения нефтяных цен. В США нефть марки WTI стоит уже около 92 долл. за барр. А цена сорта Brent, к котировкам которого привязана стоимость российской экспортной нефти Urals, в Лондоне опустилась на 1,2% - до 110,85 долл. за барр.

 

Тревогу испытывают и российские власти, хотя пытаются при этом сохранить изрядную долю оптимизма. Как заявил на днях замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач, реальная среднегодовая цена на нефть марки Urals в 2012 году может оказаться ниже правительственного прогноза в 115 долл. за баррель (подробнее см. "НГ" от 15.05.12). 

 

Что же касается 2013 и 2014 годов, то, по мнению Клепача, наоборот, более вероятно, что цена на нефть будет выше официального прогноза (сейчас 97 долл. на 2013-й и 101 долл. на 2014 год) и составит порядка 110 долл. за барр.

 

Между тем не все эксперты "НГ" верят в долгосрочное снижение нефтяных цен. "На мой взгляд, Citi несколько переоценивает влияние роста добычи сланцевой нефти в США на баланс мирового рынка нефти и нефтепродуктов, - считает содиректор аналитического отдела агентства "Инвесткафе" Григорий Бирг. 

 

Себестоимость добычи одного барреля сланцевой нефти составляет 70-90 долларов за баррель, что существенно выше себестоимости добычи традиционной нефти. Хоть и разрабатываются экспериментальные технологии, которые помогут выгодно извлекать сланцевую нефть при цене на нефть выше 30 долларов за баррель, они еще очень далеки от широкого промышленного применения. 

 

К тому же снижение спроса на углеводороды со стороны развитых рынков будет сполна компенсировано спросом со стороны развивающихся стран. Поэтому вряд ли цена нефти опустится существенно ниже 100 долларов за баррель на сколько-нибудь длительное время в ближайшем будущем".

 

В свою очередь, аналитик компании "Трейд-Портал" Алексей Рыбаков указывает на низкую достоверность долгосрочных прогнозов нефтяных цен. "За последние 18 лет от бюро экономического анализа США совместно с Американским энергетическим агентством ни разу не смогли попасть в цель в прогнозах по среднегодовой стоимости нефти при стандартном отклонении в прогнозе от реальной цены в 19 долларов. Аргументы экспертов из Citi о низкой себестоимости добычи не учитывают множество других факторов, которые толкают цены вверх".

 

Пока сланцевая нефть - это кнут для нефтяных цен, причем кнут психологический, отмечает он: "По нашим оценкам, среднегодовая цена на нефть составит до конца 2013 года 98 долларов за баррель".

 

Руководитель аналитического отдела компании Broco Александр Новиков полагает, что наиболее вероятен прогноз цен от Минэкономразвития. "Даже с учетом возможного снижения себестоимости добычи нефти на 20-25%, в котором уверен Кляйнман, растущий спрос будет поддерживать цены на высоком уровне, - считает аналитик.

 

Также геополитические риски, связанные с Ираном, могут вызвать шоки на рынке нефти, что будет побуждать развивающиеся страны, такие как Китай, увеличивать резервы. По прогнозам, спрос на нефть со стороны Китая вырастет на 13% в 2012 году, и это в условиях замедления экономического роста в КНР".

 

Впрочем, если негативный вариант все-таки сбудется, то экономику РФ ждут тяжелые времена: трудности с финансированием бюджета, продолжение оттока капитала, снижение темпов роста, сокращение бюджетных программ и так далее, считает Новиков. А эксперт компании "БКС Экспресс" Богдан Зыков продолжает, что к этим бедам добавятся бюджетный дефицит и существенное ослабление рубля.

newinspire.ru

Геологи считают дождь ответственным за формирование нефти: Наука и техника: Lenta.ru

Группой ученых из Института проблем нефти и газа РАН (ИПНГ РАН) под руководством доктора геолого-минералогических наук Азария Баренбаума разработана новая концепция происхождения нефти и газа. Согласно этой теории, крупные залежи углеводородов могут возникать не за миллионы лет, как ранее считалось, а лишь за десятилетия, сообщает журнал "Наука и жизнь".

Наблюдаемое увеличение запасов на давно эксплуатируемых нефтегазовых месторождениях в регионах с относительно высоким потреблением углеводородов, как считают авторы концепции – прямое следствие процессов современного нефтегазообразования. В числе таких регионов называются Татария и Чечня в России, Украина, Азербайджан, штаты Техас и Оклахома в США и Мексика. Истощение месторождений, считает профессор Баренбаум, возможно только в рамках отдельных районов, где добыча углеводородов не сопровождается их интенсивным потреблением.

Концепция Баренбаума предполагает, что нефтегазообразование – это процесс не только геологический, а, прежде всего, климатический, связанный с круговоротом воды и углерода на планете. Решающая роль в образовании залежей нефти и газа в этом механизме отводится переносу углерода через земную поверхность метеогенными водами (дождями, впитавшимися в землю) в ходе их постоянного круговорота. Поступающий с водами углерод (преимущественно, в форме гидрокарбоната) в условиях земной коры восстанавливается до углеводородов, из которых в геологических структурах-ловушках формируются нефтегазовые скопления.

Как сообщается, выводы специалистов ИПНГ получили экспериментальное подтверждение в ходе разведочного бурения в Юго-Восточном борту Московской синеклизы.

Гипотетические оценки исследователей приводят к выводу, что по этому механизму формируется около 90 процентов нефтегазовых скоплений на глубине 1—10 километров и лишь приблизительно 10 процентов запасов происходит из органических остатков, как это предполагает существующая теория.

Благодаря активному участию в образовании нефти и газа климатического круговорота, предполагают российские геологи, заметное пополнение залежей ископаемых углеводородов происходит не за многие сотни тысяч и миллионы лет, а за несколько десятилетий.

Ученые считают, что умеренное извлечение нефти и газа из залежей не должно сильно влиять на потенциальную нефтегазоносность региона. Однако это верно лишь при условии, что извлекаемые углеводороды будут потребляться в пределах того же гидрогеологического бассейна, что и их добыча.

lenta.ru

Добыча нефти больше не сможет кормить Россию

Как избежать катастрофических убытков из-за резкого снижения цен на нефть? Как должна развиваться нефтегазовая отрасль для того, чтобы обеспечить экономическое благополучие России? О программе преобразований в эфире Pravda. Ru рассказал председатель наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрий Крупнов.

- Юрий Васильевич, расскажите о вашей программе развития нефтегазового комплекса.

— Это не нефтегазодобывающий комплекс, как его представляют у нас сейчас, а нефтегазопромышленный комплекс, который еще надо спроектировать и создать. Когда у нас говорят о добыче и переработке нефти, то подразумевается, что переработка нефти — это такой небольшой довесок. В лучшем случае речь идет о бензине и тому подобных веществах. А в мире сейчас к нефти относятся уже совершенно по-другому. Основной становится именно нефтегазовая промышленность, когда нефть и газ глубоко перерабатывают. Речь идет о семи, десяти, пятнадцати переделах. В этом плане даже нефтедоллар постепенно перестает быть мерилом ценности.

Все переходят к нефтепродуктам, к большим переделам — пластмассам и другим веществам. Такая нефтегазовая промышленность — мировой тренд. У нас, к сожалению, ситуация нехорошая, мягко выражаясь. Даже продукты переделов нефти и газа, по которым у нас наибольший объем, составляют процент или чуть больше процента от мировой газовой промышленности. Мы добываем много, но практически ничего не переводим в сложные промышленные продукты. Все только постоянно кричат о зависимости от экспорта сырья, "нефтегазовой игле". А машиностроение убито.

Но почему бы нам, если нефтегазовый сектор сегодня доминирует, не начинать создавать то же машиностроение под глубокую и сверхглубокую переработку нефти и газа. Здесь же лежат и деньги, и возможности. Ведь каждый передел увеличивает стоимость примерно на 10-15 процентов. Сегодня это должно стать одним из стратегических направлений развития для всей страны в кризисной ситуации. Нам же нужно в реальный сектор выходить. Мы же понимаем, что дальше ждать какого-то нефтедолларового дождя уже бесполезно. Этот путь бесперспективен в любом случае.

Нужно выходить к программе создания и развития наукоемкой нефтегазовой промышленности. Вокруг глубокой переработки нефти также нужно создавать современные формы промышленности. У нас много нефти и газа, а потребление их, в том числе на экспорт, падает, поэтому давайте их использовать с умом. Есть известное выражение Дмитрия Ивановича Менделеева, который еще в конце XIX века говорил, что топить нефтью — это то же самое, что топить ассигнациями. Сжигать нефть вместо того, чтобы делать из нее товары с высокой стоимостью, это действительно — сжигать деньги. Со временем это становится все более актуальным, и сегодня это вопрос нашего выживания.

Конечно, нам не нужно уходить с сырьевого рынка. Это и невозможно, потому что мы добываем углеводородов очень много. Большую часть должны продолжать продавать, потому что на это инерционные механизмы очень тяжелые. Но нам нужно от одного процента в мировом разделении труда в нефтегазопереработке и нефтегазопромышленности перейти сначала хотя бы к 3-4 процентам. Это вполне возможно. За 10 лет 15-20 процентов добытых нефти и газа можно и нужно перевести в режим глубокой переработки. Это, кстати, и реальное импортозамещение в высокотехнологичной сфере.

— Как стимулировать нефтяные компании перерабатывать нефть?

— У государства здесь огромное число инструментов. Основная проблема в том, что нет такой цели, задача такая не поставлена. У нас вообще кризис. В том числе часто говорится: финансовый кризис, проблемы рубля и так далее. Это, на самом деле, следствие главного кризиса, который происходит из-за отсутствия четкой постановки цели. Экономисты-финансисты с умным видом подробно толкуют про макроэкономические показатели, биржевые котировки, рыночные тренды… А в реальности люди сидят и ничего не понимают. Инфляция, стагфляция и так далее и тому подобное. Но хоть один чиновник или эксперт ответил на простой вопрос: а где зарабатывать?

Если вы потеряли работу, то не будете обсуждать макроэкономические показатели. Вы будете искать другую работу, желательно не хуже прежней, а лучше, чтобы с большей заработной платой, более интересную и так далее. В стране ситуация такая же. Мы потеряли значительную часть работы и дохода.

У нас вся экономика зависит от экспорта нефти и газа, то есть, по сути, нефтедолларовая промышленность уже приказала долго жить, доллар сегодня показывает свою силу именно потому, что цены на нефть упали. А нам опять рассказывают про какие-то макроэкономические показатели, но не говорят, где создать ту новую форму производства, где будет новая стоимость и прибыль. Вопрос нефтегазовой промышленности — это вопрос, прежде всего, целевой конструкции. Надо задачу поставить, и очень серьезно обсудить пути ее реализации.

Нужен действительно серьезнейший поворот государства к реальному сектору на базе наших естественных преимуществ, нашей нефти и газа, а не на основе каких-то фантазий и абстракций. Государство должно четко сказать: ребята, вот здесь мы вложившись через 5-7 лет получим новый источник серьезных доходов. Для этого — и дальше самый главный инструмент государства — мы будем специально выдавать дешевые кредиты. Не под 20-30 процентов, и даже не 10-15, а будем максимально снижать ключевую ставку для этого нового инновационного сектора экономик до 1-2 процентов. Вот и все. Это лучший инструмент, дальше все становится понятным. Сейчас нефтяники и промышленники, научные центры обращаются к государству, говорят, вот готовы начинать глубоко перерабатывать, но нужны деньги, дешевые кредиты.

— У нас стараются наращивать поставки сырой нефти, перенаправить потоки с Запада на Восток. Сейчас запущены крупные проекты — нефтепровод, газопровод в Китай. Вы считаете, это неправильно?

— Я не считаю это неправильным, но это не решает ни одну из наших проблем. Это хорошее балансирование между поставками на Запад и Восток, но это не определяет вывод страны из зависимости. Какая разница, от кого мы зависим, от Запада или Востока? Надо делать современную продукцию. Мы вообще почти все перестали сами производить. Отсюда наша импортная зависимость. Здорово, что мы нефть продаем. Но ведь почему эта нефть появилась? — Из-за того, что в 19603–1970 годы великий Советский Союз вгрохал в тюменские болота триллионы долларов.

Поэтому трубопроводы, в том числе в Китай, — это не инвестиции. Это уже существующая добыча нефти, и мы находим еще дополнительного покупателя и более тонко балансируем. Теперь надо создать новую систему по переработке этой нефти. Для этого государство тоже должно сделать инвестиции, создать новую высокотехнологичную сферу. А иначе мы только пользуемся советским наследием, крадем будущее и будущие доходы наших детей и внуков.

— А почему так сложилось, что у нас практически нет нефтеперерабатывающих производств?

— Это сложилось потому, что произошел отказ от индустриального развития и вообще от всякой логики, в том числе промышленной. Ведь на самом деле стоимость создается из передела, то есть из того, что люди берут материал природы и перерабатывают, производя нужные всем вещи. У нас утеряна и трудовая мораль. Вот — здорово, там есть нефть, ее можно отправлять по трубопроводу, который построил Советский Союз. На счетах у тебя нули растут, какое счастье! Дальше можно даже чуть-чуть поделиться с населением.

Хотя либеральные экономисты говорят, что на нашу экономику трубы великовато население. Опять же, мы говорим: снижение количества населения, плохая демография. Но для нашей трубы 50 миллионов вполне бы было достаточно. А остальные, получаются, только объедают эти 50 миллионов, которые возле трубы могли бы жить. Мы потеряли не только промышленность, но и промышленное мышление и промышленную этику. Сегодня стоит колоссально трудная задача возродить это.

— Сейчас правительство антикризисный план подготовило, пытается принять какие-то меры для улучшения экономики. Как-то можно донести до правительства вашу идею, программу?

— Невозможно донести до нашего правительства. Потому что наше правительство искренне уверено, что существующая экономическая модель в целом правильная, надо только слегка доделать, какие-то небольшие реформы провести. Ну, к сожалению, цены упали на нефть. Будем ждать, когда вырастут. А вопрос машиностроения и высоких переделов у нашего экономического блока как минимум воспринимается без интереса, вызывает скуку и даже упреки в попытке возврата в совковую экономику, в госпланирование, и так далее, и тому подобное. Потому что считают, что существующая модель сама работает, но есть некоторые издержки. И надо пережить год, два, а потом опять все придет на свои места. Опять цены вырастут. Труба накормит.

Но это неадекватная ситуация. Сейчас не об антикризисном плане надо говорить. Потому что антикризисный план — временная мера, утверждение, что у нас все нормально, но надо пару лет пережить. Надо вообще строить новую экономику. Путин еще год назад, 12 февраля, сказал на заседании правительства: "Мы все видим, что наш предыдущий источник экономического роста исчерпан. Наша экономика может расти только в том случае, когда растут цены на нефть".

То есть, даже не когда высокая цена на нефть, а когда цена на нефть растет, тогда и мы за ней как-то растем. Понимаете?! Мне кажется, это всеми должно быть воспринято, как гром и молния, просто потрясти. Вся власть должна просто коренным образом начать работать над созданием новой модели экономики.

Это было сказано год назад. На самом верху было признание, что мы уже несостоятельны в экономическом плане. А я, между прочим, еще в апреле 2011-го года писал, что цена на нефть скоро будет 65 долларов. А что правительство? Министр экономики Улюкаев в августе прошлого года, когда уже началось снижение цен на нефть и тренд был понятен, все равно говорил, что меньше 100 не опустится. Вся работа экономического блока правительства — это, по сути, ожидание высокой цены на нефть. Все только этого и ждут. На это — весь расчет.

Поэтому в антикризисный план нефтеразвитие даже не встраивается. Зачем? Логика такая, что все нормально, год-два придется затянуть пояса, чуть-чуть поддержать какие-то категории населения, пережить как-то. А делать ничего не надо. Закрыть глаза, пережить два года, а потом — раз, очнуться, а нефть снова 150! И тогда можно рапортовать об успехах экономического развития. Все опять нормальненько. Это и есть весь антикризисный план.

А план построения новой экономики реального развития никого даже не интересует. Потому что работать надо, составить план, действительно заниматься строительством и развитием, брать на себя ответственность.

Требуется нефтеразвитие, нефтегазовая промышленность, как важнейшая отрасль, которая должна быть в этой новой экономике. Восстановление авиапрома — просто вопрос выживания. Мы без собственных самолетов не обойдемся. А наша авиационная компания сегодня в огромном кризисе. Мы уже не просто кормим Запад, а мы еще не можем это элементарно окупить, потому что все выросло в цене в два раза. И также по любому наукоемкому направлению. Хотя все мы можем делать сами, наши люди умеют работать. Кризис у нас наступил давно, а если и дальше ничего не делать, а только смотреть на нефтяные котировки и ждать их роста, будет просто катастрофа!

А у нас сейчас даже нет дискуссии о развитии страны. Нет даже площадки для такой дискуссии. Или мы живем уже в период тоталитаризма, когда у нас есть единственно правильное учение? А дальше — по барабану. Они и дальше будут рассказывать какие-то прогнозы, менять их каждую неделю. То же самое — по демографии. Мы - вымирающая страна. Просто к концу столетия, если так же все останется, нас будет в лучшем случае 75-80 миллионов человек. В этом плане тоже нет общенациональных дискуссий. Мы просто не знаем, что будет завтра. И никто ни за что не отвечает.

Беседовала Мария Сныткова

Читайте также:

Нефтяной кризис - звездный час металлургов

Тень Медведя и Дракона падает на нефтедоллар

Сработает ли антикризисный план МЭР

Как на нас отразится цена на нефть

Как выйти из тупика нефтедоллара?

www.pravda.ru

Московская школа гражданского просвещения :: Материалы

Сегодня, когда нефть заметно подешевела, можно воспользоваться моментом и оглянуться на пройденный путь, оценив, помог ли России пролившийся на нее нефтяной дождь.

Нефтяной дождь

Прежде всего стоит оценить масштаб этой «природной катастрофы». Для простоты будем исходить из двух параметров: роста цены (на старте, с 1998 по 2000 г., она взлетела с $12,72 до $28,5/барр., или в 2,24 раза) и увеличения объемов добычи, связанного с этим ростом. В качестве рассматриваемого периода возьмем 14 лет правления Владимира Путина — с 2000 по 2013 г.

Нефтяным дождем будем считать сумму прироста объема выручки по отношению к показателю 1999 г. (объем добычи — 304,8 млн т, среднегодовая цена — $19,97/барр.). Исчислив выручку каждого года и вычитая из нее всякий раз $40,97 млрд (совокупную стоимость добытой в 1999 г. нефти), мы получаем оценку нефтяного дождя за эти годы в $2,753 трлн (все данные в этом абзаце рассчитаны по BP Statistical Review of World Energy 2014).

Учитывая, что из России экспортируется 62-69% нефти и нефтепродуктов, можно подсчитать, что страна получила только от экспорта нефти не менее $1,8 трлн, а с учетом газа — около $2,1 трлн в добавление к тому, что она могла получить, сохранись цены и объемы добычи на уровне 1999 г. Что это дало России и как отразилось на ее политике и политиках, на экономике, на гражданах?

Три периода нефти и Путина

Самым очевидным оказалось влияние нефтяного дождя на политическую жизнь страны. В ней легко прослеживаются три периода, основные черты которых четко коррелируют с ситуацией на нефтяном рынке.

Первый период — период «проевропейского» Путина, его речи в бундестаге и попыток альянса с постмодернистской Европой ради «оси Париж — Берлин — Москва». Период длился четыре года. За это время нефтяной дождь (суммарная прибавка к показателям 1999 г.) составил $133,7 млрд — меньше чем в одном только 2005 г. ($153,6 млрд). А ежегодная «нефтяная капелька» — всего $33,5 млрд.

Переход от уровня цен первых лет правления Путина к уровню середины 2000-х ознаменовался пониманием того, что ни при каких условиях неожиданно обретший такое богатство офицер КГБ с ним не расстанется. В 2003 г. был арестован Михаил Ходорковский, в 2005-м распад СССР был назван «величайшей геополитической катастрофой ХХ века», а в 2007-м Западу в Мюнхене было указано его место.

Второй период — это время зачистки внутриполитического пространства, уничтожения демократии в стране, воссоздания той единственной многопартийной системы, какую Путин знал по опыту ГДР, консолидации возможно большего количества сырьевых активов в руках государства. Все приличия во внутренней политике были отринуты, но во внешней Realpolitik еще удерживала от критических ошибок. В данный период (2005-2008 гг.) нефтяной дождь составил $894,4 млрд, а в ежегодном выражении $223,6 млрд — в 6,5 раза больше, чем в первый.

Третий период — 2011-2014 гг. Большой ошибкой является мнение, что нефтяные цены достигли максимума в 2008 г. Среднегодовая цена составила тогда лишь $97,26/барр. против $110,53 в среднем в 2011-2013 гг. Понятно, что Путин «времен нефти выше $100/барр.» — это Путин Крыма и Донбасса, человек, которому никто не указ не только в своей стране, но и за ее пределами. И как могло быть иначе, если в 2011-2013 гг. с «дождем» выпало $1,3 трлн ($394 млрд в год) — почти вдвое больше, чем в 2008-м, когда цена формально достигла пика?

В политике подорожавшая нефть нанесла России как нормальной стране жесточайший удар. Прирост доходов, который становился все более масштабным по мере того, как во внутренней и внешней политике сносились последние барьеры, приучал отечественную политическую элиту следовать принципу anything goes, который философ Пол Фейерабенд когда-то вывел в своей книге «Против методологического принуждения». Кремль прекрасно показал, что никакого методологического принуждения быть в такой ситуации не может. Отсюда и вертикаль власти, и все время меняющиеся правила выборов, и полная условность не только любых прав собственности, но даже государственных границ. Где остановится российский лидер, а если точнее — как и кто его остановит, пока не вполне ясно.

(Без)ответственное управление

Здесь возникает фундаментальный вопрос: могло ли быть иначе? Могло, скажут некоторые: посмотрите на Норвегию или США, где так много нефти и газа и нет «российских» последствий их избытка. Могло, скажут другие: чем плохи монархии Персидского залива, которые превратились в Мекку не только для правоверных, но и для туристов, в финансовые и транспортные узлы, центры притяжения для богатых и успешных со всего мира? Нет, ответят третьи: нам куда ближе путь Нигерии, Венесуэлы и Анголы с их неэффективностью, социальным неравенством и безумствами бюрократии.

Это самый больной вопрос для исследователей нефтедобывающих стран. Наиболее распространенное мнение — демократические государства справляются с проблемой, а авторитарным не удается — делу не помогает: в странах Залива нет никакой демократии, но это не мешает им развиваться. То же относится и к противопоставлению частного и государственного типа хозяйствования: самая эффективная нефтяная компания мира Saudi Aramco принадлежит государству и никогда не выходила на биржу. На мой взгляд, решение проблемы заключено в понятии ответственности. Если она есть, нефть идет стране на пользу. Если нет, то скорее во вред. При этом ответственность может быть разная.

Ответственность правительства может обеспечиваться как демократическим контролем (в США, Великобритании, Норвегии или Бразилии), так и чувством собственника (в нефтяных монархиях Залива). Власть в обоих случаях строится на предсказуемости: демократической или наследственной. В нее не попадают случайные люди. В подобной ситуации не важно, частными или государственными оказываются сырьевые гиганты. Выручка на одного занятого сегодня относительно близка в Saudi Aramco и Shell (соответственно $5,45 млн и $5,17 млн в год), в BP и Statoil ($4,76 и $4,43 млн), Total и Abu Dhabi National Oil Company (ADNOC, $2,45 млн и $3,22 млн).

Это и понятно: цена на нефть едина, технологии отличаются не слишком сильно. Во всех ответственных странах нефтяные богатства служат развитию остальных отраслей экономики (в меньшей или же большей степени — в зависимости от того, насколько уже развита страна). В Малайзии и ОАЭ наиболее воплощена модель, ориентированная на замену нефти как источника благосостояния и успешности нации другими отраслями экономики. В Норвегии энергоресурсы выступают скорее гарантией спокойного пенсионного будущего всей нации.

Безответственность правительства возникает там, где у власти оказываются случайные люди и где правящая элита не имеет никаких оснований считать себя меритократией. При 10 военных переворотах за 50 лет независимости стоит ли очередному правителю Нигерии беспокоиться о будущем страны больше, чем о своем собственном? Приходится ли ждать долгосрочных решений от водителя автобуса, нежданно назначенного президентом Венесуэлы? Или от подполковника КГБ, оказавшегося в нужном месте в 1999 г.?

В таких случаях бессмысленно разделять государственный бизнес и частный: в безответственных странах последний обрел свои активы ничуть не с большим основанием, чем государственные лидеры — свои посты. Мы говорим, что чиновники контролируют потоки, не заботясь о состоянии экономики, но разве не то же самое относится к предпринимателю, который без видимого сожаления расстается с отобранной у него государством компанией, преисполненный радости, что не забрали полученные за годы владения ею дивиденды? В безответственных странах и власть, и бизнес — временщики; частный или государственный характер носит нефтяная экономика — не имеет принципиального значения. Здесь и выручка иная (у PdVSA и «Лукойла» — соответственно $790 000 и $760 000 на работника в год, у «Газпрома» — $340 000), и продажи идут через офшоры, и доходы хранятся на зарубежных счетах…

Россия — страна в этом отношении пограничная. Ее стремление к суверенной имперскости не предполагает устойчивой демократии, а европейский культурный код не допускает абсолютной монархии. Переход от командной экономики к рыночной породил самое несправедливое перераспределение богатства в истории. Поэтому стране, вероятно, требуются крайне нетрадиционные меры в том, что касается применения нефтяного богатства. Какими они могли бы быть?

Развитие за счет нефти

Для начала оценим традиционные варианты. По сути, их два — вариант развития и вариант консервации. Первый довольно унифицирован, второй имеет великое множество подвариантов.

Вариант развития прекрасно иллюстрируется ОАЭ. В 1981 г. нефть приносила 93% доходов эмирата Дубай, сегодня — менее 9% (в целом в Эмиратах — 27%). На протяжении нескольких десятилетий государство диверсифицировало источники дохода. Полученные за последние 20 лет $750 млрд нефтяных доходов были потрачены 1) на несколько современных аэропортов, включая аэропорт аль-Мактум, рассчитанный на большее число пассажиров, чем все аэропорты России, вместе взятые, 2) на самые хорошие на Ближнем Востоке бесплатные дороги, 3) на три порта и пять промышленных зон, 4) на кампусы более 150 колледжей, среди которых филиалы 30 американских и европейских университетов, и даже 5) на насыпные острова за $3,2 млрд, которые, кстати, уже окупились. В стране создан крупнейший в регионе финансовый центр, выстроена туристическая отрасль.

В Саудовской Аравии полученные от нефтяного бума $2,85 трлн были инвестированы 1) в 40 000 км дорог, 2) в современную нефтехимическую промышленность, 3) в новейшие технологии (в рамках госхолдинга Sabic c оборотом $54 млрд в год, занимающего третье место в мире по производству полиэтилена и полипропилена) и даже 4) в развитие сельского хозяйства (в Аравийской пустыне в 1990-е гг. собиралось до 4 млн т пшеницы в год, и страна достигла самообеспечения в производстве мяса и птицы), 5) в человеческий потенциал. Коррупция есть и тут — по данным Transparency International, на протяжении последних 15 лет суммы импорта нефти из Саудовской Аравии, декларируемые покупателями, отличались от экспорта, по статистике королевства, на 4,5-8% ежегодно. Но в любом случае это вариант развития.

Этим же путем идут в Катаре и Кувейте. Практически все страны Залива активно инвестируют в промышленные проекты, революционно преобразуют инфраструктуру, особенно транспортную, перехватывают транзитные пассажиропотоки между Европой и Азией, развивают туризм и офшорные финансовые услуги. Темп диверсификации экономик региона зависит от осознания того, насколько скоро могут закончиться запасы сырья, и от амбициозности лидеров, но сам факт их встраивания в глобальный мир не вызывает сомнения.

Продолжение следует.

Источник: Ведомости

Московская школа может не разделять некоторые взгляды и оценки, высказанные ее экспертами и авторами

нет комментариев

www.msps.su