История "нефтяной иглы" в Советском Союзе. Экспорт советской нефти


История "нефтяной иглы" в Советском Союзе

Полезные ископаемые в СССР не всегда употребляли с пользой. 

Несбывшиеся надежды

В середине 1960-х годов Советский Союз приступил к реализации беспрецедентного углеводородного мегапроекта - освоению уникальных нефтяных и газовых месторождений Западной Сибири. Немногие тогда верили, что подобное начинание окажется успешным. Природные богатства Сибири были запечатаны в непроходимых болотах глухой тайги и суровой тундры. На сотни километров - никакой инфраструктуры. Беспощадный климат - экстремальные температуры, ветра. Естественно, возникал вопрос: удастся ли покорить сибирские кладовые? Поначалу преобладал скепсис.

Реальность, однако, превзошла самые смелые ожидания. В кратчайшие сроки с нуля в тяжелейших условиях героическими усилиями (а по-другому и не скажешь) геологов, строителей, транспортников, нефтяников и газовиков была создана новая энергетическая база страны. К середине 1980-х здесь добывалось более 60% общесоюзной нефти и более 56% газа. Благодаря Западно-Сибирскому проекту страна вышла в мировые энергетические лидеры. В 1975 году СССР добыл почти 500 млн тонн "черного золота" и обогнал многолетнего чемпиона по нефтедобыче - США.

Для тех, кто стоял у истоков освоения Западной Сибири, - прорыв к богатейшим месторождениям нефти и газа означал надежды на светлое будущее. Люди верили: их труд принесет стране процветание и достаток. Не скупились на радужные прогнозы и американские аналитики. В 1972 году, например, исследователи Л. Рокс и Р. Рангон под влиянием "западно-сибирской эпопеи" так рисовали перспективы СССР: через два десятилетия Советский Союз, оставаясь сверхмощной военной державой, будет иметь самый высокий уровень жизни. Они предсказывали отсутствие каких-либо отрицательных тенденций в развитии СССР по меньшей мере до 2000 года1. Как известно, история пошла совсем по другому пути.

Через два десятилетия Советский Союз удивил мир не высочайшим уровнем жизни, а системной катастрофой, хотя исторический опыт свидетельствовал, что открытие мощных энергетических ресурсов способствовало качественному обновлению индустриально развитых стран. Так, например, английская промышленная революция стала возможной благодаря доступу к йоркширскому и уэльскому углю. Стремительное развитие экономики США, поголовная автомобилизация опирались на бурные успехи американской нефтяной промышленности в первой трети XX столетия. Мощным толчком для развития обедневшей после Второй мировой Франции стало открытие уникального серогазоконденсатного месторождения Лакк. Да и в самом Советском Союзе помнили, как "черное золото" Урало-Поволжья помогло стране залечить страшные раны Великой Отечественной...

Что же произошло в СССР? Почему государство, которое ежегодно добывало нефти больше, чем какая-либо другая страна (20% мировой добычи), оказалось на пороге исторического краха? Как случилось, что из "живительного лекарства" нефть превратилась в сильно действующий наркотик? Почему нефть не уберегла страну от страшных потрясений? Да и могла ли она это сделать?

На строительстве магистрального нефтепровода 

Энергетический кризис 1973 года

Об энергетическом кризисе на Западе говорили с начала 1970-х. На фоне быстро растущего энергопотребления периодически возникали проблемы с увеличением поставок нефти. Предложение не поспевало за спросом, а масла в огонь подливали страны-экспортеры, объединившиеся в 1960 году в ОПЕК и "играющие" на повышение нефтяных цен.

В 1967 году они впервые применили такой инструмент давления, как эмбарго. В ходе Шестидневной арабо-израильской войны Саудовская Аравия, Кувейт, Ирак, Ливия, Алжир запретили отправку нефти в страны, дружественные Израилю - США, Великобританию и частично в ФРГ. Однако выборочное эмбарго не могло иметь успеха: запрет легко преодолевался через третьи государства.

В октябре 1973 года началась четвертая арабо-израильская война, известная как война Судного дня. Чтобы поддержать Египет и Сирию, члены ОПЕК вновь применили нефтяное эмбарго, только на этот раз более продуманное. Помимо полного запрета экспорта в США, Нидерланды, Португалию, Южную Африку и Родезию было предусмотрено главное - растущее ограничение добычи нефти - первоначальное сокращение и дополнительное на 5% каждый месяц. Реакция мирового рынка стала незамедлительной - более чем трехкратное увеличение цен на нефть и нефтепродукты. В странах - импортерах "черного золота" началась паника.

Энергетический кризис имел далеко идущие последствия. По прошествии многих лет о нем говорят, как о начале структурной перестройки послевоенной экономики западных стран, мощном толчке к новому этапу научно-технической революции, важной, основополагающей предпосылке перехода от индустриального общества к постиндустриальному обществу в развитых странах. С высоты XXI века с этим нельзя не согласиться. Но тогда все казалось иным - падение промышленного производства, сокращение внешнеторгового оборота, депрессивное состояние экономики и рост цен.

Страны - импортеры нефти пытались найти новых надежных партнеров, но вариантов было не так уж много. В 1973 году в состав ОПЕК входили Иран, Ирак, Кувейт, Саудовская Аравия, ОАЭ, Венесуэла, Катар, Индонезия, Ливия, Алжир, Нигерия, Эквадор. Кто же мог вмешаться в опековские планы? Взоры покупателей (прежде всего европейских) устремились в сторону Советского Союза, который в 1970е годы стремительно наращивал добычу нефти в Сибири. Однако ситуация была далеко не однозначной. В противостоянии Израиля и арабских государств СССР традиционно поддерживал последних. Возникал вопрос: не захочет ли Советский Союз разыграть нефтяную карту в идеологическом ключе - присоединиться к ОПЕК и шантажировать западный мир высокими ценами на углеводороды? Начались сложные переговоры.

Руководство страны оценило те уникальные возможности, которые открывал энергетический кризис. Советский Союз, несмотря на идеологическую риторику, направленную против "израильской военщины", занял принципиальную позицию: мы не собираемся участвовать в нефтяном запугивании западных стран (ведь пострадают-то трудящиеся), а наоборот - готовы всячески помочь в преодолении энергетического кризиса и стать надежным поставщиком энергоресурсов, в частности нефти2. Европа вздохнула с облегчением. Началась масштабная экспансия советской нефти на западный рынок.

Первая нефть Самотлорского нефтяного месторождения. 1965 год. 

Немного истории

В истории нефтяного экспорта СССР были разные времена. Сразу после завершения Гражданской войны страна изо всех сил наращивала вывоз нефти. К концу 1920-х экспорт сырой нефти составлял 525,9 тыс. т, а нефтепродуктов - 5 млн 592 тыс. т, что в разы превосходило уровень экспорта 1913 года. Советская держава, отчаянно нуждавшаяся в валюте, активно использовала нефть как значимый источник поступления средств для обновления и развития экономики.

В 1930е СССР почти отказался от нефтяного экспорта. В стране шла форсированная индустриализация, неотъемлемой частью которой стала всесторонняя моторизация народного хозяйства, немыслимая без значительных объемов нефтепродуктов. Коренные изменения коснулись армии - развивалась авиация, танковые соединения, для чего также требовались горюче-смазочные материалы. За несколько лет страна переориентировала нефтяной потенциал на внутренние нужды. В 1939 году поставки на экспорт составили всего лишь 244 тыс. т нефти и 474 тыс. т нефтепродуктов.

После завершения Второй мировой войны Советский Союз, несмотря на собственные ограниченные возможности (в 1945 году добыча нефти составляла 19,4 млн т нефти, или 60% довоенного уровня), взял на себя обязательства по снабжению нефтью стран Восточной Европы, вошедших в соцлагерь и лишенных собственных источников "черного золота". Поначалу это были довольно малые объемы, но по мере освоения в 1950е годы Волго-Уральской нефтегазоносной провинции - "Второго Баку" и бурного роста советской нефтяной промышленности (в 1955 году нефтедобыча составляла 70,8 млн т, а через 10 лет уже 241,7 млн т), цифры нефтяного экспорта начали расти. К середине 1960-х страна экспортировала 43,4 млн т нефти и 21 млн т нефтепродуктов. При этом главным потребителем оставался соцлагерь. Так, в рамках "взаимовыгодного сотрудничества и братской помощи" в 1959-1964 годах был построен нефтепровод с символическим названием "Дружба", по которому нефть Урало-Поволжья транспортировалась в Венгрию, Чехословакию, Польшу и ГДР. Тогда это был самый протяженный нефтепровод мира - 4665 км, а проектная мощность - 8,3 млн т.

Кстати, именно в конце 1950-х произошла принципиальная перестройка структуры советского нефтяного экспорта. Если до 1960 года преобладали поставки нефтепродуктов, то после - уже сырой нефти. Подобная трансформация связана, с одной стороны, с нехваткой собственных перерабатывающих мощностей (хотя в первое послевоенное двадцатилетие было построено 16 крупных НПЗ, но добыча нефти росла опережающими темпами), с другой стороны - изменениями в мировой торговле "черным золотом". На заре становления нефтяной промышленности нефть не являлась предметом международной торговли. Сделки по сырой нефти считались скорее экзотикой. Торговали продуктами ее переработки, сначала осветительным керосином и смазочными маслами, затем - моторным топливом. После Второй мировой положение изменилось. Страны-импортеры оценили прибыли и переориентировались на импорт сырой нефти.

Иркутская область. Вот она - нефть Верхне-Чонской площади! 1987 год.

Нефтедоллары

После энергетического кризиса 1973 года СССР быстро наращивал объемы нефтяного экспорта в западные страны, которые, в отличие от союзников по соцлагерю, расплачивались свободно конвертируемой валютой. С 1970 по 1980 год этот показатель вырос в 1,5 раза - с 44 до 63,6 млн т. Еще через пять лет он достиг 80,7 млн т.3 И все это на фоне стремительно растущих цен на нефть.

Объемы валютных поступлений СССР от нефтяного экспорта поразительны. Если в 1970 году выручка СССР составляла 1,05 млрд долларов, то в 1975 году - уже 3,72 млрд долларов, а к 1980 году возросла до 15,74 млрд долларов. Почти в 15 раз! Это был новый фактор развития страны4.

Казалось бы, освоение Западной Сибири и мировая конъюнктура цен обеспечили благоприятные условия для внутреннего развития экономики (за счет высокой энергообеспеченности), так и для ее модернизации за счет доходов от экспорта. Но все пошло не так. Почему?

Роковое совпадение

В 1965 году в стране было объявлено о начале так называемой косыгинской реформы. Официальная формулировка - "совершенствование планирования и усиление экономического стимулирования". По сути, попытка ввести отдельные рыночные регуляторы в начавшую буксовать планово-распорядительную среду, или, как тогда говорили, выдвинуть вперед экономические методы управления в противовес административному подходу. Во главу угла было поставлено предприятие. Разумеется, все должно было происходить в рамках социализма. Тем не менее у реформы имелись и влиятельные противники, считавшие новые веяния идеологически сомнительными и опасными. На Л.И. Брежнева оказывалось давление, но Генеральный секретарь понимал, ничего не менять нельзя. Реформа шла и приносила первые результаты. Однако в начале 1970-х в связи с внутренними противоречиями назрел вопрос, продолжать ли реформы (прежде всего отпуск оптовых цен и замену Госснаба рыночным механизмом оптовой торговли). И вот тут "некстати" в страну хлынули нефтедоллары.

Под влиянием новых финансовых источников у советского политического руководства сложилось стойкое представление о том, что теперь острейшие экономические и социальные проблемы можно решать не за счет повышения эффективности хозяйственной системы, а за счет растущих доходов от экспорта нефти и газа. Наметившийся путь обновления системы был отброшен. Выбор казался очевидным. Зачем мучительные и сомнительные с идеологической точки зрения преобразования, когда в наличии такие финансовые поступления? Плохо работает промышленность, не хватает товаров для населения? Не беда! Купим их за валюту! Все хуже дела в сельском хозяйстве, колхозы и совхозы не справляются? Тоже не страшно! Привезем продовольствие из-за границы! Внешнеторговый баланс тех лет ужасает. Уродливая программа - "нефть в обмен на продовольствие и товары ширпотреба"!

Транспортировка нефти. 

"С хлебушком плохо - дай 3 млн тонн сверх плана"

Во второй половине 1970-х - начале 1980-х годов в представлении высшего руководства страны существовала четкая взаимосвязь нефтедолларов и обеспечения населения продовольствием и товарами народного потребления. Председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин, имевший непосредственные контакты с начальником Главтюменнефтегаза В.И. Муравленко, лично обращался к нему примерно с такими просьбами: "С хлебушком плохо - дай 3 млн тонн сверх плана"5. И нехватку хлеба решали, добывая 3 млн т нефти сверх и так крайне напряженного плана.

Недавно рассекреченные рабочие записи заседаний Политбюро ЦК КПСС содержат интересные свидетельства того, как высшее руководство при обсуждении экспорта углеводородов напрямую увязывало его с продовольственным импортом и закупками товаров народного потребления. Так, например, в мае 1984 года на заседании Политбюро председатель Совета министров СССР Н.А. Тихонов констатировал: "Главным образом нефть, которую мы продаем в капиталистические страны, идет на оплату продовольственных и некоторых других товаров. В связи с этим, видимо, целесообразно при разработке нового пятилетнего плана предусмотреть резерв для возможной дополнительной поставки нефти в количестве 5-6 млн. тонн за пятилетие"6.

Советское руководство не желало слушать предупреждения о том, что подменять работу экономики импортом крайне опасно. Народное хозяйство работало все хуже. С каждым годом становилось все труднее обеспечивать и без того очень скромный уровень жизни населения.

Самым больным, конечно, был продовольственный вопрос. Кризис сельского хозяйства стал неотъемлемым сюжетом партийных совещаний брежневской эпохи, начиная с мартовского Пленума ЦК КПСС в 1965 году. Правительство заявляло об увеличении капиталовложений в сельское хозяйство, о механизации и электрификации производства, о мелиорации и химизации. Но, несмотря на это, сельское хозяйство и пищевая промышленность не могли удовлетворить запросы населения. Чтобы накормить людей, все больше и больше продовольствия покупалось за рубежом. Если в 1970 году импортировалось 2,2 млн т зерна, то в 1975м - уже 15,9 млн т. К 1980 году закупка зерна выросла до 27,8 млн т, а еще через пять лет составила 44,2 млн т. За 15 лет - двадцатикратный рост! Медленно, но верно продовольственный дефицит приобретал угрожающие масштабы.

Особенно плохо было с мясом и мясными продуктами. В Москве, Ленинграде, столицах союзных республик и некоторых крупнейших городах еще как-то удавалось обеспечивать приемлемый уровень снабжения. А вот в других населенных пунктах... Это из тех лет загадка о продуктовой электричке: длинное, зеленое, пахнет колбасой. Несмотря на резкое наращивание мясного импорта (к началу 1980-х страна закупала почти миллион тонн!) душевое потребление мяса росло лишь до середины 1970-х, а затем практически остановилось на уровне 40 кг на человека. Колоссальные закупки фуражного зерна и прямой импорт мяса лишь компенсировали общий развал сельского хозяйства.

На нефтедоллары можно было накормить народ импортными продуктами. У прилавка с продукцией польской фирмы Фото: РИА Новости

Не лучшая картина складывалась и с товарами народного потребления. Легкая промышленность откровенно не справлялась с установкой: больше товаров хороших и разных! Поначалу беспокоились о качестве: "Огромные резервы заложены в улучшение качества и ассортимента продукции, - отмечали на состоявшемся в 1976 году XXV съезде КПСС. - В прошлом году, например, выпуск кожаной обуви составил около 700 миллионов пар - почти три пары на человека. И если спрос на обувь еще не удовлетворяется, то дело не в количестве, а в том, что не хватает высококачественной модной обуви. Примерно так же дело обстоит со многими видами тканей, швейной и галантерейной продукции"7. В начале 1980-х речь шла уже о невыполнении планов по количеству: "Ведь это факт, - печально констатировали на XXVI съезде КПСС (1981 год), - что из года в год не выполняются планы выпуска многих товаров народного потребления, особенно тканей, трикотажа, кожаной обуви..."8 Чтобы одеть и обуть народ, нажимали на импорт. Но как и в случае с продовольствием, закупки лишь поддерживали и без того не слишком высокий уровень. Так, потребление на душу населения трикотажа остановилось на уровне 2,1 изделия, а обуви - 3,2 пары на человека.

Обиднее всего было то, что, закупая за валюту продовольствие и товары народного потребления, советское руководство практически не использовало нефтегазовые доходы для широкомасштабной технологической модернизации. Казалось бы, в условиях научно-технической революции следовало коренным образом переориентировать импорт и вложиться в современное оборудование и технологии. Но ничего такого не происходило. Роковые последствия для Советского Союза имело игнорирование мировых достижений в сфере развития вычислительной техники - именно в этой области произошли те глобальные изменения, которые впоследствии привели к формированию информационного общества.

1970-е годы для Советского Союза стали временем упущенных возможностей. В передовых странах шла структурная перестройка экономики и закладывались основы постиндустриального общества, в котором снижалась роль сырья и ресурсов, а СССР не только консервировал индустриальную модель развития, но и формировал ресурсную экономику, где последовательно росла зависимость страны от углеводородов и мировой конъюнктуры цен. Как показало последнее десятилетие существования СССР, односторонняя ориентация на углеводородный сектор, на который возлагалась задача компенсации неэффективности работы народного хозяйства, оказалась крайне уязвимой позицией, не способной вывести страну из экономической стагнации.НЕФТЯНОЙ ЭКСПОРТ СССР (млн т) ГодНефтьНефтепродукты, пересчитанныена нефтьОбщий нефтяной экспорт
1965 43,4 32,3 75,7
1970 66,8 44,6 111,4
1975 93,1 57,4 150,5
1980 119 63,5 182,5
1985 117 76,5 193,5
1989 127,3  88,3 215,6
 

источник

mypensiya.mirtesen.ru

Советский экспорт нефти и «План Мацуката» Текст научной статьи по специальности «История России»

29. Chemomorskoe poberezh'e Kavkaza / Sost. V. P. Dobrohotov / Pod red. N. I. Vorobjeva. Krasnodar, 2009. S. 45-46.

30. Shatskij P. A. Zaselenie Stavropol'ja posle reform 1861 goda i polozhenie krest'jan-pereselentsev // Ma-terialy po izucheniju Stavropol'skogo kraja. Stavropol', 1964. Vyp. 11.

Е. Н. Лисицына СОВЕТСКИЙ ЭКСПОРТ НЕФТИ И «ПЛАН МАЦУКАТА»

Статья посвящена малоизвестному договору, подписанному между СССР и Японией в 1932 году о продаже в Японию советской нефти и нефтепродуктов.

Ключевые слова: переизбыток нефти, пакт о ненападении, советско-японский договор, ценовая война.

E. Lisitsina

SOVIET OIL EXPORT AND «MATSUKATA PLAN»

The article regards a contract, known to the few, signed between the USSR and Japan in 1932 year about selling Soviet oil to Japan.

Keywords: oil excess, non-aggression pact, the Soviet-Japanese contract, price war.

В начале 20-х годов ХХ века экспорт нефти и нефтепродуктов являлся одной из важнейших статей, позволявших Советскому Союзу получать существенные валютные доходы. Однако начавшийся в 1929 году экономический кризис привел к резкому падению спроса на нефть, чем вызвал сокращение ее мировой добычи в период с 1929 по 1932 годы на 17% (без СССР). В Советском Союзе за эти же годы добыча нефти, наоборот, выросла на 56,5%, причем объемы ее добычи на 3 млн т превышали возможности переработки [9, с. 140]. Чтобы избавиться от излишков сырья, Советский Союз был готов продавать их по демпинговым ценам, что вызвало большую озабоченность США и стран-участниц Международного нефтяного картеля, объединявшего семь крупнейших нефтяных трестов (в литературе их иногда называют «Семь Сестер»), проводивших согласованную ценовую политику.

Для разрешения сложившейся ситуации 16 мая 1932 г. в Нью-Йорке открылась 1-я

Международная нефтяная конференция, основным вопросом которой стал экспорт советской нефти. В ходе работы конференции представители английских и американских нефтяных компаний предложили Советскому Союзу отказаться от самостоятельных действий на мировом рынке и выразили готовность закупать у СССР годовой объем экспорта нефти в течение 10 лет по фиксированной цене. Советская сторона от предложенных условий отказалась — ее не устраивала квота закупки нефти — 5 млн т [9, с. 140]. На тот момент СССР имел возможность увеличения объема экспорта нефти, что было связано с подписанием советско-японского соглашения, получившего название «План Мацуката».

Япония давно обратила внимание на советскую нефть. Еще в 1925 г. между нею и Советской Россией был заключен концессионный договор на добычу и поставку сахалинской нефти. Договор облегчал, однако полностью не покрывал потребности Японии в «черном золоте». Это обстоятельство

стимулировало японских продавцов нефтепродуктов к дальнейшему проникновению на советский нефтяной рынок. Для этого еще в 1930 г. представителями некоторых промышленных кругов Японии, при поддержке военно-морского ведомства, крупнейшего потребителя нефти в стране, было задумано создание японо-советского нефтяного объединения [2, с. 8]. Его организацию в размере 3 млн иен, был готов финансировать директор-распорядитель компании «Асахи-Силн» Манзоо Ода. В случае недостатка капитала финансовую поддержку обществу обещали оказать предприниматели Кинита Фудзита и Наокити Канэко [2, с. 13]. За организацию переговоров с советской стороной взялся Кодзиро Мацуката, сын известного и весьма влиятельного в Японии политического деятеля Масаёси Мацуката [2, с. 8]. Кодзиро уже имел опыт организации сотрудничества с Советской Россией: еще в 1925 г. им был подписан первый договор с Уссурийской железной дорогой [7, с. 543].

СССР, безусловно, был весьма заинтересован в контакте. Кроме необходимости решения проблемы реализации нефтяных излишков этого требовала крайне неблагоприятная внешнеполитическая обстановка, сложившаяся на Дальнем Востоке к началу 30-х годов: японские войска оккупировали Северную Маньчжурию, по всей длине вышли к линии КВЖД и к советской границе. Кроме того, в декабре 1931 г. из агентурных данных советскому правительству стало известно, что японские войска сориентированы на начало военных действий против СССР примерно на вторую половину 1932 или 1933 год [10, с. 60]. Возможность продажи нефти и нефтепродуктов в Японию создавала для Советского государства определенную гарантию хотя бы временного отказа северных соседей от экспансионистских претензий на Дальний Восток. Поэтому, кроме энергичного строительства оборонительных укреплений на дальневосточных границах и предложения японскому

правительству заключить между двумя странами пакт о ненападении, советское руководство усиленно искало силы внутри самой Японии, которые были бы заинтересованы в сохранении мирных отношений с Советским Союзом. Контакты вскоре были найдены: «Промышленные и финансовые круги частью против Араки (военный министр Японии, активный и последовательный сторонник войны с СССР. — Курсив мой. — Е. Л.), частью колеблются... Это видно из желания с нами работать Мацука-та, «Окура», «Мицубиси» и других», — писал Л. М. Карахану Полномочный Представитель СССР в Японии А. Трояновский [7, с. 479-480].

Осенью 1931 г. руководство советского треста «Союзнефтеэкспорт» вступило в переговоры с К. Мацуката по вопросу заключения договора на реализацию советского бензина на японском рынке. Переговоры продолжались 6 месяцев и закончились подписанием 26 апреля 1932 года временного соглашения [4, с. 28]. Основные его пункты сводились к следующему:

1. Мацуката получал исключительное право продажи бензина на рынках собственно Японии и Формозе на комиссионных началах. Контрагент был обязан реализовать следующее количество бензина: в 1-й год — 60 000 тонн, во 2-й — 75 000, в 3-й год — 100 000, в 4-й и последующие годы

— не менее 100 000 тонн ежегодно.

2. Мацуката должен был в 3-летний срок выстроить за свой счет и своими средствами океанские резервуарные базы в четырех крупных портах Японии, создать в этот же срок товарно-проводящую сеть от океанских баз до районов потребления, оборудовав 32 местные базы в различных городах Японии. К концу 2-го года Мацуката обязан был иметь 55 стендов в Токио и Осаке, не менее 100 подвижных колонок и 1000 бочечных помп для реализации нефти.

3. За исключением розничной сети и транспорта, Мацуката должен был передать «Союзнефтеэкспорту» на началах аренды

все базисные океанские склады, получая компенсацию, арендную плату в размере 5% от вырученных за продаваемый бензин сумм. При этом «Союзнефтеэкспорт» имел право взамен аренды выкупить океанские базы вместе с землей в течение 5 или 10 лет. В первом случае «Союзнефтеэкспорт» выплачивал Мацукате 14%, при 10-летнем сроке — 9% от вырученных сумм за продаваемый бензин.

4. Мацуката должен был принять на себя расходы по содержанию и ремонту баз, по содержанию их штата и штата таможенных чиновников, по оплате налогов и сборов. «Союзнефтеэкспорт» получал право назначить заведующими базами своих работников.

5. В политике цен Мацуката должен был подчиняться указаниям «Союзнефтеэкспор-та», причем цены на бензин должен был устанавливать «Союзнефтеэкспорт» по согласованию с контрагентом.

6. Мацуката должен был получить от «Союзнефтеэкспорта» в оплату всех своих расходов и трудов комиссионное вознаграждение в размере 17% от валовой выручки цен за бензин [4, с. 27-28].

Однако спустя несколько дней после подписания временного соглашения, 1 мая 1932 г., Мацуката в форме меморандума счел необходимым уточнить целый ряд пунктов. Суть меморандума сводилась к тому, что Мацуката считал неприемлемым ограничение своих возможностей в борьбе за ценовую политику. Он заявил, что при продвижении советского бензина ему придется вступить в жесткую конкурентную борьбу с основными участниками нефтяного рынка страны, это потребует серьезных жертв, размер которых предугадать невозможно, так как невозможно определить границы борьбы, до которой дойдут конкуренты. Исходя из этого, он просил «Союзнеф-теэкспорт» расширить лимит максимальной скидки. Кроме этого, в меморандуме Мацу-ката поднял вопрос о каналах сбыта нефти. Он настаивал на том, чтобы оставаться единственным оптовым распределителем

нефти в Японии и вообще предлагал полностью передать на его усмотрение весь способ ведения продаж в стране [4, с. 27].

После переговоров с Торговым представительством СССР, Мацуката отступил от некоторых своих требований и согласился выехать в Москву для продолжения переговоров [4, с. 27]. Советской стороной это было расценено как твердое намерение определенных промышленных и военноморских кругов Японии договориться о покупке нефти и нефтепродуктов, поэтому все расходы по поездке Мацукаты правительство СССР взяло на себя [2, с. 8].

27 августа 1932 г. по приглашению Наркомата тяжелой промышленности СССР на пароходе «Амануса-мару» Мацуката вместе с секретарем Коозоо Мори выехал из Цурю-ги во Владивосток, а оттуда в спецвагоне — в Москву [2, с. 11]. Приезд Мацукаты в СССР был обставлен как визит национального гостя [2, с. 13].

По прибытии в Москву Мацуката встретился сначала с директором «Союзнефте-экспорта» Я. М. Шиндлером, а 16 сентября, вместе с послом К. Хиротой, с наркомом внешней торговли А. П. Розенгольцем [2, с. 15]. Переговоры прошли очень успешно. Уже 24 сентября 1932 г. был подписан договор между К. С. Рябоволом и Я. М. Шиндлером, представлявшими «Союзнефтеэкс-порт», и Мацукатой, о создании под руководством Мацукаты японского синдиката [3, с. 31], имеющего право продавать в Японии советские нефтепродукты в объеме не менее 200 000 тонн в год [3, с. 42].

По договору в первый год соглашения в Японию должно было быть импортировано 60 000 тонн нефтепродуктов, главным образом бензина, на второй год — 75 000, в третий

— 90 000 тонн и в последующие годы не менее 100 000 тонн ежегодно. Предполагалось, что одна часть импорта нефти должна быть сахалинской, а другая — бакинской [2, с. 4].

В ходе переговоров большое внимание привлек вопрос о способе транспортировки

нефти, так как это стоило больших денег. Сухопутная доставка груза не представлялась возможной, так как требовала громадного количества вагонов-цистерн, которые растянулись бы на всем пути Транссибирской магистрали. Однако и морская транспортировка представляла серьезную проблему. Для этого требовалось несколько танкерных пароходов, которые выполняли бы рейсы между Сахалином и Японией и Японией и Черным морем (Батум). СССР не обладал достаточным количеством судов. Было подсчитано, что имеющиеся у него 6 судов по 10 000 тонн каждый не решали проблему [3, с. 19]. Использование японских судов («Тейо», «Энйо», «Дзуйо» и «Сэйо») привело бы к недостатку средств перевозки в Японию американской нефти [3, с. 45]. К тому же, узнав о советско-японских переговорах, американцы добавили трудностей — компания «Сокони Вакуум», являвшаяся контрагентом по перевозке нефти в Японию, приостановила действие договора [3, с. 19], еще больше увеличив нагрузку на японские суда. Поэтому решено было использовать норвежские пароходы, которые на обратном пути из Японии должны были брать груз (рис, пряжу, сельхозмашины и пр.) для Румынии и СССР [3, с. 86].

Еще одной серьезной проблемой явилась выгрузка и хранение доставленной в Японию нефти. Для этого в договоре было зафиксировано строительство складов по приему и хранению нефтепродуктов в Ниигате, Нагое, Осаке, затем в Цурюге (Токио) и Модзи [2, с. 4].

Кроме этого, в договоре подчеркивалось, что все риски, а также фрахт и оплату пошлин СССР должен взять на себя. Продажная стоимость нефти была установлена в зависимости от рыночных цен, расчет осуществлялся в иенах. Комиссионные должны были платиться в зависимости от количества проданного сырья.

Договор устанавливался сроком на 5 лет, начиная с 1933 г., по истечении которых возобновлялся [3, с. 37].

Подписанный договор был высоко оценен обеими сторонами, поскольку явился первой крупной сделкой по продаже советского бензина на японский рынок. По этому поводу председатель правления «Союзнеф-теэкспорта» К. С. Рябовол в беседе с сотрудником ТАСС сказал: «До сих пор мы поставляли на японский рынок только сырую сахалинскую нефть... Теперь по договору с 1933 г. начнется поставка советского бензина в Японию. Проникновению советского бензина на японский рынок мы придаем большое значение, так как считаем, что оно будет способствовать расширению закупок и других советских нефтепродуктов. Договор, несомненно, отразится и на развитии экономических отношений между СССР и Японией» [7, с. 543].

Подписавший договор Кодзиро Мацуката также заявил сотруднику ТАСС: «Значение этого договора для обеих стран чрезвычайно велико. Он является важным этапом на пути развития советско-японских торговых отношений. Договор принесет выгоды обеим сторонам... Японские деловые круги считают, что экономические отношения между СССР и Японией должны и будут развиваться благоприятно во взаимных интересах» [7, с. 543].

Однако в Японии реакция на заключенный договор была неоднозначной. Основные участники нефтяного рынка Японии — американская компания «Стандарт Ойл», английская «Райзинг Стар» и национальная японская компания «Нихон нефть», в которую входили «Нисэки», «Окура», «Мицуи» и «Мицубиси», оценили договор крайне отрицательно. Эти шесть компаний задавали цены на нефтяном рынке страны и в 1933 г., по достигнутому соглашению, цены были ими завышены [3, с. 59]. Российская более дешевая нефть и нефтепродукты путала их планы. Комментируя заключение договора по ввозу бензина из России, нефтепромышленники утверждали, что поставка хотя бы 100 000 тонн готовых нефтепродуктов из СССР нанесет очень существенный удар по

японским нефтепромышленным предприятиям [3, с. 59].

Правда, у Мацукаты были и сторонники. За ввоз в страну российской нефти и нефтепродуктов выступили независимые японские профсоюзы автомобилистов. Они считали установленные высокие цены на бензин незаконными и пытались их сбить. Лидеры исполнительного комитета профсоюзов — Цутикура, Кубо, Арай, Касивазаки и Хидзано — организовали в Токио крупную демонстрацию шоферов, желая продемонстрировать Мацукате свою поддержку [3, с. 50].

После возвращения Мацукаты в Японию им было учреждено общество японосоветской нефти «Ниссо Секию Кайся» с общим капиталом в 5 млн иен, имевшее свое отделение в Хакодате [3, с. 81].

Однако возможности для спокойной работы Мацуката не получил. Как он и предполагал, в Японии между ним и остальными нефтяными компаниями началась ценовая война.

25 августа 1932 г. по инициативе национальной нефтепромышленной компании «Нихон Нефть» состоялась встреча руководителей ведущих нефтяных компаний страны, контролирующих 80% частного нефтяного рынка Японии. На этой встрече между ними была достигнута договоренность, получившая название «Соглашение шести», в котором было решено внести изменения в существующие продажные цены на газолин, а именно — снизить их на 4-5 сены. Фирмы стали продавать нефтепродукты по 43 сены за галлон [3, с. 81].

В этих условиях Мацуката, завезший по договору с «Союзнефтеэкспортом» в порт Фусики 53 500 галлонов газолина, продал его по цене 42 сены за галлон. В ответ японские фирмы объединились в синдикат и снизили цены до 41 сены за галлон [3, с. 82]. Мацуката, при согласии СССР, принял вызов и снизил цену до 39 сен. Тогда компании обратились с просьбой к Министер-

ству торговли и промышленности Японии применить антидемпинговое законодательство и установить целесообразные цены на продажу нефтепродуктов, так как из-за конкурентной войны они оказались ниже себестоимости [3, с. 84].

Министерство торговли и промышленности предложило компаниям компромиссный вариант — принять соответствующие квоты продажи нефти и привлечь Мацукату к соглашению о квотах. Советская сторона не возражала против такого решения при условии, что оно будет способствовать выполнению договора [5, с. 14].

Однако этим планам не суждено было осуществиться. Компромисса не получилось. По данным, опубликованным японской газетой «Ничиро-Цусин», уже за 1932 год обществу Мацукаты удалось реализовать в стране 500 тыс. галлонов советского бензина и 300 тыс. галлонов керосина [2, с. 93]. В этих условиях нефтяные компании создали мощный картель и вступили в открытую борьбу с деятельностью общества Мацукаты [3, с. 83].

Вскоре ситуация еще больше обострилась: к ценовой войне, развернувшейся на нефтяном рынке Японии, добавился внешнеполитический фактор. Реализация договора, который был заключен при поддержке К. Мацукаты военно-морским ведомством, вызвала большое недовольство военного министра Араки. Как неоднократно сообщал в Москву А. Трояновский, генерал сильно нервничал и требовал принятия решения о войне с Советским Союзом [7, с. 465-466]. Хотя такого приказа не последовало, давление на правительство было настолько мощным, что Япония целый год не давала ответа на сделанное советской стороной предложение. Восстановление же в декабре 1932 года дипломатических отношений между СССР и Китаем привело к официальному отказу японской стороной обсуждать возможность заключения договора [8, с. 16-17].

После восстановления в декабре 1932 года дипломатических отношений между СССР и Китаем японское правительство официально отказалось обсуждать с советской стороной возможность заключения договора о ненападении [8, с. 16-17].

В этих условиях уже в 1934 г. «Союз-нефтеэкспорт» начал настаивать на расторжении договора с Мацукатой как экономически невыгодного соглашения: из-за ценовой войны советская Россия постоянно оказывалась перед угрозой значительной недовыручки средств против мировых цен [4, с. 30].

Ряд работников Наркомата иностранных дел и Наркомата внешней торговли СССР сопротивлялись такой постановке вопроса: «Нас будут обвинять в использовании трудностей, которые сложились на японском нефтяном рынке для давления по вопросам КВЖД, — писал наркому внешней торговли

А. П. Розенгольцу его заместитель Б. С. Сто-моняков. — Кроме того, в наших поставках нефтепродуктов в Японию заинтересованы японские морские круги, у которых наш уход вызовет определенное раздражение» [5, с. 17]. Поэтому было принято решение: для того чтобы остаться на японском рынке нефтепродуктов, договор не разрывать, но за оставшееся время заключить с какой-либо фирмой новое, более выгодное соглашение.

Недостатка в предложениях не было. Подписанный с К. Мацукатой договор значительно повысил интерес японских фирм к советским нефтепродуктам и целый ряд компаний, таких как «Кита Карафуто», На-наосская группа и другие, предложили Советскому Союзу свои услуги [6, с. 53-54]. В этих условиях попытки Мацукаты вести переговоры о продлении срока договора успеха не имели.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Архив внешней политики Российской Федерации (далее — АВП РФ). Ф.146. оп. 14, п. 148, Д. 24.

2. АВП РФ. Ф.146, оп.15, п.33, д.5.

3. АВП РФ. Ф.146, оп.15, п.33, д.15.

4. АВП РФ. Ф.146, оп.15, п.149, д.15.

5. АВП РФ. Ф.146, оп.17, п.33, д.159.

6. АВП РФ. Ф.146, оп.17, п.160-а, д.54.

7. Документы внешней политики СССР. М.: Политическая литература, 1969. Т. 15.

8. Документы внешней политики СССР. М.: Политическая литература, 1970. Т. 16.

9. Иголкин А. А. Советский нефтяной экспорт в годы предвоенных пятилеток // Нефтяное хозяйство. № 9. 2006. С. 140.

10. Сафронов В. П. Война на Тихом океане. СССР, США, Япония в условиях мирового конфликта. (1931-1945). М.: БИМПА, 2007. С. 60.

REFERENCES

1. Arhiv vneshnej politiki Rossijskoj Federacii (dalee — AVP RF). F. 146. op. 14, p.148, d. 24.

2. AVP RF. F. 146, op.15, p.33, d.5.

3. AVP RF. F. 146, op.15, p.33, d.15.

4. AVP RF. F. 146, op.15, p.149, d.15.

5. AVP RF. F. 146, op.17, p.33, d.159.

6. AVP RF. F. 146, op.17, p.160-a, d.54.

7. Dokumenty vneshnej politiki SSSR. M.: Politicheskaja literature, 1969. T. 15.

8. Dokumenty vneshnej politiki SSSR. M.: Politicheskaja literature, 1970. T. 16.

9. Igolkin A. A. Sovetskij neftjanoj eksport v gody predvoennyh pjatiletok // Neftjanoe hozjajstvo. № 9. 2006. S. 140.

10. Safronov V. P. Vojna na Tihom okeane. SSSR, SShA, Japonija v uslovijah mirovogo konflikta. (1931-1945). M.: BIMPA, 2007. S. 60.

В. П. Казанцев, Я. Л. Салогуб

ЗАНЯТИЕ ПОРТ-АРТУРА И ПЕРВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ НА КВАНТУНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ 1898-1899 гг.

Занятие Россией Ляодунского (Квантунского) полуострова непосредственно связано с задачей приобретения военного незамерзающего порта на Тихом океане. Ее решением внешнеполитическое и морское ведомства занимались в течение всего XIX века. После подписания 15 марта 1898 года конвенции с Китаем Российская Империя получила в распоряжение единственную в своей истории территорию, с которой у нее не было сухопутной границы, — Квантунский полуостров (южная оконечность Ляодунского полуострова). Его освоение открыло новую страницу в истории и практике имперского строительства. Проблемы, возникавшие в процессе занятия Квантунского полуострова и проведения первых административных мероприятий, отразили несогласованность во взглядах в российском правительстве в конце XIX века на цели дальневосточной политики, имевшие место.

Ключевые слова: Квантунский полуостров, русско-китайская конвенция 1898 г., демаркационная линия, разграничительная комиссия.

V. Kazancev, Ya. Salogub

OCCUPATION OF PORT ARTHUR AND THE FIRST ACTIONSOF THE RUSSIAN AUTHORITIES ON THE LIAODONG (КВАНТУНСКОМ) PENINSULA 1898-1899 gg.

The Russian occupation of the Liaodong Peninsula is directly linked with the objective of capturing the non-freezing port on the pacific ocean. The Foreign Affairs and the Navy departments had been engaged in pursuing this objective during the 19th century. After the convention with China was signed on March 15, 1898, the Russian empire acquired its only territory with no land border - the Kwantung Territory (the southern part of Liaodong Peninsula). Its development opened a new page in the history and practice of the imperial construction. The problems that arose in the process of the occupation of Kwantung Peninsula and the first of administrative measures reflected the inconsistency in the views on the objectives of the Far Eastern policy which took place in the Russian government at the end of the 19th century.

Keywords: Kwantung Peninsula, Russian-Chinese convention of 1898, delimitation commission, demarcation.

Занятие Россией Ляодунского (Квантун- домства занимались в течение всего XIX

ского) полуострова непосредственно связа- века [1, c. 2-15]. В 1890-х годах с началом

но с задачей приобретения военного неза- активного железнодорожного строительства

мерзающего порта на Тихом океане. Ее ре- частью этой задачи стала коммерческая со-

шением внешнеполитическое и морское ве- ставляющая, так как вопрос о конечной точ-

cyberleninka.ru

Экспорт нефти СССР в 1980–1986 гг.

 

 

Р. Пайпс был автором, направленной американским властям в начале 1980-х годов записки, суть которой – рекомендации использовать зависимость советской экономики от конъюнктуры нефтяных цен для дестабилизации коммунистического режима. Кейси, назначенный президентом США Р. Рейганом директором ЦРУ, имел опыт работы, связанной с анализом и использованием экономических слабостей противника. Он занимался этим во время Второй мировой войны, пытался максимизировать экономический ущерб, который союзники могли нанести гитлеровской Германии. Уже 26 марта 1981 г. в частном дневнике Р. Рейгана появляется запись по поводу брифинга о состоянии советской экономики, ее проблемах, связанных с зависимостью от западных кредитов. В ноябре 1982 г. президент Р. Рейган подписал директиву о национальной безопасности (NSDT-66), в которой была поставлена задача нанести ущерб советской экономике. Разумеется, ставилась задача ослабить СССР в экономико-политическом отношении. О том, чтобы развалить его, используя экономическую уязвимость СССР, никто в американском руководстве в эти годы и не мечтал.

Если эта версия развития событий точна, она многое говорит об интеллектуальном уровне советского руководства начала 1980-х годов. Чтобы поставить экономику и политику мировой сверхдержавы в зависимость от решений твоих потенциальных противников (США) и основного конкурента на нефтяном рынке (Саудовская Аравия, в которой к тому же ваххабизм – ветвь ислама, рассматривающая священную войну против неверных неотъемлемым требованием к правоверному мусульманину – является официальной религией) и ждать, когда они договорятся, надо долго рекрутировать в состав руководства страны особо некомпетентных людей.

Между тем финансовое положение социалистических стран становится все более сложным. Из письма Валютно-экономического управления Госбанка СССР: «Социалистические страны начали широко использовать кредиты западных банков в начале 1970-х годов в условиях политической разрядки, значительного расширения торговли между Востоком и Западом, роста мировой экономики, повышения цен на энергоресурсы и сырье. Однако к 1981 году рост мировой экономики стал замедляться, общий объем непогашенной задолженности социалистических стран достиг рекордной для того времени суммы в 127 млрд долл., платежеспособность некоторых из них оказалась на низком уровне. В 1982–1983 годах консорциальные кредиты социалистическим странам, за исключением Венгрии, не предоставлялись. В этих условиях социалистические страны были вынуждены сократить импорт на свободно конвертируемую валюту, оставив экспорт на прежнем уровне или слегка увеличив его».

Академия наук СССР в начале 1984 г. информирует Совет Министров о нестабильности положения на рынке нефти: «После кратковременной стабилизации рынка нефти в III кв. с.г. ситуация здесь в IV кв. для стран-экспортеров вновь осложнилась. Медленное и неравномерное развитие подъема капиталистической экономики, эффект мер по экономии энергии, негласное завышение рядом стран ОПЕК установленных для них квот добычи и, наконец, мягкая зима привели к перенакоплению запасов нефти. Спрос на нефть на капиталистическом рынке в IV кв. сократился на 1 %, и хотя большая часть официальных отпускных цен осталась неизменной… цены разовых сделок на свободном рынке упали, и к середине декабря оторвались от официальных на североморскую нефть типа «Брэнт» на 9,7 долл./т… Такой ход событий усилил прения в рядах ОПЕК, что наглядно выявилось на очередной конференции этой организации в Женеве в начале декабря с.г. Нигерия, Иран, Ирак, Венесуэла потребовали на ней официального увеличения квот добычи, а также внесения поправок в свою пользу в существующую структуру скидок и надбавок за качество различных нефтей. И хотя конференция, в итоге, решила сохранить прежние цены, индивидуальные квоты и общий объем добычи нефти в ОПЕК, она не смогла принять никаких санкций или превентивных мер против нарушителей прежних договоренностей».

В это время в официальных документах ярко проявляется непредсказуемость цен на важнейшие сырьевые ресурсы. Так, уже в следующем докладе Академии наук говорится о стабилизации положения на нефтяном рынке: «Специалисты полагают, что к настоящему времени возможность дальнейшего падения абсолютных объемов потребления нефти, в том числе в Западной Европе, уже исчерпаны и спрос на нефть в течение 1984 г. возрастает на 1,5–2 %, что позволит, очевидно, сохранить официальные цены ОПЕК на неизменном уровне в течение всего 1984 г. Цены Свободного рынка в I кв. почти достигли уровня официальных продажных цен. Продолжались консультации ОПЕК с другими нефтеэкспортирующими странами по вопросам поддержания существующих цен. Укрепление рынка было также связано с обострением конфликта между Ираном и Ираком и опасениями возможного закрытия Ормузского пролива». В последующих записках Академии наук правительству СССР хорошо видны и опасения резкого падения иен на нефть, и трезвое осознание невозможности точно прогнозировать динамику этого параметра.

В 1985 г. увеличение затрат на ввод в действие новых скважин и поддержание добычи на действующих, недостаток ресурсов приводят к падению нефтедобычи в СССР на 12 млн т. В это же время медленное снижение реальной стоимости нефти, начавшееся в 1981–1984 г., после решения Саудовской Аравии увеличить добычу более чем в трое (см. главу 3), сменяется беспрецедентным в истории отрасли обвалом цен. В 1985–1986 гг. цены на ресурсы, от которых зависел бюджет Советского Союза, его внешнеторговый баланс, стабильность потребительского рынка, возможность закупать десятки миллионов тонн зерна в год, способность обслуживать внешний долг, финансировать армию и ВПК, упали в несколько раз. Это не было причиной краха социалистической системы. Он был предопределен базовыми характеристиками советской экономико-политической системы: сформированные в конце 1920 – начале 1930-х годов институты были слишком ригидными, не позволяли стране адаптироваться к вызовам мирового развития конца XX в. Наследие социалистической индустриализации, аномальная оборонная нагрузка, тяжелый кризис сельского хозяйства, не конкурентоспособность обрабатывающих отраслей делали крушение режима неизбежным. В 1970 – начале 1980-х годов эти проблемы можно было регулировать за счет высоких нефтяных цен. Но это недостаточно надежный фундамент для того, чтобы сохранить последнюю империю.

 

 

Создана в 1948 для координации проектов экономической реконструкции Европы в рамках плана Маршалла.

Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 157 | Нарушение авторских прав

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.009 сек.)

mybiblioteka.su