Чем грозит российское дизельное эмбарго армии и водителям Украины. Есть ли нефть на украине


Нужна ли Украине египетская нефть?

Виктор ТАРНАВСКИЙ

В начале сентября НАК "Нафтогаз Украины" отметила небольшой, но знаковый "юбилей". На месторождении Gharadig в Египте, разработкой которого занимается украинская государственная корпорация, был получен стотысячный баррель нефти. Таким образом, первый значимый проект "Нафтогаза Украины" по добыче углеводородного сырья за рубежом дал видимую и отдачу. Конечно, 100 тыс бар (более 13.5 тыс т) — это мелочь на фоне 15 млн т ежегодного объема потребления нефти в Украине и даже 3.9 млн т нефти с газовым конденсатом, добытых в нашей стране в прошлом году, однако "Нафтогаз" сделал только первый шаг на долгом и многотрудном пути, на котором Украина способна достичь многого… если, конечно, сможет и захочет.

Пустыня

Диверсификация источников поставок нефти и газа считается одним из магистральных направлений украинской политики, по меньшей мере, с 90-х годов, однако до последнего времени она почти не имела никакого реального содержания. На то были свои объективные причины — прежде всего, возможность получения по трубопроводам российской нефти, на переработку которой были ориентированы украинские НПЗ и которая была более выгодной по сравнению с любым другим импортом благодаря минимальным затратам на доставку.

Тем не менее, в начале текущего десятилетия тогдашнее руководство "Нафтогаза Украины" во главе с нынешним министром топлива и энергетики Юрием Бойко предложило перейти к разработке нефтегазовых месторождений за рубежом с целью поставки добытых ресурсов в Украину. Это было бы и в самом деле экономически более выгодно, чем эксплуатировать украинские залежи нефти, которые, как правило, характеризуются незначительным объемом запасов и сложными геологическими условиями, или даже покупать нефть у российских поставщиков. В 2006 г., возглавив Минтопэнерго, Юрий Бойко заявил, что Украина планирует активно разрабатывать месторождения за пределами страны. Уже в 2010 г. предполагалось получить за границей 3.6 - 3.7 млн т нефти с конденсатом, а к 2030 г. довести этот показатель до 9-10 млн т нефти и 10 млрд куб м газа.

Первым направлением зарубежной деятельности "Нафтогаза Украины" стала Ливия. В 2003 г., практически сразу же после снятия с этой страны международных санкций, в ходе визита тогдашнего Президента Украины Леонида Кучмы в Триполи была достигнута принципиальная договоренность об участии украинской компании в разработке ливийских нефтяных ресурсов, а осенью 2004 г. "Нафтогаз" получил права на разведку и добычу нефти и газа на четырех блоках общей площадью более 200 тыс кв км. Запасы этих месторождений предварительно оценивались в 110 млн т нефти и 30 млрд куб м газа. Обязавшись инвестировать, как минимум, $57.5 млн, "Нафтогаз" мог рассчитывать на добычу, как минимум, 1.5 млн т нефти в год, а оптимистические прогнозы давали даже большие цифры, чем весь годовой объем украинского производства. Конечно, большая часть нефти оставалась бы в распоряжении ливийского государства, но и того, что доставалось "Нафтогазу", позволило бы компании нарастить поставки углеводородов на десятки процентов.

Однако ливийский контракт был утрачен после смены власти в Украине на рубеже 2004-2005 гг. Так и не дождавшись от украинской стороны обещанных инвестиций и не видя никаких действий по выполнению своих обязательств, ливийское правительство в начале 2006 г. передало участки, предназначенные для "Нафтогаза Украины", другим операторам. Шанс был безвозвратно упущен.

Правда, в 2004-2005 гг. "Нафтогаз Украины" заключил новые соглашения с Египтом и ОАЭ, но масштаб этих проектов в разы уступал ливийским. В частности, в середине 2005 г. украинская компания выиграла международный тендер на разведку, разработку и добычу нефти на блоке Alam El-Shawish East на территории Западной пустыни в Египте. По условиям концессионного соглашения, подписанного в декабре 2006 г. (почти полтора года спустя), "Нафтогазу" был предоставлен участок площадью 994 кв км. Проведенная в 2007 г. и начале 2008 г. сейсморазведка показала наличие на этой территории трех месторождений, совокупные ресурсы которых предварительно были оценены в 73.5 млн т. Сейчас "Нафтогаз", впрочем, дает более скромную оценку — 10 млн т.

В октябре 2008 г. в северной части концессионного участка было начато бурение первой разведочной скважины, а в феврале 2009 г. был получен приток нефти дебитом 80 т — первой нефти, добытой "Нафтогазом" за пределами территории Украины. В настоящее время компания имеет разрешение на добычу нефти в объеме до 2 тыс бар (270 т) в сутки, но в 2011 г. планируется вывести этот показатель на уровень 3 тыс бар (430 т) в сутки. Таким образом, годовой объем добычи египетской нефти "Нафтогазом Украины" составит немногим более 155 тыс т в год. С учетом того, что в прошлом году дочерние структуры "Нафтогаза" добыли 3.64 млн т нефти с конденсатом, на общем фоне эта прибавка выглядит достаточно значимой. Кроме того, на египетском предприятии "Нафтогаза" ежесуточно добывается около 115 тыс куб м газа, т.е. немногим более 40 млн куб м в год. Инвестиции в реализацию этого проекта составили около $20 млн.

Меньше повезло "Нафтогазу" в ОАЭ. Еще летом 2004 г. НАК создала в этой стране совместное предприятие Naftogaz Middle Easst с местной компанией Al Jazirah, а в январе 2005 г. было подписано соглашение с правительством эмирата Фуджейра о поиске, разведке и эксплуатации месторождений на суше и на шельфе Оманского залива. Проект предполагал проведение разведки в течение 4 лет и 25 лет разработки залежей, в ходе которой планировалось добыть 47 млрд куб м газа и 14.9 млн т газового конденсата.

В марте 2009 г. специалисты "Нафтогаза" начали бурение первой поисковой скважины проектной глубиной более 5500 м, однако она, увы, оказалась пустой. Проведенные исследования показали, что месторождение, скорее всего, находится восточнее выделенного участка, на территории сразу трех соседних эмиратов — Рас эль-Хайма, Умм эль-Кайвайн и Шарджа. Теперь, чтобы продолжить работы, нужно договариваться с властями данных объектов федерации, чем "Нафтогаз Украины" и занимается в настоящее время. Однако пока не известно, завершатся ли эти переговоры успехом, и когда это может произойти.

В последние два года "Нафтогаз Украины" пытался восстановить утерянные позиции в Ливии, но несмотря на визиты ведущих украинских государственных деятелей в Триполи и прием лидера ливийской революции Муаммара Каддафи в Киеве, достичь этой цели пока не удалось. Особого продвижения на этом направлении в последнее время не просматривается.

Неудачей завершилась и попытка "Нафтогаза" получить доступ к нефтегазовым ресурсам Алжира. Осенью прошлого года украинская компания подала заявку на участие в тендере на разработку ряда месторождений на юге страны, на территории пустыни Сахары, однако победить в тендере, проведенном в январе 2010 г., ей не удалось. Впрочем, по мнению отечественных и зарубежных экспертов, шансы "Нафтогаза" на успех были с самого начала очень низкими. На те же месторождения претендовали более крупные международные компании, имеющие опыт деятельности в Алжире и наработанные связи с местными чиновниками, а также значительно превосходящие "Нафтогаз" как в уровне развития технологий добычи нефти, так и в финансовых ресурсах.

В первой половине текущего десятилетия в "Нафтогазе" рассматривались проекты добычи нефти и газа в Туркменистане и Узбекистане, а позже — в Казахстане и даже Ираке, но они так и не продвинулись дальше стадии декларации о намерениях. Сейчас, как известно, "Газпром" предлагает "Нафтогазу" совместно заняться разработкой некоторых российских газовых месторождений. Однако какой-либо активной деятельности на этом направлении НАК, судя по всему, не ведет. По крайней мере, за последние месяцы никакой новой информации о намерениях "Нафтогаза" принять участие в новых тендерах или осуществить новую экспансию за рубеж не сообщалось.

И Африка нам нужна

В связи со всеми неудачами, постигшими "Нафтогаз Украины" за рубежом, возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще развивать это направление? Тем более, что ресурсы НАК явно не достаточны для проведения активной экспансии за пределы страны. В большинстве стран мира иностранные компании допускают только к разработке труднодоступных месторождений, для налаживания эксплуатации которых необходимо использовать современные технологии. Кроме того, эти проекты достаточно затратные. "Нафтогаз Украины" не может похвастаться высокой конкурентоспособностью ни в одном, ни в другом аспекте.

В частности, за I полугодие 2010 г. капитальные инвестиции "Нафтогаза Украины" в нефтегазовой сфере составили $193.3 млн. Вроде бы не так уж и мало, однако стоимость разработки одного месторождения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, по объему запасов сравнимого с египетским проектом "Нафтогаза", составляет $30-50 млн. Чтобы развивать нефтегазодобычу за рубежом, "Нафтогазу Украины" надо увеличивать свой инвестиционный бюджет на десятки процентов, а то и в разы.

Объективно "Нафтогаз" может рассчитывать только на разработку небольших залежей, на которые просто не будут претендовать более крупные компании (таковым, увы, является египетский проект НАК). При этом не факт, что овчинка вообще будет стоить выделки. Условия, по которым правительства нефтедобывающих стран допускают в свою отрасль иностранных производителей, часто можно назвать откровенно кабальными.

В частности, в Алжире контрольный пакет в совместных нефтегазовых проектах должен обязательно принадлежать национальной компании Sonatrack, а прибыль, полученная в результате продажи добытых энергоносителей, делится между алжирской стороной и иностранным участником в соотношении 75:25. В Египте местная государственная компания имеет право преимущественного выкупа полученных иностранным оператором нефти и газа для поставок на внутренний рынок.

То что западные компании идут на такие условия, объясняется тем, что затраты на добычу нефти в том же Алжире, Египте или Ираке в несколько раз ниже, чем при разработке месторождений на океанском дне или в Арктике. За счет этого компания-оператор, даже отдавая большую часть добытой нефти государству – владельцу месторождения или вообще получая фиксированный доход от каждого добытого барреля, имеет большую прибыль, чем при эксплуатации труднодоступных залежей, скажем, в глубоководной части Мексиканского залива. Наконец, наращивая свою резервную базу и объемы добычи, пусть даже таким опосредованным способом, западные нефтегазовые компании увеличивают свою рыночную капитализацию.

Однако все это актуально и для "Нафтогаза Украины". Добыча нефти в Украине, достигнув (за время независимости страны) пика в 2007 г. (более 4.45 млн т с конденсатом), непрерывно падает. В прошлом году спад составил 6.9%, а за первые 7 мес. т.г. украинские компании произвели на 12.9% меньше нефти и на 7.9% меньше конденсата, чем за тот же период 2009 г. В значительной мере это вызвано хроническим недоинвестированием отрасли в последние годы и политической нестабильностью, препятствующей реализации долгосрочных проектов (в частности, разведке новых месторождений), но для этого есть и объективные причины. Наиболее доступная украинская нефть уже добыта, большая часть оставшихся запасов сосредоточена в небольших месторождениях, часто расположенных на значительной глубине. Их разработка требует высоких затрат и применения сложных и дорогостоящих технологий, что, безусловно, ведет к снижению рентабельности. В Украине нет серьезных перспектив для расширения сухопутной добычи нефти. В то же время разработка зарубежных месторождений может оказаться более привлекательной альтернативой, чем реализация новых проектов внутри страны.

Правда, при добыче иностранной нефти возникает проблема доставки. Когда в 2003 г. "Нафтогаз Украины" планировал свои ливийские проекты, было определено, что доставка африканской нефти в Украину не имеет экономического смысла из-за отсутствия в нашей стране соответствующей инфраструктуры, высоких затрат на транспортировку и нежелания Турции пропускать танкеры в Черное море через Босфор. Тогда и была разработана схема замещения, согласно которой ливийская нефть, добытая "Нафтогазом", продавалась бы в Европе российскими партнерами украинской компании, которые взамен поставляли бы соответствующий объем нефти в Украину. Впрочем, можно использовать и иной вариант — сбывать нефть самостоятельно и на вырученные деньги делать закупки в той же России, получая прибыль за счет разницы между себестоимостью добычи/поставки нефти и ее ценой.

Вообще, зарубежная деятельность нефтегазовых компаний, представляющих страны- импортеры энергоносителей, четко укладывается в два направления. Во-первых, это добыча нефти и газа за границей для обеспечения своего национального рынка ресурсами и, во-вторых, для получения дополнительных доходов, которые, в частности, могут быть использованы для закупки нефти у других поставщиков. Первую стратегию используют, например, китайские компании, участвующие в проектах за рубежом. Вторую схему чаще используют западные транснациональные компании. Так, в частности, BP, начинающая разработку иракских месторождений, вовсе не собирается поставлять причитающуюся ей нефть непременно в Великобританию или в США. Точно так же и "Нафтогаз", зарабатывая деньги за границей, может тратить их в интересах Украины.

Безусловно, НАК находится сейчас не в лучшем состоянии для проведения международной экспансии, да и таких "лакомых кусочков", каким в 2003 г. была Ливия, в обозримом будущем на мировом рынке нефти не предвидится. Тем не менее, реализация зарубежных проектов в области нефтегазодобычи может стать для "Нафтогаза" важным и перспективным направлением — не столько в плане диверсификации поставок нефти в Украину, сколько в части увеличения доходов и прибыли компании.

Дорогу осилит идущий.

uaenergy.com.ua

Нужна ли Украине египетская нефть?

В начале сентября НАК “Нафтогаз Украины” отметила небольшой, но знаковый “юбилей”. На месторождении Gharadig в Египте, разработкой которого занимается украинская государственная корпорация, был получен стотысячный баррель нефти. Таким образом, первый значимый проект “Нафтогаза Украины” по добыче углеводородного сырья за рубежом дал видимую и отдачу. Конечно, 100 тыс бар (более 13.5 тыс т) — это мелочь на фоне 15 млн т ежегодного объема потребления нефти в Украине и даже 3.9 млн т нефти с газовым конденсатом, добытых в нашей стране в прошлом году, однако “Нафтогаз” сделал только первый шаг на долгом и многотрудном пути, на котором Украина способна достичь многого… если, конечно, сможет и захочет.

Пустыня

Диверсификация источников поставок нефти и газа считается одним из магистральных направлений украинской политики, по меньшей мере, с 90-х годов, однако до последнего времени она почти не имела никакого реального содержания. На то были свои объективные причины — прежде всего, возможность получения по трубопроводам российской нефти, на переработку которой были ориентированы украинские НПЗ и которая была более выгодной по сравнению с любым другим импортом благодаря минимальным затратам на доставку.

Тем не менее, в начале текущего десятилетия тогдашнее руководство “Нафтогаза Украины” во главе с нынешним министром топлива и энергетики Юрием Бойко предложило перейти к разработке нефтегазовых месторождений за рубежом с целью поставки добытых ресурсов в Украину. Это было бы и в самом деле экономически более выгодно, чем эксплуатировать украинские залежи нефти, которые, как правило, характеризуются незначительным объемом запасов и сложными геологическими условиями, или даже покупать нефть у российских поставщиков. В 2006 г., возглавив Минтопэнерго, Юрий Бойко заявил, что Украина планирует активно разрабатывать месторождения за пределами страны. Уже в 2010 г. предполагалось получить за границей 3.6 — 3.7 млн т нефти с конденсатом, а к 2030 г. довести этот показатель до 9-10 млн т нефти и 10 млрд куб м газа.

Первым направлением зарубежной деятельности “Нафтогаза Украины” стала Ливия. В 2003 г., практически сразу же после снятия с этой страны международных санкций, в ходе визита тогдашнего Президента Украины Леонида Кучмы в Триполи была достигнута принципиальная договоренность об участии украинской компании в разработке ливийских нефтяных ресурсов, а осенью 2004 г. “Нафтогаз” получил права на разведку и добычу нефти и газа на четырех блоках общей площадью более 200 тыс кв км. Запасы этих месторождений предварительно оценивались в 110 млн т нефти и 30 млрд куб м газа. Обязавшись инвестировать, как минимум, $57.5 млн, “Нафтогаз” мог рассчитывать на добычу, как минимум, 1.5 млн т нефти в год, а оптимистические прогнозы давали даже большие цифры, чем весь годовой объем украинского производства. Конечно, большая часть нефти оставалась бы в распоряжении ливийского государства, но и того, что доставалось “Нафтогазу”, позволило бы компании нарастить поставки углеводородов на десятки процентов.

Однако ливийский контракт был утрачен после смены власти в Украине на рубеже 2004-2005 гг. Так и не дождавшись от украинской стороны обещанных инвестиций и не видя никаких действий по выполнению своих обязательств, ливийское правительство в начале 2006 г. передало участки, предназначенные для “Нафтогаза Украины”, другим операторам. Шанс был безвозвратно упущен.

Правда, в 2004-2005 гг. “Нафтогаз Украины” заключил новые соглашения с Египтом и ОАЭ, но масштаб этих проектов в разы уступал ливийским. В частности, в середине 2005 г. украинская компания выиграла международный тендер на разведку, разработку и добычу нефти на блоке Alam El-Shawish East на территории Западной пустыни в Египте. По условиям концессионного соглашения, подписанного в декабре 2006 г. (почти полтора года спустя), “Нафтогазу” был предоставлен участок площадью 994 кв км. Проведенная в 2007 г. и начале 2008 г. сейсморазведка показала наличие на этой территории трех месторождений, совокупные ресурсы которых предварительно были оценены в 73.5 млн т. Сейчас “Нафтогаз”, впрочем, дает более скромную оценку — 10 млн т.

В октябре 2008 г. в северной части концессионного участка было начато бурение первой разведочной скважины, а в феврале 2009 г. был получен приток нефти дебитом 80 т — первой нефти, добытой “Нафтогазом” за пределами территории Украины. В настоящее время компания имеет разрешение на добычу нефти в объеме до 2 тыс бар (270 т) в сутки, но в 2011 г. планируется вывести этот показатель на уровень 3 тыс бар (430 т) в сутки. Таким образом, годовой объем добычи египетской нефти “Нафтогазом Украины” составит немногим более 155 тыс т в год. С учетом того, что в прошлом году дочерние структуры “Нафтогаза” добыли 3.64 млн т нефти с конденсатом, на общем фоне эта прибавка выглядит достаточно значимой. Кроме того, на египетском предприятии “Нафтогаза” ежесуточно добывается около 115 тыс куб м газа, т.е. немногим более 40 млн куб м в год. Инвестиции в реализацию этого проекта составили около $20 млн.

Меньше повезло “Нафтогазу” в ОАЭ. Еще летом 2004 г. НАК создала в этой стране совместное предприятие Naftogaz Middle Easst с местной компанией Al Jazirah, а в январе 2005 г. было подписано соглашение с правительством эмирата Фуджейра о поиске, разведке и эксплуатации месторождений на суше и на шельфе Оманского залива. Проект предполагал проведение разведки в течение 4 лет и 25 лет разработки залежей, в ходе которой планировалось добыть 47 млрд куб м газа и 14.9 млн т газового конденсата.

В марте 2009 г. специалисты “Нафтогаза” начали бурение первой поисковой скважины проектной глубиной более 5500 м, однако она, увы, оказалась пустой. Проведенные исследования показали, что месторождение, скорее всего, находится восточнее выделенного участка, на территории сразу трех соседних эмиратов — Рас эль-Хайма, Умм эль-Кайвайн и Шарджа. Теперь, чтобы продолжить работы, нужно договариваться с властями данных объектов федерации, чем “Нафтогаз Украины” и занимается в настоящее время. Однако пока не известно, завершатся ли эти переговоры успехом, и когда это может произойти.

В последние два года “Нафтогаз Украины” пытался восстановить утерянные позиции в Ливии, но несмотря на визиты ведущих украинских государственных деятелей в Триполи и прием лидера ливийской революции Муаммара Каддафи в Киеве, достичь этой цели пока не удалось. Особого продвижения на этом направлении в последнее время не просматривается.

Неудачей завершилась и попытка “Нафтогаза” получить доступ к нефтегазовым ресурсам Алжира. Осенью прошлого года украинская компания подала заявку на участие в тендере на разработку ряда месторождений на юге страны, на территории пустыни Сахары, однако победить в тендере, проведенном в январе 2010 г., ей не удалось. Впрочем, по мнению отечественных и зарубежных экспертов, шансы “Нафтогаза” на успех были с самого начала очень низкими. На те же месторождения претендовали более крупные международные компании, имеющие опыт деятельности в Алжире и наработанные связи с местными чиновниками, а также значительно превосходящие “Нафтогаз” как в уровне развития технологий добычи нефти, так и в финансовых ресурсах.

В первой половине текущего десятилетия в “Нафтогазе” рассматривались проекты добычи нефти и газа в Туркменистане и Узбекистане, а позже — в Казахстане и даже Ираке, но они так и не продвинулись дальше стадии декларации о намерениях. Сейчас, как известно, “Газпром” предлагает “Нафтогазу” совместно заняться разработкой некоторых российских газовых месторождений. Однако какой-либо активной деятельности на этом направлении НАК, судя по всему, не ведет. По крайней мере, за последние месяцы никакой новой информации о намерениях “Нафтогаза” принять участие в новых тендерах или осуществить новую экспансию за рубеж не сообщалось.

И Африка нам нужна

В связи со всеми неудачами, постигшими “Нафтогаз Украины” за рубежом, возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще развивать это направление? Тем более, что ресурсы НАК явно не достаточны для проведения активной экспансии за пределы страны. В большинстве стран мира иностранные компании допускают только к разработке труднодоступных месторождений, для налаживания эксплуатации которых необходимо использовать современные технологии. Кроме того, эти проекты достаточно затратные. “Нафтогаз Украины” не может похвастаться высокой конкурентоспособностью ни в одном, ни в другом аспекте.

В частности, за I полугодие 2010 г. капитальные инвестиции “Нафтогаза Украины” в нефтегазовой сфере составили $193.3 млн. Вроде бы не так уж и мало, однако стоимость разработки одного месторождения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, по объему запасов сравнимого с египетским проектом “Нафтогаза”, составляет $30-50 млн. Чтобы развивать нефтегазодобычу за рубежом, “Нафтогазу Украины” надо увеличивать свой инвестиционный бюджет на десятки процентов, а то и в разы.

Объективно “Нафтогаз” может рассчитывать только на разработку небольших залежей, на которые просто не будут претендовать более крупные компании (таковым, увы, является египетский проект НАК). При этом не факт, что овчинка вообще будет стоить выделки. Условия, по которым правительства нефтедобывающих стран допускают в свою отрасль иностранных производителей, часто можно назвать откровенно кабальными.

В частности, в Алжире контрольный пакет в совместных нефтегазовых проектах должен обязательно принадлежать национальной компании Sonatrack, а прибыль, полученная в результате продажи добытых энергоносителей, делится между алжирской стороной и иностранным участником в соотношении 75:25. В Египте местная государственная компания имеет право преимущественного выкупа полученных иностранным оператором нефти и газа для поставок на внутренний рынок.

То что западные компании идут на такие условия, объясняется тем, что затраты на добычу нефти в том же Алжире, Египте или Ираке в несколько раз ниже, чем при разработке месторождений на океанском дне или в Арктике. За счет этого компания-оператор, даже отдавая большую часть добытой нефти государству — владельцу месторождения или вообще получая фиксированный доход от каждого добытого барреля, имеет большую прибыль, чем при эксплуатации труднодоступных залежей, скажем, в глубоководной части Мексиканского залива. Наконец, наращивая свою резервную базу и объемы добычи, пусть даже таким опосредованным способом, западные нефтегазовые компании увеличивают свою рыночную капитализацию.

Однако все это актуально и для “Нафтогаза Украины”. Добыча нефти в Украине, достигнув (за время независимости страны) пика в 2007 г. (более 4.45 млн т с конденсатом), непрерывно падает. В прошлом году спад составил 6.9%, а за первые 7 мес. т.г. украинские компании произвели на 12.9% меньше нефти и на 7.9% меньше конденсата, чем за тот же период 2009 г. В значительной мере это вызвано хроническим недоинвестированием отрасли в последние годы и политической нестабильностью, препятствующей реализации долгосрочных проектов (в частности, разведке новых месторождений), но для этого есть и объективные причины. Наиболее доступная украинская нефть уже добыта, большая часть оставшихся запасов сосредоточена в небольших месторождениях, часто расположенных на значительной глубине. Их разработка требует высоких затрат и применения сложных и дорогостоящих технологий, что, безусловно, ведет к снижению рентабельности. В Украине нет серьезных перспектив для расширения сухопутной добычи нефти. В то же время разработка зарубежных месторождений может оказаться более привлекательной альтернативой, чем реализация новых проектов внутри страны.

Правда, при добыче иностранной нефти возникает проблема доставки. Когда в 2003 г. “Нафтогаз Украины” планировал свои ливийские проекты, было определено, что доставка африканской нефти в Украину не имеет экономического смысла из-за отсутствия в нашей стране соответствующей инфраструктуры, высоких затрат на транспортировку и нежелания Турции пропускать танкеры в Черное море через Босфор. Тогда и была разработана схема замещения, согласно которой ливийская нефть, добытая “Нафтогазом”, продавалась бы в Европе российскими партнерами украинской компании, которые взамен поставляли бы соответствующий объем нефти в Украину. Впрочем, можно использовать и иной вариант — сбывать нефть самостоятельно и на вырученные деньги делать закупки в той же России, получая прибыль за счет разницы между себестоимостью добычи/поставки нефти и ее ценой.

Вообще, зарубежная деятельность нефтегазовых компаний, представляющих страны- импортеры энергоносителей, четко укладывается в два направления. Во-первых, это добыча нефти и газа за границей для обеспечения своего национального рынка ресурсами и, во-вторых, для получения дополнительных доходов, которые, в частности, могут быть использованы для закупки нефти у других поставщиков. Первую стратегию используют, например, китайские компании, участвующие в проектах за рубежом. Вторую схему чаще используют западные транснациональные компании. Так, в частности, BP, начинающая разработку иракских месторождений, вовсе не собирается поставлять причитающуюся ей нефть непременно в Великобританию или в США. Точно так же и “Нафтогаз”, зарабатывая деньги за границей, может тратить их в интересах Украины.

Безусловно, НАК находится сейчас не в лучшем состоянии для проведения международной экспансии, да и таких “лакомых кусочков”, каким в 2003 г. была Ливия, в обозримом будущем на мировом рынке нефти не предвидится. Тем не менее, реализация зарубежных проектов в области нефтегазодобычи может стать для “Нафтогаза” важным и перспективным направлением — не столько в плане диверсификации поставок нефти в Украину, сколько в части увеличения доходов и прибыли компании.

Дорогу осилит идущий.

Виктор ТАРНАВСКИЙ

www.ukrrudprom.ua

Поможет ли Украине снижение цен на нефть / Новое Время

Аналитики Wall Street Journal пришли к выводу что цена на нефть может понизится до $50-55 за баррель.

Сейчас на рынке фьючерсы на октябрь торгуются по $70 за баррель. Нельзя однозначно сказать хорошо это или плохо для Украины. Наше государство закупает большой объем газа в Восточной Европе. Это отчасти российский газ, а частично газ из других источников, который по реэкспорту поступает в страну. Цена природного газа привязана к стоимости нефти.

Украина покупает много нефтепродуктов у Беларуси, Литвы, Болгарии, Румынии и, к сожалению, в России. Также наша страна импортирует уголь. На их ценообразование влияет стоимость нефти. По словам аналитиков, опрошенных Wall Street Journal, все это подешевеет уже в ближайшие несколько месяцев и в следующем году цена будет гораздо ниже.

Удешевление нефти может негативно сказаться на всемирной экономике. Потому что к цене на нефть обычно привязаны все сырьевые товары. Если нефть дешевеет, то схлопывается вся мировая экономика и снижается деловая активность во всем мире. К тому же удручающе на экономику действует протекционизм и те меры по защите рынка, которые сейчас используют США. Это снижает разогрев экономики и ее темпы роста.

Трудно сказать, как скажется удешевление нефти на Украине. Потому что до сих пор, несмотря на рост цен на нефть, те сырьевые товары, которые важны для нас – это аграрная продукция, зерно, подсолнечное масло и так далее, а также железорудное сырье (ЖРС) – не сильно росли в цене.

Поэтому сейчас для нашего государства, снижение цен на нефть будет работать скорее в плюс. Сейчас стоимость сырьевых товаров нашей группы не высокая, но нужно дорого платить за нефтепродукты. Если будет снижение стоимости на газ, уголь, нефть, то платить будем меньше.

Во всем этом прогнозе есть только одно "но". Бывает, что аналитики ошибаются. Потому что в мире могут произойти самые неожиданные события. Помните, когда нефть стоила $30 за баррель, все аналитики прогнозировали снижение цены до $20. Однако стоимость снова стала расти. Нечто подобное может произойти и сейчас.

Такая зависимость от сырья – проблема для экономики нашей страны. Потому что, если Украина строит сырьевую экономику, она будет постоянно зависеть от таких неожиданностей. В идеале не зависеть от мировых котировок нефти и цен на сырье.

Для этого надо сделать две вещи. Первое, нужно увеличить собственную добычу нефти и газа. Необходимо сделать ставку на собственную добычу. Украина обладает всем необходимым для выполнения этого условия.

Второе, просто жизненно необходимо начать заниматься переработкой и развитием отраслей, которые дают дополнительную добавленную стоимость. Как только Украина начнет экспортировать товары с высокой добавленной стоимостью, и они будут составлять основную долю украинского экспорта, мы забудем про необходимость постоянного отслеживания цены на нефть.

Журнал НВпо специальной цене

Подписка на журнал Новое Время до конца декабря дешевле на 100 грн! Подпишитесь сейчас на 12 месяцев всего за 559 грн.

Оформить подписку

Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

biz.nv.ua

Чем грозит российское дизельное эмбарго армии и водителям Украины

В начале сентября на украинском рынке нефтепродуктов состоялась одна из крупнейших разовых оптовых сделок — Минобороны обязалось выкупить за 399,8 млн. грн. более 24 тыс. т "технического" дизтоплива, которое ранее держалось в украино-белорусском продуктопроводе Мозырь-Ужгород для поддержания рабочего давления. 

Выкачиваемое из трубопровода топливо имеет старый стандарт Евро-3, который может нанести вред современным двигателям и запрещен к обороту на внутреннем рынке. Но несмотря на эти технические нюансы, закупка старого топлива позволила отечественному военному ведомству сэкономить 170 млн. грн. на условиях без предоплаты.

За счет этой сделки с Минобороны компания-владелец трубопровода, "Прикарпатзападтранс (ПЗТ)", получила возможность сформировать в трубах новый технический буфер из дизтоплива стандартов выше Евро-3, чтобы вернутся на позиции лидера на украинском дизельном импортном рынке. 

Армейская поддержка

В минувшем году ПЗТ на этом рынке отсутствовала из-за судебных имущественных споров, которые длились с входящим в систему Минтопэнерго госпредприятием "Укртранснефтепродукт, УТНП". Из-за спора между УТНП и "Транснефтью" за активы ПЗТ, трубопровод не работал, а на общем рынке импортного дизеля в Украине доминировали не трубопроводные, а железнодорожные и танкерные поставщики. Последние работают с черноморских портовых терминалов в портах Южном, Рени, Одессе, Ильичевске, Николаеве и Херсоне. 

Военное ведомство, по сути, оплатило выкачку из труб топлива старой марки, и ПЗТ теперь может надеяться на то что трубопроводный импорт дизеля начнет вытеснять танкерный. Эти надежды окрепли и после того, как 9 сентября российская трубопроводная компания "Транснефть" уже второй раз за последний год получила от Центральной энергетической таможни РФ правительственное предписание остановить транспортировку дизтоплива в направлении Украины. 

Эмбарго предписывает аннулировать все заключенные ранее договора на трубопроводную транспортировку нефтепродуктов в Украину. Также, в связи с объявлением запрета, аннулированы все разрешительные заключения, которые были выданы ранее Федеральной службой по техническому и экспортному контролю ФСТЭК. Этому ведомству поручено мониторить, не поступают ли нефтепродукты российского производства для нужд украинской армии. 

Если выкачанный ныне для украинской армии из трубы ПЗГТ дизель имеет белорусское происхождение, и был произведен, например, на Мозырском НПЗ из российской нефти — тогда введенное РФ эмбарго той поставки не касается. Ведь в этом случае закачка технического дизтоплива в трубопровод регламентировалось правовым полем Белоруссии, а не РФ. Именно из Беларуси, собственно говоря, и идет в Украину и Венгрию трубопровод Мозырь-Ужгород. Если российские власти докажут, что техническое топливо было поставлено российскими, а не белорусскими НПЗ, что должны подтвердить заводские сертификаты, тогда, все будет наоборот. Эмбарго сможет распространится на нынешнюю "военную" поставку. 

Правда есть нюанс: закупка Минобороны Украины была начата еще в июле, и проведена в первых числах сентября, тогда как запрет появился только ко второй декаде этого месяца. Так что по датам, украино-белорусский трубопровод вряд лир подпадет под какие-то санкции российских таможенников или ФСТЭК. 

Курченко или Медведчук?

Впрочем, украинская общественность панически отреагировала на введение российского дизельного эмбарго.

Считается, что, во-первых, это может через две-три недели спровоцировать рост цен на внутреннем рынке. Эксперты не исключают, что дизель на отечественных АЗС подорожает, как минимум, на 1 грн./л. Во-вторых, блокада, якобы, стала следствием поставок дизтоплива для армии. Ну и в-третьих, виноваты приближенные к нынешней власти компании, которые работают на трубопроводе.  

Относительно предполагаемых провластных компаний, украинская пресса выдвинула две взаимоисключающие гипотезы. 

Согласно первой, контроль над трубопроводом и компанией ПЗТ при содействии отдельных представителей украинской власти вернулся к компаниям Сергея Курченко. Структуры этого трейдера доминировали в отгрузках трубопровода в 2012-2014 годы, когда он совместно с компанией "Лукойл" контролировал Одесский НПЗ.

Тогда российский нефтяной гигант давал на него нефть и управлял заводом по схеме процессинга, а владел предприятием "Всеукраинский Хозяйственный Союз (ВХС)". Ныне на его имущество претендует УТНП, но эти активы оказались в залоге российского ВТБ Банка. Он не числится в списке компаний, на которые распространяются украинские санкции, в чем, якобы, и заключен главный подвох. Потому что раз украинских санкций против ВТБ Банка нет, и активы Одесского НПЗ возращены Украине лишь частично, это значит, Курченко смог восстановить свое влияние в Киеве, и его компании снова оперируют трубопроводом Мозырь-Ужгород. Это не понравилось российской власти, и, следовательно, — вот она истинная и глубинная причина дизельного эмбарго против Украины. 

Вторая гипотеза более сложная. Она предполагает, что контроль над трубопроводом установили менеджеры и нефтетрейдеры из орбиты влияния Виктора Медведчука, который, на первый взгляд, очень давно не интересуется рынком нефтепродуктов. 

Задолго до появления "Лукойла" и Курченко на Одесском НПЗ, входившие в орбиту "Украинского Кредитного банка" компании "Славутич Нафта" и Newport Management пытались загружать сырьем Одесский завод. После этого периода двадцатилетней давности, партнеры Медведчука ныне якобы смогли усилить свои позиции на нефтяном рынке, и добились контроля над трубопроводом Мозырь-Ужгород. По этой версии, нынешнее российское эмбарго — это попытка "причесать" украинский рынок импорта под определенную группу компаний, менеджеры которых имели бизнес или связи с Медведчуком. 

Но все эти версии на сегодняшний день ничем не подкреплены. Пока можно уверенно говорить только об одном — выкачка технического дизеля позволяет раскупорить трубопроводный импорт в Украину. Поэтому на отечественном рынке в ближайшее время можно ждать увеличения доли трубопроводного импорта с "северного" белорусского направления, и уменьшения доли танкерных поставок с "южного" черноморского направления. 

Чем закончится украинский дизельгейт 

Главный вопрос — какие белорусские или российские компании смогут захватить лидерство в трубопроводном импорте. Пока что, главным фаворитом считается российская "Лукойл", которая до 2014 года являлась координатором поставок нефтепродуктов по трубопроводу Мозырь-Ужгород, и оператором западного и юго-западного направления экспорта сырой нефти из РФ по нефтепроводу "Дружба". Периодически, "Лукойл" ранее использовала продуктопровод для того, чтобы снабжать дизтопливом самого крупного украинского потребителя, "Укрзализныцю", и подавать сырье на "Карпатнефтехим" — компании "Лукорйлнефтехим". 

Что касается поставок нефти через Украину, то они как шли, так и продолжают идти транзитом с эстакады нефтепровода "Дружба" в Бродах на цистерны "Укрзализныци", и следовать для активно работающего в Румынии НПЗ Lukoil Petrotel. 

Таким образом, пока что существует только один наиболее вероятный прогноз дальнейшего развития дизельного эмбарго. И без дизельного бойкота, южное танкерное направление импорта нефтепродуктов начало сокращаться с начала этого года из-за снижения активности основного конкурента "Лукойла", китайско-казахстанской KazMunaiGaz International KMGI и ее торговой сети The Rompetrol Group NV. Весной против ее филиалов было начато обширное расследование в Румынии, затем летом к нему присоединилась инспекция Комиссии ЕС, потом в августе, украинская ГФС заподозрила компанию "Ромпетрол Украина" в налоговых нарушениях.  Все это негативно сказывается на активности этого некогда очень большого импортера дизтоплива в Украину. 

Если к этим перебоям добавить возобновление работы продуктопровода Мозырь-Ужгород, то можно прогнозировать, что танкерный импорт в Украину будет стагнировать, в отличии от растущего трубопроводного сегмента. Но коснется ли эта стагнация украинских нефтетерминалов и заводов "Лукойла" и других российских инвесторов, которые владеют активами на территории ЕС? 

Ответ на этот вопрос лежит в плоскости коммуникаций между Брюсселем и Киевом. "Сургутнефтегаз", например, прочно интегрирован с НПЗ Венгрии, "Газпромнефть" монополизирует рынок Сербии, "Роснефть" владеет долями НПЗ Германии, а у "Лукойла" работают заводы в Италии, Болгарии и Румынии. 

Румынский НПЗ этой компании вообще традиционно работает на соседнюю Молдову и южные области Украины. Никакие санкции или эмбарго РФ не смогут помешать этим крупным игрокам нефтяного рынка или их партнерским европейским компаниям разгружать мощности своих НПЗ в Европе за счет прямой поставки в Украину нефтепродуктов танкерами. Или, наполнять украинский рынок за счет более выгодных поставок по схеме замещения или по уступке долга. 

Что касается "пацифистских" условий российского эмбарго и мониторинга ФСЭК, то это условие тоже играет на руку большим игрокам вроде "Лукойла", "Роснефти" и других. Они смогут увеличить ввоз в Украину дизтоплива белорусского происхождения, отфильтровав ненужных Москве украинских трейдеров от импорта. А вдруг кто-то из конкурентов перепродает что-то украинской армии, ее подрядчикам или просто будет уличен в продаже канистр украинским военнослужащим? 

Если ответы на этот вопрос станут инструментом конкуренции между российскими импортерами, перспектива усугубления эмбарго выглядит вполне конкретной. Мелким и средним украинским трейдерам придется вообще уйти с трубопроводного импорта, и ограничится перепродажей нефтепродуктов, которые производятся в Белоруссии местными или оффшорными компаниями. По большому счету, Украине и Белоруссии это ничем не грозит. Но Европу с ее достаточно крупными российскими нефтяными активами такой новый расклад может заставить рано или поздно прибегнуть к антимонопольным инструментам. 

Хотите первыми получать важную и полезную информацию о ДЕНЬГАХ и БИЗНЕСЕ? Подписывайтесь на наши аккаунты в мессенджерах и соцсетях: Telegram, Twitter, Google+, Facebook, Instagram.

ubr.ua

Неорганическая нефть. Решится ли Украина проверить теорию на практике?

По отношению к будущему самая разумная линия поведения определяется словами знаменитого Питера Друкера: “Браться за строительство будущего довольно рискованно. Не браться — еще хуже. Очень многие из тех, кто попытается… потерпят поражение. Но будут и те, кто добьется успеха. А вот среди тех, кто не станет пытаться, победителей не будет”. В этих словах — максимум реального оптимизма, какой только возможен в любых обстоятельствах. Тем более что есть вещи, которые необходимо обеспечивать для любого будущего. К числу важнейших из них относятся энергоресурсы, в частности нефть. Жизнь с нефтью может быть как плохой, так и хорошей, но без нефти сегодня жизни нет. Тема альтернативных источников хоть и развивается, но они еще не скоро займут нишу, сравнимую по объему с нефтью. Тем более что Украина в этом аспекте далеко не лидирующая страна, нет даже достойного уважения задела.

Себестоимость добычи и структура цены нефти

Поскольку рынки, вообще говоря, явление локальное, структура цены любого товара, как и сама цена, на разных рынках разная. Поэтому говорить о ней, как о некой универсальной стоимостной характеристике в данном случае нефти, можно лишь приближенно, с известной долей условности и разной степенью детализации. Но, тем не менее, можно.

Важнейшими составляющими цены нефти являются стоимость ее добычи, транспортная составляющая, прибыли производственных и коммерческих структур, через которые эта нефть проходит, и налоги, которые необходимо уплатить всем звеньям нефтяной цепочки.

Кроме того, с тех пор, как нефть стала биржевым товаром, появилась возможность (и даже, мы бы сказали, необходимость) выделять в ее цене отнюдь не малую спекулятивную составляющую. Многие в мире убеждены в том, что именно спекулянты виновны в высоких ценах на нефть.

Торговля нефтяными фьючерсами — это по сути торговля еще недобытой нефтью. И ее объемы сегодня десятикратно превышают объемы реального продукта. Только 8% заключенных на биржах нефтяных контрактов сопровождаются поставкой товара. Цена на нефть определяется независимо от традиционного соотношения спроса и предложения. Она контролируется сложной системой финансового рынка и четырьмя основными англо-американскими нефтяными компаниями. Львиная доля сегодняшней цены на сырую нефть — чистая спекуляция, продвигаемая трейдерскими банками и хедж-фондами (http://www.polit.nnov.ru/2008/09/06/oilspec /). Этот “пузырь” является частью глобального финансового кризиса и представляет собой проблему, которая не может быть решена изолированно.

Только с учетом спекулятивного фактора можно понять, как при росте цен на нефть в десятки раз за последние 40 лет себестоимость ее добычи остается весьма скромной величиной (чаще всего в пределах нескольких долларов за тонну), а сама нефтедобыча входит в число инвестиционно непривлекательных отраслей.

Аналитики отмечают (http://www.bfm.ru/articles/2009/08/20/neft-3.html ), что нефтедобыча продолжает расти лишь в 14 из 54 нефтеносных регионов мира, и призывают к “уходу от нефти, пока нефть не ушла от нас”. Связано это с исчерпанием разрабатываемых месторождений.

Для Запада такой “уход” не выглядит фантастической альтернативой: там достигнут большой прогресс в увеличении к.п.д. фотоэлектрических преобразователей, создаются все более совершенные — как по скорости зарядки, так и по емкости — аккумуляторы для электромобилей, уже открываются первые электрозаправки, поступают в продажу первые электромобили. Великобритания приступает к строительству десяти суперсовременных АЭС. Япония построит большую коммерческую солнечную электростанцию в космосе, которая даст электроэнергию по цене в шесть раз ниже текущей. Лед, как говорится, тронулся.

Украина же в этом контексте выглядит весьма неубедительно. В нынешнем своем состоянии она скорее потеряет действующие АЭС, чем построит новые. Но в этом случае резко актуализируется вопрос об источниках нефти.

Нефть для Украины: география и доставка

На протяжении последних лет у нефти, из которой производились бензин и дизтопливо для украинских бензозаправок, было два источника: российские и украинские месторождения. Попадала сюда и ближневосточная нефть, но эти поставки носили эпизодический характер.

Источники российской нефти до недавнего времени считались практически неисчерпаемыми. Однако пришло время пересмотреть эту точку зрения, причем пересмотреть одновременно по двум группам причин: политическим и геофизическим.

Политические причины (а в их формировании немалая доля ответственности лежит на Украине) состоят в том, что Российская Федерация в поисках оптимального положения в динамично изменяющемся мире вынуждена менять геополитические, а с ними и внешнеэкономические приоритеты. При этом РФ рассматривает свое углеводородное сырье как инструмент геополитики и, направляя вектор своих долгосрочных интересов в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона, перенаправляет туда же и треть своих нефтегазовых потоков.

Вторая группа причин, которую также следует учитывать, состоит в том, что российская нефтедобыча, по заявлениям хорошо осведомленных официальных источников, вступила в фазу роста ее себестоимости и падения физических объемов добычи.

Что касается каспийской нефти, о которой столько говорят, то поступление ее существенных объемов в обозримой перспективе едва ли возможно: весь экспорт Азербайджана обеспечивается нефтепроводом в Турцию, экспорт Казахстана — нефтепроводами в РФ, Турцию и Китай, а для поставок нефти в Украину потребовалось бы создание особых условий благоприятствования при неформальных политических договоренностях.

Вполне реальным представляется проект поставок нефти из стран Ближнего Востока и Северной Африки, поскольку новые нефтетранспортные маршруты в Европу и Азию объективно способствуют сокращению спроса на ближневосточную нефть, высвобождая квоту для Украины. По той же причине резко снизится нагрузка на турецкие проливы Средиземного и Черного морей, что благоприятствует фрахту, а наличие в Украине адекватных нефтетерминалов делает беспроблемным прием этой нефти. Вместе с тем возникает потребность в глубокой переработке сырья, для чего необходимо строительство нового или же модернизация существующих нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ). Вряд ли это возможно за счет одних лишь госинвестиций, понадобится сотрудничество то ли с отечественными, то ли с иностранными бизнес-структурами. И надо сказать, что в этом случае с украинской стороны целесообразно предоставить им все возможные преференции при одном обязательном условии — паритетный раздел продукции в натуральном выражении. Вследствие этого у государства появится инструмент для эффективного влияния на внутренний рынок нефтепродуктов, что приблизит Украину к стандартам ЕС.

Надо назвать также разработку небольших месторождений нефти в самой Украине. При наличии государственной поддержки есть все предпосылки для успешной реализации этого проекта с достижением положительных результатов в ближайшей перспективе. Количество таких месторождений в целом ряде регионов Украины весьма значительно, а практика реализации, включая показатели мини-НПЗ, убедительно продемонстрировала свою эффективность. Другое дело, что этот вид деятельности является хоть и законным, но юридически сложным и потому труднореализуемым. Однако придание ему соответствующей легитимности позволит резко повысить объемы добычи нефти в Украине. То же касается и производства ограниченного ассортимента нефтепродуктов, пользующихся широким спросом.

Укажем также на необходимость проведения комплекса геологоразведочных работ, направленных на поиск и разработку крупных месторождений нефти в Украине. Его актуальность обусловливают: развитость теории, положения которой прогнозируют вероятность обнаружения на некоторых участках территории Украины продуктивных залежей углеводородов; данные мировой практики о поиске и эксплуатации такого рода месторождений; окупаемость глубинного бурения в условиях цен нефти в текущем периоде; прогрессивные средства дистанционного зондирования, разработанные в Украине.

“Вредная” наука

Для взаимоотношений между наукой, бизнесом и властью очень показательна история “защиты” озонового слоя, имеющая, кстати сказать, прямое отношение к нефти и газу.

Когда появились аргументы в пользу гипотезы об отравлении озона техногенными фторуглеводородами — разрушающими озон фреонами, это вызвало большое оживление не только в кругах специалистов по химии атмосферы, но и в определенных бизнес-кругах. Началось вытеснение фреонов законодательными мерами, сопровождавшееся активным участием лоббистов противостоящих бизнес-структур.

Между тем у фреонов как у разрушителей озонового слоя появились достойные конкуренты: была обнаружена цепочка происходящих в атмосфере химических реакций с участием метана, в которой разрушается все тот же озон. А метан — не фреон, у него не техногенное, а вполне естественное происхождение: метаном “дышат” болота, его в немалых количествах выбрасывают животноводческие фермы, метана в форме газогидратов очень много в океанских глубинах и вечной мерзлоте. Наконец, есть такое явление, как экспериментально наблюдаемая углеводородная дегазация Земли — углеводородные флюиды в больших количествах поднимаются по разломам из земных недр и попадают в атмосферу. Причем УВ-дегазация человеческому влиянию неподвластна.

Ситуация развивалась по линии скандала: “виновность” фреонов уже стала общепризнанным фактом, “фреоновая” теория была отмечена Нобелевской премией, был подписан и выполняется Монреальский протокол, разрушена успешная отрасль мировой экономики. И тут — на тебе! Это что же, теперь придется реабилитировать фреоны? Авторитет многих уважаемых людей и целых институтов оказался под ударом.

Вот так возник заговор молчания вокруг научной проблемы чрезвычайной значимости. Поэтому, когда в самом начале века московский доцент-геолог Владимир Сывороткин защищал докторскую диссертацию “Экологические аспекты дегазации Земли”, на его защиту съехалось около ста оппонентов с единственной целью — провалить диссертанта. Однако Владимир Леонидович в ходе беспрецедентной защиты, длившейся несколько дней, отбился от роты оппонентов, а ученый совет МГУ присвоил ему докторскую степень. Но отменять по этому поводу Монреальский протокол и последовавшие за ним документы никто, естественно, не стал. Озоновый слой разрушается, как и разрушался, а ущерб, нанесенный мировой экономике его “защитой”, широкой публике так и остался неизвестным.

Однако озоновый слой — не единственная глобальная проблема, связанная с углеводородной дегазацией Земли. Еще одна — глобальное потепление. Дело в том, что метан — такой же мощный парниковый газ, как и углекислый, и причины изменения климата, как и причины истощения озонового слоя, могут точно так же оказаться вне сферы человеческого влияния.

Третья проблема — исчерпание запасов углеводородного топлива. Нам говорят: еще 20—30 лет — и все. Поэтому давайте платить за нефть все дороже и дороже. Однако на самом деле почва для разговоров о невосполняемости нефтяных запасов весьма зыбка. Потому что в высшей степени вероятно, что природная нефть имеет два типа источников — невосполняемые органические (разрабатываемые в настоящее время) биогенного происхождения и глубже расположенные, восполняемые неорганические абиогенного происхождения.

В обоснование этой мысли можно привести достаточно широко известные факты непрерывного пополнения нефтяных запасов в некоторых месторождениях. Одно из крупнейших в мире — Ромашкинское месторождение, разрабатываемое уже более 60 лет. По оценкам татарстанских геологов, из скважин этого месторождения можно было извлечь 710 млн. тонн нефти. Однако на сегодняшний день здесь уже добыли 3 млрд. тонн!

Сторонники абиогенной теории уверены, что на больших глубинах ждут своего открытия новые месторождения, а разведанные на данный момент нефтяные запасы вполне могут оказаться ничтожными по сравнению с еще неизвестными.

Ситуация повторяется. Гипотеза о биогенном происхождении углеводородов с сиюминутной точки зрения исключительно выгодна тем, кто их добывает и продает. А они достаточно богаты, чтобы “купить” любых экспертов и любых пиарщиков. В эту гипотезу, в ее пропаганду вкладываются огромные деньги, и именно они делают ее “общепризнанной”. А гипотеза неорганического происхождения нефти и газа замалчивается и находится в тени. Огромные усилия ее энтузиастов и приверженцев по большей части остаются если не тщетными, то по меньшей мере сильно недооцененными и недоиспользуемыми.

Между тем для стран, зависящих от импорта углеводородов (а это отнюдь не малая группа, включающая в себя как слабую Украину, так и сильную Японию), особенно для слабейших из них, неорганическая нефть представляет собой серьезный — а возможно, и единственный — шанс продлить углеводородную эпоху до тех пор, пока они не накопят инвестиционный потенциал, достаточный для следующего шага в энергетике.

Для реализации этого шанса для себя и других Украина могла бы сделать очень многое. В некотором смысле она могла бы стать лидером в этой группе стран, выступив с инициативой создания международного консорциума по глубокому бурению для разведки неорганической нефти и предоставив ему для работы собственные площадки (перспективные площадки у нас есть), могла бы взять на себя роль его организатора при международном финансировании, одновременно отыскав здесь и импульс для собственного развития. Чем не “национальная идея”? Но для того, чтобы она не стала чем-то наподобие Нью-Васюков Остапа Бендера, ею должны заинтересоваться власти и бизнес, серьезные политики и финансисты. И люди, обладающие необходимым для этого интеллектуальным складом, в украинском бизнесе есть. Спонсировала же несколько лет назад очень серьезная финансовая группа достаточно сомнительные частные исследования людей, обещавших обеспечить отопление Киева “мотком ржавой проволоки”. Хотя там отрицательный результат был практически предопределен, а здесь шансы на успех большие.

Павел БУБЕНКО, Валерий ТЫРНОВ (Павел БУБЕНКО, доктор экономических наук, профессор, директор СВНЦ НАН и МОН Украины; Валерий ТЫРНОВ, кандидат физико-математических наук, журналист)

www.ukrrudprom.ua

Как выход Катара из ОПЕК скажется на ценниках на украинских АЗС?

Михаил Гончарэксперт по вопросам энергетики

Катар по нефти не настолько глобальный игрок, как по сжиженному газу. В суточном объеме экспорта он почти в двадцать раз меньше. Однако дело не только в этом.

Об этом в комментарии «Слову и Делу» рассказал президент Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаил Гончар, оценивая выход Катара из ОПЕК.

«Здесь дело не столько в физических размерах экспорта, сколько в том, что одна из стран, которые образовывали ОПЕК, выходит из организации. Это символический шаг, который может вызвать цепную реакцию других экспортеров. Возможно, не все выйдут из ОПЕК, но перестанут соблюдать правила организации», – отметил Гончар.

По его словам, именно таким небольшим странам сейчас невыгодно находиться в ОПЕК, потому что есть квотирование в рамках договоренностей ОПЕК+.

«Другими словами, это договоренности стран-членов картеля со странами, которые не в картеле, но договорились играть по общим правилам игры, чтобы прекратить снижение цен на нефть. Им это удалось в течение 2016-2017 годов. Однако дальше у каждого свои интересы берут верх. Тем более в условиях турбулентности в Персидском заливе», – пояснил он.

Договоренности Саудовской Аравии и РФ сработали на повышение цен на нефть, что наблюдалось в течение всего 2018 года. Они вроде бы отвечали интересам всех стран-экспортеров, но вопрос в том, что были установлены квоты, добавил эксперт.

Эти квоты не устраивали многих, ряд стран не придерживался этих ограничений. Тогда Саудовская Аравия пошла под давлением обстоятельств на наращивание добычи экспорта и обрушила цену на нефть, уточнил он.

«Все стали терять. Далее малые страны-экспортеры решили, что пора подумать исключительно о своих интересах. Поэтому в дальнейшем будет тренд снижения цен на нефть, скорее всего. Уже по текущим котировкам это видно», – подчеркнул энергетик.

В перспективе это положительно должно сказаться на потребителях топлива во всем мире, в том числе и в Украине, отметил он.

«Это должно привести к снижению цен на топливо. Однако не нужно питать иллюзий. У нас оно не будет существенным. В идеальном варианте, если цена на нефть продолжит снижаться, то цены вернутся к старой отметке порядка 28 гривен за литр бензина, что было характерно для лета 2018 года», – пояснил специалист.

Позитив динамики цен будет, если в Украине перед президентскими выборами власти захочется поиграть в популизм, добавил он.

«Тогда могут пойти на какие-то шаги, фактически, принудительное снижение цены на топливо, чтобы понравиться избирателю. Хотя потом за это придется заплатить», – резюмировал Михаил Гончар.

Как менялись цены на бензин в Украине – в нашем обзоре.

Хотите обсудить эту новость? Присоединяйтесь к телеграм-чату CHORNA RADA.

Подписывайтесь на наши аккаунты в Telegram и Facebook, чтобы первыми получать важные новости и аналитику.

ru.slovoidilo.ua

США нашли в Украине... нефть?

Итак, в субботу секретарь Совета нацбезопасности Евгений Марчук сообщил, что на саммит НАТО поедут Леонид Кучма и Анатолий Зленко. Президент примет участие в заседании Совета евроатлантического партнерства, а министр иностранных дел — в заседании комитета Украины-НАТО.

Подобный "поворот событий" просчитывался с самого начала. Понятно, что сейчас не время застенчиво признавать обоснованность штатовских обвинений если даже и не в открытую, то по принципу "молчание — знак согласия". Настойчивое стремление украинского президента встретиться лицом к лицу с "недругами-обвинителями" понятно и предсказуемо. Ведь до сих пор "обмен любезностями" велся через посредников всех мастей, да еще при активном участии прессы, публикующей то очередные претензии, приплывшие из анонимных источников в Белом доме, то встречные заявления, озвучиваемые украинскими официальными лицами. Теперь же, когда Леонид Данилович приедет в Прагу, все то же самое придется сказать ему лично. Но открыто заявить, "знаете, батенька, а ведь вы..." - совсем не то же самое, что распространять слухи за спиной.

Посему, с учетом всех обстоятельств, для Вашингтона было бы проще (и логичнее) по-быстрому (до начала пражского саммита) закрыть кольчужную тему, пусть даже отчасти спустив ее на тормозах. Очевидно, что подобное отступление повредит имиджу "борца со всемирным терроризмом", но — все-таки не столь значительно, как озвучивание ничем не подкрепленных претензий в адрес главы государства на международной встрече. Однако, то ли нынешний американский Госдеп патологически не способен признавать собственные ошибки, то ли за подобными действиями стоит цель, ради достижения которой и не на такие жертвы пойти не жалко.

В действиях Вашингтона четко прослеживаются две линии: 1 — существует кризис доверия, но не к Украине вообще, а к Кучме лично, 2 — существует угроза национальной безопасности США. Что касается способа "развертывания" первой линии, можно сказать только одно: работали дилетанты. Параллели между акциями "Украина без Кучмы" и "НАТО без Кучмы" настолько очевидны, что создается впечатление использования одного и того же сценария, причем два раза подряд. В связи с этим возникает острое желание обратиться лично к Бушу с призывом гнать "в три шеи" политтехнологов Белого дома. Если от авторских прав на "Украину без Кучмы" Ваши пиарщики отказываются, то тем более, гнать их. Это ж надо придумать! Нашу отечественную разработку так беззастенчиво спереть, да еще после того, как Вашингтон Киеву несколько месяцев подряд "мозги компостировал" законом о пиратских компактах. Еще одна четкая аналогия — единая цель двух внешне не связанных акций, а именно "спихнуть" Леонида Даниловича, причем не просто так, а с крупными разборками и, если получится, — с государственным переворотом. Предпосылку к созданию "революционной ситуации" Кучма "подбросил" самолично, заявив, что "досидит" до 2004 года, а там пускай проходят выборы. Чтобы организовать досрочную смену власти, необходимо будет доказать, что Украине уже ни с каким другим президентом хуже не будет. Внутри страны: пленки Мельниченко, "Украина без Кучмы" и "возрастание дефицита доверия населения" официальной власти, причем все претензии фокусируются именно на личности президента (будто заменив фамилию первого лица государства, мы получим разрешение всех существующих проблем). Во внешней политике: пленки Мельниченко, визит американской комиссии, обвинения анонимов из Белого дома, попытки "не пущать" Кучму в Прагу и констатация "кризиса доверия" в отношениях Вашингтона и... Кучмы. Снова все претензии фокусируются именно на личности президента, а не на государстве Украина, хотя это и не характерно для международной практики.

Вывод: Кучму необходимо немедленно "ссадить". Способ действий: поскольку он сам "слезать" не хочет, ссаживать придется силой. Итог: если все пройдет по плану, будем иметь вооруженный переворот (возможно, гражданскую войну), разор и раздрай, тысячи смертей и... децентрализацию власти. Все это даст возможность заинтересованным поучаствовать в переделе пирога. Только что делить будем?

Теперь — об угрозе национальной безопасности США. Начало этому курсу было положено 11 сентября прошлого года. Первыми "под раздачу" попали афганцы. Для того, чтобы поймать Усаму Америка: "выравнивает" афганские предгорья ковровыми бомбардировками, свергает талибское правительство, добивается полного развала и децентрализации страны, "пристраивает" к делу переходное правительство, катает четыре с половиной сотни талибов на Кубу и обратно, пять-шесть раз заявляет о гибели Бен Ладена, сворачивает операцию "на самом интересном месте", и оставляет на афганской территории свои военные базы, якобы для поддержания стабильности. Параллельно специалисты сплетничают о якобы имеющихся на территории Афганистана промышленных запасах нефти, добыча которых станет рентабельной где-то между 2010и 2115 годами.

Следующий в списке "оплотов мирового терроризма" - Ирак. Вашингтон предоставляет гранты иракской оппозиции, открыто призывает к свержению Хусейна, затевает игру с приездом международных военных экспертов (приедут — не приедут), впрочем, в эту игру можно играть вдвоем (в исполнении Хусейна она выглядит как "примем — не примем"). Подозревает наличие у Ирака оружия массового поражения, запрещенного Женевской конвенцией и резолюцией Совбеза ООН, обещает "разбомбить все подчистую" и свергнуть товарища Саддама, если тот не признается, что... у него есть оружие массового поражения. То есть, надо полагать, разбомбят в любом случае. Если не признается — за неискренность, если признается — за нарушение санкций. Параллельно специалисты сплетничают о том, насколько изменится положение на международном рынке энергоносителей, если реально существующие иракские промышленные запасы нефти будут разрабатываться не только в рамках программы "нефть в обмен на продовольствие".

К иракской теме подключается Украина, якобы продававшая "Кольчуги" Багдаду. Мир получает новую порцию пленок Мельниченко, американская администрация предоставляет гранты украинской оппозиционной прессе, на основании отчетов следственной комиссии делается вывод о "недостаточной искренности" и Кучме предлагают... признаться, что он санкционировал продажу оружия в Ирак. Понятно, что "утюжить" украинскую территорию не позволит Москва (не из гуманизма, а просто потому, что мы совсем рядом, а это, учитывая продемонстрированную в Афганистане "меткость" американских вояк, может оказаться опасным). Поэтому нужна массовая заварушка внутри страны с параллельным свержением действующей власти и децентрализацией. Мамочки! Неужто, и у нас есть промышленные запасы нефти?

www.pravda.ru