Вернется ли туркменская нефть в Махачкалу? Есть ли в туркмении нефть


Вернется ли туркменская нефть в Махачкалу? — tpetroleum

Махачкалинский морской торговый порт (ММТП), благодаря усилиям нового руководства Дагестана значительно наращивает объемы перевалки нефти, сообщает информационное агентство Медиа-Туркмен ОРИЕНТ со ссылкой на ведущее российское агентство экономической информации Прайм.

Главную ставку здесь намерены делать на транзит каспийской нефти. Однако для достижения этой цели ММТП должен вернуть доверие нефтяных компаний, и в первую очередь туркменских, отмечает издание.

Потому что туркменские грузоотправители одними из первых полностью отказались от услуг Махачкалинского порта. В чем причина? Нежелание нефтетрейдеров экспортировать черное золото через Махачкалу было вызвано злоупотреблением предприятия «Дагнефтепродукт», осуществляющего прием, хранение и сдачу нефти в трубопроводную систему «Транснефти».

Туркменские компании обнаружили, что после приема нефти «Дагнефтепродуктом» количество сырья непонятным образом сокращается, а качество ухудшается. Эксперты, знакомые с положением дел в махачкалинском порту, утверждают, что часть сырья разворовывалась, а для сохранения объема добавлялись мазут и вода. Согласно нормативным документам, потери нефти при перекачке из танкеров в резервуары не должны превышать 0,2 % от общего объема. По данным же туркменских компаний, во время перевалки в махачкалинском порту потери были в разы выше: в 2014 году — 0,84 %, в 2015 — 0, 44%, а в 2016 году достигли 1,43 %.

Более того, в мае 2016 года произошел вообще возмутительный случай. «Дагнефтепродукт», получив 5 тысяч тонн туркменской нефти, вообще не сдал полученный объем в систему «Транснефти». При этом дагестанская компания, ссылаясь на образование «мертвых остатков» в резервуарах терминала, пыталась заставить грузоотправителя подписать соответствующий акт, отказаться от претензий и смириться с потерей груза.

Туркменские компании мириться с таким положением не стали. Они полностью отказались от услуг «Дагнефтепродукта» и направили нефтяные потоки в Баку. Другие иностранные компании либо последовали примеру грузоотправителей из Туркменистана, либо резко сократили объемы поставок.

Ситуация начала меняться после назначения вице-спикера Госдумы Владимира Васильева временно исполняющим обязанности главы Дагестана в октябре прошлого года. Сейчас вопросы безопасного транзита нефти и предотвращение хищений черного золота находятся в центре внимания нового руководства республики. Принят комплекс мер по наведению порядка в Махачкалинском порту.

Прайм отмечает, что результаты первого квартала обнадеживают и позволяют надеяться, что хищения в «Дагнефтепродукте» прекратились. Вместе с тем, ведущее российское агентство экономической информации подчеркивает, что только твердые гарантии недопущения хищений в будущем вернут туркменскую нефть в Махачкалу.

 

turkmenpetroleum.com

Хватит ли Туркмении ресурсов для балансирования внешней политики?

Туркменистан помимо своей воли может оказаться в центре борьбы за ресурсы Каспия. И вряд ли такая перспектива радует туркменские власти.

Практически с момента получения независимости в конце 1991 года власти Туркмении были озабочены одной целью: как обеспечить стране с населением меньше 4,5 миллиона суверенитет над одними из самых крупных в мире месторождениями газа. Ашхабад нашел, как ему долго казалось, соломоново решение — обещать основным игрокам (России, Китаю, ЕС, Ирану) допуск к своим действительно богатым ресурсам.С момента обретения независимости туркменские власти предприняли огромные усилия, чтобы представить свою центральноазиатскую республику неким нефтегазовым Клондайком, с практически неограниченными запасами углеводородов.По данным Госконцерна «Туркменгеология», в Туркменистане открыто 38 нефтяных, 82 газоконденсатных месторождения, а также 153 газовых месторождения, в том числе 142 месторождения на суше и 11 — на шельфе. Судя по заявлениям руководства страны, Туркмения обладает настолько громадными запасами газа , что может обеспечить ими весь мир. Опять же, если верить официальной статистике, добычи нефти за годы независимости увеличилась в этой центральноазиатской стране более чем в два раза. Реальные же данные о запасах нефти и газа — основная государственная тайна Туркмении.Дело доходит и до международных скандалов: так, в конце 2011 года МИД Туркмении выступил с нотой протеста против «крайне некорректных», по мнению Ашхабада, высказываний заместителя председателя правления Газпрома Александра Медведева о запасах природного газа в этой стране. В интервью телеканалу «Россия-24» 18 ноября 2011 замглавы «Газпрома» дал понять, что сомневается в корректности последней оценки запасов туркменского газа. В ответ туркменские власти заказали «независимый « аудит запасов газа, что привело к весьма большому скандалу (об этом ниже). Российская сторона, не желая обострять и так непростые отношения с Туркменией, решила эту крайне болезненную для Ашхабада тему больше не поднимать, хотя в частных беседах эксперты по геологоразведке «Газпрома» продолжают сомневаться в корректности озвучиваемых туркменскими властями цифр. Так каковы реальные запасы углеводородов в Туркмении и какова перспектива их добычи?Нефти не так многоПо данным союзного министерства нефтяной промышленности, на начало 1991 года извлекаемые запасы в Туркменской СССР по неразрабатываемым, но подготовленным к разработке месторождениям составляли 61,869 млн тонн, из них на шельфе Каспийского моря по 6 месторождениям — 18,207 млн тонн. Спад добычи нефти в Туркмении наметился еще во времена позднего СССР (некоторый подъем добычи был зафиксирован лишь в 1988-1989 годах). Пиковый показатель добычи нефти в советском Туркменистане был достигнут в 1975 году и составил 15,5 млн тонн. В 1990 году объединение «Туркменнефть» (на его балансе находились все месторождения еще советской республики) добыло всего 4995 млн. тонн нефти. В 1991 году было добыто всего 4830 млн тонн (этот год можно считать последним по корректности статистики).Снижение объемов добычи нефти в позднесоветское время было связано, во-первых, с тем, что основные капиталовложения шли в газовый сектор Туркменской ССР. В то же время постоянно росла себестоимость добываемой нефти из-за сильной выработанности месторождений. На момент распада СССР в Туркмении эксплуатировалось около 3000 скважин в основном в зоне Прикаспия.Потенциальных инвесторов, однако, могло заинтересовать качество туркменской нефти. Нефти Туркмении по плотности преимущественно легкие: 197,376 млн тонн, что составляет 92,8 процентов от учитываемых балансом. «Средние» нефти составляют 15,375 млн тонн, или 7,2 процента. На шельфе Каспийского моря нефти легкие. Нефти преимущественно малосернистые (205,382 млн тонн, или 96,5 процента).У Туркменистана нет резервов для существенного наращивания объемов добычи нефти. По данным российского «Лукойла», доказанные запасы нефти в Туркменистане оцениваются всего в 400 млн тонн, примерно такую же оценку туркменских нефтяных запасов дает и британская British Petroleum.Если по официальным туркменским данным добычи нефти в 2011 году была около 11,5 млн тонн, то в 2013 году, по оценкам независимых экспертов, она составила уже чуть больше 10 млн тонн. Однако Ашхабад активно не согласен с такими оценками своего нефтяного потенциала. Туркменские власти особо подчеркивают, что в добычу нефти все активней включаются и другие регионы страны. Так, например, начата добыча «черного золота» в центральных Каракумах, где «Туркменнефть» реализует инвестиционный проект по обустройству и освоению новых месторождений Йылаклы и Мьщар. Отсюда через пустыню уже проложен 140-километровый нефтепровод, по которому вся добываемая нефть транспортируется на нефтеналивную станцию, сооруженную в Бахарлы. Здесь «черное золото» загружается в цистерны и по железной дороге доставляется на Сейидинский нефтеперерабатывающий завод.Концерн «Туркменефть» подчеркивает, что серьезные перспективы по наращиванию нефтедобычи связываются и с освоением месторождения Южный Иолотен в юго-восточной части страны. Здесь, по официальной информации Ашхабада, наряду с колоссальными запасами природного газа (14-18 триллионов кубометров) имеются и высокоперспективные нефтяные залежи. Промышленные притоки нефти при освоении разведочных скважин на этом месторождении получены еще в 2007 году. Добыча «черного золота» ведется и на месторождении Яшылдепе на правобережье Амударьи. Нефть этих месторождений занимает существенную долю в общих объемах сырья, поступающего на переработку на Сейидинский НПЗ.Но все-таки, несмотря на все оптимистичные заявления туркменских властей о перспективности месторождений нефти на суше, Ашхабад делает основную ставку на разработку шельфа Каспия. По оценкам туркменских геологов, на долю туркменского сектора Каспия приходится более половины запасов нефти и около четверти запасов природного газа этой центральноазиатской страны.Первым шагом в освоении шельфа стало подписание в июле 1996 года Соглашения о разделе продукции (СРП) между крупнейшей государственной компанией Малайзии «Petronas» и правительством Туркмении по контрактной территории «Блок 1». В том же году компания получила соответствующую лицензию на разведку и добычу углеводородного сырья, став оператором этого крупного инвестиционного проекта. Первая пробное бурение на каспийском шельфе было проведено в 2003 году, а в 2006 году компания «Petronas» начала опытно-промышленную добычу нефти с месторождения Диярбекир на территории «Блока 1».Туркменские власти рассчитывают увеличить добычу нефти на шельфе в ближайшие годы до уровня 2,4 — 2,5 млн тонн. Практически вся добываемая в Туркмении нефть идет на переработку. Сегодня основная часть добываемой в западном регионе нефти транспортируется по нефтепроводам на расположенный на берегу Каспийского моря ТКНПЗ — Туркменбашинский комплекс нефтеперерабатывающих заводов официальной мощностью 6 млн тонн в год. Нефть с северо-востока Туркмении перерабатывается на Сейидинском НПЗ (официально он имеет аналогичные ТКНПЗ мощности переработки). На Сейидинский НПЗ также поступает нефть из центральных и восточных регионов страны. Полученные нефтепродукты в большой части экспортируются через Иран и Азербайджан в морских цистернах. Зарубежные операторы свою долю нефти, полученную в рамках СРП, экспортируют, используя танкерные перевозки в Каспийском море.В нефтегазовом секторе Туркменистана всегда доминировали компании, находящиеся в собственности государства. Доля частных и иностранных компаний не превышает 10-15 процентов. За геологоразведку и восполнение запасов отвечает госкомитет «Туркменгеология». Добычей и транспортировкой нефти и природного газа занимаются госкомитеты «Туркменгаз» и «Туркменнефть». Строительство газопроводов, обустройство месторождений и создание сопутствующей инфраструктуры обеспечивает госкомитет «Туркменнефтегазстрой».Иностранные компании работают в Туркмении на основе СРП. Среди работающих в стране иностранных нефтегазовых компаний следует отметить Dragon Oil, Petronas, CNPC, Eni, RWE, Wintershall и др. Возможность участия в новых проектах рассматривают Chevron, Conoco Phillips, ТХ Oil, Mubadala Development. Особую активность сейчас проявляют китайские компании, о чем будет сказано ниже.Руководство Туркмении избегает разговоров о реструктуризации или приватизации нефтегазового сектора страны. Стремление государства сохранить контроль над отраслью вполне понятно, учитывая, какую роль она играет для национальной экономики, политической и социальной сферы. Не будет преувеличением сказать, что контроль над нефтегазовым комплексом и его финансовыми потоками — залог выживаемости нынешнего политического руководства Туркмении. Любые возможные политические катаклизмы в стране будут связаны, прежде всего, с вопросом контроля над финансовыми потоками туркменского нефтегазового комплекса.Китайская тень над туркменским газомРуководство Туркмении последовательно позиционирует страну как «газовую сверхдержаву». Действительно в СССР Туркменская ССР была второй после РСФСР республикой по объемам добычи газа, который в основном вывозился из республики. В 1990 году было добыто 85 млрд кубометров природного газа (абсолютный рекорд был установлен в 1989 году — тогда было добыто 88,809 млрд кубометров). Независимая Туркмения получила хорошо разработанную ресурсную базу, освоенную еще во времена СССР, которой должно было хватить на стабильную добычу газа в объемах 85 млрд кубометров в течение 30 лет.Однако добыча в независимом Туркменистане практически сразу начала снижаться. Чтобы переломить негативную тенденцию, Ашхабад сделал основную ставку на развитие новых месторождений: Гарабиль, Гуррукбиль, месторождения группы «Центральные Каракумы», месторождения правобережья Амударьи. На определенном этапе казалось, что негативную тенденцию с резким падением добычи газа в Туркменистане удалось переломить, по данным туркменских властей, в 2012 году было добыто 70 млрд кубометров, в 2013 году собирались добыть уже 75-77 млрд кубометров (однако эти данные так и не были подтверждены Ашхабадом).Основной упор был сделан на разработку месторождения Южный Иолотань. И это месторождение, точнее объемы его запасов, стали причиной крупного международного скандала. Туркменские власти при продвижении своих газовых проектов за рубежом любили ссылаться на данные второго этапа формально независимой экспертизы британской компании Gaffney, Cline & Associates. Экспертиза показывала, что запасы газа в республике составляют более 71,21 трлн тонн. Ранее они оценивались в 44,25 трлн тонн. Почти половина всех запасов газа сосредоточена на месторождении Южный Иолотань, которое становилось основной ресурсной базой для заполнения введенного в строй в 2009 г. газопровода Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай. Компания Gaffney, Cline & Associates официально заявила, что Южный Иолотань — второе по размерам газовое месторождение в мире, оценив его запасы на уровне 26,2 триллиона кубометров. Опираясь на эти данные, туркменские власти поспешили заявить, что к 2030 г. планируют увеличить ежегодную добычу нефти до 67 млн тонн, а газа — до 220 млрд кубометров в год.Во второй половине мая 2012 года разразился большой скандал. В тендере на разработку крупного газового месторождения «Южный Иолотань-Осман» собирались участвовать западные компании. Некоторые из них, получив неофициально часть технической документации, усомнились в оценках компании Gaffney, Cline & Associates и направили властям республики запрос с просьбой подтвердить данные аудита месторождений. В Ашхабаде этот запрос по факту проигнорировали, и тогда западные компании представили имевшиеся у них данные о запасах газа, существенно отличавшиеся в сторону уменьшения всех оценок. Это и стало причиной скандала.Gaffney, Cline & Associates попыталась сохранить лицо и объясняла свою ошибку тем, что свои расчеты ее эксперты делали не на базе самостоятельного анализа результатов бурения скважин, а на основании данных, полученных туркменскими специалистами. Однако интерес западных компаний заметно снизился, и над туркменским газом нависла тень Китая.В результате Ашхабад быстро и в значительной степени утратил контроль над своими запасами и добычей «голубого топлива». Только на разработку ресурсов Южного Иолотаня Госбанк КНР выделил 8,1 млрд долл., что сразу позволило китайскому бизнесу иметь негласный режим особого благоприятствования. Несмотря на все заверения официального Ашхабада о задействовании новых месторождений, эксперты уверены, что экспорт в Китай пока обеспечивается за счет тех объемов природного газа, который раньше шел по северному направлению в Россию. При этом встает вопрос о финансовой эффективности туркменского газового экспорта в Китай. По оценкам большинства экспертов, Китай платит за тысячу кубометров газа Ашхабаду около 270-280 долларов (вся информация по финансовой части контракта полностью закрыта), причем значительная часть платежей производится китайскими товарами. В результате Туркмения поставляет свой газ в Китай по самой низкой, по сравнению другими покупателями, цене, и компенсировать финансовые потери от поставок газа в Россию китайское направление не может.Отказаться же от столь низкой цены на поставляемый в Поднебесную газ Туркмения в обозримой перспективе не сможет — разработка месторождений (точнее — поддержание уровня добычи на старых) и строительство газопроводов велось и ведется за счет китайских кредитов, и сейчас эти месторождения полностью управляются китайскими специалистами.Иран активизируется, Россия сдает позицииДолгое время после распада СССР (до 2009 года) Россия сохраняла положение практически эксклюзивного покупателя туркменского экспортного газа (определенные объемы туркменского газа поставлялись с 1998 года еще и в Иран, но тот их не реэкспортировал). Россия же прежде всего реэкспортировала туркменский газ на Украину (порядка 30 млрд кубических метров), и именно за счет этого закрывались основные импортные потребности страны в «голубом топливе».Все резко поменялось в 2009 года с пуском газопровода «Туркменистан-Китай».Уже к 2012 году объем экспортируемого туркменского газа на территорию РФ сократился до 10 миллиардов кубометров в год. В ближайшие годы этот объем сократится еще в два раза. В 2025 году, когда закончится действующее соглашение (хотя туркменские власти могут отказаться от него и раньше), поставки туркменского газа в Россию и вовсе могут прекратиться, если, конечно, Россия не найдет новых аргументов в своих непростых отношениях с туркменскими властями. Однако, несмотря на серьезное ослабление российских позиций, у Москвы все же есть немалые потенциальные рычаги влияния.Во-первых, Ашхабад крайне заинтересован в лояльной позиции Москвы по вопросу раздела шельфа Каспийского мора и в помощи в защите туркменского сектора этого озера-моря.Во-вторых, США явно не в восторге от того, что Туркменистан все больше становится «газовой провинцией» КНР. В этой связи туркменские власти не могут не опасаться очередной «цветной революции». Только эта «революция» по определению не будет похожа на события в Грузии, на Украине или в даже относительно близком Киргизстане. В Туркменистане нет и зачатков гражданского общества, НПО просто не имеют почвы для своей деятельности (в 2012 году из страны были высланы последние представители американского «Корпуса мира»). Многие эксперты полагают, что возможная «цветная революция» в стране будет иметь явно «зеленый», исламистский оттенок.Такая перспектива тем более вероятна на фоне дестабилизации в Афганистане (Туркменистан имеет с ним достаточно протяженную границу). Ашхабад в этой ситуации вольно или невольно будет вынужден искать поддержки Москвы. К слову, Россия сделала очень большую ошибку, высылая или передавая туркменским властям для поддержания хороших отношений представителей светской туркменской оппозиции. Как следствие, Россия этими действиями серьезно ограничила свои возможности негласно влиять на политику Ашхабада.Теперь же Москва в определении своей политики в отношении Ашхабада должна в серьезной мере учитывать интересы Пекина, что, конечно, серьезно ограничивает возможности российской политики.Зато Иран на фоне ослабления режима международных санкций, явно готов активизироваться на туркменском направлении. Сейчас Иран получает из Туркменистана порядка 8 млрд кубометров, стороны хотят увеличить объем поставок до 20 млрд кубометров за счет добычи на Довлетабатском месторождении. Безусловно, этот проект может серьезно не понравиться Пекину, хотя, в свою очередь, может найти поддержку (пусть и негласную) и в Вашингтоне. Весьма вероятно, что в случае перезапуска проекта газопровода Nabucco с привязкой уже к ресурсной базе Ирана (такие разговоры идут) США и ЕС сделают все, чтобы перенаправить газ, идущий сейчас в Китай, в этот газопровод.Статус Каспия как тормоз для инвестицийИнвестиционный климат Туркмении, несмотря на формальные реформы Гурбангулы Бердымухамедова, оставляет желать много лучшего. При этом для нефтегазового комплекса страны помимо общих проблем, характерных для всей экономики Туркмении, существуют и специфические инвестиционные риски.В первую очередь, это неопределенность юридического статуса Каспия и неразграниченность национальных секторов России, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Ирана в водоеме. Долгое время Ашхабад последовательно отвергал все инициативы Москвы по определению юридического статуса Каспия и, как следствие, оказался в самой худшей ситуации среди прикаспийских постсоветских стран: Россия, Казахстан, Азербайджан за это время смогли найти хотя бы временный компромисс по северному сектору Каспия и имеют возможности использования своих участков. Туркменистан в итоге вынужден противостоять как позиции названной тройки стран, так и Ирана, отрицающего права Ашхабада на заявляемые тем размеры туркменского сектора на шельфе Каспия.Но наиболее напряженные отношения в вопросе раздела каспийского шельфа сложились между Ашхабадом и Баку.Конфликт между Азербайджаном и Туркменией из-за каспийских месторождений обострялся дважды: в начале 2000-х гг., когда в Баку даже было закрыто туркменское посольство и стороны были на грани вооруженного столкновения, и в конце десятилетия, когда Ашхабад заявил о намерении обратиться для разрешения спора в международный арбитражный суд. Эти противоречия послужили одной из главных причин срыва планов по строительству Транскаспийского газопровода, которые при активном участии американцев продвигалась с конца 1990-х г (сейчас ЕС всячески старается реанимировать идею Транскаспийского газопровода и помирить для этого Баку и Ашхабад).Основным объектом спора между Туркменией и Азербайджаном выступает месторождение Сердар, который азербайджанцы называют Кяпаз, а также Осман и Омар (Азери и Чираг), разработка которых с 1990-х гг. ведется консорциумом западных компаний и дает Азербайджану основной объем добычи нефти. Запасы этих месторождений, включая азербайджанское месторождение Гюнешли, составляют до 670 млн тонн нефти. Оспаривая их принадлежность, Ашхабад при проведении морской границы предлагает не учитывать «особые обстоятельства», к числу которых он относит Апшеронский полуостров и остров Жилой. Однако такая позиция не находит поддержки ни в Москве, ни в Астане, ни в Тегеране.Туркменская дипломатия пытается найти поддержку своей позиции на Западе, но западные инвесторы явно не хотят ломать сложившийся формат работы с Казахстаном и Азербайджаном ради во многом мифических обещаний туркменских властей. Вряд ли стоит ожидать серьезного прорыва от четвертого саммита глав государств прикаспийских стран, который должен пройти в сентябре 2014 года. Хотя формально конвенция о правовом статусе Каспийского моря практически готова, остаются и очень серьезные противоречия. Основные стороны противостояния — Азербайджан, Туркмения и Иран, которые по-разному видят те доли Каспия, которые должны принадлежать им. Официальный Тегеран выступает с предложением поделить шельф на 5 одинаковых по площади участков, чтобы каждой из 5 стран досталось по 20 процентов территории или же предлагает ничего не делить и совместно использовать всю акваторию моря. Но такой подход входит в прямое противоречие с принципом так называемой «срединной линии», по которому уже больше десяти лет работают Россия, Казахстан и Азербайджан.Кроме того, иранское предложение ведет к серьезному уменьшению секторов Казахстана и Туркменистана, с чем абсолютно точно ни Астана, ни Ашхабад не согласятся.В свою очередь Тегеран, который все больше чувствует благосклонное внимание Запада на фоне усиливающегося давления на Россию, может просто фактически выйти из переговорного процесса по Каспию.Туркменистан помимо своей воли может оказаться в центре борьбы за ресурсы Каспия. И вряд ли такая перспектива радует туркменские власти.

cacompro.blogspot.com

ТУРКМЕНСКАЯ НЕФТЬ ДЛЯ «ГАЗПРОМА» | Интернет-газета Turkmenistan.Ru

АЛЕКСЕЯ МИЛЛЕРА В ТУРКМЕНИСТАНЕ ИНТЕРЕСУЕТ НЕ ТОЛЬКО ГАЗ

Одним из самых неожиданных результатов очередного рабочего визита в Туркменистан председателя правления ОАО «Газпром» Алексея Миллера стала достигнутая договоренность об участии российской компании в освоении месторождений на туркменском шельфе Каспия, причем речь идет не только о газе, но и о нефти.

Примечательно, что буквально накануне поездки Миллера в Ашхабад «Газпром» объявил о начале процесса создания в рамках концерна крупной нефтедобывающей структуры. Не исключено, что новое подразделение газового монополиста как раз и подпишет в недалеком будущем с правительством Туркмении соглашение о разделе продукции по одному или нескольким блокам туркменского шельфа Каспия.

Однако главной темой переговоров делегации «Газпрома» в Ашхабаде все-таки были вопросы, связанные не с нефтью, а с газом. После встречи с президентом Туркменистана Сапармуратом Ниязовым Алексей Миллер сообщил журналистам, что беседа с туркменским лидером была конструктивной и плодотворной. По его словам, речь преимущественно шла о новых шагах по реализации подписанного в апреле 2003 года двустороннего соглашения, рассчитанного на 25 лет.

«По состоянию на 9 апреля, - сказал Миллер, - из Туркмении в Россию поставлено 1,1 млрд. кубометров газа. В целом за год мы должны закупить 5 млрд. кубометров, и нет сомнений, что поставки будут осуществлены в полном объеме. Но сегодня ведется большая и кропотливая работа с расчетом на будущее. Мы тесно сотрудничаем со своими туркменскими коллегами по вопросам, связанным с увеличением транзитных возможностей. К этой задаче подключилось открытое в Ашхабаде представительство концерна, где мы намерены использовать в качестве экспертов и туркменских специалистов».

Как подчеркнул глава «Газпрома», в центре внимания на переговорах был ход предпроектных и прединвестиционных работ по программе реконструкции, расширения и нового строительства объектов газотранспортной системы «Средняя Азия – Центр». Достигнута договоренность об ускорении разработки «сквозного» Обоснования инвестиций по всей системе. По словам Алексея Миллера, к осени этот документ должен быть представлен всем участникам транзитной схемы.

О том, что туркменская сторона также придает важное значение этому вопросу, свидетельствует высказывание Сапармурата Ниязова, которое приводит ИТАР-ТАСС. «Создание надежной газотранспортной системы является главной составляющей успешной реализации 25-летнего туркмено-российского соглашения», - отметил в ходе встречи с Алексеем Миллером туркменский лидер.

«В скорейшем и оптимальном решении вопросов, связанных с реконструкцией действующей газопроводной сети, в равной степени заинтересованы и Туркменистан, как продавец топлива, и Россия и Украина, как его покупатели», - считает туркменский президент.

В настоящее время пропускная способность газовой магистрали Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Россия, построенной более 30 лет назад, составляет лишь 45 млрд. кубометров газа. В соответствии с годовыми контрактами, по ней в 2004 году должно транспортироваться 36 млрд. кубометров газа для Украины и 5 млрд. - для России. В 2005-2006 гг. «Газпром» намерен увеличить объемы закупок до 25-30 млрд. кубометров в год. А уже в 2007 году этот объем должен возрасти до 60-70 млрд. кубометров. В дальнейшем планируется довести ежегодные поставки в Россию туркменского газа до 80 млрд. кубометров. С учетом этого проект реконструкции газопровода предусматривает увеличение пропускной способности в 2,2 раза - до 100 млрд. кубометров газа в год.

Как заявил по итогам встречи Алексей Миллер, «осенью текущего года «Газпром» и Туркменистан проведут конференцию в Москве, в ходе которой будет представлена информация о ходе и перспективных планах двустороннего сотрудничества в нефтегазовой сфере».

По оценкам независимых наблюдателей, набирающее силу партнерство России и Туркменистана в газовой отрасли уже в недалеком будущем не только принесет двум странам огромные экономические дивиденды, но и может стать важным фактором региональной геополитики.

Чарыгельды АМАНОВ.

© TURKMENISTAN.RU, 2018

www.turkmenistan.ru

Чей газ дойдет до Европы?

Иннокентий Адясов

Sputnik

Туркменский природный газ не сможет составить конкуренцию по ценам и объемам российскому или азербайджанскому газу, уверен эксперт Иннокентий Адясов.

В сентябре, во время визита президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова в Германию, вновь был поднят вопрос о возможных поставках туркменского газа в Европу. К чему в Берлине относятся весьма осторожно. Насколько реальны эти планы, и сможет ли туркменский газ в обозримой перспективе составить конкуренцию поставкам из других стран СНГ? Здесь необходим небольшой исторический экскурс.

Сколько реально газа в Туркмении?

Руководство Туркмении последовательно позиционирует страну как “газовую сверхдержаву”. Действительно, во времена Советского союза Туркменская ССР была второй после РСФСР республикой по объемам добычи газа, который, в основном, вывозился.

В 1990 году, накануне распада СССР, было добыто 85 млрд. куб. метров природного газа (но абсолютный рекорд был установлен в 1989 году – 88,8 млрд. кубометров).

Вместе с независимостью Туркмения получила хорошо разработанную ресурсную базу, освоенную во времена СССР, которой должно было хватить на стабильную добычу газа в объемах 85 млрд. куб. метров в течение 30 лет.

Однако добыча в независимом Туркменистане практически сразу начала снижаться. Чтобы переломить негативную тенденцию Ашхабад сделал ставку на развитие новых месторождений: Гарабиль, Гуррукбиль, месторождения группы Центральные Каракумы, правобережье Амударьи.

На определенном этапе казалось, что негативную тенденцию с резким падением добычи удалось переломить. По данным туркменских властей, в 2012 году было добыто 70 млрд. кубометров газа, в 2013-ом собирались добыть уже 75-77 млрд. куб. метров (однако эти данные не были подтверждены).

Основной упор был сделан на разработку месторождения Южный Иолотань. И вот это месторождение, точнее, объемы его запасов, стали причиной крупного международного скандала.

Скандал на Иолотане

Туркменские власти при продвижении своих газовых проектов за рубежом любили ссылаться на данные второго этапа формально независимой экспертизы британской компании Gaffney, Cline & Associates. Экспертиза показала, что запасы газа в республике составляют более 71,21 трлн тонн. Ранее они оценивались в 44,25 трлн. тонн.

Почти половина всех запасов газа сосредоточена на месторождении Южный Иолотань, которое является основной ресурсной базой для заполнения введенного в строй в 2009 г. газопровода Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай.

Gaffney, Cline & Associates официально заявила, что Южный Иолотань — второе по размерам газовое месторождение в мире, оценив его запасы на уровне 26,2 триллиона кубометров. Опираясь на эти данные, туркменские власти поспешили сообщить, что к 2030 г. планируют увеличить ежегодную добычу нефти до 67 млн. тонн, а газа — до 220 млрд. кубометров в год, однако в мае 2012 года разразился большой скандал. В тендере на разработку газового месторождения “Южный Иолотань — Осман” собирались участвовать западные компании. Некоторые из них, неофициально получив часть технической документации, усомнились в оценках компании Gaffney, Cline & Associates и направили запрос властям республики с просьбой подтвердить данные аудита месторождений.

В Ашхабаде этот запрос попросту проигнорировали, и тогда западные компании представили свои оценочные данные о запасах газа – они были существенно ниже заявленных.

Британская компания попыталась сохранить лицо, объяснив ошибки тем, что свои расчеты они делали не на базе анализа результатов самостоятельного бурения скважин, а на основании данных, полученных туркменскими специалистами.

После этого происшествия Ашхабад полностью закрыл всю статистику по нефтегазовому комплексу страны. Независимые же эксперты утверждают, что с 2013 года добыча газа в стране постоянно снижается.

При этом туркменские власти продолжают заявлять, что добыча природного газа в стране растет: по данным Миннефтегаза Туркменистана, страна в 2016 г. планирует увеличить добычу газа на 9% по сравнению с 2015 годом, до 83,8 млрд. кубометров, на экспорт при этом страна хочет направить около 48 млрд. кубометров газа.

К 2030 г. Туркменистан, по официальным данным, рассчитывает увеличить добычу газа в четыре раза, доведя ее до 230 млрд.

От “Набукко”до китайского проекта

После распада СССР Ашхабад основную часть своего экспорта природного газа направлял через систему газопроводов “Средняя Азия — Центр” в Россию (большая часть этого газа потом реэкспортировалась для нужд Украины, по различным контрактам).

До мирового экономического кризиса 2008 года Россия была крупнейшим покупателем туркменского природного газа. Затем объемы снизились с 50 млрд. кубических метров в год до 10 млрд., а в 2015 году составили лишь 4 млрд. кубометров.

Ашхабад практически с самого момента получения независимости стал искать пути, альтернативные российскому маршруту экспорта. Первым в этой череде стал в середине 90-х годов проект газопровода “Набукко”. Предполагалось, что Туркмения вместе с Ираном станет основной ресурсной базой этого проекта.

По определенным причинам (прежде всего, введение международных санкций против Ирана) проект был заморожен, и Ашхабад  решил переключиться на китайское направление (то есть и здесь российский газ скоро может начать конкурировать с туркменским — после предполагаемого пуска газопровода “Сила Сибири”).

В 2009 году был запущен газопровод “Туркменистан — Китай” (по нему сейчас поставляется также порядка 30 млрд. кубических метров газа, но китайские власти хотят резко увеличить объем импорта туркменского “голубого топлива” за счет строительства новых газопроводов: до 40 млрд. кубометров в 2016 году и 65 млрд. — в 2021-ом).

Пекин привязывает к себе Ашхабад долгосрочными кредитами на освоение месторождений: только на разработку ресурсов Южного Иолотаня Госбанк КНР выделил 8,1 млрд. долл., что позволяет китайскому бизнесу иметь негласный режим особого благоприятствования.

В результате Туркмения поставляет свой газ в КНР по самой низкой по сравнению другими покупателями цене и хочет компенсировать финансовые потери от поставок газа в Китай за счет других маршрутов, включая и ЕС.

Отказаться от столь низкой цены на поставляемый в Поднебесную газ Туркмения не может — разработка месторождений (точнее, поддержание уровня добычи на старых) и строительство газопроводов велись на китайские кредиты, и сейчас эти месторождения управляются китайскими специалистами.

Вывод один: даже если ЕС и удастся реанимировать проект “Набукко” или построить новые газопроводы в Каспийском бассейне (хотя этому мешает нерешенность статуса Каспия, и тот же Иран будет самым активным образом блокировать подобные проекты), туркменский газ может появиться в ЕС крайне нескоро.

И уж точно он не сможет составить реальную конкуренцию (ни по ценам, ни по объемам) российскому или азербайджанскому газу.

Источник: Sputnik

Вконтакте

Facebook

Twitter

Одноклассники

www.hronikatm.com

В Туркмении всё спокойно? — Новости Набережных Челнов, Казани и Татарстана.

Полнойизоляции нет

– Аждар Аширович, как известно,у Туркменистана статус нейтрального государства. Что означает этот нейтралитет на самом деле, и какова степень реальной изолированности этой бывшей советской республики?

– Данный статус Туркмения получила в декабре 1995 года на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Это означает, что государство берет на себя обязательство поступать определенным образом в вопросах внешней политики, а конкретно – в военной сфере: не вступать в военные союзы, не размещать у себя иностранные военные базы и не быть третьей стороной в случае военного конфликта между какими-то странами. Для России такой статус Туркмении, конечно, положительный фактор, потому что многие наши соседи хотят вступить в какой-то конкурентный политический блок. А в отношении Туркмении нам не стоит опасаться, что там могут по-явиться военные из НАТО.

В реальной же практике руководство этой страны позволяет себе расширенное толкование своего нейтрального статуса – оно использует его прежде всего для уменьшения контактов с внешним миром, и тогда это уже начинает напоминать термин «изолированность». Конечно, есть пример Северной Кореи, которая сознательно изолировала себя от мира, но Туркмения – это другой пример.

Хоть она и напоминает Северную Корею с точки зрения политического режима, но это не та страна, которая отгородилась от мира колючей проволокой. Граждане Турк-мении, пусть и с проблемами, но могут выезжать за рубеж и возвращаться оттуда, а благодаря спутниковому телевидению узнают, что происходит за пределами страны. Полной изоляции нет, но в практике правительства такой курс иногда присутствует. Интернет до недавнего времени был абсолютно не развит в стране, а сейчас, хоть и имеется, дороговат и находится под полицейским контролем. Туркменские газеты – это худший пример советской партийной прессы: в них не пишут о том, что происходит за пределами Туркмении, основное их содержание – события внутри страны в форме рапортов о достижениях в народном хозяйстве, о действиях властей, о восхищении от увиденного в Туркменистане иностранными гостями и так далее. Все это делается для того, чтобы представить гражданам политику властей страны как единственно правильную.

Заложница газа

– Подобным курсом страна идет более 20 лет, со времен Сапармурата Ниязова, и наверняка уже многим ее жителям не по душе нынешний тоталитарный режим – ведь он самый жесткий в регионе. Возможны ли какие-то волнения в Туркмении?

– Сказать однозначно, что то же ограничение в информации приведет к социальному взрыву, нельзя. Туркмения и в советское время была самой отсталой республикой по макроэкономическим показателям: низкий уровень дохода на душу населения, большая неразвитость объектов социальной и экономической инфраструктуры, очень мало промышленных предприятий. Люди в туркменских селах жили в условиях патриархального натурального хозяйства и все продукты питания выращивали на собственных подворьях. В итоге уровень социальных притязаний у населения как в советское, так и в постсоветское время был ниже, чем у жителей других республик, а когда этот уровень небольшой, то ожидать массового социального протеста не приходится.С другой стороны, на исторических примерах мы видим, что такой режим не может долго существовать в изоляции – это бывает связано со смертью правителя или другими форс-мажорными обстоятельствами, и режим рушится очень скоротечно.

– Может таким обстоятельством стать падение цен на газ, нефть? Ведь Туркменистан – заложник сырьевых ресурсов.

– Туркмения – заложница газа, поскольку основное ее богатство – именно газ, а не нефть. Нефть туркмены добывают немного, хотя и строят стратегические планы добычи на 50-60 млн. баррелей в год, но никогда их не выполняют и добывают в итоге 10 млн. баррелей, что по меркам Центральной Азии очень немного.

Да, газ – это богатство Туркмении, но здесь есть два принципиальных момента. Во-первых, за 20 лет независимости страна еще не достигла ежегодного пика советского уровня добычи газа в 89 млрд. кубометров, достигнутого в конце 80-х, а руководство страны уже строит планы на добычу в год до 250 млрд. кубометров.

Будут ли волнения в стране, если и с газом произойдут какие-то сложности? Не могу сказать твердое «да». Дело в том, что в истории страны был острый период 1997-1998 годов, когда из-за конфликта «Газпрома» и руководства Туркмении по цене на газ, которая не устроила «Газпром», добыча газа в Туркмении сократилась в 8 раз, а экспорт – в 13. Это было колоссальным падением добычи за очень короткий период времени и лишило страну существенных объемов золотовалютной выручки от добычи и экспорта газа. Тогда Туркмения выжила, но из-за того, что в стране жесткий полицейский режим, все трудности, которые возникли, переложили на плечи населения, и, что называется, Туркмения выкрутилась – построила трубопровод в Иран, а затем нашла и общий язык с «Газпромом» по цене на газ.

Изменения есть, но…

– Две недели назад жители Туркмении переизбрали своего лидера Бердымухаммедова на второй пятилетний срок. После смерти Ниязова многие предполагали, что для ускоренного развития страны новый президент начнет демонтаж полицейского государства, о котором вы говорите. Как бы вы оценили деятельность Бердымухаммедова?

– Те, кто думал, что Бердымухаммедов будет новой редакцией Хрущева, мало знакомы с реалиями Туркмении. В стране произошло то, что должно было произойти – передача власти от одного лица к другому, но при сохранении стержневых устоев и порядков, установленных первым президентом.

Да, при Бердымухаммедове Туркмения вернулась к пенсионному обеспечению, которое при Ниязове для некоторых категорий населения было ограничено, к нормальному среднему образованию, которое Ниязов сократил с 11 школьных лет до 9 и тем самым осложнил выпускникам возможность поступать в вузы за пределами Туркмении. Новый президент увеличил состав парламента с 50 до 120 человек, что стало отражать интересы каких-то слоев Туркменистана.

В плане внешней политики Ниязов любил, чтобы именно к нему в Ашхабад приезжали «на поклон» главы других государств, и очень редко куда выезжал сам. Бердымухаммедов эту практику изменил и за прошлый год посетил 10 стран. Изменения есть, но они не являются важными и революционными – они не поменяли ни характер политического режима, ни внутреннюю, ни внешнюю политику.

О том, как обстоят дела в других бывших республиках СССР, читайте в наших материалах.

chelny-week.ru

Хватит ли Туркмении ресурсов для балансирования внешней политики? » Новости СНГ

18.08.2014

http://www.gundogar.org

Иннокентий Адясов

 

Туркменистан помимо своей воли может оказаться в центре борьбы за ресурсы Каспия. И вряд ли такая перспектива радует туркменские власти.

Практически с момента получения независимости в конце 1991 года власти Туркмении были озабочены одной целью: как обеспечить стране с населением меньше 4,5 миллиона суверенитет над одними из самых крупных в мире месторождениями газа. Ашхабад нашел, как ему долго казалось, соломоново решение — обещать основным игрокам (России, Китаю, ЕС, Ирану) допуск к своим действительно богатым ресурсам.

С момента обретения независимости туркменские власти предприняли огромные усилия, чтобы представить свою центральноазиатскую республику неким нефтегазовым Клондайком, с практически неограниченными запасами углеводородов.

По данным Госконцерна «Туркменгеология», в Туркменистане открыто 38 нефтяных, 82 газоконденсатных месторождения, а также 153 газовых месторождения, в том числе 142 месторождения на суше и 11 — на шельфе. Судя по заявлениям руководства страны, Туркмения обладает настолько громадными запасами газа , что может обеспечить ими весь мир. Опять же, если верить официальной статистике, добычи нефти за годы независимости увеличилась в этой центральноазиатской стране более чем в два раза. Реальные же данные о запасах нефти и газа — основная государственная тайна Туркмении.

Дело доходит и до международных скандалов: так, в конце 2011 года МИД Туркмении выступил с нотой протеста против «крайне некорректных», по мнению Ашхабада, высказываний заместителя председателя правления Газпрома Александра Медведева о запасах природного газа в этой стране. В интервью телеканалу «Россия-24» 18 ноября 2011 замглавы «Газпрома» дал понять, что сомневается в корректности последней оценки запасов туркменского газа. В ответ туркменские власти заказали «независимый « аудит запасов газа, что привело к весьма большому скандалу (об этом ниже). Российская сторона, не желая обострять и так непростые отношения с Туркменией, решила эту крайне болезненную для Ашхабада тему больше не поднимать, хотя в частных беседах эксперты по геологоразведке «Газпрома» продолжают сомневаться в корректности озвучиваемых туркменскими властями цифр. Так каковы реальные запасы углеводородов в Туркмении и какова перспектива их добычи?

Нефти не так много

По данным союзного министерства нефтяной промышленности, на начало 1991 года извлекаемые запасы в Туркменской СССР по неразрабатываемым, но подготовленным к разработке месторождениям составляли 61,869 млн тонн, из них на шельфе Каспийского моря по 6 месторождениям — 18,207 млн тонн. Спад добычи нефти в Туркмении наметился еще во времена позднего СССР (некоторый подъем добычи был зафиксирован лишь в 1988-1989 годах). Пиковый показатель добычи нефти в советском Туркменистане был достигнут в 1975 году и составил 15,5 млн тонн. В 1990 году объединение «Туркменнефть» (на его балансе находились все месторождения еще советской республики) добыло всего 4995 млн. тонн нефти. В 1991 году было добыто всего 4830 млн тонн (этот год можно считать последним по корректности статистики).

Снижение объемов добычи нефти в позднесоветское время было связано, во-первых, с тем, что основные капиталовложения шли в газовый сектор Туркменской ССР. В то же время постоянно росла себестоимость добываемой нефти из-за сильной выработанности месторождений. На момент распада СССР в Туркмении эксплуатировалось около 3000 скважин в основном в зоне Прикаспия.

Потенциальных инвесторов, однако, могло заинтересовать качество туркменской нефти. Нефти Туркмении по плотности преимущественно легкие: 197,376 млн тонн, что составляет 92,8 процентов от учитываемых балансом. «Средние» нефти составляют 15,375 млн тонн, или 7,2 процента. На шельфе Каспийского моря нефти легкие. Нефти преимущественно малосернистые (205,382 млн тонн, или 96,5 процента).

У Туркменистана нет резервов для существенного наращивания объемов добычи нефти. По данным российского «Лукойла», доказанные запасы нефти в Туркменистане оцениваются всего в 400 млн тонн, примерно такую же оценку туркменских нефтяных запасов дает и британская British Petroleum.

Если по официальным туркменским данным добычи нефти в 2011 году была около 11,5 млн тонн, то в 2013 году, по оценкам независимых экспертов, она составила уже чуть больше 10 млн тонн. Однако Ашхабад активно не согласен с такими оценками своего нефтяного потенциала. Туркменские власти особо подчеркивают, что в добычу нефти все активней включаются и другие регионы страны. Так, например, начата добыча «черного золота» в центральных Каракумах, где «Туркменнефть» реализует инвестиционный проект по обустройству и освоению новых месторождений Йылаклы и Мьщар. Отсюда через пустыню уже проложен 140-километровый нефтепровод, по которому вся добываемая нефть транспортируется на нефтеналивную станцию, сооруженную в Бахарлы. Здесь «черное золото» загружается в цистерны и по железной дороге доставляется на Сейидинский нефтеперерабатывающий завод.

Концерн «Туркменефть» подчеркивает, что серьезные перспективы по наращиванию нефтедобычи связываются и с освоением месторождения Южный Иолотен в юго-восточной части страны. Здесь, по официальной информации Ашхабада, наряду с колоссальными запасами природного газа (14-18 триллионов кубометров) имеются и высокоперспективные нефтяные залежи. Промышленные притоки нефти при освоении разведочных скважин на этом месторождении получены еще в 2007 году. Добыча «черного золота» ведется и на месторождении Яшылдепе на правобережье Амударьи. Нефть этих месторождений занимает существенную долю в общих объемах сырья, поступающего на переработку на Сейидинский НПЗ.

Но все-таки, несмотря на все оптимистичные заявления туркменских властей о перспективности месторождений нефти на суше, Ашхабад делает основную ставку на разработку шельфа Каспия. По оценкам туркменских геологов, на долю туркменского сектора Каспия приходится более половины запасов нефти и около четверти запасов природного газа этой центральноазиатской страны.

Первым шагом в освоении шельфа стало подписание в июле 1996 года Соглашения о разделе продукции (СРП) между крупнейшей государственной компанией Малайзии «Petronas» и правительством Туркмении по контрактной территории «Блок 1». В том же году компания получила соответствующую лицензию на разведку и добычу углеводородного сырья, став оператором этого крупного инвестиционного проекта. Первая пробное бурение на каспийском шельфе было проведено в 2003 году, а в 2006 году компания «Petronas» начала опытно-промышленную добычу нефти с месторождения Диярбекир на территории «Блока 1».

Туркменские власти рассчитывают увеличить добычу нефти на шельфе в ближайшие годы до уровня 2,4 — 2,5 млн тонн. Практически вся добываемая в Туркмении нефть идет на переработку. Сегодня основная часть добываемой в западном регионе нефти транспортируется по нефтепроводам на расположенный на берегу Каспийского моря ТКНПЗ — Туркменбашинский комплекс нефтеперерабатывающих заводов официальной мощностью 6 млн тонн в год. Нефть с северо-востока Туркмении перерабатывается на Сейидинском НПЗ (официально он имеет аналогичные ТКНПЗ мощности переработки). На Сейидинский НПЗ также поступает нефть из центральных и восточных регионов страны. Полученные нефтепродукты в большой части экспортируются через Иран и Азербайджан в морских цистернах. Зарубежные операторы свою долю нефти, полученную в рамках СРП, экспортируют, используя танкерные перевозки в Каспийском море.

В нефтегазовом секторе Туркменистана всегда доминировали компании, находящиеся в собственности государства. Доля частных и иностранных компаний не превышает 10-15 процентов. За геологоразведку и восполнение запасов отвечает госкомитет «Туркменгеология». Добычей и транспортировкой нефти и природного газа занимаются госкомитеты «Туркменгаз» и «Туркменнефть». Строительство газопроводов, обустройство месторождений и создание сопутствующей инфраструктуры обеспечивает госкомитет «Туркменнефтегазстрой».

Иностранные компании работают в Туркмении на основе СРП. Среди работающих в стране иностранных нефтегазовых компаний следует отметить Dragon Oil, Petronas, CNPC, Eni, RWE, Wintershall и др. Возможность участия в новых проектах рассматривают Chevron, Conoco Phillips, ТХ Oil, Mubadala Development. Особую активность сейчас проявляют китайские компании, о чем будет сказано ниже.

Руководство Туркмении избегает разговоров о реструктуризации или приватизации нефтегазового сектора страны. Стремление государства сохранить контроль над отраслью вполне понятно, учитывая, какую роль она играет для национальной экономики, политической и социальной сферы. Не будет преувеличением сказать, что контроль над нефтегазовым комплексом и его финансовыми потоками — залог выживаемости нынешнего политического руководства Туркмении. Любые возможные политические катаклизмы в стране будут связаны, прежде всего, с вопросом контроля над финансовыми потоками туркменского нефтегазового комплекса.

Китайская тень над туркменским газом

Руководство Туркмении последовательно позиционирует страну как «газовую сверхдержаву». Действительно в СССР Туркменская ССР была второй после РСФСР республикой по объемам добычи газа, который в основном вывозился из республики. В 1990 году было добыто 85 млрд кубометров природного газа (абсолютный рекорд был установлен в 1989 году — тогда было добыто 88,809 млрд кубометров). Независимая Туркмения получила хорошо разработанную ресурсную базу, освоенную еще во времена СССР, которой должно было хватить на стабильную добычу газа в объемах 85 млрд кубометров в течение 30 лет.

Однако добыча в независимом Туркменистане практически сразу начала снижаться. Чтобы переломить негативную тенденцию, Ашхабад сделал основную ставку на развитие новых месторождений: Гарабиль, Гуррукбиль, месторождения группы «Центральные Каракумы», месторождения правобережья Амударьи. На определенном этапе казалось, что негативную тенденцию с резким падением добычи газа в Туркменистане удалось переломить, по данным туркменских властей, в 2012 году было добыто 70 млрд кубометров, в 2013 году собирались добыть уже 75-77 млрд кубометров (однако эти данные так и не были подтверждены Ашхабадом).

Основной упор был сделан на разработку месторождения Южный Иолотань. И это месторождение, точнее объемы его запасов, стали причиной крупного международного скандала. Туркменские власти при продвижении своих газовых проектов за рубежом любили ссылаться на данные второго этапа формально независимой экспертизы британской компании Gaffney, Cline & Associates. Экспертиза показывала, что запасы газа в республике составляют более 71,21 трлн тонн. Ранее они оценивались в 44,25 трлн тонн. Почти половина всех запасов газа сосредоточена на месторождении Южный Иолотань, которое становилось основной ресурсной базой для заполнения введенного в строй в 2009 г. газопровода Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай. Компания Gaffney, Cline & Associates официально заявила, что Южный Иолотань — второе по размерам газовое месторождение в мире, оценив его запасы на уровне 26,2 триллиона кубометров. Опираясь на эти данные, туркменские власти поспешили заявить, что к 2030 г. планируют увеличить ежегодную добычу нефти до 67 млн тонн, а газа — до 220 млрд кубометров в год.

Во второй половине мая 2012 года разразился большой скандал. В тендере на разработку крупного газового месторождения «Южный Иолотань-Осман» собирались участвовать западные компании. Некоторые из них, получив неофициально часть технической документации, усомнились в оценках компании Gaffney, Cline & Associates и направили властям республики запрос с просьбой подтвердить данные аудита месторождений. В Ашхабаде этот запрос по факту проигнорировали, и тогда западные компании представили имевшиеся у них данные о запасах газа, существенно отличавшиеся в сторону уменьшения всех оценок. Это и стало причиной скандала.

Gaffney, Cline & Associates попыталась сохранить лицо и объясняла свою ошибку тем, что свои расчеты ее эксперты делали не на базе самостоятельного анализа результатов бурения скважин, а на основании данных, полученных туркменскими специалистами. Однако интерес западных компаний заметно снизился, и над туркменским газом нависла тень Китая.

В результате Ашхабад быстро и в значительной степени утратил контроль над своими запасами и добычей «голубого топлива». Только на разработку ресурсов Южного Иолотаня Госбанк КНР выделил 8,1 млрд долл., что сразу позволило китайскому бизнесу иметь негласный режим особого благоприятствования. Несмотря на все заверения официального Ашхабада о задействовании новых месторождений, эксперты уверены, что экспорт в Китай пока обеспечивается за счет тех объемов природного газа, который раньше шел по северному направлению в Россию. При этом встает вопрос о финансовой эффективности туркменского газового экспорта в Китай. По оценкам большинства экспертов, Китай платит за тысячу кубометров газа Ашхабаду около 270-280 долларов (вся информация по финансовой части контракта полностью закрыта), причем значительная часть платежей производится китайскими товарами. В результате Туркмения поставляет свой газ в Китай по самой низкой, по сравнению другими покупателями, цене, и компенсировать финансовые потери от поставок газа в Россию китайское направление не может.

Отказаться же от столь низкой цены на поставляемый в Поднебесную газ Туркмения в обозримой перспективе не сможет — разработка месторождений (точнее — поддержание уровня добычи на старых) и строительство газопроводов велось и ведется за счет китайских кредитов, и сейчас эти месторождения полностью управляются китайскими специалистами.

Иран активизируется, Россия сдает позиции

Долгое время после распада СССР (до 2009 года) Россия сохраняла положение практически эксклюзивного покупателя туркменского экспортного газа (определенные объемы туркменского газа поставлялись с 1998 года еще и в Иран, но тот их не реэкспортировал). Россия же прежде всего реэкспортировала туркменский газ на Украину (порядка 30 млрд кубических метров), и именно за счет этого закрывались основные импортные потребности страны в «голубом топливе».

Все резко поменялось в 2009 года с пуском газопровода «Туркменистан-Китай».

Уже к 2012 году объем экспортируемого туркменского газа на территорию РФ сократился до 10 миллиардов кубометров в год. В ближайшие годы этот объем сократится еще в два раза. В 2025 году, когда закончится действующее соглашение (хотя туркменские власти могут отказаться от него и раньше), поставки туркменского газа в Россию и вовсе могут прекратиться, если, конечно, Россия не найдет новых аргументов в своих непростых отношениях с туркменскими властями. Однако, несмотря на серьезное ослабление российских позиций, у Москвы все же есть немалые потенциальные рычаги влияния.

Во-первых, Ашхабад крайне заинтересован в лояльной позиции Москвы по вопросу раздела шельфа Каспийского мора и в помощи в защите туркменского сектора этого озера-моря.

Во-вторых, США явно не в восторге от того, что Туркменистан все больше становится «газовой провинцией» КНР. В этой связи туркменские власти не могут не опасаться очередной «цветной революции». Только эта «революция» по определению не будет похожа на события в Грузии, на Украине или в даже относительно близком Киргизстане. В Туркменистане нет и зачатков гражданского общества, НПО просто не имеют почвы для своей деятельности (в 2012 году из страны были высланы последние представители американского «Корпуса мира»). Многие эксперты полагают, что возможная «цветная революция» в стране будет иметь явно «зеленый», исламистский оттенок.

Такая перспектива тем более вероятна на фоне дестабилизации в Афганистане (Туркменистан имеет с ним достаточно протяженную границу). Ашхабад в этой ситуации вольно или невольно будет вынужден искать поддержки Москвы. К слову, Россия сделала очень большую ошибку, высылая или передавая туркменским властям для поддержания хороших отношений представителей светской туркменской оппозиции. Как следствие, Россия этими действиями серьезно ограничила свои возможности негласно влиять на политику Ашхабада.

Теперь же Москва в определении своей политики в отношении Ашхабада должна в серьезной мере учитывать интересы Пекина, что, конечно, серьезно ограничивает возможности российской политики.

Зато Иран на фоне ослабления режима международных санкций, явно готов активизироваться на туркменском направлении. Сейчас Иран получает из Туркменистана порядка 8 млрд кубометров, стороны хотят увеличить объем поставок до 20 млрд кубометров за счет добычи на Довлетабатском месторождении. Безусловно, этот проект может серьезно не понравиться Пекину, хотя, в свою очередь, может найти поддержку (пусть и негласную) и в Вашингтоне. Весьма вероятно, что в случае перезапуска проекта газопровода Nabucco с привязкой уже к ресурсной базе Ирана (такие разговоры идут) США и ЕС сделают все, чтобы перенаправить газ, идущий сейчас в Китай, в этот газопровод.

Статус Каспия как тормоз для инвестиций

Инвестиционный климат Туркмении, несмотря на формальные реформы Гурбангулы Бердымухамедова, оставляет желать много лучшего. При этом для нефтегазового комплекса страны помимо общих проблем, характерных для всей экономики Туркмении, существуют и специфические инвестиционные риски.

В первую очередь, это неопределенность юридического статуса Каспия и неразграниченность национальных секторов России, Казахстана, Азербайджана, Туркмении и Ирана в водоеме. Долгое время Ашхабад последовательно отвергал все инициативы Москвы по определению юридического статуса Каспия и, как следствие, оказался в самой худшей ситуации среди прикаспийских постсоветских стран: Россия, Казахстан, Азербайджан за это время смогли найти хотя бы временный компромисс по северному сектору Каспия и имеют возможности использования своих участков. Туркменистан в итоге вынужден противостоять как позиции названной тройки стран, так и Ирана, отрицающего права Ашхабада на заявляемые тем размеры туркменского сектора на шельфе Каспия.

Но наиболее напряженные отношения в вопросе раздела каспийского шельфа сложились между Ашхабадом и Баку.

Конфликт между Азербайджаном и Туркменией из-за каспийских месторождений обострялся дважды: в начале 2000-х гг., когда в Баку даже было закрыто туркменское посольство и стороны были на грани вооруженного столкновения, и в конце десятилетия, когда Ашхабад заявил о намерении обратиться для разрешения спора в международный арбитражный суд. Эти противоречия послужили одной из главных причин срыва планов по строительству Транскаспийского газопровода, которые при активном участии американцев продвигалась с конца 1990-х г (сейчас ЕС всячески старается реанимировать идею Транскаспийского газопровода и помирить для этого Баку и Ашхабад).

Основным объектом спора между Туркменией и Азербайджаном выступает месторождение Сердар, который азербайджанцы называют Кяпаз, а также Осман и Омар (Азери и Чираг), разработка которых с 1990-х гг. ведется консорциумом западных компаний и дает Азербайджану основной объем добычи нефти. Запасы этих месторождений, включая азербайджанское месторождение Гюнешли, составляют до 670 млн тонн нефти. Оспаривая их принадлежность, Ашхабад при проведении морской границы предлагает не учитывать «особые обстоятельства», к числу которых он относит Апшеронский полуостров и остров Жилой. Однако такая позиция не находит поддержки ни в Москве, ни в Астане, ни в Тегеране.

Туркменская дипломатия пытается найти поддержку своей позиции на Западе, но западные инвесторы явно не хотят ломать сложившийся формат работы с Казахстаном и Азербайджаном ради во многом мифических обещаний туркменских властей. Вряд ли стоит ожидать серьезного прорыва от четвертого саммита глав государств прикаспийских стран, который должен пройти в сентябре 2014 года. Хотя формально конвенция о правовом статусе Каспийского моря практически готова, остаются и очень серьезные противоречия. Основные стороны противостояния — Азербайджан, Туркмения и Иран, которые по-разному видят те доли Каспия, которые должны принадлежать им. Официальный Тегеран выступает с предложением поделить шельф на 5 одинаковых по площади участков, чтобы каждой из 5 стран досталось по 20 процентов территории или же предлагает ничего не делить и совместно использовать всю акваторию моря. Но такой подход входит в прямое противоречие с принципом так называемой «срединной линии», по которому уже больше десяти лет работают Россия, Казахстан и Азербайджан.

Кроме того, иранское предложение ведет к серьезному уменьшению секторов Казахстана и Туркменистана, с чем абсолютно точно ни Астана, ни Ашхабад не согласятся.

В свою очередь Тегеран, который все больше чувствует благосклонное внимание Запада на фоне усиливающегося давления на Россию, может просто фактически выйти из переговорного процесса по Каспию.

Туркменистан помимо своей воли может оказаться в центре борьбы за ресурсы Каспия. И вряд ли такая перспектива радует туркменские власти.

 

 

www.cisnews.org