От простого к сложному. Газпром нефть недостатки


От простого к сложному — ПАО «Газпром нефть»

Интервью генерального директора ООО «Газпромнефть — смазочные материалы» Александра Трухана

Журнал «Газпром»

На вопросы журнала отвечает генеральный директор ООО «Газпромнефть — смазочные материалы» Александр Трухан.

Разумная и в рублях

— Александр Михайлович, начнем, если не возражаете, с итогов 2014 года.

— Прошлый год наша компания завершила весьма успешно. Если говорить о показателях объемов, то в 2014 году произвели около 485 тыс. т масел и смазок. Мы запустили в эксплуатацию комплекс по высокоточному смешению 110 тыс. т и фасовке 180 тыс. т масел. После ввода этого комплекса суммарная мощность по смешению в Омске достигла 300 тыс.т. Это означает, что все производимые нами базовые масла мы можем конвертировать в готовые продукты, расфасовывать их и отправлять на рынок.

Омский завод смазочных материалов (ОЗСМ) сейчас является самым современным производством в Европе и Средней Азии. Этот комплекс стал технологической изюминкой не только компании «Газпром нефть», но и всей масляной отрасли нашей страны.

Кроме того, в прошлом году наша компания закончила модернизацию установок по производству смазок на ОЗСМ. Теперь мы можем производить дополнительно 5 тыс. т продукта, притом не только простые литиевые смазки, но и кальциевые — комплексные. Планируем начать производство бентонитовых смазок, которые востребованы добывающими предприятиями. Впервые в России мы начали производить смазку с вязкостью «два нуля» (полужидкие смазки. — ред.). Будем из Италии переносить производство самых сложных продуктов. Пожалуй, теперь нет ни одного вида смазок, которые мы не могли бы производить на Омском заводе.

К концу 2014 года спрос на наши продукты значительно вырос — в декабре отгрузки были выше, чем в середине года. Это во многом объясняется политикой импортозамещения, тем более что наша продукция по качеству не уступает известным зарубежным аналогам, и это при очень разумной цене. По количеству допусков от производителей автомобилей, техники и оборудования (свыше 250) мы лидируем среди российских компаний. Наши продукты производятся из российского сырья, на российских заводах, российскими специалистами. Конечно, мы тоже двигаемся по цене вверх, так как пока используем импортные присадки и масла группы 3, но рост получается небольшим. Это реальная альтернатива иностранной продукции.

Важное достижение прошедшего года — победа российской команды G-Energy Team, благодаря которой мы тестируем свои продукты на гоночных автомобилях в экстремальных условиях эксплуатации, в Кубке мира по ралли-рейдам. А в самом начале 2015‑го она заняла пятое место на ралли-марафоне «Дакар». Кстати, также наши масла G-Energy Raсing использовались в ходе этой гонки белорусской командой «МАЗ-СПОРТавто». Обе команды достигли в этом году лучших результатов за всю историю выступлений на «Дакаре». Автомобили разные, а результат один: наши масла обеспечивают надежную работу всех систем и механизмов и приводят экипажи к победе!

Группа 3+

— Возвращаясь к группе 3: планируете как-то закрыть это слабое место?

— Сейчас уже строятся установки по производству синтетических масел этой группы — в Омске и Ярославле. Мы своими силами сможем производить масла группы 2, 2+, 3 и 3+. На ЯНОСе планируется ввод в эксплуатацию в 2016 году.

— Группа 3+ — что это за масла?

— Это уникальные продукты, которые сейчас изготавливают только ExxonMobil и SK (Южная Корея). И «Газпром нефть» станет третьей в мире компанией, производящей масла этой группы.

— Группу 3+ вы также будете производить в Ярославле?

— Нет, эти масла — только в Омске.

— Кем они востребованы?

— В первую очередь 3+ — это сложнейшие масла для всех отраслей промышленности, в том числе для установок перекачки газа в сложных климатических условиях.

— Каков будет экономический эффект от локализации производства?

— Эффектов несколько, не только экономический. Во‑первых, стабильность поставок вне зависимости от политической и рыночной ситуации, во‑вторых, снижение стоимости. В России масла группы 2 и 3 продаются очень дорого, так как нет внутреннего качественного производства.

Сейчас в Россию завозят около 100 тыс. т масел группы 3. Установка в Ярославле даст до 100 тыс. т (из них нам принадлежит 50%), а в Омске — 230 тыс.т. Все объемы будут направлены на внутренний рынок, а также в Восточную Европу и Среднюю Азию, где производства таких масел нет в принципе.

Пятый игрок

— А как быть с производством присадок? Его возможно локализовать?

— Мы производим присадки (минеральные сульфонаты), притом не только для собственных нужд, но и для внешнего рынка. Но когда нужно одобрение от иностранного производителя, используем присадки зарубежного производства. Это обязательное требование. Отечественная присадочная промышленность сильно отстала от потребностей производителей масел.

— Вы как-то влияете на ее развитие?

— Конечно, мы сообщаем российским производителям, какие присадки нам нужны, но десятилетия упущены. Если говорить о мире, то сейчас осталось всего четыре производителя присадок с широкими одобрениями — Oronite, Afton, Lubrizol, Infineum.

— То есть все производители масел в мире зависят от четырех компаний?

— Да. Масштаб имеет значение — для создания производства нужны многомиллиардные инвестиции и компетенции, которые зачастую невозможно просто приобрести, требуются десятилетия наработки, опыт. Сейчас имеет смысл объединить усилия российских компаний, чтобы создать альтернативного, отечественного производителя присадок. Пятого игрока.

— Позволит ли размер российского рынка компенсировать затраты на создание такой структуры?

— Уверен, что не до конца. Чтобы осуществить возврат инвестиций, такому производителю крайне желательно торговать на полмира. И думаю, это возможно.

— Диалог между российскими компаниями на эту тему есть?

— Да, мы сейчас прорабатываем эту тему с ЛУКОЙЛом, и, надеюсь, в скором времени к нам присоединится «Роснефть».

Подчеркну, что, сотрудничая с зарубежными разработчиками, мы ставим перед собой задачу производить продукты, созданные совместными усилиями, внутри нашей страны.

51 страна

— Какова, кстати, сейчас структура рынка масел внутри России?

— Структура не изменилась: производится 2,5 млн т масел, потребляется 1,7 млн т, а импорт — 500 тыс.т. Думаю, что в 2015 году эти цифры существенно поменяются в сторону снижения импорта. Мы готовы воспользоваться этим обстоятельством, так как у нас есть что предложить вместо зарубежных товаров.

— Но при существующем курсе валют вам, вероятно, выгоднее отправить товар на экспорт, чем продавать его здесь по более низкой цене.

— Я бы не сказал, что здесь наша прибыль на внутреннем рынке окажется ниже. В конце концов, если бы торговать в России было невыгодно, не было бы такого потока импортных масел. Мы меняем нашу продуктовую корзину — от простых и недорогих масел к продуктам с более сложными рецептурными формулами и высокими эксплуатационными характеристиками. Наша компания и сбыт за рубежом будет развивать, и в России торговать сложными маслами.

— Как ваша продукция продвигается на зарубежных рынках?

— Очень хорошо. Сейчас свыше 50% своей продукции мы продаем за рубежом: в 2013 году — 270 тыс. т, а в 2014‑м — 290 тыс.т. В 2014 году мы вышли на рынки еще десяти стран, доведя их количество до 51 страны. Это государства Ближнего Востока: Ирак, Израиль и другие, а также Индонезия, Испания, Коста-Рика, Конго, Китай. Увеличили поставки в Египет. Бьемся за контракт в Ливии на 21 тыс. т масел.

— Насколько безопасен такой контракт?

— Будем работать по стопроцентной предоплате.

Эффективность инвестиций

— Каковы успехи вашего завода в Бари (Италия)?

— Инвестиции, вложенные в приобретение данного актива, мы вер‑ нули в середине 2013 года. Произвели дооснащение завода линиями фасовки, модернизировали лабораторию, контрольно-измерительные приборы. В случае необходимости сможем увеличить производство продукции в Бари в два раза. Сейчас на этом предприятии выпускаем 24 тыс. т масел в год. Довели свою долю на итальянском рынке до необходимого нам уровня — 4%.

Если раньше мы из Италии везли продукцию в Россию и здесь уже ее фасовали, то после ввода всех запланированных производств в России и локализации современных масел на российских заводах началось обратное движение. Теперь сможем отправлять в Италию готовую продукцию. Себестоимость производства в нашей стране существенно ниже, даже учитывая транспортные расходы. Просто в Омске высокоэффективное производство. Уже сейчас мы некоторую часть продукции из Омска направляем в Италию, там фасуем и продаем.

— Как на вашей работе сказались последние налоговые изменения?

— Хотел бы поблагодарить всех, кто помог нам убедить правительство в том, что экспортную пошлину на масла надо отделить от экспортной пошлины на мазут (темных нефтепродуктов). Экспортная пошлина на масла была выделена и снижена. Снижение по январю — на 103 доллара, в феврале еще больше. Это дает нашим простым продуктам возможность вернуться на рынки Европы.

Промышленные потребители

— Какова доля промышленных и моторных масел в вашей продуктовой линейке?

— Промышленных — 65–70%, моторных — 25%, остальное — трансмиссионные и т.д.

— Кто основной ваш промышленный потребитель в России?

— Группа компаний «Газпром». Кроме того, порядка 70% горнорудной отрасли России закупают наши масла. В 2014 году решение о полном переходе на нашу продукцию принял «Сибирский деловой союз». В этот холдинг входят компании, занимающиеся добычей и переработкой угля, машиностроительные, вагоноремонтные и химические заводы и т.д. Очень крупный промышленный потребитель.

Не могу не отметить автосборочное производство. Наша компания поставляет масла на сборочные производства «Автотор» (General Motors) и «Дервейс».

Технологический прорыв этого года — начало конвейерной заливки наших масел и технических жидкостей на заводе «Мерседес-Бенц Тракс Восток» в Набережных Челнах. Заправочный комплекс позволяет подавать и автоматически учитывать свыше 3 тыс. л масел и технических жидкостей в день (примерно 300 автомобильных шасси за рабочую смену). Мы оборудовали девять (по количеству жидкостей) постов заливки. Теперь с нами рассчитываются не за тонну, а по количеству залитых автомобилей. Мы намерены двигаться дальше, ведем активный диалог со Штутгартом.

В 2014 году «Газпромнефть — смазочные материалы» стала единственной в России компанией, которая смогла получить лицензию по обеспечению качества ISO 16949. Этот стандарт был разработан автопроизводителями для поставщиков комплектующих на конвейеры.

— Сложно было?

— Нам пришлось перестроить ряд бизнес-процессов по контролю качества и работе с потребителями — например, логистику, обеспечение информацией.

Путешествие на восток

— Как вы вышли в Китай?

— Пока это поставка готовых продуктов. Первый раз мы пробовали закрепиться на этом рынке три года назад, но тогда поставляли базовые масла. Поняли, что наши продукты имеют спрос из-за высокого качества. Подписали договор с двумя компаниями — из Гонконга и Шанхая. Туда в первую очередь пойдут промышленные масла и расфасованное масло G-Energy. Одна компания готова покупать 2 тыс. т, а вторая — 2,5 тыс. т в год. Китай стремительно переходит к более сложным автомобилям и оборудованию, поэтому более востребованными становятся масла с высокими эксплуатационными свойствами.

— Как планируете развиваться на этом рынке?

— Китайцы потребляют около 5 млн т масел, а производят порядка 3,5 млн т. Мы начали большой китайский проект — будем мониторить рынок, посмотрим, в какие регионы пойдут наши продукты. А к 2018–2019 годам планируем начать работы по локализации смешения в Китае. Возможно, начнем с процессинга, а потом займемся собственным производством. Интересен опыт глобальных игроков, когда они сначала приобретали местного производителя с заметным брендом. Но ситуация к 2019 году, конечно, может измениться. Сейчас из китайских автопроизводителей мы сотрудничаем с Chery и Lifan. Некоторые производители приглашают нас начать заливку автомобилей на конвейере прямо в Китае. Думаю, в скором времени нам потребуется представительство в этой стране.

— В строительстве «Силы Сибири» будете участвовать?

— Сейчас активно готовимся к тендеру в качестве возможного поставщика масел.

— Каковы планы на 2015 год?

— Наши производственные мощности составляют около 500 тыс.т. Будем развивать смазочное производство в Омске, расширим линейку синтетических продуктов. Как только в 2016 году появится собственное производство, заменим импортные компоненты. Гостовской продукции станет меньше, но обязательства перед потребителями внутри России выполним полностью. Более активно пойдем в сферу производства судовых масел: сейчас выпускаем около 3 тыс. т, но планируем занять долю иностранных поставщиков.

Запустим установку по производству масел-мягчителей для шинного производства. Расширим сотрудничество с автопроизводителями. Планируем пересечь рубеж производства 500 тыс. т, из которых 190 тыс. т составят премиальные продукты.

www.gazprom-neft.ru

Риск под контролем – Журнал «Сибирская нефть» — ПАО «Газпром нефть»

Безопасная компания — эффективная компания. Это аксиома для мирового бизнеса. Одна из важнейших составляющих обеспечения безопасности производства — умение оценивать существующие риски и принимать эффективные решения для их минимизации

Человек рискует каждый день, час, минуту, секунду своей жизни. Это не преувеличение. Даже простой поход в кино грозит нам несчастьями — от легкой травмы при падении с лестницы до гибели в результате дорожного происшествия. Что уж говорить о работе на кухне или в мастерской. Однако до несчастных случаев доходит нечасто. Все дело в том, что так же ежесекундно мы оцениваем грозящую опасность, тут же вырабатываем пути снижения риска (как правило, до нуля), реализуем принятые решения... и остаемся в итоге целыми и невредимыми.

В принципе, это и есть модель управления рисками, которая точно так же работает в любой компании или на промышленном предприятии. Только бизнесу приходится иметь дело с несравненно большим количеством вводных, а цена ошибочного решения может исчисляться колоссальными суммами, экологическими катастрофами и порой человеческими жизнями. Поэтому построению системы управления рисками в сфере производственной безопасности прогрессивные компании уделяют самое пристальное внимание. Активно занимаются этой работой и в «Газпром нефти».

Риски по ранжиру

Для того чтобы говорить об управлении рисками, стоит разобраться, что же вообще такое риск. Определений существует множество, причем каждый официальный документ, так или иначе регулирующий эту сферу, дает свое. «Риск — это следствие влияния неопределенности на достижение поставленных целей» — это, к примеру, стандарт ГОСТ Р 51897–2011 «Менеджмент риска. Термины и определения». А это ФЗ-184 «О техническом регулировании»: «Риск — это вероятность причинения вреда жизни или здоровью граждан, имуществу физических или юридических лиц, государственному или муниципальному имуществу, окружающей среде, жизни и здоровью животных и растений с учетом тяжести этого вреда». В «Газпром нефти» принята и закреплена стандартом компании такая формулировка: «Реализация нежелательного события, сочетание вероятности возникновения опасного события или воздействия и тяжести (травмы или ухудшения состояния здоровья, ущерб окружающей среде и имуществу), которые могут быть вызваны таким событием или воздействием».

Оговоримся, что речь идет только о рисках в области промышленной и экологической безопасности, охраны труда и гражданской защиты (HSE-риски), так как существует огромное количество другого рода опасностей и неопределенностей — финансовых, инвестиционных, организационных и так далее.

В свою очередь, HSE-риски делятся на две большие группы: профессиональные и техногенные. Первые обусловлены воздействием вредных или опасных производственных факторов на работника при исполнении им обязанностей. Например, вероятность того, что человек, работающий на высоте, может упасть вниз, относится к профессиональным рискам. Техногенные риски — опасности, которые несут с собой производственные технологии, — могут касаться всего общества. «По международной статистике, частота реализации профессиональных рисков гораздо выше, чем технологических, но и последствия происшествий, связанных с этой категорией, гораздо легче», — уточнил начальник департамента производственной и экологической безопасности «Газпром нефти» Олег Николаенко.

Схема ранжирования последствий инцидентов по их тяжести вряд ли имеет значимость для человека, оказавшегося в роли пострадавшего, но крайне важна для построения грамотной системы управления рисками. Например, как показывает практика, чувствительный урон экономике компании наносят потеря трудоспособности сотрудниками, аварийный выход из строя оборудования, порча имущества.

Человеческий фактор

Пресловутый человеческий фактор — причина подавляющего большинства происшествий на производстве. Корни этой группы рисков кроются в первую очередь в человеческой психологии, поэтому и нивелируются они с помощью технологий изменения поведенческой модели людей, подкрепленных различными обучающими программами. То есть в целом речь идет о трансформации корпоративной культуры.

«Трансформация культуры — процесс долгий, однако это путь, по которому необходимо пройти, — отметила руководитель направления по обучению персонала, развитию компетенций, культуре безопасности „Газпром нефти“ Татьяна Юрченкова. — Сегодня безопасность стала главной корпоративной ценностью компании, и мы стараемся донести до каждого, что сохранение жизни и здоровья важнее решения любых производственных задач. Мы должны научить сотрудников правильно оценивать риски, чтобы не допустить возникновения происшествий, но при этом и не нанести компании ущерб необоснованными остановками производства».

Именно эта задача легла в основу решения под названием «5 шагов», которое позволяет человеку грамотно оценивать ситуацию, причем делать он это должен каждый день. Для того чтобы методика стала правилом жизни, она, по оценке Олега Николаенко, должна быть простой и логичной: «Наша проблема в том, что мы слишком сложно объясняем людям простые вещи. Когда человек слышит такие формулировки, как „оценка риска, управление рисками“, у него автоматически формируется представление, что это какие-то сложные процессы, требующие специальных знаний. Сейчас мы намеренно упрощаем инструкции, предлагаем простые и понятные инструменты, такие как „5 шагов“. С их помощью мы просто говорим каждому: остановись за пять шагов до производственного объекта, подумай, какие опасности тебе грозят в связи с выполнением конкретной работы, что ты должен делать для того, чтобы опасность не воплотилась в реальное происшествие, что будешь делать, если в процессе работы произойдут изменения».

Впрочем, только изменением психологии людей дело, конечно, не ограничивается. Вероятность реализации рисков, связанных с человеческим фактором, снижают различные меры организационного характера. Например, система допуска к работам отсекает людей, не обладающих необходимыми для ее выполнения компетенциями или не прошедших соответствующего обучения. Под особым вниманием должны быть новички. А применение современных средств индивидуальной защиты призвано снизить тяжесть последствий происшествий, если они все-таки случатся.

Елена Илюхина,заместитель генерального директора «Газпром нефти» по правовым и корпоративным вопросам:

Все аспекты производства связаны с рисками. Управление рисками производственной безопасности начинается при оценке и проектировании новых объектов и не заканчивается до их вывода из эксплуатации. Каждый сотрудник должен уметь оценивать риски для жизни, последствия для активов и окружающей среды, организовать работу для себя и подчиненных так, чтобы их нивелировать.

При этом не стоит забывать, что большую часть работ, непосредственно связанных с производством, а значит, и с повышенной опасностью, в нефтянке традиционно выполняют подрядные организации. Значит, риски должны контролироваться и на стороне контрагентов. Сегодня «Газпром нефть» активно внедряет новые подходы к взаимоотношениям с подрядчиками, охватывающие весь периметр договорных отношений, — от отбора до оценки выполненных работ. И во многом успешность партнерства зависит от качества системы управления рисками компании-контрагента, уровня ее зрелости в области HSE и готовности меняться в соответствии со стандартами безопасности «Газпром нефти».

Люди и машины

Технологические риски — это уже не психология. Направления их снижения лежат в первую очередь в областях организации, проектирования, анализа, статистики. Причем решения, обеспечивающие максимальную безопасность, учитывающие все нюансы, должны закладываться на самой ранней стадии, когда только ведется проектирование технологических объектов, и охватывать весь их жизненный цикл, вплоть до демонтажа и утилизации. Так делают все мировые промышленные лидеры, именно эту концепцию сегодня использует в своих проектах и «Газпром нефть». Яркий пример — новые арктические месторождения, которые один за другим сейчас вводятся в эксплуатацию.

«Пять шагов»

Более того, компания несколько лет назад стала пионером в этом направлении, вместе с Российским союзом промышленников и предпринимателей инициировав на законодательном уровне внедрение рискориентированного подхода в процессы проектирования, строительства и эксплуатации промышленных объектов.

«Через открытое правительство мы внесли изменения в ФЗ 116 «О промышленной безопасноганизационного характера. Например, система допуска к работам отсекает людей, не обладающих необходимыми для ее выполнения компетенциями или не прошедших соответствующего обучения. Под особым вниманием должны быть новички. А применение современных средств индивидуальной защиты призвано снизить тяжесть последствий происшествий, если они все-таки случатся».

Определение уровня риска

Система управления рисками в мировыхнефтегазовых компаниях

На этапе проектирования нивелируется или сводится к минимально возможному остаточному уровню практически 90% технологических рисков. Однако и на этапе эксплуатации объектов существует немало инструментов управления рисками — от проведения приемо-сдаточных испытаний до использования современных систем контроля технологических параметров, диагностики оборудования, внедрения прогрессивных схем планирования и проведения ремонтов. Большой пласт этой работы входит в одно из самостоятельных направлений развития системы управления операционной деятельностью «Газпром нефти» — повышение надежности активов.

Впрочем, очевидно, что решения, принимающиеся в рамках системы управления рисками, особенно связанные с минимизацией техногенных опасностей, часто бывают достаточно ресурсоемкими. Поэтому одна из масштабных инициатив в этой сфере, которая сегодня реализуется в компании, — увязка системы управления рисками с бюджетированием. «Мы должны четко показывать инструмент оценки возможных последствий нежелательных событий, их вероятности, эффективности принимаемых мер, — пояснил начальник департамента производственной безопасности „Газпром нефти“. — Помимо актуализации инструментов оценки, в рамках инициативы будет определен порядок бюджетирования необходимых средств на основе определения и ранжирования HSE-рисков для их снижения до приемлемого уровня, а также внедрена система управления экологическими рисками».

Кстати, именно недостаточную связь процессов управления рисками и бюджетирования проводившие диагностику системы управления HSE в «Газпром нефти» эксперты назвали одним из важных выявленных недостатков. И это действительно важно, так как недооценка, а значит, и недофинансирование программы снижения рисков может привести к росту количества и повышению тяжести последствий происшествий. В свою очередь, чрезмерные вложения, ухудшая экономику проектов, не принесут пользы. Именно об этом говорит принцип ALARP*: меры по снижению риска должны усиливаться до момента, пока затраты (организационные, финансовые и временные) не начнут существенно возрастать без создания значительных дополнительных преимуществ (что делает эти дополнительные меры необоснованными и непрактичными).

Алексей Янкевич,заместитель генерального директора «Газпром нефти» по экономике и финансам:

Каждый руководитель должен понимать, что, уделяя время и ресурсы вопросам управления рисками производственной безопасности, он инвестирует в будущее компании. В долгосрочном периоде производственная безопасность — это хороший бизнес.

В целом же эксперты пришли к выводу, что качественный подход к управлению рисками в «Газпром нефти» существует, однако система управления рисками не в полной мере внедрена в операционную деятельность компании. Очевидно, что решение этой проблемы по большей части лежит в области менеджмента. Ключевые для бизнеса и производства люди сами должны обладать достаточными компетенциями, чтобы эффективно управлять рисками, — только в этом случае каждое технологическое и профессиональное решение будет обоснованным. Обучение таких людей, принимающих решения на всех уровнях, — от мастера до менеджера высшего звена, — стало отдельной инициативой в рамках процесса выстраивания системы оценки и управления рисками в «Газпром нефти».

Эта система — краеугольный камень производственной безопасности, от уровня развития которой, в свою очередь, во многом зависит эффективность всего бизнеса.

*Принцип ALARP (as low as reasonably practicable — англ. «настолько низко, насколько это практически целесообразно») — принцип, определяющий минимальный приемлемый уровень риска

www.gazprom-neft.ru

"Газпром нефть" Россия - Отзывы сотрудников компании

2018-02-13 17:55 Никнейм: Лёха, г. Москва

Зарплата у нас на хорошем уровне, так же, как и условия работы. В целом, я доволен, что сумел устроиться сюда Недостатки конечно присутствуют, например, приходится иногда оставаться допоздна, но это бывает не так часто, в основном перед годовым отчетом.

2018-02-06 11:56 Никнейм: Илья Сторовар, г. Москва

Газпромнефть – очень большая компания, а это значит, что не стоит ожидать каких-то неожиданных сокращений не по вине сотрудников. Газпром есть Газпром. Да, конечно здесь приходится приспосабливаться к своеобразной корпоративной культуре, как и в любой большой компании, но оно того стоит

2018-02-06 11:33 Никнейм: Леонид, г. Москва

Работаю полгода, вроде пока неплохо, моя заправка нормальная, люди приятные здесь работают, начальство ничего особо сложного не требует. Пока никуда уходить отсюда не хочу

2018-02-06 00:00 Никнейм: Администратор АЗС, г. Москва

Когда пришел сюда, не думал, что здесь есть столько полезного обучения, причем бесплатного, которое пригодится и в моей нынешней работе и если я перейду в какую-то другую компанию. Хотя переходить из Газпромнефти куда-то еще мне совершенно не хочется. Да и улучшать тут чего то не стоит, все норм)

2018-02-05 17:40 Никнейм: Марат, г. Москва

Вот что мне реально нравится в Газпромнефти, так это то, что здесь у нас полный порядок – все прекрасно знают свои обязанности, нет никакого бюрократического хаоса, как в других больших компаниях. Работать в таких условиях комфортно и приятно Не заметил...

2018-02-04 20:13 Никнейм: Александр Яковлев, г. Москва

У нас на заправке в принципе нормально. Мне нравится и платят неплохо Холодно конечно сейчас, но в теплое время года вообще проблем нет.

2018-02-04 00:00 Никнейм: Аноним, г. Москва

Компания очень надежная и стабильная. Невозможно представить, чтобы они устроили волну сокращений или вообще закрылись. Конечно, не скажу, что здесь сказочные зарплаты, но их хотя бы вовремя платят.

2017-12-05 16:23 Никнейм: Максим, г. Москва

Работал в компании заправщиком, работа, конечно, тяжелая, но мне зато удавалось совмещать ее с учебой, студенту сложно куда-то устроиться. Зарплата здесь вовремя, график гибкий, руководство адекватное, да и карьерный рост имеется, мне предлагали стать менеджером. В целом - рекомендую, для меня это был отличный вариант на время учебы в институте. нет

2017-11-28 11:18 Никнейм: Аноним, г. Москва

Здорово, что у нас есть возможность учиться, повышать квалификацию и расти в карьерном плане. А расти есть куда, так как компания очень большая и добиться можно очень многого.

2017-11-28 00:00 Никнейм: Менеджер, г. Москва

Мне нравится корпоративная культура в компании. Я имею в виду и то, что существует хорошая рабочая атмосфера. То есть практически не бывает конфликтов, отношения с руководством нормальные, ну и мероприятия у нас интересные проходят для сотрудников, а не какие-нибудь банальные пьянки. Подписаться

orabote.biz

Суд обязал "Газпром нефть" заплатить за плохой бензин

О проблемах российского бизнеса

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят. 

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и  могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие. 

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения. 

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках. 

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

pravo.ru

Топливные перспективы – Журнал «Сибирская нефть» — ПАО «Газпром нефть»

Поиски решений для выполнения требований Международной конвенции по ограничению вредных выбросов морскими судами привели к созданию нового судового топлива — ультранизкосернистого мазута (ULSFO). Этот продукт, поначалу вызывавший серьезные опасения у потребителей, по итогам двухлетней эксплуатации показал себя достойным участником рынка, заняв 15%-ную долю на рынке судовых топлив РФ

Эпидемиологические исследования неизменно связывают влияние транспортных выбросов с различными заболеваниями. Ученые подсчитали: подавляющее большинство этих выбросов происходит в пределах 400 км от густонаселенных прибрежных зон, что приводит ежегодно к преждевременной смерти около 60 тысяч человек. Дать оценку приведенному числу сложно, однако следует признать — судовой «выхлоп» действительно более вреден, чем автотранспортный и авиационный. Проблема существует, и поиски ее решения ведутся достаточно долго. Но до определенного времени вклад самой судоходной отрасли в решение вопроса был минимален.

Сегодня допустимое количество вредных выбросов регулируется Международной конвенцией по предотвращению загрязнения с судов (MARPOL). Конвенция действует в двух направлениях: ограничивает содержание в топливе соединений серы (SOx) и азота (NOx), а также устанавливает особые зоны контроля (ECA — Emission Control Area). В этих зонах, куда на сегодняшний день входят акватории Северного и Балтийского морей, пролив Ла-Манш, Карибское море и 200-мильные зоны США и Канады, к выбросам предъявляются еще более суровые требования. Ограничения MARPOL становятся жестче год от года, и если в 2010 году содержание серы не должно было превышать 1,0 % в особых зонах ECA и 4,5 % в других мировых акваториях, то в 2015 году требования к сере в зонах контроля ужесточились до уровня не более 0,1 %, а к 2020 году ожидается мировое ограничение по выбросам SOx на уровне 0,5 %.

Первая волна ограничений в 2010 году не вызвала существенных потрясений на рынке — как поставщики, так и судовладельцы оперативно переключились на мазут с содержанием серы до 1,0 %, поскольку ресурс был доступен, а продукт — понятен и востребован рынком. Но требования по содержанию серы в зонах контроля, которые вступили в силу 1 января 2015 года и сделали невозможным применение 1%-ного мазута, существенно осложнили жизнь всем участникам рынка.

Экологические ограничения MARPOL привели к появлению на рынке нового вида топлива с низким содержанием серы

В 2014 году рынок находился в состоянии неопределенности. Вся доступная информация сводилась к анализу трех возможных для судовладельцев способов оперирования в ECA: использовать в качестве судового топлива низкосернистые дистилляты (MGO), перейти на новый вид мазута — ультранизкосернистый (ULSFO) либо использовать технологии очистки дымовых газов — устанавливать на суда скрубберы. При этом необходимо было, конечно, держать в уме перспективу перехода на заправку судов сжиженным природным газом (СПГ).

Компании самостоятельно занимались поиском дополнительной информации и тестированием вариантов. Так, например, «Газпромнефть Марин Бункер», осознав существующие неопределенности и недостаточную освещенность ситуации, еще в конце 2014 года инициировала долгосрочный исследовательский проект по анализу бункерного рынка, рассчитанный на три года и призванный внести вклад в развитие сегмента новых экологических топлив.

«В 2014 году мнения о том, по какому сценарию будет развиваться рынок, были полярными, — отметил генеральный директор „Газпромнефть Марин Бункера“ Андрей Васильев. — Поставщики склонялись к тому, что 80 % закупок судового топлива будет приходиться на дистилляты, покупатели говорили о том, что ни один из вариантов не может полностью заменить привычный порядок снабжения судов топливом — либо это будет дорого, либо потребует дополнительного переоборудования судов, но в то же время надеялись на новые экологичные виды топлива. Аналитические агентства считали наиболее вероятным решением „серной“ проблемы установку на судах скрубберов — специальных устройств, очищающих продукты горения мазутного топлива».

В то время у рынка не было готового плана по реагированию на нововведения, и все говорили о новых ограничительных мерах как о проблеме. Одно было ясно — рынок ожидает существенного изменения структуры потребления судового топлива.

Зоны контроля выбросов (Emission Control Areas, ECA)*

* выбросов оксидов серы, азота и углерода, а также твердых частиц

Выбор за потребителем

Появление на рынке нового продуктового сегмента — ультранизкосернистого топлива ULSFO — стало ключевым последствием ограничений MARPOL. Потребители оказались заинтересованы в поисках нового экологичного топлива как альтернативы существующим вариантам. Проверенные опции, существовавшие для участников рынка, имели специфические недостатки. MGO — понятный и изученный продукт, в течение многих лет подтверждавший свою состоятельность, однако в цене превосходящий мазут почти вдвое. Устройства для очистки судового выхлопа — скрубберы — оказались решением «для избранных». Цена одного устройства начинается с 2 млн евро, в сопоставимую сумму выльется установка скруббера на судне. Да и дальнейшая эксплуатация заметно увеличит эксплуатационные расходы. Поэтому большинство судовладельцев в качестве решения проблемы изначально прибегли к использованию двух видов топлива в зависимости от местонахождения судна: светлого в зонах ЕСА и темного за их пределами. Такой сценарий целесообразен как с экономической, так и с технической точки зрения. Но необходимости проработки вариантов с универсальными топливами, удовлетворяющими требованиям MARPOL, он не отменяет.

MARPOL

Международная конвенция по предотвращению загрязнения с судов (англ. International Convention for the Prevention of Pollution from Ships, MARPOL 73 / 78) — устанавливает и регулирует комплекс мер по предотвращению загрязнения воздушной среды с судов. Конвенция была заключена в 1973 году, в 1978 году модифицирована, а в 1997 году дополнена «Протоколом 1997», включавшим в себя Приложение № VI «Порядок предотвращения загрязнения воздуха кораблями», вступившее в силу в 2005 году.

Так в центре внимания и оказалось ULSFO. Это топливо, ставшее решением «серной» проблемы, относится к так называемым видам «гибридных» судовых топлив, сочетающих в себе свойства как мазута, так и дистиллятов, при этом полностью соответствующих требованиям MARPOL по содержанию серы до 0,1 %. Ключевое преимущество гибридных топлив — умеренная цена, позволяющая сократить затраты на функционирование судов в зоне ECA.

Производство нового вида топлива запустили такие мировые компании, как Shell, ExxonМobil, Chemoil, BP. На рынке РФ новатором и лидером в этом сегменте стала компания «Лукойл», запустившая производство RMD 80 c требуемым уровнем серы. «Газпромнефть Марин Бункер» обосновалась на втором месте, в 2015 году реализовав 180 тыс. тонн нового вида топлива. При этом с ростом спроса на новый продукт растет и число более мелких поставщиков на рынке.

Безусловно, поначалу эта «темная фигура» была полна противоречий: новый продукт, требующий особых условий хранения, эксплуатации, имеющий риск несовместимости с флотским оборудованием и сомнительную ценовую привлекательность в сложившихся экономических условиях.

«У каждого из участников рынка голова болела о своем. Судовладелец должен был разобраться с совместимостью и особенностями эксплуатации нового топлива, оценить эффективность вложений в переоборудование, риски отказа страховых компаний. Поставщику необходимо было понять потребности рынка и спрогнозировать спрос и цену, а также обеспечить на новом рынке гарантированные поставки ресурса. Трейдинговые компании должны были держать руку на пульсе и вести диалог как с судовладельцами, так и с поставщиками, чтобы понимать, какой продукт востребован первыми и может быть предоставлен вторыми», — рассказал Андрей Васильев.

Рыночный опыт

Двухлетний период эксплуатации нового топлива позволил как поставщикам, так и потребителям накопить существенный опыт работы с ним. Вопросы смешиваемости, хранения, эксплуатации перестали быть преградами для его широкого применения.

«Стоит сказать, что ключевой вывод 2015 года, который мы сделали по итогам общения с нашими клиентами и партнерами, — ультранизкосернистое топливо не так страшно, как казалось многим: это хорошее судовое топливо, имеющее некоторые особенности эксплуатации. Это подтверждают и результаты нашего исследования», — отмечает генеральный директор «Газпромнефть Марин Бункера».

Накопленный опыт позволил развеять те мифы, с которыми участники рынка входили в 2015 год и которые ограничивали доверие к ULSFO. Опасения насчет того, что это топливо плохо совместимо с оборудованием судов, не имеют под собой никаких оснований в том случае, если технические специалисты судовладельца изучили характеристики топлива, поставщик дал грамотную консультацию относительно особенностей эксплуатации на борту, а экипаж судна выполняет все инструкции. Процесс перехода на ULSFO довольно прост для судов, двигатели которых предназначены для работы на темных топливах.

Проблемы с доступностью нового горючего, которые действительно были в начале 2015 года, на сегодняшний день практически разрешились. В портах России и крупных бункерных хабах Амстердама, Роттердама и Антверпена достаточно предложений ULSFO со стороны поставщиков. Есть локальные сложности в некоторых небольших европейских портах, а также в портах США, но в целом на рынке ситуация вполне благополучная.

Что касается расценок, то даже несмотря на нынешнюю ценовую привлекательность MGO, сложившуюся в силу снижения цен на нефть, ULSFO по-прежнему остается экономически выгодным продуктом (особенно когда речь идет о бункеровке в размере 1000–1500 тонн). В среднем дисконт относительно MGO составляет $ 50 за тонну в российских портах и $ 20 за тонну — в европейских.

Не подтвердилась и тенденция на снижение потенциала топлив ULSFO, которая прогнозировалась под влиянием растущего интереса к скрубберам. В настоящий момент участники рынка скептически настроены относительно целесообразности установки скрубберов на судах, несмотря на реальный опыт работы с этим сценарием некоторых судовладельцев. Вердикт рынка в отношении скрубберов остается прежним: дорого в обслуживании, не доказана экономическая эффективность, требуются большие инвестиции.

Также негативное отношение к перспективам перехода на ULSFO базировалось на отсутствии у нового топлива особых преимуществ, кроме более низкой относительно MGO цены. Однако опрошенные эксперты отметили, что работа с экологичными топливами оказывает положительное влияние на имидж судоходной отрасли, которую ранее характеризовали как «загрязняющую окружающую среду». Кроме того, присутствие на рынке ULSFO позволяет безболезненно адаптировать к работе в новых условиях двигатели, предназначенные для работы на темных топливах. Есть и технические преимущества: «моющая» способность новых топлив положительно сказывается на состоянии цилиндропоршневой системы двигателей.

Перспективы развития

Безусловно, вопросы к новому топливу еще есть, и связаны они прежде всего со стандартизацией качества и ценовой политикой. Несмотря на то что сегмент новых экологических топлив занял долю в 15 % по итогам 2015 года, считается, что спрос на него был переоценен. С одной стороны, ULSFO стало жертвой снижения нефтяных котировок, что сократило дисконт с MGO до 50 долларов за тонну в России и 25 долларов в Европе. С другой стороны, были ожидания, что имена таких производителей, как SHELL и Exxon, априори повысят доверие к топливу и спрос на него. Однако существующую долю сегмента новых топлив нельзя назвать финальной — спрос по-прежнему растет, рынок учится и находит определенные плюсы в сложившейся ситуации.

В целом отношение участников рынка к новым топливам существенно изменилось относительно 2015 года: на смену скепсису пришел сдержанный оптимизм. Причин тому несколько. Во-первых, есть надежда на рост цен на нефть и нефтепродукты, что сделает ULSFO более привлекательным по цене, чем MGO. Во-вторых, участники рынка уже накопили опыт применения ULSFO, адаптировались к работе с ним, и вопросы смешиваемости утратили былую остроту. Кроме того, при возникновении проблем и поставщики, и потребители уже знают, к кому обращаться за консультацией. В-третьих, продукт расширяет географию присутствия в мире, становится все более физически доступным. В-четвертых, дальнейшее ужесточение экологических требований по глобальному снижению содержания серы в темных нефтепродуктах до 0,5 %, по мнению рынка, повлечет за собой увеличение спроса на экологичные топлива. Предполагается, что IFO 0,5 % будет новым продуктом, требующим адаптации судов, по аналогии с ULSFO. Более того, ожидается расширение зон контроля выбросов. Наконец, в-пятых, существует мнение, что для стимулирования спроса на ULSFO необходимо качественное обновление флота.

Осталось решить вопрос контроля качества выпускаемого продукта и его сертификации, что также может дать существенный толчок его популярности и востребованности. Участники рынка ожидают предложения со стороны независимых экспертов (классификационных обществ, лабораторий и т. д.) относительно способов стандартизации топлив внутри бизнес-сообщества.

Виды судового топлива

Различают тяжелые и легкие судовые топлива.

Тяжелые (вязкость 30–700 мм2 / с): Residual Fuel, Intermediate Fuel Oil (IFO), флотский мазут марок Ф-5 и Ф-12.

Легкие топлива (дистилляты): Distillate Fuel, MDO (DMB) — дизельное топливо с серой до 0,5–2,0 % (Marine Diesel Oil), судовое маловязкое топливо. К легким также относят газомоторное топливо: MGO (DMA) — газойль (дизтопливо с серой до 0,1 %, в диапазоне 0,1–0,5 %) (Marine Gas Oil), сжиженные углеводородные газы.

Топлива категории ULSFO, Ultra Low Sulfur Fuel Oil — RMD 80 (RMB30), судовые топлива, в производстве которых используются как легкие, так и тяжелые компоненты. Максимальное содержание серы — 0,10 %.

Рынок на связи

Какой вывод должен сделать рынок в преддверии ввода глобального ограничения по выбросам серы в 2020 году на уровне 0,5 %? Нынешняя ситуация и опыт показали, как именно должна выглядеть идеальная схема взаимодействия всех участников рынка для того, чтобы наиболее эффективно работать в новых рыночных условиях. Судовладельцы нуждаются в информации, необходимой для принятия решения о способе адаптации к рыночным изменениям. Поставщик должен обеспечить клиента ресурсной базой в соответствии с его потребностями, а также информировать рынок о результатах совместной работы в новых условиях. Масс-медиа призваны полноценно освещать проблемы и решения рынка в части адаптации его участников к новым условиям. Функция трейдинговой компании — оперативное реагирование на возникающие запросы со стороны судовладельца и распространение информации, поступающей от продавца. Без такого тесного взаимодействия рынок не способен оперативно адаптироваться к изменениям.

«Мы видим, что участники бункерного рынка положительно воспринимают этот новый тренд — формирование и консолидацию знаний, — отмечает Андрей Васильев. — Это становится особенно актуально в моменты возникновения на рынке ситуаций, требующих новаторских решений. Наша компания не просто развивает сегменты новых экологических топлив — ULSFO и LNG (сжиженный природный газ в качестве судового топлива), но и делится с клиентами накопленными знаниями. Это дает положительную обратную связь».

www.gazprom-neft.ru

"Газпром нефть" Россия - Отзывы сотрудников компании

2018-03-20 14:25 Никнейм: Николай, г. Москва

Для нашего региона зарплаты неплохие. Всегда хочется большего конечно, но зная какие зарплаты у моих друзей и знакомых, работающих в небольших компаниях, я понимаю, что у меня еще все в порядке.

2018-03-20 00:00 Никнейм: Экономист, г. Москва

Давно знал, что компания большая, крутая, бензин у них хороший и т.д. Но когда устроился понял, почему так – просто тут идеальный порядок во всем. Каждый сотрудник знает свое место, каждый точно понимает, что от него требуют. Это очень круто

2018-03-13 12:45 Никнейм: Дмитрий, г. Москва

Нормально работается в этой компании. Бывают моменты, когда начальство напрягает или еще какие-то проблемы появляются, но это случается редко в основном работаю в нормальном режиме и у меня все ок))

2018-03-13 00:00 Никнейм: Менеджер, г. Москва

Отлично я устроился в Газпромнефть) тут зарплаты выше, чем по рынку, огромные карьерные перспективы, возможность учиться, набираться опыта в одной из самых больших компаний отрасли. Даже не представляю, что еще можно пожелать в моей ситуации)

2018-02-14 16:08 Никнейм: Карен Огастапян, г. в Московской области

Нормально платят, начальство не придирается по пустякам. Да и в принципе круто работать в такой компании, скажешь кому, что работаешь в Газпромнефти, все офигивают Какие минусы) Лафа! Если умеешь делать так чтобы лишнего не работать)

2018-02-14 00:00 Никнейм: Заправщик, г. Санкт-Петербург

Рабочий процесс очень хорошо отлажен, и ты всегда знаешь, что нужно делать. Корпоративные правила у нас конечно достаточно жесткие, для некоторых людей это может стать проблемой.

2018-02-13 17:55 Никнейм: Лёха, г. Москва

Зарплата у нас на хорошем уровне, так же, как и условия работы. В целом, я доволен, что сумел устроиться сюда Недостатки конечно присутствуют, например, приходится иногда оставаться допоздна, но это бывает не так часто, в основном перед годовым отчетом.

2018-02-13 00:00 Никнейм: Заправщик, г. Санкт-Петербург

Работал на заправке пока учился в институте. Нормально было, график был удобный, на учебу времени хватало. Ну зарплату платили без задержек. Это отлично! А что еще от работы надо! ?

2018-02-06 11:56 Никнейм: Илья Сторовар, г. Москва

Газпромнефть – очень большая компания, а это значит, что не стоит ожидать каких-то неожиданных сокращений не по вине сотрудников. Газпром есть Газпром. Да, конечно здесь приходится приспосабливаться к своеобразной корпоративной культуре, как и в любой большой компании, но оно того стоит

2018-02-06 11:33 Никнейм: Леонид, г. Москва

Работаю полгода, вроде пока неплохо, моя заправка нормальная, люди приятные здесь работают, начальство ничего особо сложного не требует. Пока никуда уходить отсюда не хочу Подписаться

orabote.biz