Китай меняет правила игры на рынке нефти. Играть на рынке нефти


Рынок нефти и теория игр | Аналитика

Если в глобальном избытке нефти, который обрушил цены во всем мире, виноваты в основном США, почему бы американским нефтедобывающим компаниям просто не прикрутить кран?

Ответ можно в значительной степени объяснить простой теорией игр. Вкратце, несмотря на то, что сокращение производства в общих интересах производителей нефти, интересы любого отдельного из них прямо противоположны. Каждый ждет, что соперник сделает первый ход.

Такое поведение — надеяться, что кто-то уступит, поэтому вам не придется — классический пример «дилеммы заключенного», утверждает Роджер Маккейн, профессор экономического факультета Университета им. Дрекселя:

«Если вы не можете действовать сообща, у вас остается только одна альтернатива: исходить из собственной выгоды и принимать решения на основе разумного эгоизма».

Закон США запрещает компаниям действовать сообща, чтобы влиять на цены, так что организованная реакция нефтяных промышленников практически невозможна, считают эксперты. Фред Юландер, президент денверской Julander Energy, работающий в нефтяном бизнесе более 40 лет, говорит:

«Если и было когда-нибудь подходящее время для сотрудничества, так это сейчас. Но я не вижу, чтобы нечто подобное происходило».

Производство нефти в США выросло на 1,1 млн баррелей в день только за последний год и сейчас составляет более 9,1 млн баррелей в день. Пока нет никаких признаков замедления. Федеральные данные показывают, что в конце ноября американские нефтяные компании выкачивали на 641 тыс. баррелей в день больше, чем в конце июня, когда цены на нефть достигли максимума.

Оценки огромного количества излишков нефти, добываемых по всему миру, разнятся от столь высоких, как 1,4 млн баррелей в день по оценке Barclays Plc, до столь низких, как 600 тыс. баррелей в день, — по словам Криса Лафакиса, старшего экономиста Moody 's Analytics. Он говорит:

«Растущий спрос на нефть не в силах поглотить её избыток и подтолкнуть цены вверх, так что основные корректировки должны происходить из снижения предложения».

В течение почти трех десятилетий, когда цены на нефть поднимались слишком высоко или падали слишком низко, Саудовская Аравия регулировала производство, чтобы стабилизировать рынок. Теперь она заявляет, что покончила с ролью так называемого «компенсирующего производителя» для всего мира. Россия, находясь в разгаре экономического кризиса, вызванного падением цен на нефть, не может взять эту задачу на себя, и другие нефтедобывающие страны сходятся на мнении, что США, которые вызвали проблему, должны сами её исправить.

Но для США сокращение производства нефти на миллион баррелей в день потребовало бы небывалого сдвига в экономике. Если сокращение распределить поровну, каждому производителю в США придется урезать производство на 11%. Или же, например, ExxonMobil, Chevron и EOG Resources Inc. должны были бы полностью свернуть производство в США.

Вице-президент по глобальным исследованиям рынка нефти в IHS Corp. Джим Буркхард говорит:

«Десятки мелких американских компаний могли бы прикрыть все свои нефтяные скважины разом, не нанеся существенного ущерба экономике. Но они, очевидно, не станут этого делать, пока получают хоть какое-то финансирование».

Некоторые североамериканские компании заявили, что планируют в следующем году сократить расходы и свернуть разведку новых месторождений нефти. Но в то же время они сообщают, что их добыча нефти будет расти. Continental Resources Inc., крупнейший производитель сырой нефти в Северной Дакоте и Оклахоме, на этой неделе объявила о сокращение расходов в следующем году на 41%. Тем не менее, ее годовой объем добычи нефти и природного газа предполагается увеличить на 16−20%.

Другие компании ждут начала нового года и не торопятся раскрывать свои планы. Президент и главный операционный директор Pioneer Natural Resources Co. Тим Дав ранее заявлял, что в этом месяце компания не опубликовала никаких планов в отношении производства и расходов на 2015 год, и, скорее всего, не будет этого делать до февраля:

«Вместо того чтобы сокращать бурение, мы будем добиваться снижения цен ото всех наших поставщиков».

Сокращение добычи нефти является рискованным шагом для компаний, которые могут потерять долю рынка, не говоря уже о наличных, которые нужны им для выплаты долгов и бурения новых скважин.

Комментирует аналитик Robert W. Baird & Co. Даниэль Катценберг:

«Если сейчас компании откажутся от буровых установок и экипажей, они рискуют оказаться неконкурентоспособными, когда ситуация с ценами на нефть улучшится. Логично, что они хотят удержать цены как можно дольше».

Аналитик CLSA Americas LLC, североамериканского филиала гонконгской брокерской фирмы, Эрик Отто определяет ситуацию с помощью теории под названием «трагедия общин». Она описывает положение, в котором каждый, кто имеет доступ к пастбищу, пытается выпасти на нем как можно больше скота, и, хотя это решение кажется рациональным, оно приводит пастбище к гибели от чрезмерного использования. Отто говорит, что американские нефтяные компании с большим количеством долгов, раздутыми бюджетами и низкой ликвидностью заперты в игре на выживание, и каждый борется за то, чтобы стать последним, кто сократит производство.

ru.ihodl.com

Китай меняет правила игры на рынке нефти | Oil.Эксперт

Китай готовит запуск фьючерса на нефть, номинированного в юанях с возможной конвертацией в золото. По мнению экспертов, это может в корне изменить правила игры на нефтяном рынке, так как позволит экспортерам сырья избегать использования доллара.

Учитывая тот факт, что Китай является крупнейшим в мире импортером нефти, данный контракт может стать новым эталоном для трейдеров, только на этот раз базироваться он будет уже в Азии. Напомним, сейчас на мировом рынке торгуются два эталонных контракта на сырую нефть — WTI и Brent и оба они номинированы в долларах США.

Появление фьючерса, номинированного в юанях, позволит экспортерам, например России и Ирану, избегать использования долларов и в случае необходимости обходить санкции. Кроме того, на биржах Гонконга и Шанхая можно будет конвертировать юань в золото, что станет дополнительным стимулом для смещения торговли в Азию, пишет агентство Nikkei.

ЗАПУСК НОВОГО НЕФТЯНОГО КОНТРАКТАShanghai International Energy Exchange в июне и июле провела необходимые подготовительные работы, а также тестовые торги, а сейчас приступает к обучению потенциальных участников. Это будет первый в Китае товарный фьючерсный контракт, открытый для иностранных компаний, таких как инвестиционные фонды, торговые дома и нефтяные компании.

Многие эксперты, в том числе и американские, признают, что теперь правила игры на глобальном энергетическом рынке могут измениться.

Кстати, Китай уже созрел для запуска своего фьючерса. Дело в том, что за последние годы отмечено активное участие китайских независимых нефтеперерабатывающих заводов, что сделало внутренний рынок в Китае разнообразным, а значит была создана среда, в которой контракт на сырую нефть будет востребован.

К слову, Китай давно хочет снизить доминирование доллара США на сырьевых рынках. Уже были запущены фьючерсы на золото, они торгуются на Shanghai Gold Exchange с апреля 2016 г., сейчас биржа планирует запустить торги на бирже в Будапеште — уже к концу этого года.

Кроме того, контракты на золото в юанях в июле были запущены в Гонконге, этому, правда, предшествовали две неудачные попытки.

Еще раз подчеркнем, что наличие двух контрактов (на нефть и золото, номинированные в юанях) позволит участникам торгов, по сути, расплачиваться за нефть золотом или же конвертировать юани в золото. В любом случае это прекрасная возможность избегать расчетов в долларах США, при этом, даже если у трейдера нет никакого желания платить в юанях, он может использовать золото.

Россия, например, сможет продавать нефть в Поднебесную, при этом, конвертируя затем юани в золото, у нашей страны не будет никаких обязательств держать деньги в китайских активах или переводить доходы от продажи «черного золота» в доллары.

Как уже было сказано выше, наибольший интерес данный фьючерс представляет для стран, в отношении которых США ведут агрессивную внешнюю политику: Венесуэлы, Ирана, Катара и других.

Кстати, Китай использует и элемент давления, заявляя, что те, кто не захочет продавать нефть через новый контракт в юанях, потеряет долю на китайском рынке. Так, например, если верить китайским СМИ, Пекин уже предложил расчеты в юанях Саудовской Аравии. Пока неизвестно, каким был ответ саудитов, однако Китай уже сократил долю импорта нефти из Саудовской Аравии.

www.vestifinance.ru

 

Читайте прогноз ценовых колебаний с 4 по 8 сентября 2017 здесь.

Поделиться в соц.сетях

www.oilexp.ru

Закон Времени - Китай меняет правила игры на рынке нефти

Китай готовит запуск фьючерса на нефть, номинированного в юанях с возможной конвертацией в золото. По мнению экспертов, это может в корне изменить правила игры на нефтяном рынке, так как позволит экспортерам сырья избегать использования доллара.

Учитывая тот факт, что Китай является крупнейшим в мире импортером нефти, данный контракт может стать новым эталоном для трейдеров, только на этот раз базироваться он будет уже в Азии. Напомним, сейчас на мировом рынке торгуются два эталонных контракта на сырую нефть - WTI и Brent и оба они номинированы в долларах США.

Появление фьючерса, номинированного в юанях, позволит экспортерам, например России и Ирану, избегать использования долларов и в случае необходимости обходить санкции. Кроме того, на биржах Гонконга и Шанхая можно будет конвертировать юань в золото, что станет дополнительным стимулом для смещения торговли в Азию, пишет агентство Nikkei.

Запуск нового нефтяного контракта

Shanghai International Energy Exchange в июне и июле провела необходимые подготовительные работы, а также тестовые торги, а сейчас приступает к обучению потенциальных участников. Это будет первый в Китае товарный фьючерсный контракт, открытый для иностранных компаний, таких как инвестиционные фонды, торговые дома и нефтяные компании.

Многие эксперты, в том числе и американские, признают, что теперь правила игры на глобальном энергетическом рынке могут измениться.

Кстати, Китай уже созрел для запуска своего фьючерса. Дело в том, что за последние годы отмечено активное участие китайских независимых нефтеперерабатывающих заводов, что сделало внутренний рынок в Китае разнообразным, а значит была создана среда, в которой контракт на сырую нефть будет востребован.

К слову, Китай давно хочет снизить доминирование доллара США на сырьевых рынках. Уже были запущены фьючерсы на золото, они торгуются на Shanghai Gold Exchange с апреля 2016 г., сейчас биржа планирует запустить торги на бирже в Будапеште - уже к концу этого года.

Кроме того, контракты на золото в юанях в июле были запущены в Гонконге, этому, правда, предшествовали две неудачные попытки.

Фото: cnbc

Еще раз подчеркнем, что наличие двух контрактов (на нефть и золото, номинированные в юанях) позволит участникам торгов, по сути, расплачиваться за нефть золотом или же конвертировать юани в золото. В любом случае это прекрасная возможность избегать расчетов в долларах США, при этом, даже если у трейдера нет никакого желания платить в юанях, он может использовать золото.

Россия, например, сможет продавать нефть в Поднебесную, при этом, конвертируя затем юани в золото, у нашей страны не будет никаких обязательств держать деньги в китайских активах или переводить доходы от продажи "черного золота" в доллары.

Как уже было сказано выше, наибольший интерес данный фьючерс представляет для стран, в отношении которых США ведут агрессивную внешнюю политику: Венесуэлы, Ирана, Катара и других.

Кстати, Китай использует и элемент давления, заявляя, что те, кто не захочет продавать нефть через новый контракт в юанях, потеряет долю на китайском рынке. Так, например, если верить китайским СМИ, Пекин уже предложил расчеты в юанях Саудовской Аравии. Пока неизвестно, каким был ответ саудитов, однако Китай уже сократил долю импорта нефти из Саудовской Аравии.

Источник: vestifinance.ru

zakonvremeni.ru

Китай меняет правила игры на рынке нефти

Китай готовит запуск фьючерса на нефть, номинированного в юанях с возможной конвертацией в золото. По мнению экспертов, это может в корне изменить правила игры на нефтяном рынке, так как позволит экспортерам сырья избегать использования доллара.

Учитывая тот факт, что Китай является крупнейшим в мире импортером нефти, данный контракт может стать новым эталоном для трейдеров, только на этот раз базироваться он будет уже в Азии. Напомним, сейчас на мировом рынке торгуются два эталонных контракта на сырую нефть — WTI и Brent и оба они номинированы в долларах США.

Китай меняет правила игры на рынке нефти

Появление фьючерса, номинированного в юанях, позволит экспортерам, например России и Ирану, избегать использования долларов и в случае необходимости обходить санкции. Кроме того, на биржах Гонконга и Шанхая можно будет конвертировать юань в золото, что станет дополнительным стимулом для смещения торговли в Азию, пишет агентство Nikkei.

Запуск  нового нефтяного контракта

Shanghai International Energy Exchange в июне и июле провела необходимые подготовительные работы, а также тестовые торги, а сейчас приступает к обучению потенциальных участников. Это будет первый в Китае товарный фьючерсный контракт, открытый для иностранных компаний, таких как инвестиционные фонды, торговые дома и нефтяные компании.

Многие эксперты, в том числе и американские, признают, что теперь правила игры на глобальном энергетическом рынке могут измениться.

Кстати, Китай уже созрел для запуска своего фьючерса. Дело в том, что за последние годы отмечено активное участие китайских независимых нефтеперерабатывающих заводов, что сделало внутренний рынок в Китае разнообразным, а значит была создана среда, в которой контракт на сырую нефть будет востребован.

К слову, Китай давно хочет снизить доминирование доллара США на сырьевых рынках. Уже были запущены фьючерсы на золото, они торгуются на Shanghai Gold Exchange с апреля 2016 г., сейчас биржа планирует запустить торги на бирже в Будапеште — уже к концу этого года.

Кроме того, контракты на золото в юанях в июле были запущены в Гонконге, этому, правда, предшествовали две неудачные попытки.

Еще раз подчеркнем, что наличие двух контрактов (на нефть и золото, номинированные в юанях) позволит участникам торгов, по сути, расплачиваться за нефть золотом или же конвертировать юани в золото. В любом случае это прекрасная возможность избегать расчетов в долларах США, при этом, даже если у трейдера нет никакого желания платить в юанях, он может использовать золото.

Россия, например, сможет продавать нефть в Поднебесную, при этом, конвертируя затем юани в золото, у нашей страны не будет никаких обязательств держать деньги в китайских активах или переводить доходы от продажи «черного золота» в доллары.

Как уже было сказано выше, наибольший интерес данный фьючерс представляет для стран, в отношении которых США ведут агрессивную внешнюю политику: Венесуэлы, Ирана, Катара и других.

Кстати, Китай использует и элемент давления, заявляя, что те, кто не захочет продавать нефть через новый контракт в юанях, потеряет долю на китайском рынке.

Так, например, если верить китайским СМИ, Пекин уже предложил расчеты в юанях Саудовской Аравии. Пока неизвестно, каким был ответ саудитов, однако Китай уже сократил долю импорта нефти из Саудовской Аравии.

Источник: Вести Экономика

НАВЕРХ СТРАНИЦЫ

marketsignal.ru

Ценовые войны на рынке нефти

Ценовые конвульсии на мировом рынке нефти отдаются неприятными вибрациями в российской экономике и вызывают очень неприятный зуд на коже каждого жителя нашей страны. Скачет курс доллара, растут цены на продукты и потребительские товары – а в основе всего этого стоимость селедочной бочки, в которую кто-то и когда-то догадался налить добытую на продажу нефть.

О том, почему это происходит, чего нам ждать от рынка нефти и к чему готовиться, идет речь в последнем 70-м выпуске программы «Смысл игры» (с 24.35 по 31.50).

Сегодня ситуация на нефтяном рынке складывается довольно тревожная. С 2011 г. цены на нефть оставались стабильно высокими, в районе 100 долл. за баррель и выше. Еще в середине лета североморская нефть марки Brent, которая является базой при расчете цен на российскую нефть марки Urals, торговалась на уровне 111 долл. за баррель, но к началу октября снизились примерно на 20%. 8 октября цена бареля нефти упала до 91,6 долл. за марку Brent до 87 долл. за североамериканскую марку WTI. После этого нефтяные цены упали еще ниже, до уровня 80 долл. за барель, но затем «отскочив» от этого ценового горизонта, уже около двух недель болтаются в диапазоне от 85 до 90 долл. за барель. Как долго они будут оставаться в этом уровне и куда двинутся потом, сейчас спрогнозировать очень трудно, но некоторые особо истеричные аналитики предсказывают, что в ближайшие месяцы падение цен на нефть может продолжиться.

Относительно причин резкого падения цен на нефть среди специалистов нет единого мнения. Некоторые эксперты предпочитают рассуждать об объективных и, если можно так выразиться, полуобъективных факторах, обуславливающих в текущей ситуации падение мировых цен на нефть. И надо признать, определенные основания для таких рассуждений имеются.

Во-первых, ФРС США объявила о сворачивании своей программы стимулирования, что ведет к сокращению циркулирующих в мировой экономике спекулятивных капиталов. Во-вторых, появились некоторые признаки замедлиния экономики Китая. Кроме того, замедлился рост долга и дефицита бюджета США.

К полуобъективным факторам я бы отнес практически не управляемые, но вполне рукотворные события на Ближнем востоке и в Северной Африке, где исламистские боевики в Ливии, структуры «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ) в Сирии и Ираке, а также курдские автономисты в Иракн в ходе военных действий захватили производственные мощности по добыче и переработке нефти и теперь торгуют нефтью и нефтепродуктами налево и направо по бросовым ценам.Однако в последнее время появляется всё больше доказательств того, что нынешние события на нефтином рынке – это жесткая ценовая война, которая имеет управляемый характер. А «генералов» этой войны следует искать в Северной Америке и Аравийском полуострове.

Самым активным участником ценовой войны следует признать Королевство Саудовская Аравия. Сейчас как в сети, так и в крупных СМИ активно цирколирует версия, гласящая, что резкое снижения мировых цен на нефть искусственно организовано правительствами США и Саудовской Аравии совместно с транснациональными нефтяными корпорациями с целью подорвать источник валютных поступлений для российской экономики и тем самым разрушить экономическую базу «режима Путина». В конце 1980-х аналогичная «операция», организованная теми же мировыми игроками, как полагают некоторые эксперты, стала одним из факторов, спровоцировавших экономический кризис в СССР в период «перестройки». Ведущую роль в этой «операции» сыграла Саудовская Аравия, которая выбросила на рынок большие объемы нефти и обрушила тем самым мировые цены с 28 до 8 долл. за баррель.

Однако распределение сил и интересы на этом рынке с 80-х годов ХХ века существенно поменялись. Связано это, прежде всего, с радикальным увеличением добычи сланцевой нефти в США, в результате чего с североамериканского нефтяного рынка были вытеснены как сама Саудовская Аравия, так и поставщики сырой нефти из Латинской Америки (прежде всего Венесуэла) и Африки (Нигерия). Южноамериканские и африканские нефтепроизводители были вынуждены переориентировать свои поставки на азиатские рынки и потеснили там позиции Саудовской Аравии.

Ряд экспертов полагает, что увеличивая производство нефти и откровенно демпингуя на очень выгодных и перспективных восточноазиатских рынках, Саудиты пытаются, сбивая цены, с одной стороны, восстановить свои позиции в Восточной Азии, а с другой стороны, они намерены вытеснить с нефтяного рынка США часть производителей сланцевой нефти с высокой себестоимостью добычи и занять их место. Руководство Саудовской Аравии также очень обеспокоено появлением на восточноазиатском рынке российских нефтяных проектов.

Однако у Саудовской Монархии есть в этом конфликте очень существенные ресурсные ограничения. Нестабильная социально-политическая обстановка в стране, обусловленная событиями «Арабской весны» и глубокими противоречиями внутри правящей династии, вызвали значительный рост бюджетных затрат королевства в социальной сфере и по инфраструктурным проектам. В результате, по данным МВФ, цена безубыточной добычи нефти (break-even price) для Саудовской Аравии выросла с 78 долл. за баррель в 2012 году до 89 долл. за баррель в 2013 году. Американский Bank of America Merrill Lynch приводит несколько иные данные. По его сведениям, Саудовская Аравия могла бы позволить себе снижение цены до 85 долл. за баррель. Известный российский эксперт, генеральный директор "ИнфоТЭК-Терминал" Рустам Танкаев называет цену безубыточной добычи нефти для Саудовской Аравии 80 долл. за баррель. В 70-м выпуске программы «Смысл игры» Юрий Бялый говорит о цене 93 долл. за баррель.

В связи с этим наследный Принц Королевства Саудовская Аравия Аль-Валид бин Талал аль-Сауд обратился с открытым письмом к министрам Саудовской Аравии, в котором выразил тревогу по поводу снижения цен на нефть и их воздействия на экономику страны. Кроме того, он выразил удивление позицией министра нефти Али аль-Наими, который ранее преуменьшил влияние падения цен на нефть ниже 100 долл. за баррель. С тех пор стоимость нефти марки Brent опускалась ниже 85 долл. за баррель. Принц отметил также, что бюджет королевства на 2014 г. на 90% зависит от нефтяных доходов, а падение цен – это катастрофа, о которой нельзя не упоминать.

Однако, как показывает практика, далеко не все члены королевской семьи Саудитов разделяют позицию принца, и руководство Королевства готово пойти на существенные компенсации дефицита бюджета из золотовалютных запасов страны, чтобы ударить ценами по своим конкурентам в тихоокеанском бассейне, в том числе российскому нефтяному экспорту.

Что касается других нефтедобывающих стран в этой ценовой войне, то, как демонстрирует представленный выше график, из всех стран – членов ОПЕК, куда входит и Саудовская Аравия, цену безубыточной добычи нефти ниже 85 долл. за баррель имеют только 4 страны (Ангола, Катар, Кувейт и ОАЭ). Для других членов ОПЕК нефть должна стоить более 100 долл. за баррель, иначе они просто не смогут балансировать свои бюджеты. В самом тяжелом положении может оказаться Иран, которому для балансировки бюджета необходима стоимость "черного золота" на уровне около 130 долл. за баррель.

Если говорить о нашей стране, то около половины бюджета России сегодня приходится на нефтегазовые доходы, поэтому любое падение цен может иметь определенные последствия. В последние годы российская экономика стала более зависимой от экспорта нефти, и при снижении цен на нефть на 1 долл. Россия потеряет в течение года 2,1 млрд. долл. бюджетных доходов. При этом Российский бюджет на 2014 и 2015 годы сверстан из расчета 96 долл. за баррель нефти марки Urals. И если в текущем году бюджет останется профицитным, поскольку в течение большей части года нефтяные цены держались около 110 долл. за баррель, то с балансировкой бюджета на 2015 год могут возникнуть проблемы.

США в текущем году стали крупнейшим в мире производителем нефти и конденсата, опередив Россию и Саудовскую Аравию. В первом полугодии 2014 года, по данным Bank of America Merrill Lynch, США производили более 11,5 млн. баррелей нефти и конденсата в сутки. Саудовская Аравия за этот же период производила менее 11,5 млн. баррелей, а Россия — около 11 млн. баррелей.

Добиться лидирующих позиций США смогли за счет добычи сланцевой нефти, и этот факт ставит нефтепроизводителей США в условиях текущей ценовой войны в достаточно уязвимое положение. Это связано с очень высокой стоимостью добычи на многих месторождениях сланцевой нефти в США и соответствующей низкой рентабельностью бизнеса. По оценкам, порог среднй рентабельности по добыче сланцевой нефти в США на сегодня располагается в зоне от 60 до 80 долл. за баррель. Падении цен ниже 80 долл. за баррель сделает нефтяные проекты США неликвидными, приостановит приток инвестиций в отрасль и вызовет волну банкротств среди производителей сланцевой нефти. Уже упомянутый выше Рустам Танкаев полагает, что около 40% производителей сланцевой нефти США имеет порог рентабельности на уровне 80 долл. за баррель и падение цены ниже этого уровня приведет к сокращению добычи сланцевой нефти на 20%.

Несмотря на это у династии Саудитов в этой ценовой войне обозначился влиятельный союзник – администрация нынешнего Президента США. 4 ноября 2014 года в США предстоят выборы в Конгресс. В ходе промежуточных выборов 2010 года Демократическая партия, к которой принадлежит президент Обама, уступила республиканцам большинство в Палате представителей и заметно уменьшила свое представительство в Сенате. Существует очень высокая вероятность того, что в результате предстоящих выборов контроль над Сенатом также перейдет к республиканцам. В случае победы республиканцы не просто планируют поставить Б. Обаму в положение «хромой утки», но и полностью дискредитировать его и его политику. Ценовая война на нефтяном рынке предоставляет Обаме прекрасный шанс нанести мощный удар по основным спонсорам Республиканской партии – нефтегазовым корпорациям США. Эти корпорации сегодня уже глубоко интегрированы в бизнесс по добыче сланцевой нефти, и падение цен на нефтяном рынке приносит им значительные убытки и заставляет сворачивать бизнес.

Что же из всего этого следует?

Уже всем очевидно, что на мировом нефтяном рынке разгорается жесткая ценовая война, инициаторов которой следует искать в Вашингтоне и Эр-Рияде. Большинство игроков мирового нефтяного рынка не могут себе позволить в течение длительного времени удерживать цены ниже 100 долл. за баррель, для Саудовской Аравии критическим является уровень 85-90 долл. за баррель, для США – 80 долл. за баррель. При этом нефтяные цены продемонстрировали свою управляемость, сперва упав до уровня 80 долл. за барель и затем «отскочив» от этого уровня сразу на 3 долл., и уже около двух недель колеблются в диапазоне от 85 до 90 долл. за барель. Как долго они будут оставаться в этом уровне и куда двинутся потом, сейчас спрогнозировать очень трудно, так как это зависит от очень многих, прежде всего, политических факторов.

Для нашей страны установившийся уровень цен на нефеть отнудь не смертелен, но некомфортен и лишний раз напоминает, что с сырьевой структурой экономики давно пора кончать. Россия не является целью этой войны, но может оказаться ее побочной жертвой. Причина этого в сформированной десятилетиями ультралиберальных реформ сырьевой структуре отечественной экономики, которая делает нашу страну крайне зависимой от конъюнктуры мирового рынка углеводородов.

kotbayun1965.livejournal.com

Большая игра в нефти - нехитрые игры спекулянтов ...

   Ещё вчера появились сообщения о игре хедж-фондов на повышение нефти, странно, что ничего в своё время не было сказано об игре на понижение нефти, хотя спекулятивная составляющая была видна с начала года, топики смарт-лаба не претендуют на научный материал, однако по ним можно проследить Спекулятивную игру и её Основы, работающие не только на рынке нефти:

«Большая спекулятивная игра ....», в продолжение темы от 5 января :  smart-lab.ru/blog/305302.php ( кратко:  Спекулятивная составляющая на рынке нефти, наконец-то набирает обороты, моя картинка по рынку нефти не изменилась с 05 января…  тем более сегодняшний сильный рост нефти, как и предыдущее сильное падение, подтверждают расчёт, указанный в топиках, о том, что вокруг уровня 30 по нефти потенциалы игры на понижение и повышение близки к равновесной точке.  А фундаментальные и рыночные факторы пока в игру не включились. )

Тема была поддержана 28 января «Торгуя нефть — слабакам здесь не место» :  smart-lab.ru/blog/306675.php Для остроты темы был добавлен топик: «Сказки для трейдера. Лысый, но богатый» : smart-lab.ru/blog/306768.php

В этот же день добавил ремарку по психологии спекулянтов от Сороса: smart-lab.ru/blog/306843.php

  А 29 января спекулятивная стратегия нарисовала интересную картинку по рублю, косвенно отражённую в«Что трейдеру профит, то бюджету как слону дробина» : http://smart-lab.ru/blog/307000.php , из которой следовало, что сняв сначала сливки с падения рубля, а потом сбавив накал социальных страстей от падения рубля  - вероятность отставания рубля от темпов нефти начала расти, что можно наблюдать уже вторую торговую сессию.

     С 05 января нефть и рубль (рубль правда при попустительстве Цетробанка, о чём в субботу 30 января также заявил советник Президента России Глазьев) отыграли базовую спекулятивную игру, на мой взгляд сейчас надо подключить дополнительные параметры к расчётам — игра усложняется и профит перестаёт быть простым — я так думаю))), пока по простой причине — риск переворотов в нефти и рубле становится выше, что всегда доставляет трейдеру беспокойство.

  А что касается заявлений про позиции хедж-фондов:  мне это неинтересно)))      

smart-lab.ru

Новый раунд глобальной нефтяной игры

Фото из открытых источников

Начало эпохи «виртуальной нефти» 

 

Рынок товарных деривативов, зарождение которого мы обсудили в завершение предыдущей части исследования, очень быстро вышел за первоначальные рамки использования в качестве инструмента страхования коммерческих рисков. Игроки на финансовых рынках вскоре поняли, что производные ценные бумаги предоставляют широчайшие возможности для самых разнообразных спекуляций. Эти игроки — прежде всего, крупнейшие инвестиционные банки — начали выпускать всё новые и новые деривативы. В том числе, имеющие очень отдаленное отношение к тем базовым активам (нефти, продовольствию, валюте и т. д.), на которые они опирались в своих официальных наименованиях, и предназначенные прежде всего для получения прибыли на колебаниях их цены, то есть — для спекуляций. 

 

Эти инструменты спекуляций быстро наращивали и свою общую массу, и свою роль на финансовых рынках. И, в том числе, на рынке нефти, где они начали активно участвовать в ценообразовании.

 

Еще раз о трансформациях мировых финансов

 

Ямайские валютные соглашения, которые, как мы обсудили ранее, окончательно отвязали мировые валюты от какой-либо единой меры стоимости, привели к бурному развитию той системы глобальной спекулятивной торговли «виртуальными» ценными бумагами, которую мы имеем сейчас. Создание и быстрый рост виртуального мирового валютного рынка FOREX (Foreign Exchange Market), предназначенного для спекуляций на динамике биржевых валютных курсов, был дополнен растущим набором всё более сложных ценных бумаг, всё слабее связанных со своими «базовыми активами», — то есть реальными товарами, услугами и валютами. В конечном счете, именно это наращивание «виртуализации» дало старт безудержному расширению спекулятивных сегментов всех без исключения мировых рынков.

 

В 80-х годах прошлого века политика правительств Маргарет Тэтчер в Великобритании и Рональда Рейгана в США открыла эпоху «финансово-экономической либерализации» и на национальном, и на общемировом уровне. К этой политике начали присоединяться другие развитые страны, а затем такая политика стала — при очень активном давлении США — основной в деятельности Международного валютного фонда, Всемирного банка и Всемирной торговой организации.

 

Эти перемены резко расширили возможности деятельности транснациональных корпораций и банков на мировых рынках и, одновременно, нарастили темпы финансовой глобализации, включая глобализацию того сегмента виртуальных товарных (в том числе нефтяного) рынков, который сейчас является предметом нашего рассмотрения.

 

В 1999 году в США был окончательно отменен принятый еще в 1933 году, во времена Великой депрессии, закон Гласса–Стиголла, который запрещал всем финансовым организациям, кроме инвестиционных банков, спекулятивные операции на финансовых рынках. Снятие этого запрета не только резко расширило глобальную «спекулятивную поляну», но и предоставило возможности создания огромного объема новых деривативов, минимально или просто сомнительно связанных с реальными финансовыми и производственными активами, и виртуальной торговли этими деривативами по всему миру.

 

Виртуальный финансовый рынок заполнялся всё более сложными «производными финансовыми инструментами» — деривативами вторичными, третичными, смешанными по товарным группам и т. д. А для обеспечения торговли всем этим «финансовым виртуалом» создавались и стремительно развивались глобальные системы сверхбыстрых электронных торгов и платежей.

 

В результате уже в середине первого десятилетия нынешнего века оказалось, что на большинстве рынков объемы торговли деривативами — фьючерсами, опционами, хеджевыми (страховыми) контрактами и т. д. — во многие десятки раз превышают объемы торговли реальными товарами. Так, по данным МВФ, ВТО и Банка международных расчетов в Базеле, в 2007 г. (перед началом так называемой «Великой рецессии», во второй волне которой сейчас находится глобальная экономика) мировой ВВП составлял около $60 трлн, объем мировой торговли — около $50 трлн, а объем только биржевой торговли деривативами превысил — внимание! — $1000 трлн! Это — не считая сопоставимых масштабов внебиржевых сделок с деривативами, которые, по приблизительной оценке того же Банка международных расчетов, в 2008 году достигли почти $700 трлн!

 

Очевидно, что такой в основном чисто спекулятивный «виртуальный деривативный навес» над рынками реальных товаров, услуг и валют, — не мог не оказывать огромное влияние на ценообразование и, далее, на динамику развития всех отраслей производства и продаж реальных товаров. Включая добычу и продажи такого «базового актива», как нефть. Но речь шла не только о ценообразовании, но и о стабильности рынков (напомним, что основные прибыли «виртуальные спекулянты» извлекают именно из волатильности, то есть ценовой нестабильности рынков).

 

Так что не случайно многие крупнейшие экономисты, включая нобелевского лауреата Джозефа Стиглица, в связи с описанными тенденциями писали, что «финансовые рынки окончательно отвязались от рынков реальных» и что это очень опасно для глобальной экономики. Это и показал мировой кризис «Великой рецессии», начавшийся в следующем, 2008 году. Этот кризис, как известно, был запущен обрушением «ипотечной деривативной пирамиды» в США. В ходе первой волны этого кризиса, если вернуться к обсуждаемой нами нефти, цены на это сырье буквально за считанные недели обрушились от 146 долл./барр. до 36 долл./барр.

 

Подробнее о деривативах

 

Начиналось всё, как я уже написал, со страхования сделок в условиях повышенной волатильности и ценовой непредсказуемости «постъямайских» рынков. Тогда основными игроками на еще «полувиртуальном» деривативном рынке были так называемые «хеджеры». То есть те, кто, будучи прочно связан с реальной экономической деятельностью, хеджировал (страховал) свои сделки с реальными товарами, включая нефть. Хеджеры заключали срочные (спотовые) или отложенные на определенный срок (форвардные) контракты на покупку и продажу определенных количеств этих товаров. Деривативы на эти сделки были непосредственно связаны с товарной массой, были обеспечены имеющимися товарными запасами и являлись реальными обязательствами сторон контракта. Соответствующие сделки, за редчайшими исключениями, исполнялись в виде поставок товаров, а хеджеры были заинтересованы в стабильности объемов и цен поставок.

 

Затем на рынке деривативов появились форвардные сделки, которые уже не были обеспечены товарными запасами. То есть, например, продавец заключал контракт, не имея запасов товара, но рассчитывая, что он произведет или приобретет необходимое покупателю количество товара к моменту исполнения сделки. Так появились деривативные стандартные контракты типа фьючерсов и опционов, которые продаются и покупаются как пожелания или обязательства продажи товара (в нашем случае — нефти) в определенный срок по определенной цене.

 

Эти деривативные контракты фактически являются игровыми ставками в азартной биржевой игре на ценовые ожидания. Причем такими «ставками на ожидания», которые к тому же можно продавать и покупать когда угодно и кому угодно. Так возникла и начала расширяться торговля фьючерсными контрактами — краткосрочными (на сроки от одного до трех или шести месяцев) и долгосрочными (на срок от года до шести лет). Объем каждого стандартного нефтяного фьючерса — как правило, 1 тыс. барр. нефти.

 

А далее организаторы виртуальной деривативной игры — американские инвестбанки — начали создавать и выводить на рынок новые деривативы, лишь по названиям связанные с товарами и услугами, но не включающие никаких конкретных обязательств того, кто их покупает или продает, вплоть до даты исполнения («экспирации») соответствующего контракта. И на этот виртуальный рынок хлынули спекулянты. Которые вообще не исполняли и не были намерены исполнять никакие контракты на какие-либо товары, и для которых целью торговой игры было получение прибыли на волатильности рынка, то есть на разнице цен между моментом покупки деривативного «обязательства» — и моментом экспирации. Спекулянты делают ставки на повышение или на понижение цены и зарабатывают именно на этом. То есть в отличие от хеджеров, заинтересованы не в стабильности, а в «раскачке» рынка.

 

При этом на «спокойном» рынке ставки спекулянтов на понижение и на повышение цены к моменту экспирации примерно равны по объемам и на дату экспирации практически уравновешиваются. Те, кто ошибся в ценовой тенденции (например, сделал ставку на рост цены, которая на момент экспирации понизилась), — оказывается в убытке. Тот, кто угадал ценовый тренд, — получает прибыль. При этом громадное количество сделанных спекулятивных ставок на рост и снижение цены практически «взаимно погашается» в момент экспирации.

 

На волатильном виртуальном рынке количество выигравших или проигравших и масштабы прибылей или убытков увеличиваются. Но, тем не менее, в реальности, как правило, исполняются (в виде поставок физического товара, например, нефти) только 1–4 % от всего количества деривативных контрактов.

 

Однако очевидно, что при таком типе спекулятивной игры масштабы прибыли или убытка решающим образом определяются объемом ставок в «деривативном казино». То есть количеством вложенных в спекуляции денег, и соответственно, количеством купленных деривативных контрактов. Именно по этой причине на огромный по объему виртуальный нефтяной рынок с начала нынешнего века потянулись «самые большие» игроки.

 

В 2003 г. (отметим, в том же году, когда, как я уже писал, крупнейшим американским инвестбанкам был отменен запрет на участие в торговле физическими товарами) в Америке был отменен и еще один экономический законодательный запрет. А именно, запрет правительства США на использование в срочных рискованных сделках средств пенсионных и страховых фондов, этих самых крупных обладателей долгосрочного финансового потенциала (так называемых «длинных денег»).

 

Итак, на рынках спекулятивной игры «деривативным виртуалом» оказались не только крупнейшие инвестиционные и коммерческие банки, хедж-фонды, инвестиционные фонды, товарно-индексные фонды и т. д., но и пенсионные и страховые фонды с их огромными финансовыми ресурсами. При этом, помимо торговли деривативами на биржах, начал стремительно расти и объем внебиржевой — то есть идущей мимо надзора государственных финансовых регуляторов, фактически «с глазу на глаз» на закрытых электронных площадках, — деривативной торговли. Прежде всего, между самыми крупными «китами» глобального (главным образом американского) финансового рынка.

 

Отметим, что эти американские финансовые «киты» уже в начале нового тысячелетия стали несомненными лидерами если не по капитализации (их место в рейтингах биржевой стоимости активов нередко было позади гигантов интернета и торговли), то по совокупной прибыльности. Если в 70-х годах ХХ века доля финансового сектора не превышала 20 % общей прибыли экономики США, то в 2005 году она составляла более 50 %, а в 2010 году — почти 70 %! Причем наиболее прибыльными финансовыми институтами США оказались крупнейшие инвестиционные банки и фонды.

 

Глобальное наступление глобального капитала

 

Финансовая мощь этих новых игроков «виртуальных рынков», во-первых, оказалась несопоставимо больше, чем у совокупности хеджеров и обычных спекулянтов вместе взятых. Во-вторых, эти игроки вели игру одновременно на всей поляне глобальных финансов, то есть были способны мгновенно переводить огромные объемы спекулятивных денег из одного региона мира в другой, из одной отрасли в другую, из одних рыночных активов в другие. То есть?

 

То есть эти (очень немногочисленные) крупнейшие игроки оказались способны, кулуарно договорившись, создавать — за счет согласованной тактики и стратегии на «виртуальных» рынках — нужные им ценовые тенденции. То есть «поднимать до небес» или обрушивать рынки. Заодно, подчеркнем, вовлекая в свою игру огромные «стада» непрофессиональных спекулянтов (с их главной заповедью «не играй против рынка»). Тем самым — укрепляя и усиливая созданные тенденции.

 

Таким образом, крупнейшие участники этих спекулятивных финансовых игр получили возможность формировать и поддерживать свой собственный «экономический сигнал» рынкам, существенно отличающийся от реальности соотношения спроса и предложения физических товаров и услуг.

 

Но в этот же период произошло еще одно событие глобального характера — быстрая консолидация мировых СМИ. К середине первого десятилетия нового века примерно сотня крупных медиаконцернов в разных странах мира, существовавшая до распада СССР, превратилась — за счет банкротств, слияний и поглощений — в восемь сверхгигантских глобальных медиаконгломератов. Из которых, отметим, сейчас осталось всего шесть «китов», причем пять из них — американские. Есть, конечно, вокруг них и достаточно агрессивные «рыбки» помельче, но они на глобальном рынке информации и аналитики погоду не делают.

 

А вот «китов», которые делают эту погоду, стоит перечислить. Это американские Time Warner, News Corporation, The Walt Disney Company, Viacom/CBS Corporation и Comcast/NBCUniversal, а также германский (причем сильно зависимый от американского капитала) Bertelsmann AG. Каждый из этих «медиасверхгигантов» контролирует ключевые новостные агентства, десятки национальных и мировых телеканалов, сотни радиостанций, специализированных и новостных интернет-порталов, множество влиятельных газет и журналов, ведущие киностудии и так далее.

 

Такая трансформация фактически превратила мировое медиапространство в очень узкую олигополию крупнейших и авторитетнейших «трансляторов» новостной и аналитической информации практически во всех сферах человеческой жизни, от политики до экономики, от науки до искусства, от техники до быта. Факты, мнения и оценки, не совпадающие с теми, которые поставляет в глобальный мир эта (еще раз отметим, почти полностью американская) олигополия, к подавляющему большинству человечества в новом тысячелетии почти не попадают.

 

А поскольку основную экономическую информацию — и новости, и аналитику — члены этой олигополии получают от экспертных служб рассмотренных выше финансовых «сверхгигантов», то медийный олигопольный пул начал транслировать миру (включая и хеджеров, то есть производителей товаров и услуг, и спекулянтов на виртуальных деривативных рынках) именно те «сигналы» о тенденциях на рынках, которые сформировали глобальные финансовые «киты».

 

Основной сигнал рынкам, таким образом управляемый финансовыми «китами», пошел через биржи. На нефтяном рынке это, в первую очередь, две крупнейшие биржи — Нью-Йоркская товарно-сырьевая биржа (NYMEX) и Международная нефтяная биржа (IPE) в Лондоне. Причем здесь стоит отметить малоизвестный, то есть почти не упоминаемый в СМИ факт: лондонская IPE является дочерней компанией Международной товарной биржи в Атланте (США, штат Джорджия).

 

Сигналы бирж рынкам — это биржевые котировки, которые определяются ценовыми показателями ближних («коротких») и дальних («длинных») фьючерсов в ходе биржевых торгов этими деривативами в течение торгового дня, а также по его итогам. На эти котировки ориентируются и «стада» мелких биржевых спекулянтов, и хеджеры-трейдеры, которые работают по контрактам с реальными товарами. При этом для рыночного ценового сигнала, который мы обсуждаем, фактически возникает нечто вроде контура положительной обратной связи: биржевые цены как бы ориентируются на данные котировочных агентств, а котировочные агентства и трейдеры как бы подтверждают биржевые котировки.

 

С момента закрепления такой конфигурации создания и прохождения ценовых сигналов, то есть с начала-середины первого десятилетия нового века, цены на физические товары и торгуемые услуги, включая нефть, фактически стали почти полностью определяться биржей. На которой, подчеркнем, главными игроками стали не продавцы и покупатели реального «черного золота» (хеджеры), и даже не нефтяные спекулянты.

 

Главными игроками здесь стали крупнейшие инвестбанки и фонды, игравшие одновременно и на нефтяном, и на валютном, и на всех других деривативных рынках. Кроме того, в эту же игру включились и специализированные финансовые компании, цели которых опять-таки не имели никакого отношения к нефти и заключались в максимизации прибыли на свои спекулятивные инвестиции по самому широкому кругу торгуемых товаров.

 

Наиболее характерным примером игроков с таким целеполаганием являются так называемые «индексные фонды». Эти фонды используют сложные деривативные инструменты, в которые входят, в определенных пропорциях, не только нефть, но и множество других товаров: черные и цветные металлы, удобрения, сельскохозяйственная продукция и т. д. Для них не имеет значения, оказывается ли их совокупный сводный индекс сигналом для игры на повышение или на понижение ценового тренда на нефть. В расчет в игре берется только потенциальная суммарная прибыль.

 

Крупнейшие американские инвестбанки, конечно, также решают прежде всего задачи достижения максимальной прибыльности. Именно они, в частности, создавали и очень активно продавали всем американским и зарубежным инвесторам те самые сложные ипотечные деривативы, которые в 2007–2008 году оказались «бумажным хламом» или, в редакции Казначейства США, «мусорными бумагами», и обрушили мир в глобальный кризис. И именно эти инвестбанки, напомним, получили в 2003 году право торговли реальными товарами, после чего стали одними из самых сильных трейдеров на нефтяном рынке. И стали играть на нефтяных ценах одновременно сразу «на четырех полянах».

 

Во-первых, они стали играть на нефтяном рынке в качестве трейдеров, посылая рынку ценовые «сигналы снизу», от физической нефти. Во-вторых, они стали играть на этом рынке в качестве крупнейших участников нефтяных деривативных торгов, посылая «сигналы сверху», от биржи. В-третьих, они стали играть на этом рынке в качестве ключевых кредиторов нефтяной отрасли, посылая рынку и инвесторам «кредитные» сигналы о возможности, целесообразности и прибыльности капиталовложений в реальные (акции и облигации добывающих компаний) и виртуальные (биржевая торговля деривативами) нефтяные активы. В-четвертых, наконец, они стали играть на этом рынке в качестве поставщиков наиболее оперативной и, якобы, достоверной и обоснованной информации, посылая рынкам и обществу «сигналы от экспертно-аналитического сообщества» о генеральных тенденциях добычи, потребления, рыночных дисбалансов и ценовых ожиданий.

 

Соединение этих четырех игр определило приобретение крупнейшими американскими инвестбанками, по сути, роли чуть ли не главного, хотя и неофициального, регулятора не только американского, но и глобального нефтяного рынка. А это, в свою очередь, дало основным американским банковским «китам» возможность решать, помимо задачи обеспечения максимальной прибыльности своей игры, и другие, более важные, стратегические задачи.

 

Какие же это задачи? Здесь нам, не располагая прямой эксклюзивной информацией, придется из сферы аналитики безусловных фактов выйти в сферу рассмотрения и обоснования аналитических гипотез.

 

Как возник «бум» сланцевой нефти?

 

«Ипотечный крах» в США в 2007–2009 годах создал не только в Америке, но и в других регионах глобализированного мира крайне острые финансово-кризисные процессы. Начали рушиться «пузыри» на фондовых рынках, которые были надуты, в том числе, долговременным предкризисным кажущимся благополучием. Из фондовых активов (как сразу стало ясно, сильно переоцененных) начали сначала постепенно уходить, а далее и лихорадочно бежать очень большие деньги.

 

Массовое осознание того, что не только ипотечные, но и другие деривативные спекуляции могут внезапно стать «смертельно опасными», усугубляло биржевую лихорадку выводом денег из виртуальных спекулятивных пузырей. Обнажились растущие риски того, что нарастающая паника подхлестнет процессы сначала американского, а затем и мирового экономического обрушения.

 

«Возбужденные горячие деньги» искали места прибыльного вложения или хотя бы безопасного сохранения. Этим деньгам нужно было срочно указать такие места и новые инвестиционные ориентиры.

 

Одновременно глобальный процесс, который сопровождал начало «Великой рецессии», диктовал ключевым американским игрокам крупные внешнеполитические цели.

 

Главной из таких целей в тот момент становилась — и иногда открыто называлась — цель подавления России. Поскольку Россия именно в тот момент впервые за долгое время — в так называемой «Мюнхенской речи Путина» 2007 года — устами президента России с высокой международной трибуны открыто обвинила США в стратегическом военно-политическом двуличии. И именно Россия на следующий год сорвала стратегический американский план ввязать себя в войну с Грузией за Южную Осетию и Абхазию и, тем самым, дать формальный повод для ввода в Закавказье войск НАТО.

 

В связи с этим американские аналитики начали вполне публично заявлять о том, что США должны найти способ «наказать Россию». А поскольку «наказать» ракетно-ядерную сверхдержаву военно-политически было нереально, возникла (и, опять-таки, была не раз публично озвучена) идея лишить Россию главных экспортных доходов.

 

Как лишить? Вытеснив ее с европейских рынков нефти и газа! А заодно — максимально подорвав систему экономических связей между Россией и Европой.

 

Второй важнейшей внешнеполитической целью в этот же момент открыто называлась «остановка Китая». То есть создание для слишком быстро и уверенно развивавшейся КНР серьезных экономических проблем.

 

Главным инструментом США, обеспечивающим решение всех перечисленных внутренних и внешних проблем, стали огромный финансовый потенциал Америки, а также ее решающие возможности вести ценовую игру на товарных рынках и, прежде всего, на рынке нефти.

 

«Затактом» этой игры стали специальные экологические преференции для нефтегазовых компаний, которые «продавил» через Конгресс тогдашний вице-президент США и лоббист «родной» корпорации «Халлибертон» Дик Чейни еще в 2005 году. Эти преференции освобождали нефтегазовые компании от контроля американского Агентства по защите окружающей среды. То есть — фактически от ответственности за нарушения главных природоохранных требований, включая Акт о безопасности воды и Акт о безопасности воздуха. Эти требования, подчеркнем, в США достаточно жесткие и, значит, весьма затратные.

 

А в 2008 году, на пике самых скандальных первых событий мирового кризиса, который позже назвали «Великой рецессией», началась сама игра.

 

Автор: Юрий Бялый

Источник

planet-today.ru