Военные события и политические новости. Качество сирийской нефти


Кому достанется сирийская нефть? | Общественное движение "Совесть"

>И вообще насколько она интересует мировые державы, воюющие на Ближнем Востоке

 Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» * из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

«СП»: — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

«СП»: — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

* «Исламское государство» (ИГ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.

maxpark.com

Кому достанется сирийская нефть

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании.

Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» * из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

— Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

zlobodnevno.com

Кому достанется сирийская нефть

И вообще насколько она интересует мировые державы, воюющие на Ближнем Востоке

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании.

Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» * из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

— Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

— Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

Антон Чаблин

Источник

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

analiziruy.mirtesen.ru

Битва за нефть ИГИЛ - Французские ВВС начали бомбить месторождения в Сирии Новости. Последние новости на сегодня, 12 ноября 2015 года. Свободная пресса новости дня. Новости сегодня. Свободная пресса России. Свежие новости дня на сегодня, 12.11.15.

Французские самолеты нанесли удары по сирийским нефтяным объектам, находящимся в руках боевиков группировки «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ)*. Об этом 10 ноября сообщил министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан.

А накануне, 9 ноября, французские истребители Dassault Mirage 2000D и 2000N, дислоцированные на базе в Иордании, нанесли два удара авиабомбами GBU-24 Paveway III калибра 2000 фунтов по нефтедобывающим установкам в провинции Дейр-эз-Зор. Бомбардировка была осуществлена на основе разведданных, полученных за несколько недель наблюдения.

— Нашей задачей является ослабление финансового потенциала ИГ путем нарушения эксплуатации нефтяных объектов в зонах, которые контролируются террористической группировкой, — говорится в коммюнике Министерства обороны Франции.

Для справки: французское присутствие в небе над Ираком и Сирией обеспечивают шесть самолетов Dassault Rafale, размещенных на авиабазе «Аз-Зафра» в Объединенных Арабских Эмиратах, а также шесть истребителей Mirage 2000, совершающих вылеты с аэродрома «Принц Хасан» в Иордании.

Первые авиаудары по позициям боевиков ИГ в Сирии ВВС Франции нанесли в конце сентября. Премьер-министр страны Мануэль Вальс подчеркнул, что бомбардировки были необходимы и осуществлялись «в целях самообороны».

Читайте по теме

Войскам Асада не хватает «воздуха»

Саудовская Аравия «нейтрализует» действия российской авиации в Сирии

Напомним, 5 ноября президент Франсуа Олланд заявил, что Франция направляет к берегам Сирии авианосец «Шарль де Голль». По мнению экспертов, к которым обратилась «СП», использование «Шарля де Голля» в районе сирийского конфликта позволит Франции вдвое усилить возможности своей воздушной группировки.

Однако возникает вопрос: почему французы вдруг решили нанести удары по нефтяным месторождениям, которые, надо заметить, не бомбят ни США, ни ВКС РФ?

Террористические группировки контролируют в Сирии большую часть нефтяных месторождений. Судя по всему, им удалось хорошо выстроить систему доставки и переработки сырья для его последующей продажи.

Издание Financial Times сообщало, что основной объем нефти, который попадает в руки ИГ, добывается как раз на территории сирийской провинции Дейр-эз-Зор. Как утверждается в документах, оказавшихся в руках западных журналистов, в среднем в сутки на данной территории получают около 34−40 тыс. баррелей, что позволяет террористам зарабатывать в среднем $ 1,5 млн. в день. То есть их бизнес настолько крупный, что вести дела с ними вынуждены даже их противники — правительство Башара Асада. Ведь то же дизельное топливо необходимо и для доставки воды, и для сельского хозяйства, и для больниц, и для офисов. «Если поставки прекратятся, все замрет», — сказал Financial Times один сирийский бизнесмен.

Более того, по сведениям СМИ, признавая необходимость нефтедобычи, террористы даже нанимают профессиональных нефтяников — высокопрофессиональных инженеров и технический персонал.

Востоковед, заместитель руководителя отдела канала «Русия аль-яум», автор книги «Вся Сирия» Сергей Медведко считает, что французы, нанеся удары по нефтяным месторождениям, ведут беспроигрышную игру.

— С одной стороны, в глазах России и тех, кто борется против «Исламского государства», Париж выглядит страной, которая принимает активное участие в борьбе с экстремистскими вооруженными группами в Сирии.

Но с другой стороны, французы известны своим враждебным отношением к режиму Башара Асада. А поскольку нефтяные месторождения и существующая инфраструктура на самом деле принадлежат сирийскому правительству, то получается, французские ВВС ослабляют экономику не только противника в лице экстремистов, но и правительства Асада, которое, судя по всему, еще долго будет у власти. В общем, налицо этакая французская хитрость — «одним камнем свалить двух птиц»: лучше бить по нефтяным скважинам, чем наносить удары непосредственно по скоплению живой силы противника и военным объектам, и вызвать недовольство тех, кто их спонсирует.

«СП»: — Financial Times в своем расследовании обвиняет власти в Сирии в том, что они якобы напрямую сотрудничают с «халифатом» в нефтегазовой сфере…

— Башар Асад не садится с боевиками за стол переговоров. И Министерство нефти и минеральных ресурсов правительства Сирии не имеет никакого отношения к обсуждаемой проблеме.

В Сирии всегда были сильны традиции рынка. Сирийские купцы известны еще со времен Древнего Египта. И сегодня торговцы, частные компании (в основном средние и мелкие) заключают соглашения с исламистами — зачастую просто на словах, как это обычно делается на Востоке, мол, вы нам даете нефть, мы вам — деньги. При этом джихадистов не интересует, кто и как эту нефть будет использовать, им главное продать и получить навар (как и в случае с торговлей артефактами: им все равно, кто их покупает — американцы, швейцарцы или ливанцы). В свою очередь, частники перепродают купленную нефть государственным структурам, но уже за другие деньги. Как говорится, война войной, а бизнес бизнесом.

Читайте по теме

Сирийская месть Обамы

WSJ обвиняет администрацию США в отсутствии стратегии и желании насолить России

Теперь что касается механизма продажи нефти. В свое время мне доводилось жить в Сирии, бывать, в частности, в Дейр-эз-Зоре. Но тогда там все было солидно. Сейчас же нефть в Сирии качают и транспортируют в основном кустарным способом. Система пластиковых труб различного диаметра, как капиллярная сеть, ведет к границам к Турции, где и процветает бизнес. Те, у кого есть какие-либо емкости — начиная от бочек и заканчивая автоцистернами — спокойно ввозят сырую нефть на турецкую территорию, где налажена доставка на нефтеперегонные заводы.

После этого уже более-менее приличное топливо в виде солярки, дизельного топлива, мазута и бензина можно продавать по вполне европейским ценам. Цена же на сырую нефть (она зависит от конъюнктуры и постоянно меняется) варьируется от 5 до 35 долларов за баррель. Никакой единой ценовой политики не существует.

При этом надо понимать, что продажа нефти — это только один из четырех источников финансирования «Исламского государства» и других группировок. Остальные также известны: поступление денег кэшем — наличных от Саудовской Аравии и Катара через Турцию; продажа артефактов; работорговля, причем в гораздо больших масштабах, чем это было во времена гражданской войны в Ливане, и без каких-либо оглядок на принципы, веру и совесть.

«СП»: — Правительство Асада контролирует какие-либо месторождения?

— Не более 20%. Правда, сейчас пошла тенденция к отвоевыванию территорий. В основном все крупные месторождения расположены в районе реки Евфрат, в Эль-Камышлы и ближе к Ираку. Основная часть месторождений контролируется исламистами. Поэтому Сирии катастрофически не хватает энергоресурсов. До войны страна спокойно себя обеспечивала: запасов нефти хватало даже на экспорт. Но когда более 80% скважин находится в руках исламистов, сирийцы вынуждены искать выход. Я знаю, что они обращались к России и другим странам с предложением о прямой закупке дизтоплива, бензина и т. д.

— Анализируя происходящее в Сирии, надо учитывать, что там существует множество подводных течений, — говорит директор Центра изучения стран Ближнего Востока и Центральной Азии Семен Багдасаров. — Недавно меня спросили в эфире, а почему и российская авиация, и американская не бомбят нефтяные месторождения, которые находятся под контролем террористов? Например, крупнейшее месторождение аль-Омар? Ведь ежедневно оттуда идут десятки, сотни автоцистерн в Ирак и Турцию.

Вопрос достаточно щекотливый, ведь автоцистерны расходятся и по Сирии. То есть нефть попадает на внутрисирийский рынок и продается через нефтяных трейдеров. За счет этого функционируют больницы и другие учреждения. Более того, заправляются танки и БМП.

Стороны воюют друг с другом, но обоюдная потребность в газе и нефти диктует свои правила. Откуда еще идти топливу, если почти все месторождения контролирует оппозиция — либо курды, либо боевики, которые имеют там хоть и примитивные, но НПЗ? У Асада, по большому счету, есть только прибрежный шельф, который нужно разрабатывать. Кстати, если курды возьмут Эр-Ракку в составе коалиции «Демократические силы Сирии» (читайте об этом в материале «СП» — «Войскам Асада не хватает „воздуха“»), сформированной США, то под их контролем окажется и месторождение аль-Омар.

Но французы оказались самыми «умными». Я думаю, что решение бомбить нефтяные объекты в Дейр-эз-Зоре они не согласовывали ни с американцами, ни с нами. То ли французы вспомнили, что когда-то Сирия была их подмандатной территорией, то ли таким образом решили продемонстрировать, что они тщательно выбирают объекты и бомбят те, по которым другие не бьют…

Читайте по теме

«Шарль де Голль» берет ИГИЛ на прицел

Париж отправляет на Ближний Восток авианесущую группировку

Конечно, можно поставить вопрос ребром, разбомбить эти объекты, но тогда будет подорвана не только экономика «халифата», но и встанет вопрос о выживании сирийцев. А что произойдет, если не будет ни ГСМ, ни бензина для военной техники? Тогда и война может закончиться, потому что иранцы не будут гнать свои танкеры в сирийские порты для мирного населения и правительственных войск по бросовым ценам. При этом надо понимать, что террористы будут и дальше получать деньги и оружие от своих спонсоров.

* Движение «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

svpressa.ru

Кому достанется сирийская нефть

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

«СП»: — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

«СП»: — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

Источник: newsland.com

ozakon.ru

Беллингкэт - Токсичное эхо войны: обзор уничтожения нефтяной промышленности Дейр-эз-Зора по открытым источникам.

В настоящее время так называемое «Исламское государство» (ИГ) стремительно теряет территории в Сирии, а на востоке страны началась гонка за богатыми нефтяными месторождениями провинции Дейр-эз-Зор. Сирийская Арабская армия (САА) и ополченцы, лояльные сирийским властям, под прикрытием авиаударов ВКС РФ продвигаются к нефтяным полям к востоку от реки Евфрат. Их соперники — «Сирийские демократические силы» (СДС), поддерживаемые возглавляемой США анти-игиловской коалицией.

В последние месяцы и годы ВКС РФ и ВВС Коалиции наносили массированные авиаудары по той же самой нефтяной инфраструктуре, которую сейчас стремятся взять под контроль их союзники. Это, как и применяемая «Исламским государством» тактика «выжженной земли» привело к значительному загрязнению. Эти действия крайне отрицательно повлияли на экологию, что, в свою очередь, вызывает риски для здоровья местных жителей.

В этой статье Вим Звийненбург и Кристиан Триеберт рассмотрели основные изменения, связанные с важнейшими нефтяными полями на востоке Сирии, с помощью открытых источников — в частности, спутниковых снимков и сообщений местных СМИ. Проведенный анализ показывает неизбежность долгосрочных последствий для социально-экономического восстановления региона, за который уже соперничают различные государства, вооруженные группировки и местные племена. Однако остается один вопрос: кто будет бороться с последствиями загрязнения окружающей среды и соответствующих рисков для здоровья жителей пострадавших населенных пунктов после завершения конфликта? Вряд ли кто-то действительно этим займётся.

Дейр-эз-Зор: сирийская провинция, богатая нефтью

Сирия никогда не была крупным игроком на нефтяном рынке, однако, как отмечает Fanack, она добывала больше нефти, чем все ее соседи, за исключением Ирака. По информации в Обзоре энергоресурсов, выпускаемом Мировым энергетическим советом, до войны, в 2010 году, в Сирии добывали около 2,5 миллионов баррелей в год. В провинции Дейр-эз-Зор находится около 40% сирийских запасов нефти. Кроме того, там расположено несколько месторождений природного газа. Несмотря на столь значительные запасы нефти, лишь небольшая часть доходов от ее добычи возвращалась в город Дейр-эз-Зор и его окрестности.

Контроль территорий на 17 октября 2017 года в провинции Дейр-эз-Зор (выделена) на востоке Сирии по информации из открытых источников. САА с союзниками отмечены красным, СДС с союзниками — желтым, ИГ — черным. Источник: Liveuamap

Альтернативная нефтяная экономика во время войны: развитие кустарной нефтепереработки

В конце 2011 года, когда мирные демонстрации в Сирии перерастали в вооруженный конфликт с сирийским правительством во главе с президентом Башаром Асадом, многие мирные жители стали бежать от этих столкновений, особенно после формирования вооруженных группировок, действовавших против САА и ее союзников. Среди бежавших было много инженеров и других работников нефтяной промышленности. Некоторые из них вступили в вооруженные формирования. В результате добыча нефти в Сирии резко сократилась. Бои начались и в районе нефтяной инфраструктуры. С 2014 года ВВС Коалиции, а с 2015 года и ВКС РФ начали наносить авиаудары по нефтяной инфраструктуре, контролируемой ИГ, в том числе по нефтеперерабатывающим заводам, поскольку боевики использовали торговлю и контрабанду нефти как источник дохода. В октябре 2015 года началась операция Коалиции «Приливная волна II» («Operation Tidal Wave II»), призванная «сломить» нефтяной бизнес ИГ. Как заявил в Foreign Policy Мэтью М. Рид, вице-президент компании «Foreign Reports», консультирующей рынок нефти, эта операция увенчалась «крупным успехом».

Источник: The Fuse, Мэтт Рид, Foreign Reports. 12 июля 2017 г

Пополнение рядов беженцев и внутренне перемещенных лиц, а также удары по нефтяной инфраструктуре, стали причинами роста кустарной нефтепереработки. На этих импровизированных заводиках нефть подвергается переработке и производится продукт, пригодный для продажи на местных рынках или контрабанды покупателям в контролируемых правительством районах и в Турции.

Фото: Google Maps, 16 сентября 2014 г

Анализ спутниковых снимков, проведенный PAX, показал, что такой способ переработки нефти стал основой масштабной альтернативной экономики — по всей стране разбросаны десятки тысяч подобных объектов. Эти кустарные нефтеперерабатывающие заводики в основном используются гражданскими лицами. Зачастую это дети, работающие во вредных условиях и подвергающиеся воздействию токсичных веществ. Кроме серьезных проблем со здоровьем, кустарные нефтеперерабатывающие заводики оказывают значительное негативное воздействие на местную экологию, поскольку в ходе их работы образуются токсичные отходы. Эти вещества вызывают локальное загрязнение, что может привести к поражению местных наземных и грунтовых вод и, в свою очередь, повлечь долгосрочные риски для здоровья местных жителей.

Мужчина и мальчик, работающие на кустарном нефтеперерабатывающем заводике в Сирии, позируют фотографу. Источник фотографии: Yann Renoult, 2014

Экологические риски ударов по нефтяной инфраструктуре

Предсказать экологические последствия выбросов продуктов нефтепереработки в окружающую среду довольно сложно — в частности, поскольку нефтепродукты состоят из различных химических веществ.  Разлитая нефть частично разлагается. Часть продуктов разложения испаряются, а оставшиеся проникают в почву и осадочные породы. Как правило, легче всего испаряются ароматические соединения с короткой цепочкой, такие как бензол, толуол, этилен и ксилол (BTEX). Соединения с более длинной цепочкой, такие как крупные алканы, очень плохо растворяются и часто остаются в местной почве и осадочных породах. Как правило, ароматические соединения с короткой цепочкой представляют больший риск для человека и окружающей среды, поскольку попадают в почву и воздух, а также в дыхательные пути. Степень риска зависит от количества выброшенного вещества, состава нефти и времени выброса нефтепродуктов. Загрязнение грунтовых вод может происходить при утечке нефтепродуктов из поврежденных цистерн для хранения или объектов нефтепереработки на поверхность почвы. Загрязнение поверхностных и грунтовых вод угрожает сельскому хозяйству и людям, использующим поверхностные и грунтовые воды для ирригации, питья и домашнего хозяйства.

Долгосрочное воздействие некоторых веществ, связанных с нефтью (BTEX и полициклических ароматических углеводородов — PAH), может повлечь различные проблемы со здоровьем [PDF], например заболевания дыхательных путей, печени, почек и даже рак, в зависимости от длительности и степени воздействия. Нефтяное загрязнение может оказывать особо серьезное воздействие на некоторых животных, например птиц, которые чувствительны к соединениям ГСМ. Нефтяные пожары выбрасывают в воздух вредные вещества, например диоксид серы, диоксид азота, монооксид углерода, полициклические ароматические углеводороды (PAH) и свинец. Соединения азота и серы ассоциируются с кислотным дождем, который может негативно воздействовать на растительность и приводить к закислению почвы. Кроме того, эти вещества могут вызывать в краткосрочный период серьезные проблемы со здоровьем, особенно у лиц с уже имеющимися заболеваниями дыхательных путей. Масштабные выбросы PAH могут оказывать разрушительное долгосрочное воздействие на окружающую среду. PAH — крайне устойчивые органические соединения. Некоторые из них являются канцерогенами и могут вызывать затруднения дыхания. При выбросах в результате пожаров они могут распространяться по обширной территории до осаждения в почве.

Различные страны региона испытывали трудности, связанные с нефтяным загрязнением. Примеры этого — ирано-иракская война, когда удары наносились по нефтяной инфраструктуре на юге Ирака и Ирана, нефтяные пожары в Кувейте в 1991 году, нанесшие обширный экологический ущерб, а также разлив нефти в Ливане в 2006 году после израильского удара по резервуару нефти на ТЭЦ в Джийе, также оказавший воздействие на местную экологию. Израиль также испытал экологическую катастрофу в 2014 году — тогда в районе Эйлата произошел разлив миллионов литров (31 000 баррелей) сырой нефти. Стоимость очистительных и восстановительных операций, по оценкам, превысила 100 миллионов долларов. В 2016 году ИГ подожгло более 20 нефтяных скважин в Кайяре, в результате чего 2 миллиона баррелей нефти сгорели, а «тонны тысяч баррелей», по заявлению иракского посла в ООН, разлились. В сентябре 2016 года в Технической экологической заметке ООН по Ираку [PDF] было дано более подробное описание ущерба, нанесенного в результате пожара на месторождении Карайя.

Экологический ущерб от нефти в Сирии: вид из космоса

Три года авиаударов по различным связанным с нефтью целям, а также тактика  «выжженной земли», применяемая ИГ при отступлении (то есть поджигание нефтяных скважин или подрыв газовых месторождений), оставили значительный след на рельефе Сирии.

Среди целей оказались десятки объектов хранения и переработки нефти, около тысячи нефтяных скважин и почти 2000 бензовозов. Это нанесло значительный ущерб сирийской нефтяной инфраструктуре в целом.  После начала авиаударов на публиковавшихся видеозаписях было видно множество горящих нефтехранилищ, кустарных заводиков, бензовозов и скважин.

Пользователь Твиттера @obretix геолоцировал и нанес на карту значительную часть видео авиаударов ВВС Коалиции и ВКС РФ. Они приведены ниже на двух отдельных картах.

Другие объекты нефтяной инфраструктуры на различных месторождениях Дейр-эз-Зора также серьезно пострадали. На недавних спутниковых снимках видны обширные разлития нефти:

Месторождение Азрак 

Oil facility at #Azraq oil field in #DeirEzzor also heavily damaged, with major spillsat nearby #oil wells seen @ https://t.co/634lvtskhe pic.twitter.com/4w0HMGGclW

— Wim Zwijnenburg (@wammezz) October 11, 2017

Месторождение и НПЗ Малех

Maleh #oil field and refinery in east #DeirEzzor heavily damaged with major on-site oil spills https://t.co/6miuCq8clN pic.twitter.com/LlkwB9UzUJ

— Wim Zwijnenburg (@wammezz) October 11, 2017

НПЗ Вади-Убейд

Wadi Ubayd #oil refinery in #DeirazZor also severely damaged due to airstrikes, with quite some oil spills on-site https://t.co/6YzLV5nHKZ pic.twitter.com/j60r9SLt8k

— Wim Zwijnenburg (@wammezz) October 11, 2017

НПЗ Эль-Вард

El Ward #Oil refinery in #DeirEzzor severly damaged by (likely) airstrikes in the last couple om months https://t.co/1pr6FxloT5 pic.twitter.com/uvgKkdusOo

— Wim Zwijnenburg (@wammezz) October 11, 2017

НПЗ Омар и Танах 

E. #Syria: infrastructures of Omar Oil Fields (SE. of #DeirEzzor) largely wrecked. https://t.co/RKS8E8473u pic.twitter.com/JVuDyt9lZY

— Qalaat Al Mudiq (@QalaatAlMudiq) August 4, 2017

Также ясно видны воронки от авиаударов у нефтяных вышек, черные следы от нефтеналивных грузовиков и разлитие нефти из поврежденных скважин.

Обзор поврежденных нефтяных скважин и различных нефтяных ям в Дейр-эз-Зоре. Источник: Google Earth 2014, 2016

Удары по скважинам и ограниченные возможности по хранению и транспортировке привели к применению импровизированных решений хранения сырой нефти, например крупных нефтяных ям возле основных скважин и НПЗ.

PT: Imagery from Feb '17 shows pools of crude #oil next to the well at El Isba field #deirazZor Might be these are set on fire now pic.twitter.com/bnQ1DSj9IM

— Wim Zwijnenburg (@wammezz) September 22, 2017

Еще одна угроза загрязнения возникла, вероятно, из-за применения непрофессиональных методик добычи нефти, что привело к протечке скважин. В результате в различных областях на севере Сирии видны целые реки сырой нефти, о которых в сентябре 2017 г писали на сайте Planet Labs.

Разлив нефти из скважин Эль-Исба. Август 2017. Источник: Sentinel 2/Digital Globe

Разливы из различных скважин на месторождении Кабиба, провинция Хасеке. 16 сентября 2014 г. Источник: Google Earth

Учитывая потенциальные локальные и более масштабные экологические последствия авиаударов, тактики «выжженной земли» и альтернативной нефтяной экономики, Сирии придется справляться с токсичным наследием ущерба, нанесенного ее нефтяной промышленности. Однако провести точную оценку пока невозможно, а на горизонте маячит новая опасность. Поврежденная, но по-прежнему обширная нефтегазовая инфраструктура становится трофеями всех сторон, вовлеченных в конфликт, что может повлечь далеко идущие геополитические последствия для будущего Сирии.

Обзор всех поврежденных нефтяных объектов, разливов нефти и кустарных НПЗ в Сирии

Вся информация в статье собрана на этой карте Google Maps:

Гонка за дейр-эз-зорской нефтью: кому достанутся нефтяные поля после поражения ИГ?

5 сентября 2017 года сирийские военные наконец-то сняли осаду так называемого «Исламского государства» с города Дейр-эз-Зор. Блокада боевиков продлилась три года с 2014 г и привела к гуманитарному кризису. Несколько дней спустя, 9 сентября, Коалиция приветствовала начало операции «Шторм Джазиры» так называемой «Сирийской арабской коалиции» (САК), призванной победить ИГ в долине реки Хабур к северу от Дейр-эз-Зора. По заявлению США, САК — объединение исключительно этнических арабов в рамках СДС. Курдские «Отряды народной самообороны» (YPG) также объявили об этой операции на связанном с ними сайте. По заявлению Коалиции, после зачистки от боевиков «долина будет передана представительным органам местных жителей, которые затем будут заниматься их безопасностью и управлением, как в Табке и Манбидже».

Хотя спикер Коалиции признал, что ему известно о стратегическом значение этой территории, он утверждает, что коалиция «не занимается захватом территорий». Однако как главнокомандующий СДС, так и руководитель относящегося к СДС «Военного совета Дейр-эз-Зора» сделали другие заявления. NPR приводит слова Ахмеда Абу-Хаули, лидера «Военного совета Дейр-эз-Зора», что они хотят «победить [ИГ], а затем освободить не только нефтяные поля, но и всю землю, заводы и людей». Абу-Хауля происходит из местного влиятельного племени.

Силы, лояльные правительству Асада, движутся с севера, запада и северо-запада, тогда как САК наступает с севера на юг. Syria Deeply отследили продвижение обеих сторон в конце сентября 2017 г. США уже обвиняли Россию в ударах по бойцам СДС. Россия отвергла это обвинение и, в свою очередь, обвинила США в гибели российского генерала.

Поддерживаемые США бойцы СДС стремятся заполучить нефтяные поля к востоку от Дейр-эз-Зора, однако на те же поля нацелена и сирийская армия, поддерживаемая Россией в воздухе и на земле, а также сопровождаемая иракскими и иранскими формированиями. За последний год последним удалось вернуть газовые и нефтяные месторождения под Пальмирой, а недавно — нефтяное месторождение Эт-Тайем к югу от Дейр-эз-Зора. Однако в последнем случае ИГ удалось повредить некоторые нефтепроводы, что привело к локальному разливу нефти, причем в районе НПЗ до этого было много других.

Утечка сырой нефти из нефтепровода на НПЗ Тайем, сентябрь 2017 г. Источник: Скриншот Al Masdar News

Горящие скважины к северо-востоку от НПЗ Тайем и разлив нефти к югу. Источник: Sentinel Hub, 10 сентября 2017 г

С севера СДС в результате броска захватили газовый объект Conoco и находящееся неподалеку нефтяное месторождение Эль-Идра. Боевики ИГ в ходе отступления подожгли нефтяную яму, наверняка для того, чтобы создать дымовую завесу. Хотя на снимке Planet Labs виден мощный пожар, через два дня он погас.

Горящая нефтяная яма на месторождении Эль-Исба. Источник: Planet Labs

Общий вид той же местности. Источник: Planet Labs

Вскоре после этого СДС удалось занять НПЗ Джафра. В ходе боев к югу и к западу от НПЗ начались пожары, как видно на представленных ниже снимках Planet Labs и Sentinel от 28 сентября и 17 октября 2017 г.

Пожар к югу от НПЗ Джафра. Источник: Planet Labs, 28 сентября 2017

Горящая нефтяная яма у Джафры, 17 октября 2017. Источник: Planet Labs

Еще одна небольшая нефтяная скважина к западу от НПЗ также была подожжена. На момент публикации она еще горела.

Нефтяное месторождение Джафра и горящие нефтяные ямы/скважины, 5 октября 2017. Источник: Sentinel 2

Умерить аппетит ИГ к разрушению

Учитывая разрушительный характер тактики отступления ИГ в Ираке в 2016 и 2017 гг, можно ожидать, что в Сирии они прибегнут к аналогичной тактике «выжженной земли». Однако есть основания полагать, что в районе Дейр-эз-Зора может наблюдаться иной подход, вызванный другими факторами.

В 2012 году вооруженные группировки местных племен в районе Дейр-эз-Зора выбили САА, заняли нефтяные месторождения и стали зарабатывать на контрабанде и переработке нефти. Когда «Джебхат ан-Нусра», бывшая на тот момент филиалом «Аль-Каиды» в Сирии, и формирования «Свободной сирийской армии» (ССА) заняли эту местность в 2013 г, с местными племенами были достигнуты соглашения о контроле нефтяных месторождений. Об этом сообщалось в различных исследовательских докладах, например «Фонда Карнеги» и немецкой неправительственной организации Fraternity Foundation for Human Rights. Однако этот процесс не был бесконфликтным: некоторые кланы стремились сохранить контроль за месторождениями.

Впоследствии, как сообщается, «Нусра» прибегла к политической тактике, чтобы установить контроль над месторождением Омар под предлогом объединения всех вооруженных формирований в шариатский совет, который должен был контролировать всю нефть.  Однако этот маневр не прибавил «Нусре» популярности. Возможно, в результате этого некоторые формирования стали в 2014 году поддерживать обосновавшееся в этом районе ИГ, которое затем воспользовалось упомянутыми разногласиями, чтобы взять под свой контроль все скважины и потребовать присяги лидеру ИГ. Влияние местных кланов и зависимость ИГ от их поддержки может объяснять ограниченность действий ИГ в отношении этих месторождений, являющихся источником дохода для местных кланов.  Поджигание этих скважин могло серьезно сказаться на благосостоянии кланов, и они вряд ли позволили бы ИГ сделать это.

Проблемы загрязнения: что ждет жителей Дейр-эз-Зора

Какое будущее ждет Дейр-эз-Зор по окончании конфликта? В результате продолжающихся до сих пор боев значительная часть нефтяной промышленности оказалась разрушена. Об этом говорится в докладе Всемирного банка «The Toll of War «, опубликованном в июле 2017 г. Этот вопрос касается не только экономических последствий, но и политических, то есть контроля за месторождениями. Однако эти вопросы не входят в сферу экспертных знаний авторов.

В рамках этой статьи мы рассматриваем вопросы, связанные с политической ответственностью за нанесенный ущерб и сопутствующие вопросы о финансировании восстановления и поддержки пострадавшего населения. Такие действия, а также просветительские программы о рисках, крайне необходимо для сокращения воздействия загрязнения окружающей среды на людей. Поэтому в настоящей статье особое внимание удалено потенциальному воздействию загрязнения на качество жизни населения, а также подняты проблемы экологических рисков для здоровья лиц, проживающих рядом с загрязненными объектами или работающих в альтернативной кустарной нефтяной промышленности.

Рост кустарной нефтепереработки явно порождает вызывающие опасение проблемы со здоровьем работников таких объектов, в частности детей. Ежедневная работа во вредных условиях, вдыхание ядовитых испарений и нахождение рядом с токсичными отходами вызывает как острые, так и долгосрочные риски для здоровья. Агентство «TransTerra Media» показало тяжелые последствия работы на таких объектах в этом видео, снятом в 2014 году в Камышлии на севере Сирии. В видео описаны болезни, с которыми регулярно сталкиваются работники на этих объектах. Такая практика, вероятно, продолжится даже после окончания боев, так как для многих домохозяйств это один из немногих источников дохода.

Удары всех сторон по нефтяной инфраструктуре также оставили хорошо наблюдаемый след на окружающей среде Дейр-эз-Зора. Горящие скважины и ямы, разливы из трубопроводов, непосредственное загрязнение от взрывов НПЗ и токсичные отходы кустарной нефтепереработки наверняка привели к появлению десятков экологических «горячих точек».

Лагерь внутренне перемещенных лиц в Хасеке, расположенный между объектами кустарной нефтепереработки, жители которого подвергаются воздействию токсичных отходов. Источник: ICRC, Sentinel 2, август 2017

Вопрос оценки воздействия на окружающую среду и ответственности государств за загрязнения, вызванные конфликтом, был поднят в прошлом году на втором заседании Ассамблеи ООН по окружающей среде. Резолюция под названием «Охрана окружающей среды в районах, затронутых вооруженными конфликтами» была подана Украиной совместно с Иорданией, Ираком, Норвегией и Демократической Республико Конго и была принята консенсусом. В резолюции ООН изложены опасения об ущербе окружающей среде, наносимом вооруженными конфликтами. В частности, резолюция призывает

«все государства-члены, где это целесообразно, продолжать оказывать поддержку разработке и осуществлению программ, проектов и политики в области развития, направленных на предотвращение или сокращение последствий вооруженных конфликтов для природной среды».

В этом году иракское правительство подаст еще одну резолюцию на третьей Ассамблее ООН по окружающей среде, которая пройдет в Найроби в декабре. Эта резолюция будет посвящена загрязнению, вызываемому вооруженными конфликтами и действиями террористов. В ее основе лежат проблемы, с которыми Ирак столкнулся в результате массового поджигания нефтяных скважин в районе Кайары и пожара на серном заводе Мишрак, также подожженном ИГ. Обе резолюции — полезные этапы в решении проблемы экологического воздействия конфликта и ликвидации токсичного наследия военных действий.  В случае Сирии, маловероятно, что кто-либо возьмет на себя ответственность за экологический ущерб, нанесенный конфликтом. К сожалению, экологическое эхо войны и вызванные им риски для здоровья лягут на плечи мирных жителей.

Авторы хотели бы поблагодарить пользователя Твиттера @obretix за предоставление данных о кустарных НПЗ и авиаударах, а также Фуке Постма за помощь в подготовке карт. 

ru.bellingcat.com

Кому достанется сирийская нефть - 13 Ноября 2017 - world pristav

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

«СП»: — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

«СП»: — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

 

wpristav.ru