Читать диплом по международному праву: "Каспийская нефть". Каспийская нефть реферат


Читать диплом по международному праву: "Каспийская нефть"

(Назад) (Cкачать работу)

Функция "чтения" служит для ознакомления с работой. Разметка, таблицы и картинки документа могут отображаться неверно или не в полном объёме!

Дипломная работа «Каспийская нефть» Содержание

Введение 3

1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне 7

1.1 Открытие первых месторождений 7

1.2 Деятельность Ротшильдов и братьев Нобелей 8

1.3 Разработка месторождений в соседних регионах 11

2. «Субъекты» Каспийского региона 14

2.1 Советские республики – самостоятельные государства 14

2.2 Реальный потенциал возникших образований 16

2.3 Россия и государства Каспийского региона после распада СССР 21

2.4 Необходимость нового правового статуса Каспийского моря 24

2.5 Правовой статус Каспийского региона 26

3. Каспийская нефть и политика заинтересованных государств 38

3.1 Транзит нефти. Направления и нефтепроводы 38

3.2 Каспийская нефть и позиция США («Не только нефть») 47

3.3 Каспийский геополитический «узел» и политика США 59

Заключение 70

Список использованной литературы 74 Введение Актуальность темы настоящей работы определяется несколькими геополитическими факторами, значимыми для данного региона. Прежде всего, все прикаспийские и близкие к Каспию государства (Азербайджан, Грузия, Армения, Казахстан, Туркменистан и Узбекистан) благодаря своим нефтяным и газовым богатствам имеют потенциальную возможность для интенсивного экономического развития подобно некоторым странам Ближнего Востока (Саудовская Аравия, Кувейт, Оман, Бахрейн). Реализация такой возможности, пока еще весьма вялая, уже, тем не менее, ведет к их отрыву от экономических связей с Россией. А как оборотная сторона этого процесса, они постепенно интегрируются в сеть экономических структур, созданных южными странами (частично и Китаем), а также западными государствами, в первую очередь США. В результате на юге для России складывается весьма сложная мозаика международных отношений, напоминающая ближневосточный вариант для США периода 50-х годов.

Второй фактор связан с тем, что возрастающая роль и самостоятельность прикаспийских и околокаспийских государств (бывших советских республик) уменьшает стратегическую значимость России на юге для всех западных и южных государств, включая КНР. В лучшем случае она станет лишь одним из многих субъектов международных отношений в данном регионе, в худшем – вообще будет сброшена со счетов, если не сумеет обеспечить там свое видимое присутствие.

Третий геополитический фактор может возникнуть в случае продвижения НАТО (через Турцию) к берегам Каспийского моря путем вовлечения прикаспийских государств в структуры ради этого блока.

Указанные обстоятельства определяют специфику рассмотрения и анализа указанной темы. При этом необходимо четко отличать понятие стратегического узла мировой экономической политики от центров мировой политики. В последнем случае имеются в виду такие центры экономического могущества, взаимоотношения между которыми строятся на основе экономического и политического сотрудничества в интересах всех участников. И хотя проблема безопасности, в особенности ее экономические аспекты, сохраняет свою актуальность, она как бы остается на втором плане. Главное – это отсутствие антагонистических противоречий между участниками. Такой тип отношений характерен для треугольника США-Западная Европа-Япония.

Стратегический узел мировой политики появляется там, где сталкиваются противоречивые долгосрочные интересы государств, реализация которых и создает очаг международной напряженности. Хотя последствия разрешения противоречий такого типа трудно предсказать заранее для каждого из участников, легко предсказать другое: выгоды одной стороны оборачиваются проигрышем для остальных. На региональном уровне такими стратегическими узлами являются Корейский полуостров. Тайваньская проблема. Ближний Восток, на мировом уровне – отношения между США и Китаем, США и Россией.

Исходя из сказанного, можно считать, что Каспийский нефтедобывающий регион в 90-е годы начал приобретать статус нового стратегического узла мировой политики, в который втянуто около 30 государств, среди них страны глобального масштаба: США, Япония, КНР, Россия. Таким образом, решение проблем на этом участке мировой политики будет оказывать влияние на всю систему международных отношений.

Как это часто происходит в мировой практике, своему чрезвычайному статусу Каспийский регион обязан нефти. Так, не только ближневосточный узел, но и война во Вьетнаме, нынешние споры вокруг островов Сэнкаку (между Японией и КНР), Токто (Япония-Корея), Спратли, Парасельских островов (Китай-АСЕАН) – все они «пахнут» нефтью. В случае Каспия надо добавить еще и запасы природного газа, по которым Туркменистан, согласно оценкам Агентства энергетики США, занимает третье место в мире.

При всей важности других богатств региона (рыба, минеральные ресурсы и т.д.) именно нефть и газ превращают его в зону повышенной экономической, политической и военно-стратегической активности. В настоящей работе, таким образом, проблема определяется прежде всего как имеющая геополитические аспекты, преимущественно перед проблемами технического оснащения, экологии и т.д.

Место России в политическом процессе, происходящем в данном регионе, определяется следующими обстоятельствами. Все прикаспийские государства (бывшие республики СССР) находятся в состоянии глубокого экономического кризиса. Поскольку положение России практически ничуть не лучше, они видят выход из тяжелой ситуации в налаживании экономического сотрудничества с Западом, странами Ближнего и Среднего Востока, а также Китаем. Эта стратегическая линия идеологически обосновывается необходимостью освободиться от имперской политики России, о чем не устают говорить их руководители. Все вкупе должно обернуться повышением геостратегической значимости каждого из этих государств в глазах возможных спонсоров.

Лидеры Прикаспия делают упор на привлечение иностранного капитала в добычу нефти и ее транспортировку. Это не означает, что они уже сейчас готовы оборвать связи с Россией. Для этого, с одной стороны, еще не пришло время, с другой – на данной стадии они нуждаются в России, поскольку освоение месторождений жидкого топлива и транспортировка ранней нефти так или иначе связаны с Россией, ее территорией, ее специалистами и благожелательным отношением Москвы. Кроме того, они заинтересованы в сотрудничестве с нефтяными компаниями России, готовыми соперничать с иностранцами, что позволяет хозяевам вести более успешные торги с теми же зарубежными компаниями. Россия, таким образом, будет нужна им до тех пор, пока не начнется массированная эксплуатация наиболее крупных нефтяных и газовых месторождений.

Сообразно с указанными обстоятельствами, в настоящей работе предпринята попытка ответить на некоторые важные для России вопросы, связанные с расстановкой политико-экономических сил в регионе.

1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне

1.1 Открытие первых месторождений

Первые открытия нефти на территории бывшего СССР известны с древних времен. И прежде всего, район Баку на берегу Каспийского моря издавна знаменит по всему Востоку своими вечно горящими факелами газа. С помощью шурфов здесь было добыто несколько миллионов тонн нефти еще до начала бурения первых скважин в 1870 г. Благодаря Каспийским месторождениям, в период с 1898 по 1902 г. Россия стояла на первом месте по добыче нефти среди всех нефтедобывающих стран мира, опережая США. В 1901 г. главным образом на месторождениях района Баку она добыла 1,5 млн. т. нефти, что составляло более половины мировой добычи.

После падения до 3,5 млн. т в 1920 г. добыча нефти стала постепенно расти и в 1938 г. достигла 37 млн. т. потом снова снизилась до 20 млн. т. к. концу второй мировой войны, а затем начала быстро возрастать, превысив 100 млн. т в 1958 г., 200 млн. в 1963 г., 400 млн. в 1973 г. и составив 615 млн. т в 1984 г. – самый высокий объем добычи в мире. Однако среднегодовой темп прироста добычи нефти, который доходил до 17% в период 1955–1960 гг., упал до 5% в 1975–1980 гг. и составлял менее 1% с 1980 г.

В 1901 г. на Апшеронском полуострове – последнем отрезке Большого Кавказа до его погружения в Каспийское море – было добыто 11 млн. т нефти, что составило 95% всей нефти, добытой в России, и половину мировой

referat.co

Читать диплом по международному праву: "Каспийская нефть"

(Назад) (Cкачать работу)

Функция "чтения" служит для ознакомления с работой. Разметка, таблицы и картинки документа могут отображаться неверно или не в полном объёме!

Дипломная работа «Каспийская нефть» Содержание 1.1 Открытие первых месторождений 7 1.2 Деятельность Ротшильдов и братьев Нобелей 9 2. «Субъекты» Каспийского региона 16 2.1 Советские республики – самостоятельные государства 16 2.2 Реальный потенциал возникших образований 17 2.3 Россия и государства Каспийского региона после распада СССР 22 2.4 Необходимость нового правового статуса Каспийского моря 25 2.5 Правовой статус Каспийского региона 27 3. Каспийская нефть и политика заинтересованных государств 40 3.1 Транзит нефти. Направления и нефтепроводы 40 3.3 Каспийский геополитический «узел» и политика США 61 Введение Актуальность темы настоящей работы определяется несколькими геополитическими факторами, значимыми для данного региона. Прежде всего, все прикаспийские и близкие к Каспию государства (Азербайджан, Грузия, Армения, Казахстан, Туркменистан и Узбекистан) благодаря своим нефтяным и газовым богатствам имеют потенциальную возможность для интенсивного экономического развития подобно некоторым странам Ближнего Востока (Саудовская Аравия, Кувейт, Оман, Бахрейн). Реализация такой возможности, пока еще весьма вялая, уже, тем не менее, ведет к их отрыву от экономических связей с Россией. А как оборотная сторона этого процесса, они постепенно интегрируются в сеть экономических структур, созданных южными странами (частично и Китаем), а также западными государствами, в первую очередь США. В результате на юге для России складывается весьма сложная мозаика международных отношений, напоминающая ближневосточный вариант для США периода 50-х годов.

Второй фактор связан с тем, что возрастающая роль и самостоятельность прикаспийских и околокаспийских государств (бывших советских республик) уменьшает стратегическую значимость России на юге для всех западных и южных государств, включая КНР. В лучшем случае она станет лишь одним из многих субъектов международных отношений в данном регионе, в худшем – вообще будет сброшена со счетов, если не сумеет обеспечить там свое видимое присутствие.

Третий геополитический фактор может возникнуть в случае продвижения НАТО (через Турцию) к берегам Каспийского моря путем вовлечения прикаспийских государств в структуры ради этого блока.

Указанные обстоятельства определяют специфику рассмотрения и анализа указанной темы. При этом необходимо четко отличать понятие стратегического узла мировой экономической политики от центров мировой политики. В последнем случае имеются в виду такие центры экономического могущества, взаимоотношения между которыми строятся на основе экономического и политического сотрудничества в интересах всех участников. И хотя проблема безопасности, в особенности ее экономические аспекты, сохраняет свою актуальность, она как бы остается на втором плане. Главное – это отсутствие антагонистических противоречий между участниками. Такой тип отношений характерен для треугольника США-Западная Европа-Япония.

Стратегический узел мировой политики появляется там, где сталкиваются противоречивые долгосрочные интересы государств, реализация которых и создает очаг международной напряженности. Хотя последствия разрешения противоречий такого типа трудно предсказать заранее для каждого из участников, легко предсказать другое: выгоды одной стороны оборачиваются проигрышем для остальных. На региональном уровне такими стратегическими узлами являются Корейский полуостров. Тайваньская проблема. Ближний Восток, на мировом уровне – отношения между США и Китаем, США и Россией.

Исходя из сказанного, можно считать, что Каспийский нефтедобывающий регион в 90-е годы начал приобретать статус нового стратегического узла мировой политики, в который втянуто около 30 государств, среди них страны глобального масштаба: США, Япония, КНР, Россия. Таким образом, решение проблем на этом участке мировой политики будет оказывать влияние на всю систему международных отношений.

Как это часто происходит в мировой практике, своему чрезвычайному статусу Каспийский регион обязан нефти. Так, не только ближневосточный узел, но и война во Вьетнаме, нынешние споры вокруг островов Сэнкаку (между Японией и КНР), Токто (Япония-Корея), Спратли, Парасельских островов (Китай-АСЕАН) – все они «пахнут» нефтью. В случае Каспия надо добавить еще и запасы природного газа, по которым Туркменистан, согласно оценкам Агентства энергетики США, занимает третье место в мире.

При всей важности других богатств региона (рыба, минеральные ресурсы и т.д.) именно нефть и газ превращают его в зону повышенной экономической, политической и военно-стратегической активности. В настоящей работе, таким образом, проблема определяется прежде всего как имеющая геополитические аспекты, преимущественно перед проблемами технического оснащения, экологии и т.д.

Место России в политическом процессе, происходящем в данном регионе, определяется следующими обстоятельствами. Все прикаспийские государства (бывшие республики СССР) находятся в состоянии глубокого экономического кризиса. Поскольку положение России практически ничуть не лучше, они видят выход из тяжелой ситуации в налаживании экономического сотрудничества с Западом, странами Ближнего и Среднего Востока, а также Китаем. Эта стратегическая линия идеологически обосновывается необходимостью освободиться от имперской политики России, о чем не устают говорить их руководители. Все вкупе должно обернуться повышением геостратегической значимости каждого из этих государств в глазах возможных спонсоров.

Лидеры Прикаспия делают упор на привлечение иностранного капитала в добычу нефти и ее транспортировку. Это не означает, что они уже сейчас готовы оборвать связи с Россией. Для этого, с одной стороны, еще не пришло время, с другой – на данной стадии они нуждаются в России, поскольку освоение месторождений жидкого топлива и транспортировка ранней нефти так или иначе связаны с Россией, ее территорией, ее специалистами и благожелательным отношением Москвы. Кроме того, они заинтересованы в сотрудничестве с нефтяными компаниями России, готовыми соперничать с иностранцами, что позволяет хозяевам вести более успешные торги с теми же зарубежными компаниями. Россия, таким образом, будет нужна им до тех пор, пока не начнется массированная эксплуатация наиболее крупных нефтяных и газовых месторождений.

Сообразно с указанными обстоятельствами, в настоящей работе предпринята попытка ответить на некоторые важные для России вопросы, связанные с расстановкой политико-экономических сил в регионе. 1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне

1.1 Открытие первых месторождений

Первые открытия нефти на территории бывшего СССР известны с древних времен. И прежде всего, район Баку на берегу Каспийского моря издавна знаменит по всему Востоку своими вечно горящими факелами газа. С помощью шурфов здесь было добыто несколько миллионов тонн нефти еще до начала бурения первых скважин в 1870 г. Благодаря Каспийским месторождениям, в период с 1898 по 1902 г. Россия стояла на первом месте по добыче нефти среди всех нефтедобывающих стран мира, опережая США. В 1901 г. главным образом на месторождениях района Баку она добыла 1,5 млн. т. нефти, что составляло более половины мировой добычи.

После падения до 3,5 млн. т в 1920 г. добыча нефти стала постепенно расти и в 1938 г. достигла 37 млн. т. потом снова снизилась до 20 млн. т. к. концу второй мировой войны, а затем начала быстро возрастать, превысив 100 млн. т в 1958 г., 200 млн. в 1963 г., 400 млн. в 1973 г. и составив 615 млн. т в 1984 г. – самый высокий объем добычи в мире. Однако среднегодовой темп прироста добычи нефти, который доходил до 17% в период 1955–1960 гг., упал до 5% в 1975–1980 гг. и составлял менее 1% с 1980 г.

В 1901 г. на Апшеронском полуострове – последнем отрезке Большого Кавказа до его погружения в Каспийское море – было добыто 11 млн. т нефти, что составило 95% всей нефти, добытой в России, и половину мировой добычи. Такой объем добычи обеспечивался 1900 скважинами, пробуренными на пяти месторождениях общей площадью 115 кв. км. Основная доля добытой нефти приходилась на месторождение Биби-Эйбат – одно из первых гигантских месторождений нефти на земном шаре.1

Бурение первой скважины в этом районе относится к 1871 г., однако добычу нефти здесь вели

referat.co

Каспийская нефть - страница 3

Возникли трения между Россией и Казахстаном. Одной из причин была проблема космодрома Байконур, который казахи объявили своей собственностью. Утрата Байконура могла нанести непоправимый урон российской космонавтике. Разногласия возникли и по вопросам вхождения Казахстана в единую рублевую зону. Условия, выдвинутые Россией, оказались неприемлемыми для него, и он ввел собственную валюту, что осложнило их торговые отношения. Возникли разногласия и по вопросу цены на нефть, поставляемую Казахстаном на переработку в Россию. Взаимоотношения осложнялись и проявлениями национализма в центральноазиатских, в том числе и прикаспийских, республиках, что привело к значительной эмиграции из них русского населения. На 1 октября 1995 года число официально зарегистрированных беженцев из центральноазиатских республик составило 915,3 тысячи человек. Только из Казахстана в 1993 году выехали 221 тысяча человек, а в 1994 году – еще 400 тысяч человек.[14] К тому же в первые годы после провозглашения суверенитета Россия была больше озабочена налаживанием отношений с Западом и не уделяла должного внимания решению проблем, возникающих в отношениях с центральноазиатскими государствами, что не могло не вызывать у них чувства разочарования ее политикой. В результате сложилась благоприятная ситуация для Ирана, стремившегося установить с новыми независимыми государствами тесные отношения в сфере экономики и культуры. В условиях, когда мир из биполярного превратился в однополярный, Иран выдвинул идею объединения в первую очередь мусульманских государств для создания нового полюса силы, призванного противостоять американскому господству. Вполне естественно, что молодые государства, еще не вполне определившие свои политические ориентации, стали объектом повышенного внимания со стороны Ирана. Уже в феврале 1992 года президент Ирана Али Акбар Ха-шеми-Рафсанджани предложил создать Организацию регионального сотрудничества прикаспийских государств. На состоявшемся в октябре 1992 года их очередном региональном совещании в Тегеране Азербайджан и Туркменистан настаивали, чтобы уже в ходе этого совещания обсудить и одобрить проект договора о создании такой организации. Россия же предложила вначале тщательно обсудить все вопросы на уровне экспертов, затем на совещаниях заместителей министров, министров иностранных дел и лишь после того, как будут согласованы все вопросы, подготовить окончательный текст договора и передать его на подписание главам государств на специальной конференции. Иран и Казахстан в целом солидаризировались с мнением России. Иран рассчитывал, что создание организации, основанной на принципе равенства прав всех членов, позволит ему изменить то неравноправное положение, в котором он находился в период существования СССР. Азербайджан (ввиду разгоравшегося конфликта с Арменией) остро нуждался в союзниках и потому был заинтересован в том, чтобы получить поддержку Ирана, в том числе и в качестве противовеса России. Однако после того, как Азербайджан начал обсуждать с западными странами возможность совместной разработки нефтяных месторождений на Каспийском море, позиции сторон изменились. Для того, чтобы иметь основу для переговоров, Азербайджан заявил о своем праве собственности на «азербайджанский сектор Каспийского моря». Позицию Азербайджана можно понять. Катастрофическое финансовое положение вынуждало его искать источники инвестиций в разработку новых месторождений с целью увеличения добычи и экспорта нефти. Поскольку Россия и Иран сами испытывали финансовые трудности, Азербайджан был вынужден обратиться к западным странам. Никто не оспаривал его право привлекать к сотрудничеству иностранные компании. Но метод, который Азербайджан избрал для их привлечения, подрывал всю систему правовых отношений на Каспийском море и вызвал цепную реакцию односторонних действий и других прикаспийских государств.[15] В 1993 году Туркменистан принял закон о границе, в котором объявил 12-мильную зону своими территориальными водами, а также установил границы исключительной экономической зоны. Казахстан, который также начал переговоры с западными нефтяными компаниями, заявил о своих претензиях на «сектор» и предложил разделить Каспийское море в соответствии с положениями Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Эти односторонние действия противоречили международно-правовым нормам, определяющим порядок изменения правового режима пограничного водоема в случае увеличения числа его пользователей, и создавали опасность возникновения правового хаоса в каспийском бассейне. Россия выступила с резкими протестами против таких односторонних действий. Свою точку зрения она официально изложила в документе «Позиция Российской Федерации по вопросу правового статуса Каспийского моря», распространенному в ООН 6 октября 1994 года. В документе говорилось, что в соответствии с нормами международного права правовой режим Каспийского моря определяется Договорами 1921 и 1940 годов между СССР и Ираном до тех пор, пока все прикаспийские страны не достигнут соглашения об изменении этого статуса. А пока любые односторонние действия, направленные на захват тех или иных участков Каспийского моря, являются незаконными.[16] По мнению МИД России, Конвенция ООН по морскому праву 1982 года, предусматривающая автоматический раздел пограничного моря на территориальные воды, континентальный шельф и исключительные экономические зоны, не может быть применена к Каспийскому морю. В соответствии со статьей 122 Конвенции, замкнутым или полузамкнутым морем считается залив, водный бассейн или море, соединенные с другим морем или океаном посредством узкого пролива. Каспийское море не соединяется с мировым океаном ни через узкий пролив, ни через другие моря. Поэтому с международно-правовой точки зрения оно не является морем и должно рассматриваться как пограничное озеро. В соответствии с мировой практикой, подавляющее большинство пограничных озер поделено между прибрежными государствами, хотя какой-либо международно-правовой нормы, обязывающей прибрежные государства осуществить такой раздел, не существует. В частности, Перу и Боливия приняли решение не делить озеро Титикака, а сохранить его в совместном пользовании. Таким образом, сами прибрежные государства вправе определять, каким должен быть правовой режим пограничного озера. Пользуясь этим правом, Россия предложила рассматривать Каспийское море как объект совместного использования всеми пятью прикаспийскими государствами и выступила против его раздела на национальные сектора. Такая позиция была обусловлена тем, что Каспийское море – это уникальный водоем с очень уязвимой экосистемой. Поэтому хозяйственная деятельность должна осуществляться согласованно и под строгим контролем, чтобы никакое государство не наносило ущерба другим государствам и не нарушало экологического равновесия в Каспийском море. Россия предложила заключить ряд соглашений, касающихся тех вопросов правового режима Каспийского моря, которые не нашли своего отражения в Договорах 1921 и 1940 годов, в частности соглашение о сохранении и использовании биоресурсов, соглашение о защите экосистемы Каспийского моря. Таким образом, Россия заняла конструктивную позицию, предлагая путь переговоров, поиска взаимоприемлемых решений и компромиссов, поэтапного решения проблемы нового правового режима Каспийского моря.[17] Алма-Ата и Баку, к сожалению, встали на путь нарушения норм международного права, стремясь любыми средствами поделить и закрепить за собой участки моря без учета негативных последствий. Подписанное в июле этого года президентами России и Казахстана Соглашение о разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на пользование его недрами резко повысило интерес к проблемам Каспия. В печати появилось много публикаций, освещающих различные аспекты этих проблем, в том числе политико-правовой, нефтяной, трубопроводный и экологический. Авторы некоторых из них рисовали довольно мрачную картину, из которой следовало, что, согласившись на раздел дна моря, Россия якобы полностью утратила свои позиции на Каспии, лишилась его углеводородных ресурсов и, как следствие, не сможет стать основной транзитной страной для большой каспийской нефти. А если добавить к этому редкие упоминания о действительно критическом состоянии запасов каспийских осетровых, то у читателя вообще могло возникнуть впечатление, что ситуация для России складывается здесь катастрофическая. Представляется, что объективный анализ вышеупомянутых аспектов позволит прийти к не столь пессимистическим выводам. Большинство проблем Каспия непосредственно связано с неурегулированностью вопроса о его правовом статусе. Напомним вкратце его историю. Установленный советско-иранскими договорами 1921 и 1940 годов правовой режим Каспийского моря предусматривал общее владение и совместное использование. Но эти договоры регулируют только вопросы мореплавания и рыболовства. Они устанавливают на всем протяжении моря свободу судоходства для прибрежных государств (суда под флагами третьих стран плавать на Каспии не могут) и свободу рыболовства за исключением 10-мильной прибрежной зоны, которая резервировалась за рыболовными судами соответствующего прибрежного государства. В 1962 году между СССР и Ираном была достигнута договоренность о запрете промышленного лова осетровых в море и их вылове только по квотам в реках при миграции на нерест. Можно с достаточной долей уверенности предположить, что появившиеся после распада СССР новые члены каспийского клуба – Азербайджан, Казахстан и Туркменистан – не ставили бы вопрос о выработке нового правового статуса Каспийского моря, если бы под его дном не находились значительные углеводородные ресурсы. По последним российским оценкам, прогнозные ресурсы этого сырья под дном Каспийского моря составляют 15 – 17 млрд. тонн условного топлива. Природа распорядилась так, что их основные запасы, разведанные в 70–80-х годах, сосредоточены, главным образом, у берегов этих трех стран. В этом отношении глубоководное дно Южного Каспия вблизи Ирана считается малоперспективным. А дно Каспия южнее дельты Волги) у российского побережья, вообще наименее изучено, поскольку в соответствии с постановлением правительства РСФСР от 1975 года о создании в Северном Каспии заповедной зоны для воспроизводства осетровых любые геологоразведочные работы с применением бурения и сейсмического оборудования были здесь запрещены.[18] Кстати, на несколько месяцев раньше такая же зона была образована на всем морском пространстве у побережья Казахстана к северу от полуострова Мангышлак, когда стало ясно, что из-за наличия соляных куполов с наполнениями сероводорода разведка и разработка нефти связана здесь с повышенным экологическим риском. В середине 90-х годов Казахстан пересмотрел режим своей заповедной зоны и со ссылкой на совершенство современной технологии морской нефтедобычи разрешил в ней разведку и разработку нефти. Естественно, что новые прикаспийские государства не желали сдавать «свои» углеводородные ресурсы в «общекаспийский котел» для добычи через совместную компанию пяти прибрежных государств. Следует признать, что хозяйственная практика, сложившаяся за 70 лет, когда Каспийское море было советско-иранским, давала им определенные основания считать эти ресурсы своими. Во-первых, в 1935 году секретным приказом наркома НКВД Г. Ягоды Каспийское море было поделено на две части по линии Астара – Гасан-Кули, которая на всех советских картах обозначалась как государственная граница СССР, хотя никогда не являлась таковой в международно-правовом отношении. Во-вторых, в 1949 году СССР приступил к морской нефтедобыче на Нефтяных Камнях без каких-либо консультаций с Ираном. То же самое в 50-х годах стал делать Иран у своего побережья без согласования с СССР. Более того, в официальных изданиях обеих стран утверждалось, что ресурсы дна Каспийского моря в пределах, в которых оно примыкает к их побережью, принадлежат каждой из них. Наконец, в 1970 году Министерство нефтедобывающей промышленности СССР, руководствуясь своими ведомственными интересами (главным образом, для подсчета республиканских углеводородных прогнозных ресурсов), поделило дно «советской» части Каспийского моря на сектора между союзными республиками. При этом за основу была взята средняя линия, хотя это было сделано без привязки к координатам. Попытки России и Ирана в ходе ведущихся с 1992 года переговоров о выработке нового правового статуса Каспийского моря распространить на минеральные ресурсы его дна режим общего владения и совместного использования успеха не имели. Азербайджан выступил за раздел Каспия (дна, воды и воздушного пространства со всеми их природными ресурсами) на национальные сектора, находящиеся под полным суверенитетом соответствующего прибрежного государства, и включил в свою конституцию статью, объявляющую азербайджанский сектор Каспийского моря частью территории Азербайджана. Казахстан предложил применять к Каспийскому морю нормы Конвенции ООН по морскому праву, поделив море на территориальные воды и исключительные экономические зоны. Туркменистан заявил, что до выработки нового правового статуса будет придерживаться как советско-иранских договоров, так и секторального деления, установленного вышеупомянутым решением Министерства нефтедобывающей промышленности СССР, приняв вместе с тем закон о 12-мильных территориальных водах и исходя из наличия «туркменского шельфа» Каспийского моря. Переговоры о правовом статусе Каспия носили скорее теоретический характер, до тех пор пока Азербайджан не приступил к освоению морских месторождений, заключив соглашения о разделе продукции с иностранными нефтяными компаниями. Ведущие позиции в образованных консорциумах заняли американские корпорации. Впрочем, российские «Лукойл» и «Роснефть» и иранская государственная нефтяная компания также получили определенную долю в разработке ряда морских месторождений, хотя обе страны, а также Туркменистан отказались признать, что эти месторождения находятся в «азербайджанском секторе» Каспийского моря. Итак, позиция России и Ирана в отношении правового статуса Каспия не воспрепятствовала появлению здесь американских нефтяных компаний, выступавших партнерами Государственной нефтяной компании Азербайджана. Несколько позднее по пути объявления международных тендеров на участки дна у своих берегов в целях разведки и разработки углеводородных ресурсов пошли Казахстан и Туркменистан. Эти государства также связывают свои планы подъема экономики и жизненного уровня населения со скорейшей добычей каспийской нефти, а быстро сделать это без западных капиталов и технологий они не могут.[19] Нарушался ли при этом правовой статус Каспия, установленный советско-иранскими договорами? Иранская сторона отвечает на эхтот вопрос утвердительно. По ее трактовке, не имея возможности самостоятельно осваивать морские месторождения, любое прикаспийское государство обязано сначала пригласить на равнодолевой основе (по 20 процентов) к участию в этом процессе остальные прибрежные государства и только после их отказа принимать в долю компании третьих стран. При отсутствии такого преференциального режима для прикаспийских государств любое из них имеет право начать разведку и разработку углеводородных ресурсов в любой точке Каспия. По мнению российской стороны, которая поначалу была склонна поддержать иранский подход, но вскоре осознала его бесперспективность в условиях уже начатого другими прикаспийскими государствами процесса освоения углеводородных ресурсов Каспия, – в чем-то нарушался. Разумеется, разработка морских месторождений через совместную акционерную компанию пяти прикаспийских государств была бы наилучшим решением, но практика показывает, что это нереально. В соответствии с действующим правовым статусом Каспий открыт для хозяйственного использования любым прикаспийским государством на всем своем протяжении. Но что означало бы буквальное претворение в жизнь этого правового принципа в условиях неравномерного распределения углеводородных ресурсов под его дном? Появление иранской нефтяной платформы напротив бакинской набережной или российской буровой южнее устья реки Урал со всеми вытекающими отсюда последствиями для межгосударственных отношений и военно-политической ситуации в регионе. Поэтому надо искать какой-то компромиссный вариант с выходом на достижение общего согласия по правовому статусу Каспия.[20] Такой компромисный вариант был предложен Россией в ноябре 1996 года в ходе встречи в Ашхабаде министров иностранных дел пяти прикаспийских государств. Суть его сводилась к тому, что в 45-мильной прибрежной зоне каждое государство обладало бы исключительными или суверенными правами на минеральные ресурсы морского дна, то есть ресурсной юрисдикцией. Там, где морская добыча уже велась каким-либо прибрежным государством аа пределами 45-мильной зоны или должна была вскоре начаться, такое государство обладало бы «точечной» ресурсной юрисдикцией на соответствующие месторождения. В то же время центральная часть моря оставалась бы в общем владении, а ее углеводородные ресурсы разрабатывались бы совместной акционерной компанией пяти прикаспийских государств.     продолжение

www.coolreferat.com

Каспийская нефть - страница 4

Однако, несмотря на то что «точечная» юрисдикция в полной мере отвечала интересам Азербайджана, готовившегося начать разработку месторождения Чираг за пределами 45-мильной зоны, данное предложение было им отвергнуто. Не поддержал его и Казахстан. Попытка России, Туркменистана и Ирана создать трехстороннюю акционерную компанию для разведки и разработки углеводородных ресурсов морского дна окончилась безрезультатно, поскольку Туркменистан, вблизи побережья которого такая компания должна была начать работу, решил вместо этого выставить соответствующие участки дна на международный тендер. За год, прошедший после Ашхабадской встречи, ни одно из прикаспийских государств не выдвинуло нового предложения по правовому статусу Каспия. Все оставались на своих исходных позициях, и России вновь пришлось взять на себя роль «локомотива» в достижении компромисса. В январе 1998 года по итогам неформальной встречи в Подмосковье президентов Б.Н. Ельцина и Н.А Назарбаева было опубликовано совместное заявление, в котором высказывалось мнение, что в отношении правового статуса «достижение консенсуса предстоит найти на условиях справедливого раздела дна Каспия при сохранении в общем пользовании водной поверхности, включая обеспечение свободы судоходства, согласованных норм рыболовства и защиты окружающей среды». После этого в течение полугода российская правительственная делегация во главе с первым заместителем министра иностранных дел Б.Н. Пастуховым провела несколько раундов переговоров с казахстанской стороной и консультации с другими прикаспийскими государствами. В целом их результаты сводятся к следующему. Благодаря общему с Казахстаном подходу к выработке правового статуса удалось в сжатые сроки подготовить и подписать Соглашение о разграничении дна Северного Каспия. Оно, как представляется, не только обеспечивает интересы России и ее нефтяных компаний, но и может послужить хорошей основой для подготовки Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, если все согласятся искать консенсус на условиях справедливого раздела дна с его минеральными ресурсами при сохранении водного пространства с его биологическими ресурсами в общем пользовании. Как в этом случае может выглядеть Каспий? От береговой кромки каждого государства будет идти 12-мильная или иной согласованной ширины зона пограничного, таможенного, санитарного и иного контроля, которая явится своего рода аналогом территориальных вод. Назовем ее условно контрольной зоной. Опять же от береговой линии будет установлена прибрежная рыболовная зона шириной до 20 миль по согласованию, в которой будут ловить рыбу только суда. под флагом соответствующего прибрежного государства. И все. Далее – никаких зон, никаких границ по воде. Свобода судоходства, биологические ресурсы ~ общие, согласованные нормы рыболовства, единообразные экологические стандарты и согласованный контроль за ними в соответствии с отдельными пятисторонними соглашениями. Дно и его недра разграничиваются по договоренности между сопредельными и противолежащими государствами. Этот процесс может быть двусторонним или трехсторонним в случае Южного Каспия. Не исключается и пятисторонний процесс разграничения, хотя сама делимитация будет все равно проводиться непосредственными соседями. Разграничение производится на основе международно признанных принципов справедливости и договоренности сторон, что в 80 процентах известных мировой практике случаев означает использование срединной линии. Россия и Казахстан договорились, что между ними разграничение будет проводиться по модифицированной срединной линии, которая будет выстроена с учетом островов, геологических структур, других особых обстоятельств и уже понесенных геологических затрат. В пределах образованных таким разграничением участков дна, или «донных секторов», прибрежные государства осуществляют суверенные права в целях разведки, разработки и управления минеральными ресурсами дна и недр. В случае прохождения разграничительной линии через перспективные углеводородные структуры и месторождения соответствующие прибрежные государства будут иметь исключительное право на их совместную разведку и разработку. Их долевое участие будет определяться на основе сложившейся мировой практики и с учетом добрососедских отношений. И наконец, прибрежное государство, чьи физические или юридические лица открыли месторождения углеводородов или выявили перспективные для накопления углеводородов структуры в районе прохождения разграничительной линии до ее согласования с сопредельным или противолежащим государством, обладает приоритетным правом на получение лицензии на их разведку и разработку с обязательным привлечением представителей этого сопредельного или противолежащего государства. Кстати, это положение, закрепленное в российско-казахстанском соглашении, позволяет нефтяной компании «Лукойл» продолжать в условиях правовой определенности работы по разведке углеводородных ресурсов Северного Каспия, в которые компания уже вложила более 70 млн. долларов, и обеспечивает правовую защиту этих инвестиций. Следует особо упомянуть о статье 5 российско-казахстанского соглашения, которая предусматривает, что различные виды хозяйственного использования Каспийского моря, в том числе прокладка подводных трубопроводов, будут урегулированы отдельными соглашениями после заключения Конвенции о правовом статусе Каспия и на ее основе. Таким образом, вопрос о строительстве транскаспийского подводного трубопровода из Казахстана на Баку с повестки дня снят и приоритетным маршрутом для экспорта казахстанской нефти остается нефтепровод Каспийского трубопроводного консорциума, начало строительства которого по российской территории намечается на начало 1999 года. А без вливания казахстанской нефти планируемый нефтепровод Баку – Джейхан, являющийся главным конкурентом действующего нефтепровода Баку – Новороссийск в качестве основного экспортного трубопровода, экономически нерентабелен. По предварительным оценкам, в результате разграничения дна с каспийскими соседями Россия получит как минимум 17 процентов его площади и порядка 10 процентов углеводородных ресурсов. Это заведомо меньше, чем придется на долю Казахстана и Азербайджана, однако не следует забывать, что, оставаясь на позиции общего владения, Россия могла бы претендовать максимум на пятую часть эти ресурсов, то есть на 20 процентов. Разницу в 10 процентных пунктов можно «добрать» через участие российских нефтяных компаний в разработке морских месторождений на участках дна соседей, как это уже делает «Лукойл» в Азербайджане. Возможности для этого у создаваемого Российского каспийского консорциума в составе нефтяной компании «Лукойл», нефтяной компании «Юкос» и «Газпрома», очевидно, будут. Как было встречено предложение о разделе дна Каспия при сохранении водного пространства в общем пользовании другими прикаспийскими государствами? Азербайджан приветствовал согласие России на раздел дна, однако по-прежнему выступает за раздел на национальные сектора и дна, и водного пространства. Туркменистан, отдавая предпочтение предыдущему российскому предложению о 45-мильных прибрежных зонах, заявил о готовности согласиться с разделом только дна, если это устроит остальные прибрежные страны.[21] Даже в Тегеране впервые прозвучали слова о принципиальном согласии иранской стороны с «равным и справедливым» разделом Каспийского моря между пятью прибрежными государствами. Правда, Иран понимает под этим такое разграничение, которое дало бы каждому из прикаспийских государств национальный сектор одинаковой площади. Это уже более реалистический подход, чем ранее предлагавшийся Ираном равнодолевой раздел ресурсов. Россия предложила Ирану представить приемлемую для всех пяти прикаспийских государств методику такого равного раздела дна, обратив его внимание на то, что убеждать в его справедливости ему придется в первую очередь те государства, на которые в случае разграничения по срединной линии придется более 20 процентов площади дна. Это Казахстан (порядка 29 процентов) и Туркменистан (около 22 процентов).[22] Таким образом, идея раздела дна Каспия не отвергается больше ни одним прикаспийским государством. Это важный шаг к достижению консенсуса по правовому статусу Каспия. Теперь предстоит определиться с водой. Почему Россия категорически не приемлет идею раздела и дна, и водного пространства Каспия на национальные сектора под полным суверенитетом прибрежных государств? Главным образом, из-за критической ситуации, складывающейся с каспийскими осетровыми. Из-за массового браконьерства и одностороннего превышения общих допустимых уловов их запасы катастрофически сокращаются и уже через 5 лет могут полностью иссякнуть. Положение еще можно спасти, если немедленно подписать давно согласованное рыбохозяйственными органами большинства прикаспийских государств соглашение о сохранении и использовании биологических ресурсов Каспийского моря. Но политического решения на этот счет все нет. России прямо говорят: «Сначала – статус и нефть, потом – рыба и экология». Иногда сторонники национальных секторов заявляют: «Мы разделим Каспий на пять национальных секторов, в которых все ресурсы, в том числе рыба, будут принадлежать соответствующим прибрежным государствам, а потом согласуем национальные нормы рыболовства) сделаем изъятия из национальной юрисдикции и подпишем соответствующее соглашение». То же самое предлагается и по экологии. Но согласовывать пять национальных законодательств будет гораздо сложнее, чем принять уже одобренные всеми единые нормы. Кто-то вообще может отказаться подчинить свои национальные нормы общекаспийским. Вот в чем опасность раздела Каспия на национальные сектора с точки зрения сохранения биоресурсов и экологии. Постоянная нацеленность России на поиск компромисса в вопросе о правовом статусе Каспия во многом объясняется стремлением сделать все возможное в складывающихся условиях для спасения каспийских осетровых. Реализация российского предложения о разделе дна Каспия при сохранении водного пространства в общем пользовании позволила бы в основном оставить без изменений тот правовой режим его хозяйственного использования, который сложился за 70 лет, когда море было советско-иранским. Напротив, раздел Каспия на национальные сектора означал бы не только полный пересмотр этого правового режима, но и породил бы массу новых проблем, в первую очередь территориальные споры. Ведь в случае национального сектора речь пойдет о разграничении территориальной юрисдикции, а территориальные споры, где счет идет порой на метры, решать гораздо сложнее, чем споры о ресурсной юрисдикции, где многие проблемы решаются через долевое участие. Например, одно дело, когда Азербайджан с позиции национального сектора спорит с Туркменистаном о территориальной принадлежности месторождения Кяпаз-Сердар, и совсем другое дело пытаться договориться о его совместной эксплуатации на основе общих исключительных прав. Возможно, когда запасы нефти на нем будут исчерпаны, исчезнет и предмет спора.[23] Национальные сектора на Каспии неприемлемы еще и потому, что дают возможность их «владельцам» ограничивать свободу судоходства на Каспии под предлогом обеспечения национальной безопасности. Или беспрепятственно и безоглядно прокладывать транскаспийские трубопроводы, таящие в себе огромную экологическую опасность из-за чрезвычайно активной геодинамики в этом районе. Любой объективный наблюдатель переговорного процесса согласится, что в вопросе о правовом статусе Россия прошла навстречу пожеланиям своих соседей по Каспию больше чем полпути. Меньше чем за два года российская сторона выдвинула уже второе принципиально новое компромиссное предложение, в третий раз радикально пересмотрев свою начальную позицию нежелательности раздела Каспия в любой форме. Стремление стран региона, входящих в СНГ, освободиться от московской зависимости в транспортных перевозках, в том числе и в сфере трубопроводного транспорта, и создать объемный транспортный коридор восток-запад, минуя территорию России, также совпадает со стремлением правящих кругов США как можно эффективнее изолировать среднеазиатские и закавказские республики СНГ от России. Пропагандистски, как было отмечено выше, все это подается как восстановление традиционного торгового «шелкового пути». Страны центральноазиатского региона вкупе с Азербайджаном и Грузией ныне активно претворяют в жизнь идею альтернативного железнодорожного и автотранспортного сообщения в обход России. Одним из проектов такого рода является проект ТРАСЕКА (транспортной системы Европа-Кавказ-Азия), реализации которого способствовала встреча заинтересованных стран в Брюсселе в 1993 г. В рамках этого общего проекта зарубежными консультантами в 1993–1997 гг. осуществлено 20 конкретных проектов, нацеленных на развитие портового хозяйства Черного и Каспийского морей, включая организацию новых и модернизацию существующих паромных переправ и обустройство портов. К четырехстороннему соглашению о железнодорожном сотрудничестве, подписанному Азербайджаном, Узбекистаном, Туркменией и Грузией, присоединились Киргизия и Болгария. Туркменистан уже соединил свою железнодорожную сеть. с иранской. Железная дорога Теджен-Серахс-Мешхед стала, по выражению президента Туркменистана С. Ниязова, «золотым звеном» трансзиатской магистрали Стамбул-Пекин. Она обеспечила государствам региона удобный выход к Персидскому заливу, Аравийскому морю. Туркменистан также провел в Иран газопровод, несмотря на неодобрение Соединенных Штатов. В начале сентября 1998 г. в Баку состоялась очередная конференция в рамках программы ТРАСЕКА, проходившая под эгидой Евросоюза. В ней приняли участие официальные представители 32 стран, в том числе президенты Болгарии, Грузии, Киргизии, Молдавии, Румынии, Турции, Узбекистана, Украины, премьер-министр Армении и представители 13 международных организаций. Основным итогом конференции стало подписание «Основного многостороннего соглашения о международном транспорте и развитии коридора Европа-Кавказ-Азия». Согласно этому документу каждая из подписавших его стран обязалась предоставить другим участникам право транзита международных транспортных средств, грузов и пассажиров через свою территорию, обеспечивать эффективное содействие транзитным перевозкам, а также устанавливать на льготных условиях тарифы за услуги в обеспечении транзитных перевозок (хотя плату за сами перевозки участники соглашения решили не взимать). Делегация России во главе с заместителем министра транспорта Е. Казанцевым документ не подписала. Тем самым в практическую плоскость поставлено решение вопроса об уменьшении зависимости стран региона от российской транссибирской магистрали. Им энергично помогает Китай, поощряемый в этом Вашингтоном. Ныне грузовые потоки из Южного Китая на северо-запад к Транссибу следуют по транскитайской железной дороге через Монголию и Казахстан, минуя дальневосточную часть Транссиба. Параллельно в КНР идет строительство железной дороги по линии «Великого шелкового пути». После ее завершения в 2000 г. клиентам будет предоставлен путь из Азии в Европу на несколько тысяч километров короче, чем 10000-километровая Транссибирская магистраль. Отмечая все эти «новые веяния», ведущий казахстанский политолог Нур-булат Масанов подчеркивает: «Транснациональные компании западных стран и США активно осваивают ресурсы Центральной Азии, и они очень заинтересованы в том, чтобы снизить влияние России в ЦА. Когда эти пути, например, транскавказский коридор, заработают в полную силу, Россию ожидают серьезные последствия. Дело в том, что экспортный товарный поток, движущийся из Центральной Азии через Россию, сшивает Урал, Поволжье, Западную Сибирь, Дальний Восток в единое целое. Если этот поток пойдет через альтернативные пути, вполне вероятно, обострится проблема территориальной целостности России. А при возрастании роли Китая в восточной части России данный процесс чреват еще большими неприятностями». Однако главную транспортную проблему центральноазиатско-каспийского региона на данный момент составляет проблема транспортировки предназначенной на экспорт новой нефти, объем добычи которой в указанном регионе в ближайшие 7–10 лет может достигнуть 60–80 млн. т в год. Суть этой проблемы – в выборе маршрутов для главных нефтепроводов. Одно время в России считали, что основным трубопроводом для перекачки нефти на западные рынки с гигантского месторождения Тенгиз в Казахстане, равно как и с ряда других нефтяных месторождений в республиках Средней Азии, станет нефтепровод, сооружаемый Каспийским трубопроводным консорциумом (КТК) под эгидой правительств России, Казахстана и Омана с участием нескольких международных нефтяных компаний, включая российскую «ЛУКойл» и американские «Шеврон», «Арко», «Мобил», «Амоко», «Орикс». Трубопровод протяженностью 1500 км должен пройти в основном по территории России и закончиться в новом экспортном нефтяном терминале в Новороссийске. Бесконечные рассуждения о КТК в российских СМИ ведутся несколько лет, но его строительство фактически застопорилось: уже не раз менялись состав консорциума и доли в нем отдельных его участников, а каких-либо реальных подвижек в самом его строительстве пока не видно. По заявлению генерального директора КТК, строительство трубопровода должно начаться в 1999 г. Первоначальная пропускная способность трубопровода составит 28 млн. т нефти в год.     продолжение

www.coolreferat.com

Каспийская нефть - страница 7

За период 1997–1998 годов администрация США значительно активизировала контакты с кавказскими государствами на различных уровнях. В Вашингтоне побывали с официальными визитами президенты Г. Алиев и Э. Шеварднадзе, а также практически все другие руководители Азербайджана, Армении и Грузии. В свою очередь в эти страны постоянно направляются американские высокопоставленные чиновники из Госдепартамента, Министерства обороны, экономических ведомств, сенаторы и конгрессмены, а также представители делового мира США. Такой интенсивный диалог, зачастую характерный наличием в нем антироссийских элементов, способствует реализации поставленных администрацией Клинтона задач в регионе, усиливает там американское влияние. Государства Закавказья и Прикаспия активно расширяют договорно-правовую базу отношений с США, конкурируя друг с другом в привлечении американских инвестиций в экономику, участвуют в натовской программе «Партнерство ради мира». Усилению позиций США на Кавказе способствует сеть действующих в регионе различных американских фондов и неправительственных обществ (Фонд Сороса, Американский национальный демократический институт, Фонд партнерства и др.), а также представительств подконтрольных Вашингтону международных финансовых организаций. Обширные и развитые связи в правительствах, госаппарате, парламентах позволяют американцам собирать необходимую информацию и даже влиять на подготовку и принятие решений руководством кавказских стран. Деятельность указанных американских институтов (проведение лекций и выступлений, конференций, симпозиумов, семинаров) является также эффективным инструментом воздействия на общественное мнение в государствах Закавказья. В конце октября 1998 года Президент Клинтон подписал так называемый Макетный закон, включающий бюджетный Закон об ассигнованиях на финансовую помощь иностранным государствам, в котором подтверждено намерение американской администрации выделить странам СНГ ассигнования в размере 801 млн. долларов на период до 30 сентября 2000 года. Из них на долю государств Кавказа придется не менее 228 млн. долларов. При этом 17,5 процента от этой суммы будет направлено на мероприятия «по мирному разрешению конфликтов в этом регионе, прежде всего в Абхазии и Нагорном Карабахе». Грузии и Армении предоставляется соответственно 37 и 35 процентов от указанной суммы[39]. В своих официальных заявлениях американцы подчеркивают, что их политика на Кавказе направлена на укрепление существующих здесь политических и экономических механизмов, продвижение вперед рыночной демократии, урегулирование конфликтных ситуаций, развитие энергетики и создание энергетического транспортного коридора между Востоком и Западом, сотрудничество в вопросах обеспечения безопасности. По словам специального советника госсекретаря по вопросам новых независимых государств Стефена Сестановича, «стратегия в вопросе энергоресурсов Каспийского бассейна является ключевым моментом усилий американской администрации в вопросах поддержки независимости, суверенитета и процветания стран Кавказа». Стратегическое положение Азербайджана в центре Каспийского региона предопределяет его растущее значение в шкале американских внешнеполитических приоритетов. Ключевая роль Баку в реализации проектов освоения и транспортировки каспийских энергоресурсов, четкая линия на установление союзнических отношений с Турцией и Западом делают Азербайджан привлекательным для США кандидатом на роль регионального лидера, перспективным опорным пунктом для закрепления американского присутствия в регионе. Отсюда – заметная активизация усилий американской администрации по устранению факторов, сдерживающих политическое сближение США и Азербайджана. Речь идет, в первую очередь, об отмене поправки 907 Закона о поддержке свободы (принята Конгрессом США в 1992 году в результате конфликта между Азербайджаном и Арменией из-за Нагорного Карабаха), запрещающей оказание помощи Азербайджану по государственной линии и являющейся основной «болевой точкой» в двусторонних отношениях[40]. Осенью 1998 года Госдепартаменту и американскому нефтяному лобби не удалось провести через Конгресс решение об ее отмене. Вместе с тем при принятии Закона об ассигнованиях на помощь иностранным государствам на 1999 финансовый год Конгресс США добавил к внесенным в 1997 году четырем исключениям из поправки 907 (помощь на гуманитарные нужды, на развитие демократии, на предотвращение создания оружия массового уничтожения, а также по линии Агентства по торговле и развитию) два новых. Дополнительные «исключения» позволяют реализовывать в Азербайджане программы Эксимбанка и Корпорации по страхованию частных зарубежных инвестиций (ОПИК). Таким образом, ограничения, налагаемые поправкой 907, сохраняют силу лишь в отношении прямой экономической и военной помощи правительству Азербайджана. Сужение сферы действия поправки 907 позитивно воспринято азербайджанской стороной[41]. Предоставление свободы рук в Азербайджане главным финансово-кредитным агентствам США однозначно связывают с их ролью основного механизма финансирования проекта нефтепровода Баку–Джейхан в случае принятия соответствующего решения Азербайджанским международным нефтяным консорциумом. После заключения 20 января 1994 года «контракта века» на разработку месторождений Азери, Чираг и Гюнешли в азербайджанском секторе Каспийского моря «азербайджанский инвестиционный пакет» значительно вырос. На настоящий момент он включает в себя 12 международных контрактов с крупнейшими нефтяными компаниями на сумму порядка 45 млрд. долларов. Среди инвесторов – американские нефтяные компании «Атосо», «Ramco', «Еххоп», «Unocal», «Chevron», бри. танская «British Petroleum», норвежская «Statoil», французская «Total». Во многих контрактах американские компании играют роль оператора, а значит, и контролера сделки. Именно от них зависят «скорость» освоения энергоресурсов, сроки появления каспийской нефти на мировых рынках. Надо отметить, что пока реализация проектов, контролируемых американцами, идет медленно. Это вызывает недовольство со стороны азербайджанцев и даже упреки в том, что, мол, компании сознательно сдерживают освоение нефтяных месторождений, стремясь не столько к развитию нефтедобычи, сколько к контролю над ней. Справедливости ради надо, однако, сказать, что за счет инвестиций в нефтяной сектор ВВП Азербайджана за 8 месяцев 1998 года вырос на 9,2 процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и составил 2,46 млрд. долларов. Заметно увеличились объемы нефтедобычи (за 9 месяцев 1998 года – 8374,5 тыс. тонн, что на 24,1 процента выше показателя января–сентября 1997 года). Иностранные инвестиции составили 724,2 млн. долларов, увеличившись на 61 процент[42]. Учитывая нарастающую заангажированность американского капитала в Азербайджане, Вашингтон проявляет большую озабоченность в отношении «запаса прочности» существующего в стране режима, продвигая на официальном уровне тезис о том, что политическая стабильность в Азербайджане должна обеспечиваться не только авторитетом его нынешнего президента, но и нормально функционирующей, надежной политической системой, опирающейся на демократические реформы. Создание Евроазиатского транспортного коридора, включающего в себя магистральные трубопроводы и торговые маршруты от Каспия через Закавказье и далее – к Средиземному морю через турецкую территорию, является одним из ключевых приоритетов в политике Соединенных Штатов на Кавказе. Все активнее втягиваясь в каспийские дела, США вместе с Турцией настойчиво выступают за прохождение основного экспортного нефтепровода по маршруту Баку – средиземноморский порт Джейхан, поскольку это позволяет исключить территорию Ирана при транспортировке энергоносителей, а также снизить зависимость государств Центральной Азии и Закавказья от России. Разработкой «каспийской стратегии» Вашингтона занимаются более 300 специалистов в администрации. Конгрессе и научно-исследовательских центрах США. В 1998 году с их участием было проведено около 40 крупных конференций, слушаний в обеих палатах Конгресса, ориентированных на то, чтобы определить наиболее эффективные методы реализации «каспийского курса»[43]. Выступая 9 сентября 1998 года в Вашингтонском институте Центральной Азии, спецсоветник президента и госсекретаря США по энергетической политике в Каспийском бассейне Р. Морнинг-стар, формально подтвердив декларированную ранее американцами приверженность многовариантной схеме трубопроводов, заявил, что первыми должны быть реализованы проекты прокладки нефтепровода Баку – Джейхан и транскаспийского газопровода из Туркменистана в Турцию. Повторив традиционные заверения о готовности к сотрудничеству с Россией, он фактически отклонил вариант с использованием транзитных возможностей Украины и Румынии со ссылкой на то, что для решения имеющихся у этих стран проблем с созданием необходимой инфраструктуры, правовой базы, благоприятного инвестиционного климата может потребоваться от 5 до 10 лет. Выступивший до него с той же трибуны директор Отдела государств Закавказья и Центральной Азии Госдепартамента С. Янг подчеркнул «стратегическую важность» для США присутствия в регионе и необходимость взаимодействия стран этой зоны в целях противостояния доминированию «какого-либо одного крупного государства». Создание транспортного коридора Восток–Запад с введением в действие его «ключевого эвена» – нефтепровода Баку–Джейхан должно способствовать, по его словам, ослаблению зависимости закавказских и центральноазиатских государств от России и «укрепить их способность поддерживать равноправные отношения с северным соседом». Что касается США, то, как подчеркнул Янг, они «не только могут, но и должны» воздействовать на протекающие на Кавказе и в Центральной Азии процессы. При этом, как он признал, главными побудительными мотивами американской активности в каспийской зоне являются не столько экономические, сколько геостратегические интересы США[44]. В случае введения трубопровода Баку–Джейхан в действие ориентировочная стоимость прокачки по нему нефти будет равна 17 долларам за тонну (против 25 долларов, предполагаемых по «новороссийской трубе»). Хотя турецкая сторона ожидает значительных доходов от транзита каспийской нефти (предполагаемый ежегодный объем прокачки около 60 млн. тонн), строительство трубопроводной инфраструктуры в условиях высокогорья – технологически сложный и весьма капиталоемкий процесс, а его быстрая окупаемость сомнительна. Кроме того, высокий процент содержания активного сероводорода в каспийской нефти требует использования дорогостоящих антикоррозийных труб, а различие в структурах казахстанской и азербайджанской нефти (первая содержит много смолоасфальтовых веществ и парафина, что требует ее дополнительной очистки) существенно ограничивает возможности их совместной транспортировки. Следует констатировать, что экономические соображения не играют приоритетной роли для Вашингтона. Американская позиция диктуется в первую очередь геостратегическими соображениями и прежде всего стремлением укрепить здесь позиции Турции – своего главного союзника в регионе, привязав к ней кавказских и среднеазиатских «младших братьев» из бывшего Советского Союза. В перспективе имеется в виду налаживание региональной интеграции, охватывающей значительно больший спектр интересов, нежели только нефтяные. Одной из главных целей является фактическое ослабление позиций России на ее южных рубежах. Американская администрация (при поддержке Баку, Тбилиси и Анкары) настолько политизировала проект Баку – Джейхан, что сейчас, даже несмотря на доводы финансирующих его компаний о несвоевременности строительства и «непосильном бремени затрат», уже не в состоянии дать задний ход. В создавшейся ситуации Вашингтон вынужден использовать все свое влияние для того, чтобы склонить нефтяные компании в пользу турецкого маршрута, обещая им, что будет максимально содействовать по государственной линии его экономической рентабельности. С этой целью предпринимаются усилия по формированию благоприятной правовой и коммерческой базы в транзитных странах (то есть в Грузии и Азербайджане), урегулированию азербайджано-туркменского спора о принадлежности спорных месторождений на Каспийском море, обеспечению необходимого финансирования и страхования политических рисков американскими финансовыми институтами, а также получению гарантий со стороны Казахстана в отношении экспорта своей нефти через будущий трубопровод Баку – Джейхан[45]. Экономический кризис в России также используется в качестве еще одного довода в пользу турецкого маршрута. Высказывая сомнение в возможности реализации в нынешней экономической ситуации проекта «Голубой поток» по прокладке газопровода из России в Турцию по дну Черного моря, американцы заявляют, что Россия могла бы поставлять газ в Турцию путем подключения к будущему транскаспийскому газопроводу из Туркменистана. Американские представители оценивают как «прогресс» сделанное на последнем российско-американском саммите подтверждение приверженности двух стран многовариантной системе трубопроводов и высказываются за проведение на этой основе российско-американских консультаций по каспийским делам. В этом проявляется понимание того, что без России, тем более при ее сопротивлении, реализация крупномасштабных проектов в Прикаспии обречена на провал. Поэтому на всех уровнях раздаются призывы к взаимодействию с Москвой в освоении каспийских энергоресурсов, в том числе в осуществлении планов строительства нефтепровода Баку–Джейхан. Значительные объемы средств, уже вложенные или запланированные американскими компаниями для инвестиций в нефтяной бизнес на Каспии, определяют тенденцию к наращиванию политического, а вслед за этим и военного присутствия США в Закавказье. По существу, явочным порядком происходит включение каспийского региона в сферу «жизненно важных интересов США».

Заключение Предпринятое исследование позволяет сделать следующие выводы: 1. Каспийский регион имеет потенциальную возможность в течение 15–20 лет стать вторым Ближним Востоком. Причем речь идет об аналогии, связанной не только с масштабностью запасов энергоресурсов, но и с этноконфессиональным составом населения. Отсюда межцивилизационные, этнические и религиозные коллизии, вплетенные в ткань классической борьбы за нефть. Все это неизбежно превращает регион в еще один бурлящий котел мировой политики. Другими словами, на юге России появляется стратегический очаг международной напряженности, осложняющий безопасность страны в геостратегическом плане. Его воздействие скажется и в том смысле, что значение наших собственных нефтяных месторождений, скажем, в Сибири будет уменьшаться. Россия поневоле попадает в сеть весьма сложных отношений со своими соседями – странами Прикаспия, а также с внерегиональными державами. России, с ее разрушенной экономикой и неясной политикообщественной перспективой, весьма трудно будет отстаивать собственные стратегические интересы, в ущемлении которых заинтересовано большинство стран региона. Парадоксальным является и то, что против России играет та часть отечественных бизнесменов, которая пытается завлечь западных инвесторов именно в разработки прикаспийских энергоресурсов в ущерб государственным интересам. Такой ход событий приведет к тому, что России придется отодвигать линию национальной безопасности к границам Грузии, Азербайджана и Казахстана. Подобная перспектива неизбежна при сохранении нынешней направленности реформ и внешнеполитического курса страны. 2. Независимые среднеазиатские страны СНГ – Узбекистан, Киргизстан, Таджикистан и Туркменистан, а также Казахстан, с общим населением 50 млн. человек, вместе с примыкающим к ним Афганистаном представляют собой важный центральноазиатский геополитический «узел» современного мира. Прежде всего эти пять стран, входившие раньше в СССР, только-только начинают делать свою новую историю в качестве суверенных государств. 3. Это обстоятельство имеет кардинальное значение для их внутренней и внешней политики. В аспекте внешней политики основной момент состоит в том, что, хотя указанные республики и входят в Содружество Независимых Государств, нынешняя полная аморфность Содружества позволяет и даже, можно сказать, способствует другим государствам вести активную борьбу за влияние в этом регионе в целом и в каждой из его стран в отдельности. Эта борьба ведется в известной мере против России, считающей себя патроном-опекуном указанных стран, а весь регион – бесспорной сферой своего влияния. 4. В геополитическом плане регион находится на перекрестке традиционных путей из Европы в Азию. Именно через Центральную Азию проходил знаменитый средневековый «шелковый путь» торговых связей между двумя континентами. Экспансия России в XIX веке, а затем и становление коммунистического Советского Союза перекрыли этот путь. Континентальные торгово-транспортные связи между Европой и Азией стали проходить через южную территорию собственно России, а среднеазиатский регион империи остался как бы в стороне. И сейчас государства этого региона, замкнутые в своем пространстве, активно стремятся вырваться из географической и экономической изоляции и наладить прямые коммуникации со своими юго-восточными, южными и западными соседями, минуя Россию. Отсюда – идея возрождения старого «шелкового пути» на новом транспортно-техническом уровне и активные усилия по быстрому воссозданию такого рода транспортного коридора.     продолжение

www.coolreferat.com

Каспийская нефть

Дипломная работа «Каспийская нефть»

Содержание  TOC \o "1-3" Введение........................................................................................................... GOTOBUTTON _Toc446729918   _Toc446729918 3 1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне.......................................... GOTOBUTTON _Toc446729919   _Toc446729919 7 1.1 Открытие первых месторождений............................................................ GOTOBUTTON _Toc446729920   _Toc446729920 7 1.2 Деятельность Ротшильдов и братьев Нобелей......................................... GOTOBUTTON _Toc446729921   _Toc446729921 8 1.3 Разработка месторождений в соседних регионах.................................. GOTOBUTTON _Toc446729922   _Toc446729922 11 2. «Субъекты» Каспийского региона............................................................ GOTOBUTTON _Toc446729923   _Toc446729923 14 2.1 Советские республики – самостоятельные государства........................ GOTOBUTTON _Toc446729924   _Toc446729924 14 2.2 Реальный потенциал возникших образований....................................... GOTOBUTTON _Toc446729925   _Toc446729925 16 2.3 Россия и государства Каспийского региона после распада СССР....... GOTOBUTTON _Toc446729926   _Toc446729926 21 2.4 Необходимость нового правового статуса Каспийского моря............. GOTOBUTTON _Toc446729927   _Toc446729927 24 2.5 Правовой статус Каспийского региона.................................................. GOTOBUTTON _Toc446729928   _Toc446729928 26 3. Каспийская нефть и политика заинтересованных государств................. GOTOBUTTON _Toc446729929   _Toc446729929 38 3.1 Транзит нефти. Направления и нефтепроводы...................................... GOTOBUTTON _Toc446729930   _Toc446729930 38 3.2 Каспийская нефть и позиция США («Не только нефть»)....................... GOTOBUTTON _Toc446729931   _Toc446729931 47 3.3 Каспийский геополитический «узел» и политика США........................ GOTOBUTTON _Toc446729932   _Toc446729932 59 Заключение.................................................................................................... GOTOBUTTON _Toc446729933   _Toc446729933 70 Список использованной литературы............................................................ GOTOBUTTON _Toc446729934   _Toc446729934 74

ВведениеАктуальность темы настоящей работы определяется несколькими геополитическими факторами, значимыми для данного региона. Прежде всего, все прикаспийские и близкие к Каспию государства (Азербайджан, Грузия, Армения, Казахстан, Туркменистан и Узбекистан) благодаря своим нефтяным и газовым богатствам имеют потенциальную возможность для интенсивного экономического развития подобно некоторым странам Ближнего Востока (Саудовская Аравия, Кувейт, Оман, Бахрейн). Реализация такой возможности, пока еще весьма вялая, уже, тем не менее, ведет к их отрыву от экономических связей с Россией. А как оборотная сторона этого процесса, они постепенно интегрируются в сеть экономических структур, созданных южными странами (частично и Китаем), а также западными государствами, в первую очередь США. В результате на юге для России складывается весьма сложная мозаика международных отношений, напоминающая ближневосточный вариант для США периода 50-х годов. Второй фактор связан с тем, что возрастающая роль и самостоятельность прикаспийских и околокаспийских государств (бывших советских республик) уменьшает стратегическую значимость России на юге для всех западных и южных государств, включая КНР. В лучшем случае она станет лишь одним из многих субъектов международных отношений в данном регионе, в худшем – вообще будет сброшена со счетов, если не сумеет обеспечить там свое видимое присутствие. Третий геополитический фактор может возникнуть в случае продвижения НАТО (через Турцию) к берегам Каспийского моря путем вовлечения прикаспийских государств в структуры ради этого блока. Указанные обстоятельства определяют специфику рассмотрения и анализа указанной темы. При этом необходимо четко отличать понятие стратегического узла мировой экономической политики от центров мировой политики. В последнем случае имеются в виду такие центры экономического могущества, взаимоотношения между которыми строятся на основе экономического и политического сотрудничества в интересах всех участников. И хотя проблема безопасности, в особенности ее экономические аспекты, сохраняет свою актуальность, она как бы остается на втором плане. Главное – это отсутствие антагонистических противоречий между участниками. Такой тип отношений характерен для треугольника США-Западная Европа-Япония. Стратегический узел мировой политики появляется там, где сталкиваются противоречивые долгосрочные интересы государств, реализация которых и создает очаг международной напряженности. Хотя последствия разрешения противоречий такого типа трудно предсказать заранее для каждого из участников, легко предсказать другое: выгоды одной стороны оборачиваются проигрышем для остальных. На региональном уровне такими стратегическими узлами являются Корейский полуостров. Тайваньская проблема. Ближний Восток, на мировом уровне – отношения между США и Китаем, США и Россией. Исходя из сказанного, можно считать, что Каспийский нефтедобывающий регион в 90-е годы начал приобретать статус нового стратегического узла мировой политики, в который втянуто около 30 государств, среди них страны глобального масштаба: США, Япония, КНР, Россия. Таким образом, решение проблем на этом участке мировой политики будет оказывать влияние на всю систему международных отношений. Как это часто происходит в мировой практике, своему чрезвычайному статусу Каспийский регион обязан нефти. Так, не только ближневосточный узел, но и война во Вьетнаме, нынешние споры вокруг островов Сэнкаку (между Японией и КНР), Токто (Япония-Корея), Спратли, Парасельских островов (Китай-АСЕАН) – все они «пахнут» нефтью. В случае Каспия надо добавить еще и запасы природного газа, по которым Туркменистан, согласно оценкам Агентства энергетики США, занимает третье место в мире. При всей важности других богатств региона (рыба, минеральные ресурсы и т.д.) именно нефть и газ превращают его в зону повышенной экономической, политической и военно-стратегической активности. В настоящей работе, таким образом, проблема определяется прежде всего как имеющая геополитические аспекты, преимущественно перед проблемами технического оснащения, экологии и т.д. Место России в политическом процессе, происходящем в данном регионе, определяется следующими обстоятельствами. Все прикаспийские государства (бывшие республики СССР) находятся в состоянии глубокого экономического кризиса. Поскольку положение России практически ничуть не лучше, они видят выход из тяжелой ситуации в налаживании экономического сотрудничества с Западом, странами Ближнего и Среднего Востока, а также Китаем. Эта стратегическая линия идеологически обосновывается необходимостью освободиться от имперской политики России, о чем не устают говорить их руководители. Все вкупе должно обернуться повышением геостратегической значимости каждого из этих государств в глазах возможных спонсоров. Лидеры Прикаспия делают упор на привлечение иностранного капитала в добычу нефти и ее транспортировку. Это не означает, что они уже сейчас готовы оборвать связи с Россией. Для этого, с одной стороны, еще не пришло время, с другой – на данной стадии они нуждаются в России, поскольку освоение месторождений жидкого топлива и транспортировка ранней нефти так или иначе связаны с Россией, ее территорией, ее специалистами и благожелательным отношением Москвы. Кроме того, они заинтересованы в сотрудничестве с нефтяными компаниями России, готовыми соперничать с иностранцами, что позволяет хозяевам вести более успешные торги с теми же зарубежными компаниями. Россия, таким образом, будет нужна им до тех пор, пока не начнется массированная эксплуатация наиболее крупных нефтяных и газовых месторождений. Сообразно с указанными обстоятельствами, в настоящей работе предпринята попытка ответить на некоторые важные для России вопросы, связанные с расстановкой политико-экономических сил в регионе.

1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне

Первые открытия нефти на территории бывшего СССР известны с древних времен. И прежде всего, район Баку на берегу Каспийского моря издавна знаменит по всему Востоку своими вечно горящими факелами газа. С помощью шурфов здесь было добыто несколько миллионов тонн нефти еще до начала бурения первых скважин в 1870 г. Благодаря Каспийским месторождениям, в период с 1898 по 1902 г. Россия стояла на первом месте по добыче нефти среди всех нефтедобывающих стран мира, опережая США. В 1901 г. главным образом на месторождениях района Баку она добыла 1,5 млн. т. нефти, что составляло более половины мировой добычи. После падения до 3,5 млн. т в 1920 г. добыча нефти стала постепенно расти и в 1938 г. достигла 37 млн. т. потом снова снизилась до 20 млн. т. к. концу второй мировой войны, а затем начала быстро возрастать, превысив 100 млн. т в 1958 г., 200 млн. в 1963 г., 400 млн. в 1973 г. и составив 615 млн. т в 1984 г. – самый высокий объем добычи в мире. Однако среднегодовой темп прироста добычи нефти, который доходил до 17% в период 1955–1960 гг., упал до 5% в 1975–1980 гг. и составлял менее 1% с 1980 г. В 1901 г. на Апшеронском полуострове – последнем отрезке Большого Кавказа до его погружения в Каспийское море – было добыто 11 млн. т нефти, что составило 95% всей нефти, добытой в России, и половину мировой добычи. Такой объем добычи обеспечивался 1900 скважинами, пробуренными на пяти месторождениях общей площадью 115 кв. км. Основная доля добытой нефти приходилась на месторождение Биби-Эйбат – одно из первых гигантских месторождений нефти на земном шаре.[1] Бурение первой скважины в этом районе относится к 1871 г., однако добычу нефти здесь вели задолго до этого с помощью вырытых вручную шурфов. Признаки нефтеносности в районе Баку известны по крайней мере с VI в. до н.э. Путешественники, следовавшие через этот район в 1737 г., насчитали 52 шурфа, а фон Гумбольдт в 1829 г. встретил их уже 82. Для улучшения качества нефтепродуктов в этом районе в 1723 г. был построен небольшой нефтеперегонный завод – вероятно, самый старый в мире. Поверхностные признаки нефтегазоносности здесь часто связаны с грязевыми вулканами, многие из которых представляют собой довольно высокие холмы. Так, вулканические конусы Турагай. Кинжи-Даг и Калмес на побережье Каспийского моря возвышаются на 400 м над его уровнем. Серьезные поисково-разведочные работы на Апшеронском полуострове начали проводить с 1870 г. В 1871 г. здесь был смонтирован и пущен в работу первый буровой станок для ударно-шташового (не канатного) бурения. Через два года был получен первый фонтан нефти. В 1872 г. была введена в действие новая система предоставления концессий, по которой вместо небольших участков. выделяемых для ведения разведочных работ на срок 4 года (порядок, существовавший с 1821 г. и вызвавший беспорядочную разработку месторождений), предусматривалось выделять участки площадью 4 га с обязательной оплатой их аренды владельцам в виде процентных отчислений (роялти) от добытой нефти[2]. С приходом в этот район в 1875 г. братьев Нобелей, Роберта и Людвига, эта только что зародившаяся промышленность получила более значительное развитие. Свою деятельность они начали с выкупа большого месторождения Балахапы и строительства нефтеперерабатывающего завода. Постепенно они стали владельцами и других месторождений, провели модернизацию оборудования, построили новые нефтеперерабатывающие заводы и первый трубопровод, а в 1877 г. пустили в плавание первый нефтеналивной танкер. Братья Нобели возглавляли также и коммерческую деятельность. Их торговые суда снабжали различными грузами порты Каспийского моря и поднимались вверх по Волге вглубь территории России. За четверть века их компания пробурила более 500 скважин. При этом глубина скважин постепенно увеличивалась от 60 м в 1873 г. до 500 м в 1896 г. В целом компания братьев Нобелей добыла более 20 млн. т нефти при численности рабочих и служащих, достигавшей 12000 человек. Однако многие скважины оказывались сухими, даже тe, которые закладывались и бурились на своде антиклиналей. Причиной, по-видимому, было то, что стволы скважин попадали в жерла грязевых вулканов. Скважины выбрасывали тонны песка в смеси с жидкостями, 410 вызвало обрушение стенок и завалы скважин. В 1892 г. Ротшильды создали Каспийско-Черноморское общество и объединились с фирмой братьев Нобелей. Занимаясь сначала торговой деятельностью, Ротшильды вскоре стали производителями нефти и нефтепродуктов. Они финансировали строительство железной дороги, затем в 1905 г. – строительство нефтепровода от Баку до Батума. Из Батума их суда снабжали нефтепродуктами всю Европу. В 1911 г. Нидерландская компания Royal Dutch присоединилась к компании Ротшильдов и стала вторым нефтепроизводителем в районе Баку. В то время на Апшеронском полуострове действовало 35 мелких и крупных нефтяных компаний. Добыча нефти в России, проводившаяся в то время исключительно в районе Баку, возросла от 30000 т в 1872 г. до 5 млн. т в 1891 г. и достигла рекордного объема 12 млн. i в 1901 г. Почти 90»/о добываемой нефти давали два месторождения-гиганта: Биби-Эйбат и Балаханы-Сабунчи-Раманы, начальные запасы которых оценивались соответственно в 280 и 300–400 млн. г. На месторождении Сураханы (к югу от месторождения Раманы) добывали столь чистую нефть светло-желтого цвета, что ее можно было непосредственно использовать в медицине. Месторождения приурочены к узким, извилистым антиклиналям, часто прорванным ядрами диапиров (глинами), с которыми связаны знаменитые грязевые вулканы[3]. Продуктивными пластами-коллекторами являются плейстоценовые песчаники. Обилие поверхностных источников нефти, обычно связанных с грязевыми вулканами, которых в то время насчитывалось около 160 на этом небольшом полуострове, считалось доказательством связи между нефтью и глубинным вулканизмом, который в этом районе был относительно «спокойным». В течение некоторого времени происхождение нефти, которая здесь часто возгоралась спонтанно, связывали с деятельностью этого «источника огня в недрах Земли» – глубокими вулканическими очагами[4]. Но определенная часть геологов, среди которых надо упомянуть знаменитого Абиха, заметила, что грязевые вулканы обычно встречаются в осевых зонах антиклиналей, и в конце XIX в. сложилась четко обоснованная теория о том, что в данном районе скопление нефти происходит главным образом в антиклинальных складках. Нефтяная компания братьев Нобелей эффективно использовала эту концепцию, а также геологические данные при проведении поисково-разведочного бурения, и успешные открытия, сделанные ею в этом регионе, во многом обязаны геологии как научной дисциплине. И тем более досадно видеть, что отсутствует Нобелевская премия за достижения в области геологии. После деловой поездки великого химика Менделеева в США Нобели взяли на вооружение также американскую технологию бурения скважин и эксплуатации месторождений. На восточном берегу Каспийского моря почти напротив Баку находится остров Челекен (сегодня – полуостров), издавна привлекавший внимание нефтеразведчиков. На его территории насчитывается 3500 поверхностных источников нефти, которую в давние времена использовали для освещения вместо животного жира. В 1876 г. здесь был получен первый фонтан нефти из скважины с глубины 37 м. За период с 1900 по 1920 г. около миллиона тонн нефти было добыто на этом месторождении, общие запасы которого по последним оценкам составляют 100 млн. т. С 1823 г. нефть начали добывать также в районе Грозного на месторождении, находящемся примерно в 500 км к северо-западу от Баку. В 1875 г. здесь с помощью колодцев было добыто более 3 млн. т нефти. Затем добыча снизилась до 40000 т в 1890 г. и позднее возросла до 1,25 млн. т в 1910 г. Бурение первой скважины, осуществленное англичанами в 1893 г., завершилось открытым фонтаном нефти. Месторождение располагается в зоне, где геологи в 1900 г. обнаружили поверхностную антиклинальную структуру. Первыми же систематическими геологическими съемками здесь выявили несколько антиклиналей, часто нарушенных сбросами. Геологический отчет о проведенных исследованиях, дополненный разрезами, построенными по данным бурения 27 скважин, явился по сути одним из первых документов, описывающих строение поверхности и недр[5].

www.referatnatemu.com

Каспийская нефть

Дипломная работа «Каспийская нефть»

Содержание   "1-3" Введение........................................................................................................... GOTOBUTTON _Toc446729918   _Toc446729918 3 1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне.......................................... GOTOBUTTON _Toc446729919   _Toc446729919 7 1.1 Открытие первых месторождений............................................................ GOTOBUTTON _Toc446729920   _Toc446729920 7 1.2 Деятельность Ротшильдов и братьев Нобелей......................................... GOTOBUTTON _Toc446729921   _Toc446729921 8 1.3 Разработка месторождений в соседних регионах.................................. GOTOBUTTON _Toc446729922   _Toc446729922 11 2. «Субъекты» Каспийского региона............................................................ GOTOBUTTON _Toc446729923   _Toc446729923 14 2.1 Советские республики – самостоятельные государства........................ GOTOBUTTON _Toc446729924   _Toc446729924 14 2.2 Реальный потенциал возникших образований....................................... GOTOBUTTON _Toc446729925   _Toc446729925 16 2.3 Россия и государства Каспийского региона после распада СССР....... GOTOBUTTON _Toc446729926   _Toc446729926 21 2.4 Необходимость нового правового статуса Каспийского моря............. GOTOBUTTON _Toc446729927   _Toc446729927 24 2.5 Правовой статус Каспийского региона.................................................. GOTOBUTTON _Toc446729928   _Toc446729928 26 3. Каспийская нефть и политика заинтересованных государств................. GOTOBUTTON _Toc446729929   _Toc446729929 38 3.1 Транзит нефти. Направления и нефтепроводы...................................... GOTOBUTTON _Toc446729930   _Toc446729930 38 3.2 Каспийская нефть и позиция США («Не только нефть»)....................... GOTOBUTTON _Toc446729931   _Toc446729931 47 3.3 Каспийский геополитический «узел» и политика США........................ GOTOBUTTON _Toc446729932   _Toc446729932 59 Заключение.................................................................................................... GOTOBUTTON _Toc446729933   _Toc446729933 70 Список использованной литературы............................................................ GOTOBUTTON _Toc446729934   _Toc446729934 74

ВведениеАктуальность темы настоящей работы определяется несколькими геополитическими факторами, значимыми для данного региона. Прежде всего, все прикаспийские и близкие к Каспию государства (Азербайджан, Грузия, Армения, Казахстан, Туркменистан и Узбекистан) благодаря своим нефтяным и газовым богатствам имеют потенциальную возможность для интенсивного экономического развития подобно некоторым странам Ближнего Востока (Саудовская Аравия, Кувейт, Оман, Бахрейн). Реализация такой возможности, пока еще весьма вялая, уже, тем не менее, ведет к их отрыву от экономических связей с Россией. А как оборотная сторона этого процесса, они постепенно интегрируются в сеть экономических структур, созданных южными странами (частично и Китаем), а также западными государствами, в первую очередь США. В результате на юге для России складывается весьма сложная мозаика международных отношений, напоминающая ближневосточный вариант для США периода 50-х годов. Второй фактор связан с тем, что возрастающая роль и самостоятельность прикаспийских и околокаспийских государств (бывших советских республик) уменьшает стратегическую значимость России на юге для всех западных и южных государств, включая КНР. В лучшем случае она станет лишь одним из многих субъектов международных отношений в данном регионе, в худшем – вообще будет сброшена со счетов, если не сумеет обеспечить там свое видимое присутствие. Третий геополитический фактор может возникнуть в случае продвижения НАТО (через Турцию) к берегам Каспийского моря путем вовлечения прикаспийских государств в структуры ради этого блока. Указанные обстоятельства определяют специфику рассмотрения и анализа указанной темы. При этом необходимо четко отличать понятие стратегического узла мировой экономической политики от центров мировой политики. В последнем случае имеются в виду такие центры экономического могущества, взаимоотношения между которыми строятся на основе экономического и политического сотрудничества в интересах всех участников. И хотя проблема безопасности, в особенности ее экономические аспекты, сохраняет свою актуальность, она как бы остается на втором плане. Главное – это отсутствие антагонистических противоречий между участниками. Такой тип отношений характерен для треугольника США-Западная Европа-Япония. Стратегический узел мировой политики появляется там, где сталкиваются противоречивые долгосрочные интересы государств, реализация которых и создает очаг международной напряженности. Хотя последствия разрешения противоречий такого типа трудно предсказать заранее для каждого из участников, легко предсказать другое: выгоды одной стороны оборачиваются проигрышем для остальных. На региональном уровне такими стратегическими узлами являются Корейский полуостров. Тайваньская проблема. Ближний Восток, на мировом уровне – отношения между США и Китаем, США и Россией. Исходя из сказанного, можно считать, что Каспийский нефтедобывающий регион в 90-е годы начал приобретать статус нового стратегического узла мировой политики, в который втянуто около 30 государств, среди них страны глобального масштаба: США, Япония, КНР, Россия. Таким образом, решение проблем на этом участке мировой политики будет оказывать влияние на всю систему международных отношений. Как это часто происходит в мировой практике, своему чрезвычайному статусу Каспийский регион обязан нефти. Так, не только ближневосточный узел, но и война во Вьетнаме, нынешние споры вокруг островов Сэнкаку (между Японией и КНР), Токто (Япония-Корея), Спратли, Парасельских островов (Китай-АСЕАН) – все они «пахнут» нефтью. В случае Каспия надо добавить еще и запасы природного газа, по которым Туркменистан, согласно оценкам Агентства энергетики США, занимает третье место в мире. При всей важности других богатств региона (рыба, минеральные ресурсы и т.д.) именно нефть и газ превращают его в зону повышенной экономической, политической и военно-стратегической активности. В настоящей работе, таким образом, проблема определяется прежде всего как имеющая геополитические аспекты, преимущественно перед проблемами технического оснащения, экологии и т.д. Место России в политическом процессе, происходящем в данном регионе, определяется следующими обстоятельствами. Все прикаспийские государства (бывшие республики СССР) находятся в состоянии глубокого экономического кризиса. Поскольку положение России практически ничуть не лучше, они видят выход из тяжелой ситуации в налаживании экономического сотрудничества с Западом, странами Ближнего и Среднего Востока, а также Китаем. Эта стратегическая линия идеологически обосновывается необходимостью освободиться от имперской политики России, о чем не устают говорить их руководители. Все вкупе должно обернуться повышением геостратегической значимости каждого из этих государств в глазах возможных спонсоров. Лидеры Прикаспия делают упор на привлечение иностранного капитала в добычу нефти и ее транспортировку. Это не означает, что они уже сейчас готовы оборвать связи с Россией. Для этого, с одной стороны, еще не пришло время, с другой – на данной стадии они нуждаются в России, поскольку освоение месторождений жидкого топлива и транспортировка ранней нефти так или иначе связаны с Россией, ее территорией, ее специалистами и благожелательным отношением Москвы. Кроме того, они заинтересованы в сотрудничестве с нефтяными компаниями России, готовыми соперничать с иностранцами, что позволяет хозяевам вести более успешные торги с теми же зарубежными компаниями. Россия, таким образом, будет нужна им до тех пор, пока не начнется массированная эксплуатация наиболее крупных нефтяных и газовых месторождений. Сообразно с указанными обстоятельствами, в настоящей работе предпринята попытка ответить на некоторые важные для России вопросы, связанные с расстановкой политико-экономических сил в регионе.

1. История нефтедобычи в Каспийском бассейне

Первые открытия нефти на территории бывшего СССР известны с древних времен. И прежде всего, район Баку на берегу Каспийского моря издавна знаменит по всему Востоку своими вечно горящими факелами газа. С помощью шурфов здесь было добыто несколько миллионов тонн нефти еще до начала бурения первых скважин в 1870 г. Благодаря Каспийским месторождениям, в период с 1898 по 1902 г. Россия стояла на первом месте по добыче нефти среди всех нефтедобывающих стран мира, опережая США. В 1901 г. главным образом на месторождениях района Баку она добыла 1,5 млн. т. нефти, что составляло более половины мировой добычи. После падения до 3,5 млн. т в 1920 г. добыча нефти стала постепенно расти и в 1938 г. достигла 37 млн. т. потом снова снизилась до 20 млн. т. к. концу второй мировой войны, а затем начала быстро возрастать, превысив 100 млн. т в 1958 г., 200 млн. в 1963 г., 400 млн. в 1973 г. и составив 615 млн. т в 1984 г. – самый высокий объем добычи в мире. Однако среднегодовой темп прироста добычи нефти, который доходил до 17% в период 1955–1960 гг., упал до 5% в 1975–1980 гг. и составлял менее 1% с 1980 г. В 1901 г. на Апшеронском полуострове – последнем отрезке Большого Кавказа до его погружения в Каспийское море – было добыто 11 млн. т нефти, что составило 95% всей нефти, добытой в России, и половину мировой добычи. Такой объем добычи обеспечивался 1900 скважинами, пробуренными на пяти месторождениях общей площадью 115 кв. км. Основная доля добытой нефти приходилась на месторождение Биби-Эйбат – одно из первых гигантских месторождений нефти на земном шаре.[1] Бурение первой скважины в этом районе относится к 1871 г., однако добычу нефти здесь вели задолго до этого с помощью вырытых вручную шурфов. Признаки нефтеносности в районе Баку известны по крайней мере с VI в. до н.э. Путешественники, следовавшие через этот район в 1737 г., насчитали 52 шурфа, а фон Гумбольдт в 1829 г. встретил их уже 82. Для улучшения качества нефтепродуктов в этом районе в 1723 г. был построен небольшой нефтеперегонный завод – вероятно, самый старый в мире. Поверхностные признаки нефтегазоносности здесь часто связаны с грязевыми вулканами, многие из которых представляют собой довольно высокие холмы. Так, вулканические конусы Турагай. Кинжи-Даг и Калмес на побережье Каспийского моря возвышаются на 400 м над его уровнем. Серьезные поисково-разведочные работы на Апшеронском полуострове начали проводить с 1870 г. В 1871 г. здесь был смонтирован и пущен в работу первый буровой станок для ударно-шташового (не канатного) бурения. Через два года был получен первый фонтан нефти. В 1872 г. была введена в действие новая система предоставления концессий, по которой вместо небольших участков. выделяемых для ведения разведочных работ на срок 4 года (порядок, существовавший с 1821 г. и вызвавший беспорядочную разработку месторождений), предусматривалось выделять участки площадью 4 га с обязательной оплатой их аренды владельцам в виде процентных отчислений (роялти) от добытой нефти[2]. С приходом в этот район в 1875 г. братьев Нобелей, Роберта и Людвига, эта только что зародившаяся промышленность получила более значительное развитие. Свою деятельность они начали с выкупа большого месторождения Балахапы и строительства нефтеперерабатывающего завода. Постепенно они стали владельцами и других месторождений, провели модернизацию оборудования, построили новые нефтеперерабатывающие заводы и первый трубопровод, а в 1877 г. пустили в плавание первый нефтеналивной танкер. Братья Нобели возглавляли также и коммерческую деятельность. Их торговые суда снабжали различными грузами порты Каспийского моря и поднимались вверх по Волге вглубь территории России. За четверть века их компания пробурила более 500 скважин. При этом глубина скважин постепенно увеличивалась от 60 м в 1873 г. до 500 м в 1896 г. В целом компания братьев Нобелей добыла более 20 млн. т нефти при численности рабочих и служащих, достигавшей 12000 человек. Однако многие скважины оказывались сухими, даже тe, которые закладывались и бурились на своде антиклиналей. Причиной, по-видимому, было то, что стволы скважин попадали в жерла грязевых вулканов. Скважины выбрасывали тонны песка в смеси с жидкостями, 410 вызвало обрушение стенок и завалы скважин. В 1892 г. Ротшильды создали Каспийско-Черноморское общество и объединились с фирмой братьев Нобелей. Занимаясь сначала торговой деятельностью, Ротшильды вскоре стали производителями нефти и нефтепродуктов. Они финансировали строительство железной дороги, затем в 1905 г. – строительство нефтепровода от Баку до Батума. Из Батума их суда снабжали нефтепродуктами всю Европу. В 1911 г. Нидерландская компания Royal Dutch присоединилась к компании Ротшильдов и стала вторым нефтепроизводителем в районе Баку. В то время на Апшеронском полуострове действовало 35 мелких и крупных нефтяных компаний. Добыча нефти в России, проводившаяся в то время исключительно в районе Баку, возросла от 30000 т в 1872 г. до 5 млн. т в 1891 г. и достигла рекордного объема 12 млн. i в 1901 г. Почти 90»/о добываемой нефти давали два месторождения-гиганта: Биби-Эйбат и Балаханы-Сабунчи-Раманы, начальные запасы которых оценивались соответственно в 280 и 300–400 млн. г. На месторождении Сураханы (к югу от месторождения Раманы) добывали столь чистую нефть светло-желтого цвета, что ее можно было непосредственно использовать в медицине. Месторождения приурочены к узким, извилистым антиклиналям, часто прорванным ядрами диапиров (глинами), с которыми связаны знаменитые грязевые вулканы[3]. Продуктивными пластами-коллекторами являются плейстоценовые песчаники. Обилие поверхностных источников нефти, обычно связанных с грязевыми вулканами, которых в то время насчитывалось около 160 на этом небольшом полуострове, считалось доказательством связи между нефтью и глубинным вулканизмом, который в этом районе был относительно «спокойным». В течение некоторого времени происхождение нефти, которая здесь часто возгоралась спонтанно, связывали с деятельностью этого «источника огня в недрах Земли» – глубокими вулканическими очагами[4]. Но определенная часть геологов, среди которых надо упомянуть знаменитого Абиха, заметила, что грязевые вулканы обычно встречаются в осевых зонах антиклиналей, и в конце XIX в. сложилась четко обоснованная теория о том, что в данном районе скопление нефти происходит главным образом в антиклинальных складках. Нефтяная компания братьев Нобелей эффективно использовала эту концепцию, а также геологические данные при проведении поисково-разведочного бурения, и успешные открытия, сделанные ею в этом регионе, во многом обязаны геологии как научной дисциплине. И тем более досадно видеть, что отсутствует Нобелевская премия за достижения в области геологии. После деловой поездки великого химика Менделеева в США Нобели взяли на вооружение также американскую технологию бурения скважин и эксплуатации месторождений. На восточном берегу Каспийского моря почти напротив Баку находится остров Челекен (сегодня – полуостров), издавна привлекавший внимание нефтеразведчиков. На его территории насчитывается 3500 поверхностных источников нефти, которую в давние времена использовали для освещения вместо животного жира. В 1876 г. здесь был получен первый фонтан нефти из скважины с глубины 37 м. За период с 1900 по 1920 г. около миллиона тонн нефти было добыто на этом месторождении, общие запасы которого по последним оценкам составляют 100 млн. т. С 1823 г. нефть начали добывать также в районе Грозного на месторождении, находящемся примерно в 500 км к северо-западу от Баку. В 1875 г. здесь с помощью колодцев было добыто более 3 млн. т нефти. Затем добыча снизилась до 40000 т в 1890 г. и позднее возросла до 1,25 млн. т в 1910 г. Бурение первой скважины, осуществленное англичанами в 1893 г., завершилось открытым фонтаном нефти. Месторождение располагается в зоне, где геологи в 1900 г. обнаружили поверхностную антиклинальную структуру. Первыми же систематическими геологическими съемками здесь выявили несколько антиклиналей, часто нарушенных сбросами. Геологический отчет о проведенных исследованиях, дополненный разрезами, построенными по данным бурения 27 скважин, явился по сути одним из первых документов, описывающих строение поверхности и недр[5].

ua.coolreferat.com