Расширение Тенгиза: рост ВВП и зависимости Казахстана от нефти. Казахстан зависит от нефти


Сможет ли Казахстан выжить без нефти? Мнения экспертов

Министр национальной экономики Тимур Сулейменов сообщил, что правительство страны разработало семь механизмов развития, которые должны сделать казахскую экономику устойчивой и не зависящей от цен на нефть. Правда, в экспертной среде все это вызывает стандартный скепсис, так как заявления о диверсификации экономики делались неоднократно, причем из первых уст, однако с каждым годом зависимость лишь усиливается.

Читайте также

Итак, что же предлагают власти Казахстана, чтобы войти в «тридцатку развитых государств мира». Именно такую цель ранее ставил Нурсултан Назарбаев.

Добыча сырья растет

В Астане убеждены, что экономика, несмотря на кризис, может расти темпами 4−5% в год. В этом году по оценкам международных валютных фондов ожидается рост в районе 3−3,5%, официальные власти называют цифру в 3,8%.

В 2000-е годы во время нефтяного бума экономика республики временами росла темпами 10% в год, средние темпы роста составляли 7%, поэтому нынешние 3−4% кажутся абсолютно ничтожными для достижения поставленных целей. Любопытно и другое. Несмотря на громогласные заявления властей от снижения зависимости от нефти добыча сырья в республике только растет. Объем добычи нефти в январе-августе 2018 года составил 51,132 млн тонн, что на 6,6% больше, чем в аналогичном периоде 2017 года.

Зависимость выше российской

По оценкам старшего ди⁠ректора аналитической группы по природным ресурсам и сырьевым товарам Fitch Ratings Максима Эдельсона, Казахстан даже более зависим от экспорта нефти, чем та же Россия. Казахстан потребляет всего 12% от произведенной нефти, а 88% экспортирует. При этом рост экспорта обеспечивается и за счет промышленной эксплуатации нового гигантского месторождения Кашаган, которое до падения цен на нефть называли проектом века.

В настоящее время экспорт нефти формирует почти три четвертые национального ВВП. Таким образом, в структуре казахстанского экспорта 78,4% составляет нефть, газ и 8,2% — металлы, а в структуре импорта 43,6% — техника, 14,3% — продукция химической промышленности и по 10,3% — продовольственные товары и металлы. При этом, по оценкам экспертов, положительный рост ВВП Казахстана находится за пределами $60 за 1 баррель, то есть если цена на нефть будет ниже этих значений, то страну может ждать рецессия и сложные времена уже настоящего масштабного кризиса. Такая сверхзависимость от цен на нефть делает казахстанскую экономику крайне уязвимой.

Расчет на индустрию

Стоит отметить, что глава Национального банка Данияр Акишев в апреле этого года открыто признал, что почти вся казахстанская экономика зависит от нефти.

«Зависимость есть. Экономика Казахстана зависит от нефти, и остается высокой доля нефтяного экспорта. Зависимость от экспорта нефти, нефтегазового конденсата и металлов, наверное, даже выше, чем в России, — около 85%», — признался он.

Министр нацэкономики Тимур Сулейменов в свете этого заявил, что Казахстану нужно создавать новую модель роста экономики, основу которой составят новые индустрии наряду с модернизацией традиционных отраслей экономики.

Семь факторов роста

Основа нового экономического роста будет базироваться на формировании новой технологичной, экспортоориентированной экономике с сильными регионами. Власти убеждены, что смогут переориентировать систему профподготовки на новые кадровые запросы экономики, создать новые инновационные индустрии, активизировать частный сектор, приблизить судебную систему к международным стандартам и самое невероятное — победить коррупцию, устранить дисбаланс между регионами, реализовать направление на модернизацию общественного сознания, повысить роль госорганов и организаций.

«Семь приоритетных политик охватывают обеспечение высокого качества жизни, макроэкономику, повышение конкурентоспособности отраслей экономики, развитие финансового сектора и “зеленой” экономики, привлечение инвестиций, а также проактивную внешнеэкономическую политику», — прокомментировал предстоящие реформы Тимур Сулейменов.

Шансов практически нет

Однако казахстанский экономист Сергей Смирнов убежден, что сократить зависимость Казахстана от нефти в ближайшие годы, а возможно и десятилетия, не удастся. По его словам, все альтернативные отрасли экономики находятся в плачевном положении, последние годы все работало только на развитие нефтесектора. Советский потенциал, который обеспечивал диверсифицированность экономики республики исчерпан, создать новый с нуля непросто, тем более сейчас, когда доходы от нефти сократились и проводить индустриализацию становится все сложнее.

«Хотели создать местное машиностроение, но эффект незначительный. На долю машиностроительного комплекса сегодня приходится около 4% производственных основных фондов и всего 0,7% от объема инвестиций в основной капитал производственного назначения. В советское время легкая промышленность в Казахстане формировала до четверти местного бюджета, доля отрасли в структуре обрабатывающей промышленности составляла 21%, в настоящее время этот показатель составляет немногим более 1%. Перестроить вмиг экономику невозможно, таких прецедентов в мире нет», — заключил он.

news.mail.ru

рост ВВП и зависимости Казахстана от нефти — Forbes Kazakhstan

Фото: kvedomosti.com

Ценам назло

Свершилось – принято решение о расширении производства на и без того крупнейшем действующем месторождении страны Тенгиз, которое ожидалось столько лет.  Предметные переговоры по увеличению добычи на 12 млн тонн в год за счет закачки сырого газа велись еще с 2010, в конце 2013 был заключен меморандум между правительством и ТШО, который был воспринят как фактический старт проекта.

Однако работы так и не начались, зато стартовал период стремительного падения  цен на нефть, и уже казалось, что проект будущего расширения (ПБР) окончательно задвинут в долгий ящик. Поэтому сам факт, что ТШО вообще решилось на финансирование ПБР, можно назвать сенсационным. Что он может означать?

Во-первых, глобальные мейджоры - «Шеврон» и «ЭксонМобил» верят в то, что нефтяные цены в будущем, как минимум, не будут падать (получение первой нефти по ПБР планируется в 2022). Во-вторых, добыча на Тенгизе достаточно рентабельна при нынешнем уровне цен (безусловно, определяющее значение имеет и тот факт, что ТШО работает на условиях СРП).

При этом сам «Шеврон», как и все ведущие негосударственные нефтегазовые гиганты, в последний период значительно сокращает инвестиции в разведку и добычу — всего в мире за последние два годы отменено или отложено проектов на $270 млрд. ПБР на Тенгизе — один из немногих во всем мире проектов подобного масштаба, связанных с ростом добычи, и в этом плане расширение является поистине глобальным событием. Для «Шеврона» такая контрцикличная стратегия является отличной возможностью усилить свои позиции по отношению к конкурентам.

Миллиарды ушли вправо

Для Казахстана это тоже крайне важно, но не менее значимой является и цена вопроса – именно из-за нее финансирование ПБР «зависло» на столь долгий период. Изначально речь шла о $23 млрд – такая цифра фигурировала в расчетах 2013 года. Но спустя уже несколько месяцев она, как говорится, «сдвинулась вправо» - прозвучала сумма $38 млрд. Тогдашний глава минэнерго Владимир Школьник пообещал «биться за каждую копейку». Битва, как видим, особого успеха не принесла. Еще прошлой осенью глава «КазМунайГаза» Сауат Мынбаев называл цифру $34 млрд. Но сейчас стоимость проекта, запускаемого ТШО, составляет $36,8 млрд, с учетом «резерва на непредвиденные расходы и увеличения».

Для Казахстана, естественно, чем выше затраты, тем меньше прибыль. Другой ключевой показатель – это эффект для отечественной экономики. В информации ТШО дается ссылка на меморандум с правительством от 2013, который предусматривает уровень местного содержания 32% от всех затрат проекта, что составляет $11,8 млрд. Сумма очень серьезная и создает обширный рынок для казахстанских поставщиков. Правда, следует понимать, что он охватывает, в первую очередь, сферы с невысокой добавленной стоимостью.

Например, оборудование для ПБР будет заказываться в Корее и Италии, тогда как казахстанские компании будут обеспечивать его доставку с Каспия до Тенгиза.

Спрыгнуть с плато

Если взять список стран мира по объему добычи нефти, то Тенгиз с 38 млн тонн оказался бы в нем на 25 месте, лишь немного уступая Азербайджану. ТШО в обозримом будущем останется ведущим предприятием в нефтегазовой отрасли, а также в экономике в целом, и вряд ли даже Северо-Каспийский консорциум сможет составить ему конкуренцию.

Запуск проекта очень многое изменит не только для самой компании, которая усилит свои глобальные позиции. Казахстан, перейдя знаковый рубеж 90 млн тонн, с нынешнего 18 места по добыче нефти может переместиться на 15, обойдя Алжир, Анголу и Норвегию. Еще важнее сам факт, что рост добычи на 15% позволит уйти, наконец, с плато нашей нефтянке, застрявшей на отметке 80 млн тонн в год. Такая динамика пошлет позитивный сигнал не только мировой нефтегазовой индустрии, но и инвесторам в целом.

Известно, что кредитные рейтинги большинства казахстанских компаний и общая оценка экономики так или иначе завязаны на нефти. Поэтому падение цен на фоне стагнации объемов производства быстро сформировали пессимистичные ожидания, тогда как ПБР может их трансформировать.

Претерпит изменения соотношение различных стран в нашей нефтянке. Все последнее десятилетие наблюдалась отчетливая тенденция наращивания доли казахстанской нацкомпании  и китайских корпораций. Соответственно, доля американских и британских игроков, не запускавших новые проекты, а лишь избавлявшихся от своих активов, неуклонно сокращалась. С реализацией ПБР картина изменится, и особенно заметной вновь станет доля США, учитывая, что американские компании контролируют 75% в ТШО. В случае, если начнется еще и коммерческая добыча на Кашагане, то Казахстан вернется к ситуации подавляющего доминирования американского и британского капитала в нефтегазовой индустрии.

Тотальная зависимость

Увеличение добычи нефти на 12 млн тонн может дать прибавку к ВВП, исходя из нынешних цен, минимум, на 2%. И это не считая роста целого комплекса сопутствующих производств и услуг, включая транспортировку нефти. Кроме того, работы по реализации ПБР, учитывая их огромные объемы, способны будут обеспечить сопоставимый вклад в экономику. Запуск такого глобального проекта, как ПБР на Тенгизе, не может не придать мощный стимул такой небольшой экономике, как казахстанская.

Учитывая экспортную ориентированность ТШО, большая часть дополнительной нефти пойдет на зарубежные рынки, что обеспечит прибавку к экспорту, исходя, опять-таки, из нынешних цен, на сумму порядка $4 млрд - почти на 9%. Приток экспортной выручки, помимо пополнения бюджета и Национального фонда, обеспечит более сильные позиции национальной валюты.

За чередой ослепительных плюсов есть все же один не самый радостный прогноз – касательно будущей структуры экономики. Увеличение добычи на Тенгизе  приведет к усилению ее сырьевой конфигурации. Доля нефти и в целом сырьевых товаров и в промышленном производстве,  и в экспорте значительно возрастет, а при параллельном запуске серьезной добычи на Кашагане она станет подавляющей. Об этом нельзя забывать при планировании промышленной политики, которая сейчас эти прогнозы как бы не замечает, мечтая о скорейшей диверсификации экономики.  

forbes.kz

Всемирный банк призывает Казахстан снизить зависимость от нефти

Всемирный банк рекомендует Казахстану диверсифицировать, наконец, экономику и устранить фундаментальные барьеры в развитии частного сектора. Об этом говорится в осеннем выпуске Доклада об экономике Казахстана.

«После внушительных темпов экономического роста 2000-х годов, экономика Казахстана резко замедлилась с начала финансового кризиса из-за снижения роста производительности, — говорится в документе. — Ее вклад в общий темп роста ВВП в эти годы был в среднем 6 процентных пунктов. Однако в начале 2010-х годов среднегодовой темп роста производительности снизился до менее 2%; а в 2014—2016 годах рост производительности стал отрицательным, снижаясь на 2−3 процентных пункта в год.

Казахстан так и не вышел на новые рынки товаров с более высокой добавленной стоимостью. Согласно показателям Индекса сложности экономики (ECI), индекс сложности экономики Казахстана снизился в период с 2009 до 2016 года, как в абсолютном, так и в относительном значении.

▼ читать продолжение новости ▼

Частный сектор плохо развит и не проявляет многих важных свойств, характерных для благополучного частного сектора в мире. Эмпирические данные показывают, что уровень вхождения компаний в рынок относительно низкий в Казахстане (ниже, чем во многих нефтяных странах).

Для повышения производительности необходима экономическая диверсификация (снижение зависимости от нефти) и устранение фундаментальных барьеров в развитии частного сектора. В рамках предлагаемых мер в первую очередь необходимо создание равных условий для всех компаний, независимо от того, связаны они с государством или нет. Второй задачей является усиление верховенства закона и продолжение решительной и системной борьбы с коррупцией. В-третьих, государству необходимо провести структурные преобразования в экономике для повышения частных инвестиций и уменьшения непропорционально большой роли государства в экономике".

Как сообщало EADaily, аналитики Международного валютного фонда также критикуют Казахстан за активное участие государственного сектора в экономике. По мнению экспертов МВФ, этот фактор серьезно сдерживает экономический рост и мешает развитию бизнеса.

eadaily.com

Казахстан более зависим от экспорта нефти, чем Россия

02.04.2014 • 08:00 4806

Страна экспортирует 88% нефти

Казахстан более зависим от экспорта нефти, нежели Россия, сообщил старший директор аналитической группы по природным ресурсам и сырьевым товарам Fitch Ratings Максим Эдельсон, передает КазТАГ.

«Потребляет Казахстан всего 12% от произведенной нефти, а 88% экспортирует, то есть Казахстан гораздо больше, чем Россия, зависит от экспорта нефти», - сказал Эдельсон на VIII ежегодной конференции Fitch Ratings по Казахстану.

Также он отметил относительно небольшую долю казахстанских государственных компаний в общей добыче нефти. Так, доля «КазМунайГаза» в общей добыче составляет всего 15%.

«Во многом развитие (нефтяного) сектора в стране будет определяться от успеха Кашагана, по преодолению технических вопросов, которые возникли с газом», - считает аналитик.

При работе с материалами Центра деловой информации Kapital.kz разрешено использование лишь 30% текста с обязательной гиперссылкой на источник. При использовании полного материала необходимо разрешение редакции.

Заметили опечатку? Выделите ее мышью и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

kapital.kz

«Нефтяная игла» не дает устойчивости - ЭкспертРУ

Своим мнением об устойчивом развитии РК поделилась с нами директор центра общественных проблем Меруерт Махмутова.

— Зависимость Казахстана от сырьевых рынков может повлиять на экономический рост в ближайшем будущем?

— Благодаря нефти формируется четверть ВВП Казахстана, половина фискальных доходов и две трети экспорта. Если цена нефти будет сохраняться на уровне 100 долларов за баррель, ничего драматического ни для роста ВВП, ни для наполняемости бюджета я не вижу. Если нефть упадет даже до 80 долларов, тоже катастрофы не будет: правительство может увеличить трансферты в бюджет из Нацфонда. Но если кризис затянется на несколько лет и нефть подешевеет, допустим, до 20–30 долларов за баррель, наша экономика серьезно пострадает. В Национальном фонде накоплено около 54 млрд долларов. Это не такие уж большие деньги, их можно при нынешних темпах расходования «проесть» за 6 лет, если не будет притока доходов. Все зависит от того, успеем ли мы сделать нашу экономику устойчивой к внешним шокам, а пока мы сидим на «нефтяной игле», о какой устойчивости можно говорить?

Сырьевые рынки чутко реагируют на тенденции, происходящие в мировой экономике. Сейчас многие международные институты снижают прогнозы по ценам на нефть. Думаю, это больше страховочная мера: вряд ли в 2013 году нефть упадет ниже 100 долларов за баррель.

— Даже несмотря на замедление экономики Китая?

— Китай, как второй крупнейший потребитель углеводородов, конечно, влияет на сырьевые рынки, но в данном случае идет речь не о рецессии, а о замедлении; под этим обычно подразумевается снижение темпов роста на один-полтора процента.

В целом можно сказать, что если Обама выиграет выборы, в еврозоне не ухудшится текущая ситуация; думается, ничего катастрофического, что могло бы обвалить сырьевые рынки, не произойдет.

— Нефть — «наше все». Насколько удачны, на ваш взгляд, попытки правительства снизить зависимость от нее? В частности, как вы оцениваете с этой точки зрения программу индустриализации?

— Честно говоря, я не вижу особых усилий властей в снижении зависимости от «нефтяной иглы». ФИИР, скажем так, представляет собой только благие намерения. Если проанализировать содержательную сторону, то есть все запланированные к реализации проекты, то здесь можно разглядеть интересы отдельных лиц, которые за счет средств бюджета хотят профинансировать свои предприятия. Правительство уже свыклось с «нефтяной иглой», ему хорошо, комфортно. Каждый чиновник думает, что на его век нефти хватит. Уход от сырьевой зависимости подразумевает радикальные меры. В частности, нужно было бы перекрыть канал притока средств в бюджет из Национального фонда. В кризис 2008–2009 годов мы потратили 16,3 млрд нефтедолларов только в виде трансфертов бюджета. В 2010 году в Концепции Национального фонда зафиксировали размер ежегодного трансферта из Нацфонда в республиканский бюджет на уровне 8 млрд долларов. В начале 2012 года сумму увеличили до 9,2 млрд долларов. По сути, рост трансфертов связан с выделением нефтяных доходов НК «КазМунайГаз». Получается, что деньги от нефтяного сектора мы возвращаем в нефтянку, что противоречит самой идее создания Нацфонда и означает, что мы отказываемся от политики диверсификации.

— Тем не менее власти постоянно говорят об увеличении доли ненефтяных отраслей в ВВП.

— По итогам последних лет у нас очень высокий ненефтяной дефицит: в 2011 г. он достиг 7,2% ВВП при нефтяном профиците. Планируется снизить ненефтяной дефицит до 3%, но каким образом это можно достичь, если несырьевые секторы не имеют большого потенциала? У правительства есть безотказный инструмент: увеличение объемов трансфертов из Нацфонда может сделать адекватным любой уровень доходов бюджета. Можно стерилизовать нефтяные доходы, то есть не направлять в экономику, сберегая в Нацфонде, либо увеличить трансферты в бюджет. Оно может перераспределять средства от нефтяного сектора между Нацфондом и бюджетом благодаря пересмотру списка компаний-плательщиков Нацфонда. Список ежегодно обновляется Минфином и Министерством нефти и газа. Происходит это уже за рамками бюджетного процесса, то есть практически после утверждения бюджета парламентом, так как бюджет должен быть принят до 1 декабря, а список утверждается до 20 декабря. Поэтому в бюджет могут поступать средства от нефтянки и помимо фиксированного трансферта из Нацфонда.

— Каков потенциал трудовых ресурсов в Казахстане?

— Рынок труда вообще отдельная интересная тема. Вот возьмем наиболее развитый нефтегазовый сектор, который формирует около четверти ВВП. Проблема в том, что этот сектор не нуждается в большом количестве трудовых ресурсов. Более ресурсоемким с точки зрения создания рабочих мест всегда было сельское хозяйство. Но вот в чем парадокс: у нас все сельское население — безработное, или, согласно официальному термину, «самозанятое». Вклад сельского хозяйства в ВВП в последние годы не превышает 5–7%, а ведь в 1990 году эта доля была ощутимой — 34% ВВП. Поменялась структура ВВП, а структура занятости осталась прежней — главным образом потому, что всех самозанятых приписывают к сельскому хозяйству.

Оценивая текущее положение дел, трудно сказать, где в 2020 году будут работать казахстанские специалисты. Недавно мы завершили исследование тенденций урбанизации за годы независимости, изучали правительственные программы, статистические данные. По прогнозам наших чиновников, к 2020 году более 70% населения будет проживать в городах. Но в каких городах? В Казахстане 87 городов, 60 из них были охвачены программой развития малых городов, которая у нас закончилась в 2006 году. А по Стратегии территориального развития, принятой в 2006 году, 21 город был признан вообще не соответствующим статусу города. Но за прошедшие годы никаких мер в отношении этих городов не было. В нынешнем году приняли новую программу — развития моногородов, но при этом значительно сузили их круг, и моногородами признали лишь 27 населенных пунктов. За бортом оказываются 33 города, которые никуда не попадают — ни в моногорода, ни в программу поддержки села, поскольку все же считаются городами. И там люди ничем не заняты! Мы недавно завершили исследование, провели опрос 1000 внутренних молодых мигрантов в Алматы от 14 до 29 лет: 85% приехали сюда из сел и малых городов. Выяснилось, что лишь 12% из них прописаны здесь. Еще у 50% сохраняется прописка по старому месту жительства — в тех селах и малых городах, откуда они приехали. Отсутствие регистрации в Алматы сразу выводит их за пределы легального рынка труда. Работают они по устной договоренности, у них нет контрактов. В государственных масштабах все это влияет на искажения статистики по численности городского и сельского населения, а также по рынку труда. Без прописки невозможно зарегистрироваться в качестве безработного. То есть эти люди не числятся у нас безработными; может быть, поэтому данные по безработице год от года снижаются. К 2020 году наши респонденты составят костяк трудоспособного населения, однако они уже сегодня вне легального рынка труда. Объективной картины по рынку труда никто видеть не хочет: ведь если признавать проблему, ее нужно решать.

Для достижения продовольственной безопасности нам нужно занять сельское население: дать ему землю, предоставить сельхозтехнику, дать оборотные средства. А сейчас, импортируя продукты питания — да ту же картошку из Пакистана — мы кормим не своих сельчан, а фермеров других стран. В реальности происходит исход сельчан в крупные города — в обе столицы, в Актау и Атырау. Для них это единственный способ найти работу и обеспечить семью. Они не видят никакой заботы об их будущем, они вынуждены выживать. Чтобы всерьез претендовать на какое-то место в международном разделении труда, мы должны готовить специалистов. Но о какой инновационной экономике можно говорить, когда большая часть молодых людей работает в неформальном секторе? Это серьезная угроза для устойчивого развития.

expert.ru

Нефтяной фактор во внешней политике Казахстана. Иностранные инвестиции в РК

Данная статья посвящена одной из важных и актуальных тем в мировой и национальной экономике политике развития нефтяного сектора. Нефть является важнейшим рычагом энергетического аспекта внешней и внутренней политики многих стран, в том числе и нашей республики. В данной статье уделяется внимание значимости, ценности и роли нефтяной отрасли в энергетическом аспекте внешней политики Республики Казахстан. Рассмотрены и проанализированы крупнейшие месторождения, международный инвестиционный фонд данных месторождений, а также страны, имеющие на данный момент значительное влияние в нефтяной политике нашей республики и важнейшие нефтяные маршруты. Отмечены следующие узловые вопросы, волнующие многих стран-экспортеров, в первую очередь это ценообразование, во-вторых – транспортировка и наконец, это экологическая и энергетическая безопасность. 

Каждая национальная экономика в своем становлении и развитии стремится к достижению экономического роста. Кроме того достижение высоких темпов роста экономики является средством обеспечения роста уровня жизни казахстанцев. Традиционно основными факторами экономического роста являются научно-технические, ресурсные и образовательные аспекты страны, также немаловажную роль играет экономическое направление, которое предполагает выбор наиболее приоритетных сфер экономики.

Энергетический аспект является одним из важных движущих сил мирового экономического прогресса, от его состояния напрямую зависит благополучие миллиардов жителей планеты. Каждая страна старается развивать свои энергетические потенциалы, в их число входит и Казахстан.

В Республике Казахстан в начале 90-х годов, после обретения независимости было принято решение о развитии, в первую очередь нефтегазового сектора, привлечении в данный сектор больших объемов иностранных инвестиций, расширение сотрудничества с развитыми странами.

В послании Президента страны «Новый Казахстан – в новое время», а также в стратегии государственного развития «Казахстан -2030» президент Назарбаев Н.А. отмечает ценность нефти для республики, а также ее использование в национальных интересах и определения строгой политикоправовой основы нефтяной политики Казахстана. Нефть – важный рычаг внешнеэкономической дипломатии, способствующий укреплению позиции Республики Казахстан на мировой арене [1]. Нефтегазовая сфера, способная обеспечить значительные валютные поступления в казахстанскую казну, способствует развитию других сфер экономики, и как следствие , повышению уровня жизни народа, поскольку развитие нефтегазовой промышленности влияет на экономический подъем не только тех отраслей, которые непосредственно связаны с нефтью и газом [2].

По подтвержденным запасам нефти Казахстан входит в число 15 ведущих стран мира. В ноябре 1899 года в урочище Карашунгул из скважины глубиной 40 м ударил первый фонтан, положив начало истории казахстанской нефти. В апреле 1911 года в Доссоре открывают месторождение нефти такого высокого качества, что это вызывает ажиотаж мирового масштаба [3]. На сегодняшний день Казахстан обладает 3,3% мировых запасов углеводородного сырья. Общие прогнозные извлекаемые ресурсы углеводородного сырья в республике составляют 17 млрд тонн [см. там же], из них 8 млрд тонн приходится на казахстанский сектор Каспийского моря (КСКМ). Нефтегазоносные районы республики, на которых расположено 172 нефтяных и 42 конденсатных месторождения, занимают площадь около 62% территории Казахстана. Примерно 70% запасов углеводородов сконцентрировано на западе страны.

Значение нефтяного аспекта определяется рядом веских причин:

  • нефть и газ являются одними из основных природных богатств Казахстана, гарантом энергетической безопасности страны на многие десятилетия вперед;
  • нефтяная промышленность представляет собой одну из наиболее привлекательных сфер вложения капитала для иностранных инвесторов, что делает отрасль объектом противоречий между представителями различных групп капитала .

В казахстанском экспорте продолжают доминировать поставки сырья и полуфабрикатов. Спрос на мировом рынке на них не ослабевает. Экспортный рейтинг нефти в 2005 году составлял 27 849 млрд.долл, а в 2013 году вырос до 82 511 млрд. долл., сбыт нефтепродуктов в 2005 году составил 910,9 млрд.долл., в 2012 гг. данная отметка дошла до 3619,9 млрд.долларов. Данный факт свидетельствует о том, что казахстанская продукция востребована на мировом рынке [4].

Добыча казахстанской нефти производится в основном на Каспийском море. По последним данным, только казахстанский сектор Каспийского шельфа имеет крупнейшие залежи углеводородов – около 120 перспективных структур, прогнозные ресурсы которых оцениваются в 8 млрд т условного топлива, в том числе 4,5 млрд т нефти.

В перспективе добыча нефти газа будет расти, что связано со следующими факторами: ростом инвестиций из-за благоприятной конъюнктуры мирового рынка, наращиванием ресурсного потенциала за счет изучения Каспийского и Аральского морей.

За последние 20 лет начались крупные проекты в сфере нефтедобычи, появились новые маршруты трубопроводов. В 2007 г. Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркменистан на каспийском саммите в Тегеране договорились о самостоятельном регулировании нефтегазовых вопросов на Каспии. Президентами этих стран подписана декларация, заложившая основу будущей системы обеспечения безопасности на основе добрососедства и взаимного доверия. Страны объявили Каспий «морем мира».

Однако наряду с положительными моментами есть и отрицательные. Добыча нефти в этом регионе может разрушить экосистему региона, негативное воздействие на окружающую среду. Можно выделить две главные проблемы.

Во-первых, это загрязнение окружающей среды, вызванное наличием большого количества пробуренных нефтегазовых скважин, многие из которых не эксплуатируются и законсервированы. Углеводороды просачиваются в море, загрязняя его.

Во-вторых, это сейсмическое состояние региона. Так, настораживают результаты сейсмографии Института океанологии Российской академии наук в районе Актау, проведенной в 2010 г. Всего было зарегистрировано 45 удаленных сейсмических событий, происходивших на расстоянии 250-600 км от места реализации. За время исследований зафиксировано три землетрясения умеренной силы в акватории Южного Каспия – у побережья Ирана-Азербайджана [5].

В настоящее время нефть – это ресурс стратегического значения, вследствие промышленной революции она стала объектом преследования многих ведущих держав. Борьба за завоевание основных источников энергоресурсов является важнейшим фактором в большинстве современных войн и причиной дестабилизации страны. Анализ событий последнего десятилетия показывает, что в основе каждого международного конфликта лежит энергетический интерес. Например, Ирак, Нигерия, Россия, Южный Судан и Сирия получают основную часть своих доходов от продажи нефти, а крупные энергетические компании обладают в этих и других причастных к данному процессу странах огромной властью и влиянием. Так называемая террористическая организация под названием ИГИЛ, не смогла бы достигнуть сегодняшних результатов, если бы она не заняла ключевые нефтедобывающие районы в Сирии и не захватила нефтеперерабатывающие мощности в Ираке. Другим ярким примером является конфликт на Украине, который является одной из горячих точек на международной арене. Другим примером является гражданская война в Судане, между югом и севером, одной из причин которого является борьба за нефтяные месторождения южного региона и их транспортировка через север. Не будь этих ресурсов, многие из конфликтов, происходящие в современном мире постепенно выдохлись бы из-за нехватки средств на покупку оружия и финансирование войск. Но пока течет нефть, у воюющих сторон будут и средства, и стимулы для продолжения борьбы.

Казахстан в своей политике и экономике придерживается многовекторности и диверсификации, что способствует предотвращению многих рисков, дестабилизурующих национальную экономику. Казахстан сотрудничает с такими международными нефтяными институтами, как ОПЕК и МЕА. Сбыт казахстанской нефти производится по азиатскому направлению, евпропейскому, а также на рынки стран СНГ. Республика сотрудничает со многими странами, такими как Туркменистан, Россия, Китай, США и ЕС. Причины привлекательности нашей республики заключается в следующем:

1) Казахстан – страна с богатыми ресурсами,

2) политическая стабильность и безопасность

3) географическое расположение.

Основными  маршрутами  экспорта  казахстанской  нефти  являются  Атырау-Самара,  через Иран, Туркменистан-Афганистан-Пакистан, через Западный Китай, Тенгиз-Атырау-Новороссийск, Актау-Баку, Баку-Джейхан, где каждый маршрут имеет свои положительные и отрицательные стороны. Например, в случае маршрута Атырау – Самара, наша страна зависит от России, касательно Актау-Баку зависимость от действий стран КТК. Данные факторы могут повлиять отрицательно на экономическое развитие страны в целом.

В настоящее время особую значимость играют транснациональные компании, которые занимаются прямым инвестированием в тот или иной сектор экономики страны. Особое значение в нефтегазовой сфере играют присутствующие многие иностранные компании на рынке Казахстана, инвестирующие большие капиталы. На территории республики насчитывается около 11 крупных месторождений, расположенных в основном на западе страны. Это Кашаган, Тенгиз, Узень, Карашыганак, Каламкас, Жанажол, Жетыбай, Актоты, Каламкас-море, Кенкияк, Кайран. Проведенные исследования и анализ данных месторождений показывает, что каждое месторождение инвестируется как минимум хотя бы одной-двумя иностранными компаниями. Каждая иностранная компания имеют значительные доли участия в проектах, связанных с добычей нефти. 

Таблица 1.Страны – инвесторы в нефтяной аспект РК 

Страны-инвесторы

Период инвестирования

Корея

1995-1996

Великобритания

1997

США

1998-2015

Италия

1999-2015

Китай

2005-2015

На данный момент огромную роль играют такие страны как США, Италия и Китай. По инвестициям в самые крупные месторождения в нашей республике на первом месте находится США, с такими компаниями как, Shevron, Exxon Mobil и имеющая долю в более трех проектах, на втором Италия с компаниями ENI и AGIP, имеющая доли в более двух, на третьем Китай, который на данный момент набирает обороты, инвестирует два месторождения и разрабатывает новые проекты по сотрудничеству. Данные компании, известные во всем мире, имеют более 25-30% доли участия в нефтяных проектах Казахстана. Как мы видим, учитывая предыдущие годы инвестирования и сегодняшний день, значимую роль играют западные страны.

Учитывая данный фактор, необходимо выделить как положительные моменты, так и отрицательные. Инвестирование, международное сотрудничество, глобализация экономики, безусловно, способствуют развитию страны, но угрозой может являться политическая нестабильность из-за присутствия на казахстанском рынке большого иностранного капитала и энергетическая безопасность.

Но «черное золото» может когда-нибудь потерять свою силу и перестать способствовать богатству и стабильности в стране. В данном случае возникает вопрос: А что станет со странами, возлагающими и основывающими всю свою политику на нефтяной политике? Имеются ли альтернативные источники энергии?

По данным BP Statistical Review of World Energy 2013 потребление энергии в мире распределено в следующих пропорциях:

По показателям этой диаграммы можно сделать вывод о том, что нефть играет важную роль по сравнению с другими видами источника. Можно прогнозировать, что данное число будет расти, учитывая преимущества нефти.

Известно что, нефть относится к иссякаемым и невозобновляемым источникам энергии. Когда-нибудь наступит предел, при этом потребление энергии и соответственно спрос на нее будет только расти. Это связано как с увеличением численности населения, так и с повышением уровня жизни. В настоящий момент США вынуждено развивать добычу сланцевой нефти, которая является альтернативным источником энергии.

Республика Казахстан уделяет огромное внимание развитию нефтяного сектора, но, учитывая настоящее положение дел в нефтяном секторе, обращает внимание на разработку других секторов экономики. В последнее время получили развитие обрабатывающая и горнодобывающая промышленность. В настоящее время казахстанская экономика демонстрирует стабильный рост на уровне 4-4,5% и это выше общемирового уровня, а также аналогичных показателей США, ЕС и многих других государств. Такое положение стало возможным вследтвие диверсификации экономики. Казахстан перенимает опыт зарубежных стран по производству ВИЭ и новейших технологий, проведение выставки Expo-2017 Энергия будущего послужит большим толчком в этом направлении. Expo-2017 серьезная площадка для талантливых, креативных и гениальных ученых, способных создать энергию будущего. На данный момент в стране идет разработка ветряных и солнечных электростанций, имеется огромное количество гидроэлектростанций. Так, в рамках проекта под названием «Казахстан – инициатива развития рынка ветроэнергетики» был осуществлен ряд мероприятий, направленных на развитие ветроэнергетики в Казахстане, в том числе, был исследован ветропотенциал на различных территориальных площадках Республики.

В последнее время цены на нефть падают, за последний год она снизилась на 60%. Данный фактор заставляет участников рынка бить тревогу. На начальном этапе зарождения и развития нефтяной отрасли цена  на нефть  устанавливалась  нефтяными  монополиями.  В США поначалу это делала компания «Стандарт ойл», после Техасский железнодорожный комитет. На следующем этапе развития отрасли цены на добываемую нефть диктовались «семью сестрами» – семью нефтяными компаниями, делившими между собой мировой нефтяной рынок. Пять из них были американским

articlekz.com

Прав ли министр финансов, заявивший, что экономика РК отходит от нефтяной зависимости?

Недавно министр финансов Бахыт Султанов высказал точку зрения, что Казахстан отходит от нефтяной зависимости. Учитывая некоторые специфические особенности отечественной экономики, можно было бы расценить подобное заявление как констатацию начала поистине революционных процессов в ее недрах. Мы попросили высказать свое мнение по этому поводу людей, имеющих свой компетентный взгляд на эту проблему, адресовав им следующие вопросы: 1. Насколько утверждение главы Минфина соответствует действительности? Какие аргументы можно привести в пользу такого тезиса, или, наоборот, опровергающие его?2. Можно ли сказать (опять же исходя из утверждения г-на Султанова), что модель развития, при которой растущие цены на нефть привыкли быть экономическим стимулом, в Казахстане уже исчерпала себя, и отечественная экономика действительно выходит на некий новый качественный уровень? 3. Не секрет, что благоприятная нефтяная конъюнктура способствует росту зарплат без увеличения производительности труда, что, в свою очередь, приводит к появлению переоцененной валюты, которая душит инвестиции и порождает ситуацию, когда другие сектора экономики остаются неконкурентоспособными. Насколько правомерно утверждать, что для казахстанской экономики все это - уже прошедший этап и что у нас набирают вес отрасли экономики, которые могут стать ее своеобразным "локомотивом", помимо нефтянки?

 

ОТХОД В НИКУДААйдар АЛИБАЕВ, председатель правления Финпотребсоюза1. Понятно, что утверждение главы Минфина о том, что Казахстан отходит от нефтезависимости, никакого отношения к реальной действительности не имеет. Более того, именно министр финансов как никто другой знает о прямой зависимости бюджета страны именно от стоимости барреля и от объемов продажи нефти. Еще в январе этого года много говорилось о том, что правительство Казахстана скорректирует бюджет (он был сверстан из расчета $80 за баррель), исходя из цены на нефть уже в $50 за баррель. Как сообщал "Интерфакс" при цене на нефть в $50 и снижении экспортной таможенной пошлины на нефть до $60 за тонну (действующая пошлина на сырую нефть - $80 за тонну), доходы республиканского бюджета без учета трансфертов оцениваются в 3,156 трлн. тенге на нынешний год. А это на 1,004 трлн. тенге ниже утвержденного годового бюджета. По его же словам, в 2016-м ожидается снижение доходов на 1,02 трлн. тенге относительно ныне утвержденного уровня, в 2017-м - на 1,161 трлн. тенге. "А в целях частичного покрытия потерь в текущем году предлагается увеличить дефицит бюджета на 228,1 млрд. тенге, что составит 3% от ВВП". Правительство также разработало сценарии бюджета при цене на нефть в $40 и $30 за баррель. Иными словами, эти цифры говорят о том, что ни от чего другого бюджет Казахстана не зависит так сильно, как от цены на нефть. И кому как не министру финансов этого не знать? Я расцениваю его слова как некую политическую викторину, когда министр говорит не то, что есть, а то, что надо говорить. А вот если бы господин Султанов смог проинформировать нас, в какую сторону Казахстан отходит от нефтезависимости, то это было бы гораздо интереснее. Но именно потому, что министру нечего сказать, он и молчит про направление движения от нефтезависимости. При отсутствии тяжелой, перерабатывающей, легкой и пищевой промышленности, при задавленном малом и среднем бизнесе (доля которого, по разным оценкам, уже упала ниже 10% к ВВП), при изношенной на 70-80% инфраструктуре главным направлением, в котором движется Казахстан, были и остаются сырьевой экспорт за рубеж и товарно-продуктовый импорт из-за рубежа. Если посмотреть на динамику этого тренда, то можно увидеть, что в "жирные" годы, когда нефть поднималась в цене, шел рост государственного бюджета, рос и импорт готовой потребительской продукции. Когда же в 2007-м произошел обвал цен на нефть, резко пошли вниз показатели и бюджета, и импорта. Потом опять был небольшой рост, а потом опять спад. Иными словами, наша экономика развивается или, точнее сказать, двигается в точном соответствии с мировой конъюнктурой цен на сырье - то вверх, то вниз. Развитие всех направлений экономики внутри страны соответственно тоже находятся в прямой зависимости от цены на нефть, а значит и от бюджета. Т.е. финансирование их поднимается и опускается так же, как и цена на нефть.

2. На мой взгляд, экономические вызовы, стоящие перед страной, подходят к своему пику. В начале этого года произошло первое за много лет уменьшение золотовалютных резервов. То есть появились тревожные признаки того, что сокращающаяся нефтяная выручка уже не обеспечивает стабилизацию ЗВР в прежнем объеме, не говоря уж об их увеличении. Соответственно уменьшаются и возможности пополнения Национального фонда. Подушка сырьевых накоплений становится тоньше, а нефть свою функцию главного источника доходов страны неуклонно теряет. Других же равноценных источников пополнения средств (промышленность, малый средний бизнес, развитая инфраструктура и транспорт, эффективное сельское хозяйство и т.д.), в стране практически нет. И, судя по всему, наше новое-старое правительство совершенно не в состоянии изменить эту ситуацию путем развития инновационных и обрабатывающих отраслей. А официальные данные о том, что удельный вес несырьевой продукции в экспорте сократился за последние пять лет с 28 до 23 %, вызывают лично у меня сомнения, т.к. даже этих 23% экспорта в виде продукции "Made in Kazakhstan" что-то не очень заметно. И это при том, что в стране сегодня действуют десятки проектов, программ, "дорожных карт", кластеров, хабов и еще много чего другого, имеющего цель так или иначе способствовать форсированному индустриально-инновационному развитию. Кроме того, время от времени, причем довольно регулярно, звучат рапорты чиновников об успешном завершении разных импортозамещающих и других программ и проектов, на которых освоены десятки и сотни миллиардов тенге. В этих цифрах и фактах нашла отражение существующая лишь на бумаге индустриализация, которая довела до совершенства лишь один технологический цикл - распил бюджетных средств. А также глубокая неспособность наших непрофессиональных чиновников к прогрессивным изменениям в нашей экономике. Если судить по результатам, то можно предположить, что эта экономика изначально и создавалась для имитации развития, а также обогащения тех, кто имел доступ к этой имитации.

3. Экспорт сырья и его обслуживание формируют ныне до трех четвертей национального ВВП. В Казахстане производится в основном то, что не потребляется. С другой стороны, завоз и дистрибьюция иностранных товаров тоже формируют больше половины ВВП. Т.е., опять же, в стране потребляется в основном то, что не производится. И мне бы очень хотелось считать такую ситуацию завершающейся или подходящей к концу. Я бы очень желал, чтобы в стране набирали вес и развивались отрасли экономики, которые могли бы стать локомотивом развития. Еще больше я хотел бы, чтобы министр финансов или другой высокий чиновник показал бы мне эти отрасли-локомотивы. Но не на пальцах или на словах, а в действии и в реальном производстве. К сожалению, этого нет и в ближайшем будущем не предвидится - по крайней мере, до тех пор, пока в чиновничьем корпусе не наступят реальные перемены и не появится кадровая, профессиональная конкуренция. А до тех пор нашим чиновникам всех уровней и всех мастей только и остается видеть то, что простым смертным недоступно. Например, отход от нефтезависимости, который никто из рядовых граждан не замечает.

 

Желаемое и действительноеСергей СМИРНОВ, эксперт по нефтегазовому рынку:1. Глава Минфина выдает желаемое за действительное. Не дали системного эффекта ни особые экономические зоны, ни технопарки, ни программы диверсификации в целом. Структура экономики не только сохранила, но и усилила свою сырьевую направленность. На нефтяную отрасль приходится 60% экспорта, более 50% доходов бюджета и до 30% ВВП. Соответственно в структуре казахстанского экспорта 78,4% составляет нефть, газ и 8,2% - металлы, а в структуре импорта 43,6% - техника, 14,3% - продукция химической промышленности и по 10,3% - продовольственные товары и металлы. Крупные машиностроительные предприятия если не ликвидированы, то работают в режиме ремонтных мастерских. Имеющаяся в Казахстане крупноузловая сборка - это простейшая технология (отвертка, ключ, гайковерт и т.д.), поэтому на ней не может создаваться высокая добавленная стоимость. В стране из множества проектов по сборке тракторов, автомобилей, комбайнов, автобусов практически ни один нормально не заработал. На долю машиностроительного комплекса сегодня приходится около 4% производственных основных фондов и всего 0,7% от объема инвестиций в основной капитал производственного назначения.Другой пример. Фактически исчезла легкая промышленность, предприятия которой во времена СССР формировали до 25% бюджета республики. Тогда доля этой отрасли в структуре обрабатывающей промышленности составляла 21%, сегодня - чуть более 1%, а во всей промышленности страны - 0,34%. И это при том, что по уровню потребления продукция легкой промышленности занимает вторую позицию, уступая лишь продуктам питания. Итоги реализации программы развития легкой промышленности на 2010-2014 годы говорят о том, что задача по удовлетворению потребностей внутреннего рынка в продукции легпрома отечественного производства не выполнена. Тем не менее, легкая промышленность в программу второго этапа индустриализации на 2015- 2019 годы не включена. А ведь численность занятых в отрасли ежегодно снижается: если в 1990-х она составляла 220 тысяч человек, то сегодня менее 13 тысяч.

2. Согласиться можно только с тем, что сырьевая модель "развития" себя исчерпала. А вот на новый качественный уровень экономика страны, увы, не вышла. Базовым принципом нового курса, основными реализаторами которого становятся госкомпании и квазигосударственный сектор, является "приватизация прибыли и национализация убытков". Результат: цены на нефть упали - и власть тут же полезла в нефтяную кубышку Нацфонда.Да и о каком новом уровне экономики можно говорить, если, несмотря на постоянно декларируемое стремление стать местом создания новых технологий, расходы на научные исследования в основных статьях госбюджета надо искать с микроскопом. В 2012-м на них было выделено 46,3 млрд. тенге ($307 млн.), в 2013-м - 49,5 млрд. ($322 млн.), а в 2014-м - 47,9 млрд. ($263 млн.). Доля же от ВВП составляет около 0,1%. Для сравнения: в Израиле и Южной Корее она оценивается в 3,8% от ВВП, в СССР эта сумма составляла 4,6% от ВВП.

3. Большинство объектов, включенных в ГП ФИИР, нельзя отнести к инновационным, поэтому они не способны радикально изменить сложившуюся структуру экономики. Кроме того, ее диверсификация напрямую зависит от того, насколько эффективно расходуются бюджетные средства, "закачиваемые" в госпрограммы и проекты. Причем для развития и диверсификации экономики республики необходима реализация множества бизнес-проектов различного масштаба. Однако многие чиновники, преследуя собственнические интересы, рассматривают реализацию госпрограмм исключительно как источник личного дохода, и потому им выгоднее поддерживать проекты-гиганты: и отчитаться легче, и средства, которые в них крутятся, "распилить" проще. Вместе с тем, создание новых производств требует не только денег, но и комплекса сервисных услуг, которые предполагают использование дорог, электроэнергии, отопления, воды, газа, квалифицированных специалистов и т.д. Со всем этим большие проблемы, и потому диверсификация экономики с увеличением доли несырьевого сектора в общем объеме производства и экспорта продолжает оставаться задачей №1.

К переосмыслению через кризис Марат ТОЛИБАЕВ, блогер:1. Думаю, что говорить об отходе Казахстана от нефтяной зависимости еще рано. Около 25% ВВП Казахстана приходится на долю нефтегазового сектора. А в структуре экспорта он занимает более 77%. Эти цифры говорят сами за себя.2. Не думаю. Падение цен на нефть прямо отражается на доходах государственных и частных нефтедобывающих компаний и, соответственно, на доходах государственного бюджета и всех гражданах страны. Особенно ясно это видно на примере рынка недвижимости, которая, как известно, является у нас в Казахстане средством накопления и инвестирования. Насколько мне известно, с начала года рынок недвижимости замер, а в дальнейшем возможно его падение. Приток денег в экономику в виде нефтедолларов сократился. Соответственно меньше деловая активность, меньше сделок и т.д. Весомые вливания из Национального фонда сдерживают падение экономики (за 2014-2017 годы использовано и запланировано использовать 2,435 трлн. тенге). Но надолго его не хватит, а возврата цен на нефть к прежним высотам не ожидается. Поэтому, скорее всего, будет ухудшение ситуации, кризис, переосмысление, и уже потом - отход от нефтяной зависимости. Повторюсь, это мои личные ощущения.

3. Не согласен. К сожалению. Статистика за 2014 год показывает рост всей перерабатывающей промышленности всего на 1% при его доле в ВВП на уровне 11%. Сельское хозяйство выросло на 0,8%, в целом составляя лишь около 4,5% в ВВП. Транспорт в целом показал рост в 7%, но опять-таки его доля в ВВП составляет всего около 8 %. Строительство занимает около 6% в ВВП. Какие еще отрасли можно назвать "локомотивами"? Я не знаю.Возможно, я не владею всей информацией и ошибаюсь. Но другими данными я не располагаю.

camonitor.kz