Останется ли Казахстан на экономической обочине, когда миру не нужна будет нефть? Когда не нужна будет нефть


Когда не спасает нефть - МК

Российская помощь Венесуэле может себя не оправдать

05.01.2017 в 11:51, просмотров: 23395

фото: Геннадий Черкасов

Все преуспевающие государства похожи друг на друга. Каждая страна-неудачница с экономикой на грани развала и голодным населением несчастлива по-своему.

Но нет, наверное, в мире другой страны, которая была бы столь необычно колоритна в своем несчастье, как Венесуэла, наша главная союзница в Латинской Америке. С самыми крупными разведанными запасами нефти в мире она тонет в этом море благоденствия. Ее власти неспособны не только дать нации по примеру ближневосточных монархий толику от главного богатства страны. Они вынудили свое население жить по законам, будто позаимствованным из пьес Эжена Ионеску, румынского творца театра абсурда.

Ну, разве не театр развернулся в Венесуэле накануне Нового года? Ее президент Николас Мадуро, бывший водитель автобуса, в чьей компетентности сомневаются 70 процентов граждан страны, объявил о выпуске новых банкнот с более крупным номиналом и одновременно приказал изъять из обращения самые ходовые купюры по 100 боливаров.

Причиной стала дикая инфляция в стране, при которой эта самая купюра в сотню боливаров стала стоить по ценам "черного рынка" не больше двух американских центов. О размерах самой инфляции, кстати, никто не имеет даже приблизительного впечатления. Правительство Венесуэлы перестало публиковать какие-то данные на этот счет уже давно. МВФ говорит о 425 процентах годовых. Независимые экономисты - о 720-ти. Агентство Bloomberg провело свое исследование, замерив рост цены на чашку кофе с молоком за последние 18 месяцев. И выяснило, что за это время чашка популярного напитка поднялась с 450 до 1100 боливаров. То есть, если взять эти изменения в масштабах года, то инфляция в стране достигла по Bloomberg 1289 процентов. "Внушаить", как сказал бы Хрюн, популярный персонаж наших мультиков начала нулевых.

Так вот, непопулярный Мадуро объявил, что в страну уже прибыли самолеты ("из России", сообщил он) с банкнотами стоимостью 500, 1000, 2000 и 20000 боливаров. Но одновременно он поспешил изъять из обращения купюры в сто боливаров, и это стало роковой ошибкой президента. По всей стране люди ринулись избавляться от этих банкнот, но их уже перестали принимать в торговых точках. В банках, хоть принимали, но не меняли на билеты другого номинала. К банкоматам, пока еще не начался "час Х", выстроились километровые очереди желающих пополнить счета изъятыми из обращения купюрами. Но одновременно повсюду начались и грабежи, когда озлобленные венесуэльцы разбивали витрины магазинов, врывались внутрь и крали все, что там было ценного. Мадуро собрал правительство, и на свое экстренном совещании власти решили дать согражданам срок до 2 января, чтобы те попрощались с боливаром по 100.

Но эти меры - все равно, что мертвому припарки. В Венесуэле сложился невиданный обменный курс боливара по отношению к доллару. Официально за один "зеленый" дают 10 боливаров. А на "черном рынке", по ценам которого живет страна доллар сейчас, в канун Нового года стоил 2750 боливаров. До сего времени, когда в стране самой крупной купюрой была та самая, по сто боливаров (напомню, это два американских цента), венесуэлец брал рюкзак - в кошелек боливар уже не помещался - наполнял его местными деньгами и шел на рынок. Чтобы купить одну пачку сигарет, ему нужно было приносить несколько килограммов денег.

Самая экзотическая картина в Венесуэле сложилась на ее автозаправках. В стране уже много лет существует самая низкая цена на бензин в мире, но сама эта констатация мало кого впечатлит. В феврале этого года власти подняли цену на 95-октановый бензин аж в 60 (шестьдесят) раз, но бензин остался самым дешевым на планете. Официально он стоит 6 боливаров за литр, а по ценам "черного рынка"- 0.01 цента. То есть, чтобы наполнить бак обычной машины, потребуется где-то около сорока американских центов. А это - цена той самой чашки кофе с молоком, которая в Венесуэле стоит не меньше, чем в Америке.

Объявленный бывшим кумиром нации Уго Чавесом "социализм ХХI века", похоже, победил в этой стране полностью и окончательно.

Ну а что, русские камарадас и компаньерос, могут ли они как-то помочь облегчить страдания венесуэльцев? О, да конечно, мы уже давно этим занимаемся. Когда был жив Чавес, Россия поставила далекой латиноамериканской стране орудия на 5.4 миллиарда долларов. Правда, до сих пор не ясно, оплатили ли венесуэльские власти хотя бы часть предоставленного на закупку этой горы оружия кредита. По крайне мере сейчас у страны точно нет денег - в наступающем году ожидается ее дефолт по долговым обязательствам. А чуть подросшая цена на нефть ее не спасает. Как подсчитали независимые экономисты, Венесуэле, чтобы выбраться из кризиса, нужна цена за бочку с нефтью минимум по 120 долларов.

На прилавках этой страны давно нет ни мяса, ни масла, ни мыла, ни туалетной бумаги, зато в ассортименте поставленные русскими братьями современные вертолеты и танки. Против кого будут использовать власти танки в венесуэльских джунглях? Может с их помощью они остановят поток контрабанды бензина из своей страны в соседнюю Колумбию, где он стоит в сотню раз больше? Или попытаются пресечь контрабанду из Колумбии презервативов, которые стоят в Венесуэле в сотню раз больше, чем у соседей?

А для чего Мадуро и его компании десятки тысяч "калашниковых", о начале производства которых, на построенном с помощью России заводе недавно объявил вице--премьер российского правительства Д. Рогозин? Чтобы осадить волну бандитизма, накрывшую страну? Нет, похоже, что для других целей. Венесуэла уже много месяцев балансирует на грани тотального социального взрыва. Национальная ассамблея, в которой большинство принадлежит оппозиции, в этом году инициировала проведение референдума по досрочной отставке Мадуро, но перед самым концом 2016-го власти блокировали эти усилия. И, как прогнозирует влиятельная международная организация ONG The International Crisis Group, цель которой - предотвращать кризисы в мире, в наступившем году Венесуэла станет закрытым перегретым котлом, который может рвануть в любой момент.

Нет, мы помогаем венесуэльцам не только оружием, возразят наши сторонники латиноамериканских левых. Мы, например, вкладываем миллиарды в освоение новых нефтяных месторождений в этой стране. В октябре 2016 глава "Роснефти" И. Сечин подписал в Каракасе с министром нефтяной промышленности Венесуэлы Эулохио дель Пино договор, по которому венесуэльской компании Petroleos de Venezuela (PDVSA) выделяются 20 миллиардов долларов на проекты нефтяного пояса Ориноко.

Однако в том, что инвестиции России в венесуэльскую нефтянку принесут плоды, есть все основания сомневаться. Национальная ассамблея страны заявила недавно, что отныне любая компания, которая подписывает контракт с венесуэльскими предприятиями, государственными или частными будет серьезно рисковать, ибо ее проект или выделенный кредит, утвержденный без согласования с парламентом страны, в будущем могут быть аннулированы.

В 2019 году Венесуэлу ждут выборы и если ситуация будет ухудшаться или останется такой как она есть, доведенное до отчаяния тридцатимиллионное население страны не оставит от чавесовского "социализма ХХI века" камня на камне. Воспоминанием о былых годах нерушимой дружбы останется, может быть, лишь памятник Уго Чавесу, установленный в этом году в городе Сабанета. Шестиметровая статуя, созданная в духе социалистического реализма, была изваяна в бронзе российским скульптором Сергеем Казанцевым. Издалека фигуру Чавеса с вытянутой вперед рукой можно принять за памятник вождю мирового пролетариата Владимиру Ленину, только он без кепки.

Чавес будет по-прежнему показывать людям путь в светлое будущее. Но вот многострадальный Боливар, похоже, туда идти не хочет. Он уже не выдерживает и одного ездока. Особенно если тот -всадник без головы.

www.mk.ru

Останется ли Казахстан на экономической обочине, когда миру не нужна будет нефть?

Фото: Depositphotos.com/solarseven

Специальный доклад Фатиха Бироля (Fatih Birol), главы Международного энергетического агентства (МЭА), спровоцировал активные комментарии от аналитиков нефтяных рынков, независимых обозревателей по нефти и газу. В специальном докладе МЭА основное внимание было уделено анализу стран - производителей энергетических ресурсов, в которых нефть и природный газ составляют не менее 30% всего экспорта, а доходы составляют не менее одной трети от общего объёма налоговых поступлений.

Агентство заявило, что изученные им крупнейшие в мире производители и экспортёры нефти, в частности Ирак, Нигерия, Россия, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Венесуэла, находятся под беспрецедентным давлением необходимости сокращения зависимости от доходов за счёт экспорта энергетических ресурсов на фоне достижений в области топливной эффективности, развития в области альтернативной энергетики. Буквально: электромобили угрожают подорвать спрос на нефть и газ и подорвать их финансы.

Надир Надиров

В комментариях Тима Дайса (Tim Daiss for Oilprice.com), Ника Каннингэма (Nick Cunningham is based in Pittsburgh, PA), Аманды Купер (Amanda Cooper, London, Reuters) и других акцентируются отмеченные в спецдокладе Фатиха Бироля беспрецедентность по силе и срочность по принятию мер для диверсификации экономик нефтедобывающих стран с экспорта сырой нефти на более перспективные модели развития во избежание кардинальных проблем, связанных с ростом предложения и сокращением потребностей в ископаемых углеводородах для производства энергии.

Бездействие или неудачные меры по диверсификации источников доходов нефтедобывающих стран усугубят риски, с которыми сталкиваются как страны-производители, так и глобальные рынки. Риски умножаются в условиях снижения цен на нефть.

Ник Каннингэм употребляет очень жёсткие формулировки: «Если страны, бюджеты которых на 30% и более складываются из поступлений от продажи нефти, не переориентируют свои экономики на перспективные модели развития, то их ждёт крах».

Среди наиболее активных в области диверсификации своих экономик в области нефтеиндустрии Китай и Саудовская Аравия, ускоренными темпами наращивающие мощности в сфере нефтепереработки и нефтехимии. Что примечательно, Саудовская Аравия инвестирует в нефтепереработку Китая, видя в нем надёжного и долгосрочного потребителя саудовской нефти. Таким образом, СА обеспечивает себе рынок сбыта на период, когда этот рынок сократится, а предложение вырастет – вот пример долгосрочной стратегии по защите своих интересов на дальнюю перспективу. В десятке наиболее активных стран, наращивающих свои нефтеперерабатывающие мощности, - Нигерия, Индонезия, Турция, др.

В Казахстане же длительное время обсуждается вопрос строительства 4-го НПЗ.  Обсуждение продолжается. В круг аналитического обзора МЭА Республика Казахстан не вошла. Однако выводы и рекомендации МЭА в плане необходимости срочной реорганизации экономики государства, в полной мере и напрямую относятся к нам.

Казахстан входит в топ-15 стран по производству нефти. Так, в 2017 году в стране добыт рекордный объём нефти – 86,2 млн т. Прогнозируется, что общий объём добычи нефти к 2025 году выйдет на уровень 104 млн т в год. Именно нефтегазовая отрасль Казахстана из года в год традиционно обеспечивает сильную поддержку бюджету страны, демонстрируя его зависимость от нефтяных доходов.

В последние годы почти 80% добываемой в Казахстане нефти идёт на экспорт. По данным Central Asia Monitor, по итогам восьми месяцев 2018 более 90% добытой нефти ушло на экспорт. При этом, согласно заявлению председателя Национального банка Данияра Акишева, нисколько не удивляет, что «зависимость экономики Казахстана от экспорта нефти, нефтегазового конденсата и металлов, наверное, даже выше, чем в России, – около 85%». В итоге налоги и другие поступления в бюджет от нефтегазового сектора в Казахстане составляют 67% (бизнес-новости Казахстана, 7 сентября 2018, LSM.kz). Зависимость от углеводородов выше только у бюджета Азербайджана и Бахрейна.

Следовательно, Республике Казахстан уже сейчас, как и крупным экспортёрам нефти, необходимо диверсифицировать экономику. Согласно стратегии «Казахстан–2050», страна должна перейти от простых поставок сырья к деятельности в области переработки энергоресурсов и обмену новейшими технологиями. При этом только в отдалённой перспективе (к 2050 году) доля нефтяного экспорта сократится до 30%.

В республике в сфере нефтепереработки завершены проекты модернизации Атырауского НПЗ и Павлодарского НХЗ. Срок окончания реконструкции Шымкентского НПЗ запланирован на конец текущего года. В Атырауской области развивает деятельность специальная экономическая зона «Национальный индустриальный нефтехимический технопарк» (СЭЗ «НИНТ»). И всё же, несмотря на предпринимаемые усилия и первые успехи, развитие нефтехимической отрасли Казахстана – это по-прежнему вялотекущий процесс.

Необходимо отметить, что, как в специальном докладе Фатиха Бироля, так и в комментариях аналитиков и обозревателей нефтяного рынка сделаны выводы и рекомендации, созвучные с выводами и рекомендациями, представленными нами в публикациях в научном издании «Нефть и газ», посвящённых проблеме строительства четвёртого НПЗ.

Разработки, созданные под эгидой Национальной инженерной академии РК, - это комплекс мероприятий по подготовке оптимального ресурса углеводородного сырья для переработки на прогнозируемом НПЗ в Мангистауском регионе. Получение качественной товарной нефтехимической продукции на этом НПЗ будет обеспечено принципиально новыми технологиями добычи (США) и глубокой комплексной переработки, созданной казахстанскими учёными. Приоритетная нефтехимическая направленность 4-го НПЗ должна уменьшить долю в сырьевой направленности казахстанской экономики.

На наш взгляд, Фатих Бироль недооценивает роль новейших технологий в области нефтедобычи и переработки в процессе переформатирования нефтедобывающих и экспортирующих нефть и природный газ экономик. Предлагаемые нами инновационные добычные технологии обеспечат дополнительный огромный ресурс углеводородного сырья:

- высоковязкие нефти и природный битум; 

- остаточная нефть обустроенных, но истощённых месторождений;

- неизвлечённая сланцевая нефть и газ (сегодня средний КИН не достигает 10% от геологических запасов).

Принципиально новая сертифицированная технология гидроконверсии углеводородов на конечные продукты может обеспечить глубину переработки углеводородного сырья по двум позициям - нефтехимические продукты и моторные топлива – не ниже 92% массовых на каждую тонну исходной массы углеводородов, независимо от их качества.

Необходимо признать: в Казахстане прилагаются определённые усилия для диверсификации экономики. Нет сомнения, что придёт время и о полученных успешных результатах будет сказано: «Made in Kazakhstan» («Сделано в Казахстане»).

Огромные ресурсы трудноизвлекаемых, высоковязких нефтей и природных битумов Казахстана должны наконец найти применение в экономике Республики Казахстан – стать ценным сырьём в будущем нефтехимическом производстве, снизить зависимость от экспорта нефти, обеспечить казахстанцев рабочими местами в среднесрочной и отдалённой перспективе, заработать репутацию инновационной экономики. Имеются все основания полагать - после успешной реализации наших разработок и реализации альтернативных предложений можно будет с гордостью утверждать: это «Сreated in Kazakhstan» («Создано в Казахстане»).

Казахстан не может себе позволить оказаться выброшенным на обочину, когда потребность в нашей нефти снизится и доходы от её экспорта упадут.

Решительные и радикальные меры по недопущению этого должны быть реализованы уже сегодня. Мы предлагаем конкретные инициативы по реализации таких мер.

Надир Надиров, первый вице-президент Национальной инженерной академии РК, академик, почётный нефтяник СССР

forbes.kz

Когда нефть станет ненужной | Kstati Russian American News and Views

Побеседовав на днях с координатором ООН по вопросам ближневосточного урегулирования Николаем Младеновым, министр обороны Израиля Авигдор Либерман затронул интереснейшую тему. Как было официально сообщено, министр обратил внимание собеседника на игнорирование мировым сообществом серии казней и ликвидаций палестинских арабов, совершенных в Газе и в Ливане в последние дни.

Не следует думать, что израильский министр очень огорчен судьбами людей, выбравших, как говорит палестинская пропаганда, смерть в борьбе против сионистского врага. Руководителя оборонного ведомства заботит другое. Либерман сказал Младенову: «Молчание мирового сообщества по поводу убийства десятков людей лишний раз доказывает ханжество и двойную мораль, которой руководствуются те, кто спешит осудить любые вынужденные действия Израиля против террористов».

На что указывает Либерман? Он обращает внимание ооновского чиновника на события, начавшиеся после того, как в конце марта возле своего дома в Газе был застрелен некто Мазен Мухаммад Сулейман Фукахи. Этого человека в Израиле приговорили к девяти пожизненным заключениям за организацию в 2002 году взрыва в автобусе около Цфата, от которого погибли девять и были ранены 50 человек, но освободили в результате «сделки Шалита». Власти Газы сразу же заговорили о «сионистском враге». Арабская пресса писала, что убийцы, дескать, появились со стороны моря и скрылись тем же путем. В ХАМАСе заявили, что отомстят за гибель боевика. На его похоронах было сказано: «Сионистский враг тысячу раз поймет, насколько безумно и глупо объединять землю Палестины кровью муджахидов».

Однако врата ада не разверзлись. На сионистских захватчиков не обрушились ракеты, обвешанные взрывчаткой самоубийцы не полезли через пограничные ограждения, чтобы взорваться вместе с оккупантами. Вместо всего этого власти Газы начали в массовом порядке арестовывать своих же. Об этом стало известно, в частности, из сообщений агентства Safa. А министерство внутренних дел Газы заявило о намерении принять жесткие меры против израильских агентов в связи с расследованием убийства.

В старых детективных романах, если кто помнит, в подобной ситуации пресса делала все, чтобы читатель чувствовал себя буквально за спиной шерифа, ведущего расследование. Но власти Газы наложили запрет на публикации по поводу расстрела террориста. Прокуратура предъявила обвинение ряду лиц, нарушивших указание. Это коснулось не только традиционных СМИ, но и блогов с социальными сетями.

Авигдор Либерман

И вот финал. Повешены трое осужденных. МВД Газы подчеркивает, что казнь была проведена в полном соответствии с юридической процедурой, в присутствии представителей общественности. И пусть недоброжелатели говорят, что гражданское юридическое разбирательство в автономии требует для приведения приговора в исполнение санкции председателя ПНА, Махмуда Аббаса. Истинные муджахиды не признают его власти. И все.

Вот обо всем этом и напомнил чиновнику ООН израильский министр. И позволил себе, как сейчас это называется, немного его потроллить, заявив, что он ожидает уже на ближайшем заседании Совета Безопасности ООН обсуждения вопроса о массовых убийствах в среде палестинских арабов.

Но, во-первых, я совершенно не представляю, кто может поднять этот вопрос в Совбезе ООН. А во-вторых, в том гипотетическом случае, если вопрос все же будет поднят и заседание состоится, я очень хорошо понимаю, что осуждающая резолюция не будет поддержана Россией, не считающей ХАМАС террористической организацией.

О том, что мировое сообщество в лице ООН озабочено лишь очернением Израиля, известно давно. Как давно? Наверное, начиная с 1975 года, когда в Мексике государства – члены советского блока вместе с арабскими странами, имея решающий перевес на конференции ООН по проблемам женщин, вынудили  присутствовавших там делегатов принять абсурдную резолюцию, утвержденную затем Генассамблеей ООН. Сионизм был объявлен разновидностью расизма.

Почему такое стало возможным? Вспомним, что 6 октября 1973 года коалиция  арабских стран напала на Израиль. Война Судного дня длилась 18 дней, принеся всем сторонам значительные потери, и закончилась не в пользу арабов.

В момент окончания конфликта израильская армия находилась в 100 километрах от Каира, 3-я египетская армия была окружена. Дамаск мог обстреливаться израильской артиллерией с линии фронта, находившейся близко от него. В январе 1974 года египетские представители подписали с израильтянами соглашение о разъединении войск. Израиль отводил свои соединения от Суэцкого канала. В мае аналогичный документ был подписан Израилем и Сирией. Последней возвращалась часть Голанских высот с Кунейтрой на условиях демилитаризации и размещения здесь войск ООН.

Арабская нефть оказалась мощным рычагом давления на страны Запада

Но прежде чем мировое сообщество в очередной раз не дало Израилю наказать агрессоров, через 11 дней после начала войны, арабские страны – члены ОАПЕК, а также Египет и Сирия прекратили поставки нефти Великобритании, Канаде, Нидерландам, США и Японии, которые поддержали Израиль. Это привело к тому, что в течение следующего года цена на нефть поднялась с трех до двенадцати долларов за баррель. После перемирия с Египтом (хотя и до подписания соглашения с Сирией) эмбарго было отменено, однако дело было сделано. Совет министров стран Общего рынка принял декларацию, поддержавшую арабов. Многие государства Африки разорвали дипломатические отношения с еврейским государством. Таким образом выяснились истинные масштабы зависимости Запада от цен на нефть. Стало быть, и от арабских государств.

Кто-то может назвать это утверждение конспирологическим, но факт остается фактом: начиная с 1973 года и по сей день нет у мирового сообщества врага страшнее сионистов, нет у него забот насущнее, нежели наблюдение за тем, как Израиль реагирует на террористические атаки.

И все это время прогрессивное человечество не находит нужным реагировать на то, что творится в арабо-исламском мире, будь то взаимное истребление или убийства представителей иных конфессий.

А если кто-то и попытается акцентировать внимание на национальной принадлежности или вероисповедании очередных ньюсмейкеров-убийц, то непременно находятся доброхоты, доказывающие как дважды два, что террор не имеет национальности, как не имеет и религии, а все террористы, которых удалось идентифицировать, – это несчастные жертвы либо трудного детства, либо войны, за которую, в конечном итоге, в ответе Запад.

Но и Запад, как выясняется, был совращен. Кем? Когда-то это была фигура еврея-христопродавца, еврея-ростовщика, опутывавшего обывателя долгами. Теперь говорят о еврее-сионисте, еврее-оккупанте, солдате, убивающем невинных арабских детей, вступающихся за бессильных стариков-беженцев.

Интересно, о чем будут говорить, когда нефть станет ненужной?

Сергей ВОСКОВСКИЙ

kstati.net

Казахстану следует готовиться к моменту, когда его нефть будет никому не нужна

Еще совсем недавно эксперты рисовали драматические картины мирового энергодефицита после исчерпания всех запасов углеводородов, ныне апокалиптические тенденции сменилась: Казахстану предлагают готовиться к сценарию, при котором его нефть будет никому не нужна. Причем в отличие от сценария «нефть ушла от нас», наступление которого исчислялось столетиями, сценарий «нефть никому больше даром не нужна» может начать воплощаться в жизнь уже через 30 лет.

Генеральный директор российского Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин полагает, что Евросоюз, США и даже Китай могут охладеть к углеводородам уже к 2050 году - и это еще полбеды: означенные страны могут начать отказываться еще и от любой другой слишком энергоемкой продукции в силу ее высокой себестоимости. Таким образом, Казахстану уже сейчас надо диверсифицировать свой экспорт, как сырьевой, так и обработанный - если верить экспертам, времени у нас на это осталось не так уж и много.

Разговор о сценариях агрессивного мирового «зеленого» развития, способного дать под дых привычному углеводородному локомотиву казахстанской экономики, зашел при обсуждении поправок в Экологический кодекс страны в субботу, 28 апреля. Председатель Ассоциации экологических организаций Казахстана Алия Назарбаева отметила, что действующее экологическое законодательство с момента его принятия в 2007 году претерпело множество изменений - и теперь власти понимают, что проще принять Экологический кодекс в новой редакции, чем латать поправками старую. Тем более, что новый Экологический кодекс, по ее мнению, должен стать «инструментом и драйвером для внедрения принципов «зеленой» экономики», а документ образца 2007 года переход к «зеленой» экономике учитывал настолько, насколько это было модно в то время. За прошедшие 11 лет отношение к возобновляемым источникам энергии и к нарушениям экологического законодательства изменилось везде - и в Казахстане тоже, так что проще создать новый кодекс, чем править действующий. Тем более, что экология в настоящее время получила вполне экономическое измерение:

«Реализация государством комплексных мер улучшения экологической ситуации на постоянной основе обеспечивает прирост ВВП, - отметила Назарбаева. - Исследования испанских ученых, проведенные в 119 европейских городах, показало, что те города, в которых эффективно проводились природоохранные мероприятия, получили до 20% роста ВВП на душу населения. В этой связи в рамках разрабатываемой концепции нового Экологического кодекса необходимо пересмотреть подходы к экологическому регулированию. Хочу быть правильно понятой, я не предлагаю обложить бизнес высокими экологическими требованиями. Государство должно создать действенные стимулы для бизнеса к переходу на «зеленые» рельсы. Например, создаваемый в соответствии с поручением главы государства Международный центр зеленых технологий и инвестиционных проектов должен содействовать внедрению «зеленых» технологий и стать «единым окном» для «зеленого» бизнеса», - обратилась она к присутствовавшему на обсуждении главе этого Центра Рапилю Жошыбаеву.

Самое же главное, что Казахстан является участником глобальных международных договоренностей, и реализация взятых на себя в рамках Парижского климатического соглашения обязательств по снижению к 2030 году выбросов парниковых газов на 15% влечет для страны определенные риски. Поскольку предполагается, что на Конференции рамочной конвенции ООН по изменению климата в этом году будет принят пакет решений и механизмов по принуждению стран выполнять их обязательства. 

«Таким образом, перед отечественным бизнесом, уже с 2020 года, возникает новая реальность со своими ограничениями, рисками и потенциальными выгодами, - заметила председатель Ассоциации. -  Невыполнение национальных обязательств приведет к   ограничению доступа казахстанских товаров на мировые рынки, а также применению иных экономических санкций. В этой связи предлагаю в рамках разрабатываемого Экологического кодекса законодательно закрепить термин «зеленая» экономика», а также принципы и механизмы ее реализации, перезапустить систему квотирования и торговли углеродными единицами», - заключила она.

Чем «зеленее» мир, тем меньше в нем углеводородов 

Впрочем, ограничение доступа казахстанских товаров на мировые рынки в качестве санкций за нарушение Парижского соглашения - это еще цветочки, считает генеральный директор российского Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин. Гораздо большим вызовом и риском для Казахстана являются намерения и обязательства в рамках низкоуглеродного развития, взятые на себя другими участниками этого соглашения. Которые одновременно являются действующими или потенциальными потребителями казахстанских нефти, газа и угля.

«Напомню, что в мире сейчас превалирует идея снижения влияния жизнедеятельности человека на окружающую среду до нулевого, то есть идея природного баланса, - говорит г-н Юлкин. - Чтобы средняя температура держалась в заданном пределе, человечество должно выбросить в воздух 3 трлн тонн условного топлива, если отсчитывать от начала индустриальной эпохи. На сегодня 2 трлн мы уже выбросили, поэтому все, что нам осталось – это один трлн тонн. Если учесть, что мы в год выбрасываем 50 млрд, то у нас есть 20 лет максимум для того, чтобы снизить выбросы до нуля», - отмечает он.

В этой связи все страны – участники Парижского соглашения обязаны к 2020 году представить свои планы по достижению этой цели. Из того, что известно сейчас, это планы Канады снизить к 2050 году выбросы в пять раз, Мексики – в два раза, Германии – в 20 раз, Франции – в 4 раза. Норвегия предполагает достичь полной углероводородной нейтральности, то есть «выйти в ноль», к 2030 году, Швеция – к 2045 году, Голландия и Великобритания – к 2050 году.

Этим обусловлен массированный переход всего мира от традиционных источников энергии к тем источникам, которые не связаны с парниковыми газами. И первая отрасль, подпадающая под удар, по утверждению российского эксперта - это геологоразведка.

«Если мы собираемся ограничиться выбросом одного трлн тонн, то это означает, что сегодняшних разведанных запасов углеводородов более чем достаточно, находить новые смысла нет, потому что при том сценарии, который берут на себя страны Парижского соглашения, примерно 80 % разведанных запасов угля должно остаться в земле, примерно половина разведанных запасов газа должно остаться в земле и примерно треть разведанных запасов нефти должно остаться там же», - утверждает Юлкин.

В частности, Франция уже заявила, что с 2020 года перестает выдавать лицензии на разведку новых месторождений, Норвегия собирается выйти на стопроцентное обеспечение энергией за счет ВИЭ в 2030 году, Дания – к 2050-му, Швеция – к 2040-му - и у всех этих стран задача № 1 – уйти от сжигания угля. При этом на альтернативную энергетику переходит не только энергетика, но и транспорт: некоторые страны (Норвегия, Индия, Франция и даже Китай) уже объявили о намерении ввести запреты на продажу новых автомобилей, работающих на дизеле, бензине и на газомоторном топливе.

Бегство инвесторов из нефтянки уже началось

«Понятно, что при таких раскладах инвестиции тоже перетекают в альтернативную энергетику, тем более, что в ней подешевели расходы на производство единицы продукции, - отмечает россиянин. - Инвестиции в зеленую энергетику бурно растут в Китае, в США, в Европе. По оценке банка HSBC, примерно 60 % стоимости компаний углеводородных к 2050 году может потеряться, они могут обесцениться примерно вдвое – и инвестиции в них по разным оценкам могут оказаться просто прахом при таком раскладе. На сегодня есть институциональные инвесторы, которые сбрасывают акции добывающих компаний, на сегодня это около 858 тысяч частных инвесторов, которые вышли из активов угле-, газо- и нефтедобывающих компаний. Этому способствует и позиция международных финансовых институтов, которые прекращают инвестировать добычу в углеводородном секторе и больше уходят в зеленую энергетику», - добавляет он.

Пенсионные фонды идут по тому же пути – они начинают оценивать риски, связанные с углеводородным сектором, и стараются из него уходить. В частности, в прошлом году небольшой пенсионный фонд из Швеции Sjunde вышел из акций «Газпрома», чему «Газпром» сильно удивился. Или сделал вид, что удивился: дело в том, что уже сами нефтяники поняли, куда дальше будет дуть ветер – и тоже вкладываются в зеленую экономику.

«За 2016 год эти вложения в эту сферу со стороны нефтяников составили примерно 10 млрд долларов, - отмечает Юлкин. - Например, Shell активно вкладывается в такие проекты, особенно в солнечные станции и в новое топливо. Электроэнергетические компании потихоньку тоже уходят от традиционных активов, наращивая гидро- и солнечные активы», - добавляет он.

Как это касается Казахстана? Глава российского Центра приводит следующий расклад: в прошлом году Казахстаном было добыто 86 млн тонн нефти, из которых 70 млн тонн было экспортировано, 70 млн тонн нефти - это 211 млн тонн в эквиваленте выбросов парниковых газов за пределами Казахстана от сжигания его нефти.

«Если следовать вышеописанному тренду, то эти 211 млн тонн им за границей не нужны, в тех странах, которые собираются в 5-20 раз снизить выбросы парниковых газов, - отмечает эксперт. - И это означает, что Казахстан рискует потерять 80 % добычи нефти за счет этих стран. Если возьмем газ, то добыто 23 млрд кубов, из них 13 млрд экспортировано, это 26 млн тонн выбросов в эквиваленте за пределами Казахстана. Это тоже зона риска, потому что и от них покупатели будут отказываться, соответственно, и здесь Казахстан теряет добычу. Уголь – добыто 111 млн тонн, 25 млн тонн было экспортировано, из них 5 млн тонн – за пределы ЕАЭС, выбросы за пределами 67 млн тонн, это тоже угроза, он тоже может оказаться невостребованным», - добавляет он.

При этом руководитель российского Центра зеленого инвестирования подчеркивает, что речь идет о долгосрочной перспективе: это картина мира не на ближайшие пять лет точно, но вот к 2050 году она вполне может стать реальностью. При этом под угрозой срыва находится экспорт не только нефти, газа и угля, но и продукции более высокого передела. Потому что выбросы в атмосферу при ее производстве в стране превышают среднемировые показатели вдвое, а показатели Евросоюза - втрое. И как только заработает в полную мощь система штрафов за превышение выбросов, себестоимость этой продукции с учетом штрафных санкций станет неконкурентоспособной безо всяких ограничений по доступу на зарубежные рынки. 

«Если по стоимости сложить все выбросы республики, которые производит ее экспортируемая продукция, то цифра будет равна выбросам внутри самого Казахстана, - утверждает Юлкин. - То есть, грубо говоря, вы сегодня экспортируете примерно столько же выбросов, сколько делаете у себя. Фактически вы полэкономики вывозите через выбросы. А это означает, что в будущем половина казахстанской экономики будет просто не нужна», - заметил он.

Не все пропало, шеф

По мнению сторонних наблюдателей, к коим относится и г-н Юлкин, Казахстану для того, чтобы не выпасть из нового «зеленого» мира необходимо, прежде всего, ускорить развитие зеленой энергетики.

«Такие планы у страны есть, сегодня доля ВИЭ - 1 %, к 2020 году будет 3%, к 2050 году – 50 %. Некоторые страны говорят о 65% к тому времени, может быть, это несколько амбициозно, но это говорит о том, что можно все это делать быстрее, чем это делается у вас, - заявил эксперт. - К тому же в 2016 году прирост объемов произведенной зеленой энергии в стране составил 32 %, а в 2017 году – всего 22%, это не годится, по-хорошему, вам надо каждый год удваивать и уж никак не снижать темпы роста. Такая же проблема у России, там сейчас приходит понимание того, что углеводородная генерация – это не дар Божий, а проклятие. Ну, и, я убежден, что у вас есть скрытые способы госсубсидирования традиционной энергетики, от них тоже надо отказываться. По оценке, в мире 6 млн долларов в год составляют субсидирование традиционной энергетики, я не знаю, какая часть из них приходится на Казахстан, но думаю, что приличная», - добавил он.

Одновременно сокращению господдержки традиционной энергетики он рекомендует усилить господдержку ВИЭ, причем не только в части генерации, но и хранения и передачи электроэнергии.

«Там нужны полноценные сети, работающие по принципу компьютерных сетей, то есть доступ к ним должен быть везде и они должны быть максимально гибкими и доступными», - заключил г-н Юлкин.

Что касается отечественных экспертов, то они видят выход в перестройке экологического законодательства страны: по мнению заместителя председателя правления Ассоциации экологических организаций Казахстана Елдоса Абаканова, это законодательство должно носить не карательный, а стимулирующий характер. То есть не выжимать из недропользователя или промышленника деньги за превышение эмиссий, а подталкивать его к их сокращению. Более того, Ассоциацией предлагается в новой редакции Экологического кодекса республики прописать создание специализированного экологического фонда, который будет аккумулировать эти средства, часть из которых будет возвращена плательщикам в случае реализации ими природоохранных мероприятий.

«Мы предлагаем… переориентировать расходование средств, поступающих от экологических платежей и штрафов в сторону целевого их использования на улучшение окружающей среды, а также разработать стимулирующие механизмы, которые создадут благоприятные условия для успешной экологизации предприятий», - говорит Абаканов.

Он пояснил, что проведенный экспертами  ОЭСР  анализ показал неэффективность существующей в стране системы применения сборов за выдачу разрешений природоохранных органов на эмиссии в окружающую среду и штрафных санкций за нарушение экологических лимитов с точки зрения восстановления окружающей среды.

«Они у нас рассматриваются как средство повышения доходов в казну, а не как интегрированная система предотвращения и контроля загрязнений в части экологических разрешений и требований соответствия, - пояснил представитель ассоциации. - Все поступления от экологических платежей, платежей за эмиссии в окружающую среду, штрафов, компенсации нанесенного вреда окружающей среде и платежей за природопользование не имеют целевой направленности. Такая политика не стимулирует предприятия инвестировать во внедрении в производство зеленых технологий, так как при такой системе они руководствуются соображениями - «Все равно придут и накажут», - заметил он.

В то же время, по его словам, в международной практике средства, поступающие за загрязнение окружающей среды, направляются на ее восстановление за счет аккумулирования их в специализированных экологических фондах. Которые частично покрывают расходы предприятий на их внедрение.

«Так, например, в Чешской Республике создан экологический фонд, из  которого финансируются подобные проекты, при этом до 60% от стоимости технологии возвращается предприятию, внедрившему его. Параллельно действует Фонд Партнерство, миссией которого является поддержка экологических проектов во всех регионах Чешской Республики. С этой целью Фонд выделяет гранты, организует стажировки, семинары и активно участвует в экологических проектах», - пояснил Абаканов.

Помимо этого, он привел пример «некоторых стран Евросоюза, США, Японии и Китая», где через специальные модернизационные фонды на цели «зеленой модернизации» предприятий предоставляются кредиты по ставке от 1% до 6%, а также частично или полностью покрываются проценты по кредитам. Понятно, что такая система интереса к казахстанской нефти у мира не вернет, но, по крайней мере, сможет заставить промышленность вкладываться в снижение энергоемкости. И повысит ее конкурентоспособность в случае, если нарисованная г-ном Юлковым безуглеводородная картина мира станет реальностью…

islam.kz

Останется ли Казахстан на экономической обочине, когда миру не нужна будет нефть?

5 дней назад 141 Надир Надиров, первый вице-президент Национальной инженерной академии РК, академик, почётный нефтяник СССР 0

Об этом рассуждает первый вице-президент Национальной инженерной академии РК Надир Надиров.

Специальный доклад Фатиха Бироля (Fatih Birol), главы Международного энергетического агентства (МЭА), спровоцировал активные комментарии от аналитиков нефтяных рынков, независимых обозревателей по нефти и газу. В специальном докладе МЭА основное внимание было уделено анализу стран - производителей энергетических ресурсов, в которых нефть и природный газ составляют не менее 30% всего экспорта, а доходы составляют не менее одной трети от общего объёма налоговых поступлений.

Агентство заявило, что изученные им крупнейшие в мире производители и экспортёры нефти, в частности Ирак, Нигерия, Россия, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Венесуэла, находятся под беспрецедентным давлением необходимости сокращения зависимости от доходов за счёт экспорта энергетических ресурсов на фоне достижений в области топливной эффективности, развития в области альтернативной энергетики. Буквально: электромобили угрожают подорвать спрос на нефть и газ и подорвать их финансы.

В комментариях Тима Дайса (Tim Daiss for Oilprice.com), Ника Каннингэма (Nick Cunningham is based in Pittsburgh, PA), Аманды Купер (Amanda Cooper, London, Reuters) и других акцентируются отмеченные в спецдокладе Фатиха Бироля беспрецедентность по силе и срочность по принятию мер для диверсификации экономик нефтедобывающих стран с экспорта сырой нефти на более перспективные модели развития во избежание кардинальных проблем, связанных с ростом предложения и сокращением потребностей в ископаемых углеводородах для производства энергии.

Бездействие или неудачные меры по диверсификации источников доходов нефтедобывающих стран усугубят риски, с которыми сталкиваются как страны-производители, так и глобальные рынки. Риски умножаются в условиях снижения цен на нефть.

Ник Каннингэм употребляет очень жёсткие формулировки: «Если страны, бюджеты которых на 30% и более складываются из поступлений от продажи нефти, не переориентируют свои экономики на перспективные модели развития, то их ждёт крах».

Среди наиболее активных в области диверсификации своих экономик в области нефтеиндустрии Китай и Саудовская Аравия, ускоренными темпами наращивающие мощности в сфере нефтепереработки и нефтехимии. Что примечательно, Саудовская Аравия инвестирует в нефтепереработку Китая, видя в нем надёжного и долгосрочного потребителя саудовской нефти. Таким образом, СА обеспечивает себе рынок сбыта на период, когда этот рынок сократится, а предложение вырастет – вот пример долгосрочной стратегии по защите своих интересов на дальнюю перспективу. В десятке наиболее активных стран, наращивающих свои нефтеперерабатывающие мощности, - Нигерия, Индонезия, Турция, др.

В Казахстане же длительное время обсуждается вопрос строительства 4-го НПЗ.  Обсуждение продолжается. В круг аналитического обзора МЭА Республика Казахстан не вошла. Однако выводы и рекомендации МЭА в плане необходимости срочной реорганизации экономики государства, в полной мере и напрямую относятся к нам.

Казахстан входит в топ-15 стран по производству нефти. Так, в 2017 году в стране добыт рекордный объём нефти – 86,2 млн т. Прогнозируется, что общий объём добычи нефти к 2025 году выйдет на уровень 104 млн т в год.Именно нефтегазовая отрасль Казахстана из года в год традиционно обеспечивает сильную поддержку бюджету страны, демонстрируя его зависимость от нефтяных доходов.

В последние годы почти 80% добываемой в Казахстане нефти идёт на экспорт. По данным Central Asia Monitor, по итогам восьми месяцев 2018 более 90% добытой нефти ушло на экспорт. При этом, согласно заявлению председателя Национального банка Данияра Акишева, нисколько не удивляет, что «зависимость экономики Казахстана от экспорта нефти, нефтегазового конденсата и металлов, наверное, даже выше, чем в России, – около 85%». В итоге налоги и другие поступления в бюджет от нефтегазового сектора в Казахстане составляют 67% (бизнес-новости Казахстана, 7 сентября 2018, LSM.kz). Зависимость от углеводородов выше только у бюджета Азербайджана и Бахрейна.

Следовательно, Республике Казахстан уже сейчас, как и крупным экспортёрам нефти, необходимо диверсифицировать экономику. Согласно стратегии «Казахстан–2050», страна должна перейти от простых поставок сырья к деятельности в области переработки энергоресурсов и обмену новейшими технологиями. При этом только в отдалённой перспективе (к 2050 году) доля нефтяного экспорта сократится до 30%.

В республике в сфере нефтепереработки завершены проекты модернизации Атырауского НПЗ и Павлодарского НХЗ. Срок окончания реконструкции Шымкентского НПЗ запланирован на конец текущего года. В Атырауской области развивает деятельность специальная экономическая зона «Национальный индустриальный нефтехимический технопарк» (СЭЗ «НИНТ»). И всё же, несмотря на предпринимаемые усилия и первые успехи, развитие нефтехимической отрасли Казахстана – это по-прежнему вялотекущий процесс.

Необходимо отметить, что, как в специальном докладе Фатиха Бироля, так и в комментариях аналитиков и обозревателей нефтяного рынка сделаны выводы и рекомендации, созвучные с выводами и рекомендациями, представленными нами в публикациях в научном издании «Нефть и газ», посвящённых проблеме строительства четвёртого НПЗ.

Разработки, созданные под эгидой Национальной инженерной академии РК, - это комплекс мероприятий по подготовке оптимального ресурса углеводородного сырья для переработки на прогнозируемом НПЗ в Мангистауском регионе. Получение качественной товарной нефтехимической продукции на этом НПЗ будет обеспечено принципиально новыми технологиями добычи (США) и глубокой комплексной переработки, созданной казахстанскими учёными. Приоритетная нефтехимическая направленность 4-го НПЗ должна уменьшить долю в сырьевой направленности казахстанской экономики.

На наш взгляд, Фатих Бироль недооценивает роль новейших технологий в области нефтедобычи и переработки в процессе переформатирования нефтедобывающих и экспортирующих нефть и природный газ экономик. Предлагаемые нами инновационные добычные технологии обеспечат дополнительный огромный ресурс углеводородного сырья:

- высоковязкие нефти и природный битум; 

- остаточная нефть обустроенных, но истощённых месторождений;

- неизвлечённая сланцевая нефть и газ (сегодня средний КИН не достигает 10% от геологических запасов).

Принципиально новая сертифицированная технология гидроконверсии углеводородов на конечные продукты может обеспечить глубину переработки углеводородного сырья по двум позициям - нефтехимические продукты и моторные топлива – не ниже 92% массовых на каждую тонну исходной массы углеводородов, независимо от их качества.

Необходимо признать: в Казахстане прилагаются определённые усилия для диверсификации экономики. Нет сомнения, что придёт время и о полученных успешных результатах будет сказано: «Made in Kazakhstan» («Сделано в Казахстане»).

Огромные ресурсы трудноизвлекаемых, высоковязких нефтей и природных битумов Казахстана должны наконец найти применение в экономике Республики Казахстан – стать ценным сырьём в будущем нефтехимическом производстве, снизить зависимость от экспорта нефти, обеспечить казахстанцев рабочими местами в среднесрочной и отдалённой перспективе, заработать репутацию инновационной экономики. Имеются все основания полагать - после успешной реализации наших разработок и реализации альтернативных предложений можно будет с гордостью утверждать: это «Сreated in Kazakhstan» («Создано в Казахстане»).

Казахстан не может себе позволить оказаться выброшенным на обочину, когда потребность в нашей нефти снизится и доходы от её экспорта упадут.

Решительные и радикальные меры по недопущению этого должны быть реализованы уже сегодня. Мы предлагаем конкретные инициативы по реализации таких мер.

islam.kz

Останется ли Казахстан на экономической обочине, когда миру не нужна будет нефть?

Специальный доклад Фатиха Бироля (Fatih Birol), главы Международного энергетического агентства (МЭА), спровоцировал активные комментарии от аналитиков нефтяных рынков, независимых обозревателей по нефти и газу. В специальном докладе МЭА основное внимание было уделено анализу стран — производителей энергетических ресурсов, в которых нефть и природный газ составляют не менее 30% всего экспорта, а доходы составляют не менее одной трети от общего объёма налоговых поступлений.

Агентство заявило, что изученные им крупнейшие в мире производители и экспортёры нефти, в частности Ирак, Нигерия, Россия, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Венесуэла, находятся под беспрецедентным давлением необходимости сокращения зависимости от доходов за счёт экспорта энергетических ресурсов на фоне достижений в области топливной эффективности, развития в области альтернативной энергетики. Буквально: электромобили угрожают подорвать спрос на нефть и газ и подорвать их финансы.

 

Надир Надиров

В комментариях Тима Дайса (Tim Daiss for Oilprice.com), Ника Каннингэма (Nick Cunningham is based in Pittsburgh, PA), Аманды Купер (Amanda Cooper, London, Reuters) и других акцентируются отмеченные в спецдокладе Фатиха Бироля беспрецедентность по силе и срочность по принятию мер для диверсификации экономик нефтедобывающих стран с экспорта сырой нефти на более перспективные модели развития во избежание кардинальных проблем, связанных с ростом предложения и сокращением потребностей в ископаемых углеводородах для производства энергии.

Бездействие или неудачные меры по диверсификации источников доходов нефтедобывающих стран усугубят риски, с которыми сталкиваются как страны-производители, так и глобальные рынки. Риски умножаются в условиях снижения цен на нефть.

Ник Каннингэм употребляет очень жёсткие формулировки: «Если страны, бюджеты которых на 30% и более складываются из поступлений от продажи нефти, не переориентируют свои экономики на перспективные модели развития, то их ждёт крах».

Среди наиболее активных в области диверсификации своих экономик в области нефтеиндустрии Китай и Саудовская Аравия, ускоренными темпами наращивающие мощности в сфере нефтепереработки и нефтехимии. Что примечательно, Саудовская Аравия инвестирует в нефтепереработку Китая, видя в нем надёжного и долгосрочного потребителя саудовской нефти. Таким образом, СА обеспечивает себе рынок сбыта на период, когда этот рынок сократится, а предложение вырастет – вот пример долгосрочной стратегии по защите своих интересов на дальнюю перспективу. В десятке наиболее активных стран, наращивающих свои нефтеперерабатывающие мощности, — Нигерия, Индонезия, Турция, др.

 

В Казахстане же длительное время обсуждается вопрос строительства 4-го НПЗ.  Обсуждение продолжается. В круг аналитического обзора МЭА Республика Казахстан не вошла. Однако выводы и рекомендации МЭА в плане необходимости срочной реорганизации экономики государства, в полной мере и напрямую относятся к нам.

Казахстан входит в топ-15 стран по производству нефти. Так, в 2017 году в стране добыт рекордный объём нефти – 86,2 млн т. Прогнозируется, что общий объём добычи нефти к 2025 году выйдет на уровень 104 млн т в год.Именно нефтегазовая отрасль Казахстана из года в год традиционно обеспечивает сильную поддержку бюджету страны, демонстрируя его зависимость от нефтяных доходов.

В последние годы почти 80% добываемой в Казахстане нефти идёт на экспорт. По данным Central Asia Monitor, по итогам восьми месяцев 2018 более 90% добытой нефти ушло на экспорт. При этом, согласно заявлению председателя Национального банка Данияра Акишева, нисколько не удивляет, что «зависимость экономики Казахстана от экспорта нефти, нефтегазового конденсата и металлов, наверное, даже выше, чем в России, – около 85%». В итоге налоги и другие поступления в бюджет от нефтегазового сектора в Казахстане составляют 67% (бизнес-новости Казахстана, 7 сентября 2018, LSM.kz). Зависимость от углеводородов выше только у бюджета Азербайджана и Бахрейна.

Следовательно, Республике Казахстан уже сейчас, как и крупным экспортёрам нефти, необходимо диверсифицировать экономику. Согласно стратегии «Казахстан–2050», страна должна перейти от простых поставок сырья к деятельности в области переработки энергоресурсов и обмену новейшими технологиями. При этом только в отдалённой перспективе (к 2050 году) доля нефтяного экспорта сократится до 30%.

 

В республике в сфере нефтепереработки завершены проекты модернизации Атырауского НПЗ и Павлодарского НХЗ. Срок окончания реконструкции Шымкентского НПЗ запланирован на конец текущего года. В Атырауской области развивает деятельность специальная экономическая зона «Национальный индустриальный нефтехимический технопарк» (СЭЗ «НИНТ»). И всё же, несмотря на предпринимаемые усилия и первые успехи, развитие нефтехимической отрасли Казахстана – это по-прежнему вялотекущий процесс.

Необходимо отметить, что, как в специальном докладе Фатиха Бироля, так и в комментариях аналитиков и обозревателей нефтяного рынка сделаны выводы и рекомендации, созвучные с выводами и рекомендациями, представленными нами в публикациях в научном издании «Нефть и газ», посвящённых проблеме строительства четвёртого НПЗ.

Разработки, созданные под эгидой Национальной инженерной академии РК, — это комплекс мероприятий по подготовке оптимального ресурса углеводородного сырья для переработки на прогнозируемом НПЗ в Мангистауском регионе. Получение качественной товарной нефтехимической продукции на этом НПЗ будет обеспечено принципиально новыми технологиями добычи (США) и глубокой комплексной переработки, созданной казахстанскими учёными. Приоритетная нефтехимическая направленность 4-го НПЗ должна уменьшить долю в сырьевой направленности казахстанской экономики.

 

На наш взгляд, Фатих Бироль недооценивает роль новейших технологий в области нефтедобычи и переработки в процессе переформатирования нефтедобывающих и экспортирующих нефть и природный газ экономик. Предлагаемые нами инновационные добычные технологии обеспечат дополнительный огромный ресурс углеводородного сырья:

— высоковязкие нефти и природный битум;

— остаточная нефть обустроенных, но истощённых месторождений;

— неизвлечённая сланцевая нефть и газ (сегодня средний КИН не достигает 10% от геологических запасов).

Принципиально новая сертифицированная технология гидроконверсии углеводородов на конечные продукты может обеспечить глубину переработки углеводородного сырья по двум позициям — нефтехимические продукты и моторные топлива – не ниже 92% массовых на каждую тонну исходной массы углеводородов, независимо от их качества.

Необходимо признать: в Казахстане прилагаются определённые усилия для диверсификации экономики. Нет сомнения, что придёт время и о полученных успешных результатах будет сказано: «Made in Kazakhstan» («Сделано в Казахстане»).

 

Огромные ресурсы трудноизвлекаемых, высоковязких нефтей и природных битумов Казахстана должны наконец найти применение в экономике Республики Казахстан – стать ценным сырьём в будущем нефтехимическом производстве, снизить зависимость от экспорта нефти, обеспечить казахстанцев рабочими местами в среднесрочной и отдалённой перспективе, заработать репутацию инновационной экономики. Имеются все основания полагать — после успешной реализации наших разработок и реализации альтернативных предложений можно будет с гордостью утверждать: это «Сreated in Kazakhstan» («Создано в Казахстане»).

Казахстан не может себе позволить оказаться выброшенным на обочину, когда потребность в нашей нефти снизится и доходы от её экспорта упадут.

Решительные и радикальные меры по недопущению этого должны быть реализованы уже сегодня. Мы предлагаем конкретные инициативы по реализации таких мер.

Надир Надиров, первый вице-президент Национальной инженерной академии РК, академик, почётный нефтяник СССР

source

 

www.kazdr.kz

Эксперты: Казахстану следует готовиться к моменту, когда его нефть будет никому не нужна | Курсив

Еще совсем недавно эксперты рисовали драматические картины мирового энергодефицита после исчерпания всех запасов углеводородов, ныне апокалиптические тенденции сменилась: Казахстану предлагают готовиться к сценарию, при котором его нефть будет никому не нужна. Причем в отличие от сценария «нефть ушла от нас», наступление которого исчислялось столетиями, сценарий «нефть никому больше даром не нужна» может начать воплощаться в жизнь уже через 30 лет.

Генеральный директор российского Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин полагает, что Евросоюз, США и даже Китай могут охладеть к углеводородам уже к 2050 году - и это еще полбеды: означенные страны могут начать отказываться еще и от любой другой слишком энергоемкой продукции в силу ее высокой себестоимости. Таким образом, Казахстану уже сейчас надо диверсифицировать свой экспорт, как сырьевой, так и обработанный - если верить экспертам, времени у нас на это осталось не так уж и много.

Разговор о сценариях агрессивного мирового «зеленого» развития, способного дать под дых привычному углеводородному локомотиву казахстанской экономики, зашел при обсуждении поправок в Экологический кодекс страны в субботу, 28 апреля. Председатель Ассоциации экологических организаций Казахстана Алия Назарбаева отметила, что действующее экологическое законодательство с момента его принятия в 2007 году претерпело множество изменений - и теперь власти понимают, что проще принять Экологический кодекс в новой редакции, чем латать поправками старую. Тем более, что новый Экологический кодекс, по ее мнению, должен стать «инструментом и драйвером для внедрения принципов «зеленой» экономики», а документ образца 2007 года переход к «зеленой» экономике учитывал настолько, насколько это было модно в то время. За прошедшие 11 лет отношение к возобновляемым источникам энергии и к нарушениям экологического законодательства изменилось везде - и в Казахстане тоже, так что проще создать новый кодекс, чем править действующий. Тем более, что экология в настоящее время получила вполне экономическое измерение:

«Реализация государством комплексных мер улучшения экологической ситуации на постоянной основе обеспечивает прирост ВВП, - отметила Назарбаева. - Исследования испанских ученых, проведенные в 119 европейских городах, показало, что те города, в которых эффективно проводились природоохранные мероприятия, получили до 20% роста ВВП на душу населения. В этой связи в рамках разрабатываемой концепции нового Экологического кодекса необходимо пересмотреть подходы к экологическому регулированию. Хочу быть правильно понятой, я не предлагаю обложить бизнес высокими экологическими требованиями. Государство должно создать действенные стимулы для бизнеса к переходу на «зеленые» рельсы. Например, создаваемый в соответствии с поручением главы государства Международный центр зеленых технологий и инвестиционных проектов должен содействовать внедрению «зеленых» технологий и стать «единым окном» для «зеленого» бизнеса», - обратилась она к присутствовавшему на обсуждении главе этого Центра Рапилю Жошыбаеву.

Самое же главное, что Казахстан является участником глобальных международных договоренностей, и реализация взятых на себя в рамках Парижского климатического соглашения обязательств по снижению к 2030 году выбросов парниковых газов на 15% влечет для страны определенные риски. Поскольку предполагается, что на Конференции рамочной конвенции ООН по изменению климата в этом году будет принят пакет решений и механизмов по принуждению стран выполнять их обязательства.

«Таким образом, перед отечественным бизнесом, уже с 2020 года, возникает новая реальность со своими ограничениями, рисками и потенциальными выгодами, - заметила председатель Ассоциации. - Невыполнение национальных обязательств приведет к ограничению доступа казахстанских товаров на мировые рынки, а также применению иных экономических санкций. В этой связи предлагаю в рамках разрабатываемого Экологического кодекса законодательно закрепить термин «зеленая» экономика», а также принципы и механизмы ее реализации, перезапустить систему квотирования и торговли углеродными единицами», - заключила она.

Чем «зеленее» мир, тем меньше в нем углеводородов

Впрочем, ограничение доступа казахстанских товаров на мировые рынки в качестве санкций за нарушение Парижского соглашения - это еще цветочки, считает генеральный директор российского Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин. Гораздо большим вызовом и риском для Казахстана являются намерения и обязательства в рамках низкоуглеродного развития, взятые на себя другими участниками этого соглашения. Которые одновременно являются действующими или потенциальными потребителями казахстанских нефти, газа и угля.

«Напомню, что в мире сейчас превалирует идея снижения влияния жизнедеятельности человека на окружающую среду до нулевого, то есть идея природного баланса, - говорит г-н Юлкин. - Чтобы средняя температура держалась в заданном пределе, человечество должно выбросить в воздух 3 трлн тонн условного топлива, если отсчитывать от начала индустриальной эпохи. На сегодня 2 трлн мы уже выбросили, поэтому все, что нам осталось – это один трлн тонн. Если учесть, что мы в год выбрасываем 50 млрд, то у нас есть 20 лет максимум для того, чтобы снизить выбросы до нуля», - отмечает он.

В этой связи все страны – участники Парижского соглашения обязаны к 2020 году представить свои планы по достижению этой цели. Из того, что известно сейчас, это планы Канады снизить к 2050 году выбросы в пять раз, Мексики – в два раза, Германии – в 20 раз, Франции – в 4 раза. Норвегия предполагает достичь полной углероводородной нейтральности, то есть «выйти в ноль», к 2030 году, Швеция – к 2045 году, Голландия и Великобритания – к 2050 году.

Этим обусловлен массированный переход всего мира от традиционных источников энергии к тем источникам, которые не связаны с парниковыми газами. И первая отрасль, подпадающая под удар, по утверждению российского эксперта - это геологоразведка.

«Если мы собираемся ограничиться выбросом одного трлн тонн, то это означает, что сегодняшних разведанных запасов углеводородов более чем достаточно, находить новые смысла нет, потому что при том сценарии, который берут на себя страны Парижского соглашения, примерно 80 % разведанных запасов угля должно остаться в земле, примерно половина разведанных запасов газа должно остаться в земле и примерно треть разведанных запасов нефти должно остаться там же», - утверждает Юлкин.

В частности, Франция уже заявила, что с 2020 года перестает выдавать лицензии на разведку новых месторождений, Норвегия собирается выйти на стопроцентное обеспечение энергией за счет ВИЭ в 2030 году, Дания – к 2050-му, Швеция – к 2040-му - и у всех этих стран задача № 1 – уйти от сжигания угля. При этом на альтернативную энергетику переходит не только энергетика, но и транспорт: некоторые страны (Норвегия, Индия, Франция и даже Китай) уже объявили о намерении ввести запреты на продажу новых автомобилей, работающих на дизеле, бензине и на газомоторном топливе.

Бегство инвесторов из нефтянки уже началось

«Понятно, что при таких раскладах инвестиции тоже перетекают в альтернативную энергетику, тем более, что в ней подешевели расходы на производство единицы продукции, - отмечает россиянин. - Инвестиции в зеленую энергетику бурно растут в Китае, в США, в Европе. По оценке банка HSBC, примерно 60 % стоимости компаний углеводородных к 2050 году может потеряться, они могут обесцениться примерно вдвое – и инвестиции в них по разным оценкам могут оказаться просто прахом при таком раскладе. На сегодня есть институциональные инвесторы, которые сбрасывают акции добывающих компаний, на сегодня это около 858 тысяч частных инвесторов, которые вышли из активов угле-, газо- и нефтедобывающих компаний. Этому способствует и позиция международных финансовых институтов, которые прекращают инвестировать добычу в углеводородном секторе и больше уходят в зеленую энергетику», - добавляет он.

Пенсионные фонды идут по тому же пути – они начинают оценивать риски, связанные с углеводородным сектором, и стараются из него уходить. В частности, в прошлом году небольшой пенсионный фонд из Швеции Sjunde вышел из акций «Газпрома», чему «Газпром» сильно удивился. Или сделал вид, что удивился: дело в том, что уже сами нефтяники поняли, куда дальше будет дуть ветер – и тоже вкладываются в зеленую экономику.

«За 2016 год эти вложения в эту сферу со стороны нефтяников составили примерно 10 млрд долларов, - отмечает Юлкин. - Например, Shell активно вкладывается в такие проекты, особенно в солнечные станции и в новое топливо. Электроэнергетические компании потихоньку тоже уходят от традиционных активов, наращивая гидро- и солнечные активы», - добавляет он.

Как это касается Казахстана? Глава российского Центра приводит следующий расклад: в прошлом году Казахстаном было добыто 86 млн тонн нефти, из которых 70 млн тонн было экспортировано, 70 млн тонн нефти - это 211 млн тонн в эквиваленте выбросов парниковых газов за пределами Казахстана от сжигания его нефти.

«Если следовать вышеописанному тренду, то эти 211 млн тонн им за границей не нужны, в тех странах, которые собираются в 5-20 раз снизить выбросы парниковых газов, - отмечает эксперт. - И это означает, что Казахстан рискует потерять 80 % добычи нефти за счет этих стран. Если возьмем газ, то добыто 23 млрд кубов, из них 13 млрд экспортировано, это 26 млн тонн выбросов в эквиваленте за пределами Казахстана. Это тоже зона риска, потому что и от них покупатели будут отказываться, соответственно, и здесь Казахстан теряет добычу. Уголь – добыто 111 млн тонн, 25 млн тонн было экспортировано, из них 5 млн тонн – за пределы ЕАЭС, выбросы за пределами 67 млн тонн, это тоже угроза, он тоже может оказаться невостребованным», - добавляет он.

При этом руководитель российского Центра зеленого инвестирования подчеркивает, что речь идет о долгосрочной перспективе: это картина мира не на ближайшие пять лет точно, но вот к 2050 году она вполне может стать реальностью. При этом под угрозой срыва находится экспорт не только нефти, газа и угля, но и продукции более высокого передела. Потому что выбросы в атмосферу при ее производстве в стране превышают среднемировые показатели вдвое, а показатели Евросоюза - втрое. И как только заработает в полную мощь система штрафов за превышение выбросов, себестоимость этой продукции с учетом штрафных санкций станет неконкурентоспособной безо всяких ограничений по доступу на зарубежные рынки.

«Если по стоимости сложить все выбросы республики, которые производит ее экспортируемая продукция, то цифра будет равна выбросам внутри самого Казахстана, - утверждает Юлкин. - То есть, грубо говоря, вы сегодня экспортируете примерно столько же выбросов, сколько делаете у себя. Фактически вы полэкономики вывозите через выбросы. А это означает, что в будущем половина казахстанской экономики будет просто не нужна», - заметил он.

Не все пропало, шеф

По мнению сторонних наблюдателей, к коим относится и г-н Юлкин, Казахстану для того, чтобы не выпасть из нового «зеленого» мира необходимо, прежде всего, ускорить развитие зеленой энергетики.

«Такие планы у страны есть, сегодня доля ВИЭ - 1 %, к 2020 году будет 3%, к 2050 году – 50 %. Некоторые страны говорят о 65% к тому времени, может быть, это несколько амбициозно, но это говорит о том, что можно все это делать быстрее, чем это делается у вас, - заявил эксперт. - К тому же в 2016 году прирост объемов произведенной зеленой энергии в стране составил 32 %, а в 2017 году – всего 22%, это не годится, по-хорошему, вам надо каждый год удваивать и уж никак не снижать темпы роста. Такая же проблема у России, там сейчас приходит понимание того, что углеводородная генерация – это не дар Божий, а проклятие. Ну, и, я убежден, что у вас есть скрытые способы госсубсидирования традиционной энергетики, от них тоже надо отказываться. По оценке, в мире 6 млн долларов в год составляют субсидирование традиционной энергетики, я не знаю, какая часть из них приходится на Казахстан, но думаю, что приличная», - добавил он.

Одновременно сокращению господдержки традиционной энергетики он рекомендует усилить господдержку ВИЭ, причем не только в части генерации, но и хранения и передачи электроэнергии.

«Там нужны полноценные сети, работающие по принципу компьютерных сетей, то есть доступ к ним должен быть везде и они должны быть максимально гибкими и доступными», - заключил г-н Юлкин.

Что касается отечественных экспертов, то они видят выход в перестройке экологического законодательства страны: по мнению заместителя председателя правления Ассоциации экологических организаций Казахстана Елдоса Абаканова, это законодательство должно носить не карательный, а стимулирующий характер. То есть не выжимать из недропользователя или промышленника деньги за превышение эмиссий, а подталкивать его к их сокращению. Более того, Ассоциацией предлагается в новой редакции Экологического кодекса республики прописать создание специализированного экологического фонда, который будет аккумулировать эти средства, часть из которых будет возвращена плательщикам в случае реализации ими природоохранных мероприятий.

«Мы предлагаем… переориентировать расходование средств, поступающих от экологических платежей и штрафов в сторону целевого их использования на улучшение окружающей среды, а также разработать стимулирующие механизмы, которые создадут благоприятные условия для успешной экологизации предприятий», - говорит Абаканов.

Он пояснил, что проведенный экспертами ОЭСР анализ показал неэффективность существующей в стране системы применения сборов за выдачу разрешений природоохранных органов на эмиссии в окружающую среду и штрафных санкций за нарушение экологических лимитов с точки зрения восстановления окружающей среды.

«Они у нас рассматриваются как средство повышения доходов в казну, а не как интегрированная система предотвращения и контроля загрязнений в части экологических разрешений и требований соответствия, - пояснил представитель ассоциации. - Все поступления от экологических платежей, платежей за эмиссии в окружающую среду, штрафов, компенсации нанесенного вреда окружающей среде и платежей за природопользование не имеют целевой направленности. Такая политика не стимулирует предприятия инвестировать во внедрении в производство зеленых технологий, так как при такой системе они руководствуются соображениями - «Все равно придут и накажут», - заметил он.

В то же время, по его словам, в международной практике средства, поступающие за загрязнение окружающей среды, направляются на ее восстановление за счет аккумулирования их в специализированных экологических фондах. Которые частично покрывают расходы предприятий на их внедрение.

«Так, например, в Чешской Республике создан экологический фонд, из которого финансируются подобные проекты, при этом до 60% от стоимости технологии возвращается предприятию, внедрившему его. Параллельно действует Фонд Партнерство, миссией которого является поддержка экологических проектов во всех регионах Чешской Республики. С этой целью Фонд выделяет гранты, организует стажировки, семинары и активно участвует в экологических проектах», - пояснил Абаканов.

Помимо этого, он привел пример «некоторых стран Евросоюза, США, Японии и Китая», где через специальные модернизационные фонды на цели «зеленой модернизации» предприятий предоставляются кредиты по ставке от 1% до 6%, а также частично или полностью покрываются проценты по кредитам. Понятно, что такая система интереса к казахстанской нефти у мира не вернет, но, по крайней мере, сможет заставить промышленность вкладываться в снижение энергоемкости. И повысит ее конкурентоспособность в случае, если нарисованная г-ном Юлковым безуглеводородная картина мира станет реальностью…

kursiv.kz