субботнее ниочем или "почему нефть не будет стоить 100 долларов". Когда нефть не будет нужна


субботнее ниочем или "почему нефть не будет стоить 100 долларов"

Преамбула: Не особо давно (в рамках вселенной), когда только ленивый не др*чил на нефть по 25, я написал опус на тему, почему нефть не будет стоить 25 долларов и жестко стратегически лонговал (кааакой я молодец, непременно подпишитесь на мою группу… крови (на рукаве)), поскольку все факторы, начиная от фундаментальных и кончая техническими указывали на диапазон 65-75.  Но дело не в этом. Дело в том, что в настоящий момент уже практически ни у кого нет сумлений, что черное золото  вдруг офигенно стало меганужным и скоро будет стоить сто баксов, а мож и больше. Крупные брокерские дома, еще недавно похоронившие эту сложную смесь углеводородов, теперь наперебой загоняют хомячков в лонги, мотивируя это… да ничем не мотивируя  — ребятам нужны трейды. Трейды — это комисс, бонусы (не Маркидоновы), новые брюки и жене сапоги. И уже дошло до того, что я  — адепт дорогой нефти, как естественного регулятора мирового рынка (А.Смит, помаши мне невидимой рукой в последний раз!), вынужден «охлаждать траханье» полчищ староверов. В топку то, что я тихонько хихикаю над ВИЭдрочерами, обещавшими, что уже в 2025 весь мир будет катаца не теслах и мыца водой, подогореваемой солнцем, а сланцевики выуживать очередную порцию нефти прям под белым домом на глазах у скучающих от невозможности ни к чему придраца экологам. Аналитики, я считаю, сделали свое дело — они очень убедительно доказали миру, что погоду лучше всего предсказывают черепахи, результаты футбольных матчей — осьминоги, а торгуют лучше всего — обезьяны (и, кстати, «войну и мир» они тоже могут написать — фу Толстому Л.Н.)

Амбула:

Ну так воооот ). Когда мир готов был быть ввергнут в хаос и саморазрушение, а Танос собрал  все камни бесконечности,  на помощь финансовому миру пришел таки ОПЕК, доказавший всем, что манипулирование ценами  и картельный сговор в рамках вселенной — не такая уж и подсудная статья, чем положил новый пласт в общественно-экономических отношениях, побочным эффектом которого, кстати, является и южнопарковский «онихотятнанаснапасть» эффект, безрассудно используемый США и Британией чтобы противопоставить своему, безусловно, яркому посылу на Уй еврокетайских экспортеров, выкопанную из глубины веков Советскую Угрозу, передовым отрядом которой, по их святому мнению, является, ни кто иной, как Иран, нагло развивающий свою атомную энергетику и пытающийся (вот презервативы то) что-то противопоставлять Еврейским бомбардировкам своих аэропуэрто.  Ну да ладно. Вопрос в другом: с чего вы решили, что санкции, наложенные на Иран, автоматически выведут  из игры его 2,9 млбс — объем, безусловно серьезный, но..... Есть договоренности ОПЕК, договоренности стремные и никому не невыгодные. Договоренности, не учитывающие выбытие Ирана из общемировой торговли. И как только п-деж Трумпа станет официальным, вангую — картель соберется вновь, чтобы обсудить, как занять образовавшуюся нишу увеличением своих поставок. Ну… или тупо нарастят свои поставки безо всяких там встреч, как любили делать это еще десять лет назад.  Я уже не говорю о странах — экспортерах, клавших на ОПЕК с высокой базилики или пирамиды. И че эт вдруг все так резко забыли о сланцевиках? Их что… более нет? А меж тем вышки, на которые так полюбили др… чить наши доморощенные (и не только) нефтетрейдеры, имеют не только характеристику (разморожены/заморожены) но еще и характеристику нагрузки, а она растет гораздо быстрее. Ну и… конечно, прибавьте к этому электроавтомобили, солнцебатареии в Калифорнии, ветряки в скандинавиии и резко озаботьтесь тем, что Вас, походу, опять пытаются наеба ввести в заблуждение.

 Эпилог:

когда все кричат «нефть — на 25»,  я покупаю. Когда все кричат " нефть на 100", я — продаю. Поэтому прошу: кричите как можно громче. Мож я неправ.  Посмотрим.

smart-lab.ru

Казахстану следует готовиться к моменту, когда его нефть будет никому не нужна

Еще совсем недавно эксперты рисовали драматические картины мирового энергодефицита после исчерпания всех запасов углеводородов, ныне апокалиптические тенденции сменилась: Казахстану предлагают готовиться к сценарию, при котором его нефть будет никому не нужна. Причем в отличие от сценария «нефть ушла от нас», наступление которого исчислялось столетиями, сценарий «нефть никому больше даром не нужна» может начать воплощаться в жизнь уже через 30 лет.

Генеральный директор российского Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин полагает, что Евросоюз, США и даже Китай могут охладеть к углеводородам уже к 2050 году - и это еще полбеды: означенные страны могут начать отказываться еще и от любой другой слишком энергоемкой продукции в силу ее высокой себестоимости. Таким образом, Казахстану уже сейчас надо диверсифицировать свой экспорт, как сырьевой, так и обработанный - если верить экспертам, времени у нас на это осталось не так уж и много.

Разговор о сценариях агрессивного мирового «зеленого» развития, способного дать под дых привычному углеводородному локомотиву казахстанской экономики, зашел при обсуждении поправок в Экологический кодекс страны в субботу, 28 апреля. Председатель Ассоциации экологических организаций Казахстана Алия Назарбаева отметила, что действующее экологическое законодательство с момента его принятия в 2007 году претерпело множество изменений - и теперь власти понимают, что проще принять Экологический кодекс в новой редакции, чем латать поправками старую. Тем более, что новый Экологический кодекс, по ее мнению, должен стать «инструментом и драйвером для внедрения принципов «зеленой» экономики», а документ образца 2007 года переход к «зеленой» экономике учитывал настолько, насколько это было модно в то время. За прошедшие 11 лет отношение к возобновляемым источникам энергии и к нарушениям экологического законодательства изменилось везде - и в Казахстане тоже, так что проще создать новый кодекс, чем править действующий. Тем более, что экология в настоящее время получила вполне экономическое измерение:

300 млрд тенге было вложено в перерабатывающий сектор Шымкента за 7 месяцев

«Реализация государством комплексных мер улучшения экологической ситуации на постоянной основе обеспечивает прирост ВВП, - отметила Назарбаева. - Исследования испанских ученых, проведенные в 119 европейских городах, показало, что те города, в которых эффективно проводились природоохранные мероприятия, получили до 20% роста ВВП на душу населения. В этой связи в рамках разрабатываемой концепции нового Экологического кодекса необходимо пересмотреть подходы к экологическому регулированию. Хочу быть правильно понятой, я не предлагаю обложить бизнес высокими экологическими требованиями. Государство должно создать действенные стимулы для бизнеса к переходу на «зеленые» рельсы. Например, создаваемый в соответствии с поручением главы государства Международный центр зеленых технологий и инвестиционных проектов должен содействовать внедрению «зеленых» технологий и стать «единым окном» для «зеленого» бизнеса», - обратилась она к присутствовавшему на обсуждении главе этого Центра Рапилю Жошыбаеву.

Самое же главное, что Казахстан является участником глобальных международных договоренностей, и реализация взятых на себя в рамках Парижского климатического соглашения обязательств по снижению к 2030 году выбросов парниковых газов на 15% влечет для страны определенные риски. Поскольку предполагается, что на Конференции рамочной конвенции ООН по изменению климата в этом году будет принят пакет решений и механизмов по принуждению стран выполнять их обязательства.

Почему машиностроительный комплекс СКО «просел» на треть за полгода?

«Таким образом, перед отечественным бизнесом, уже с 2020 года, возникает новая реальность со своими ограничениями, рисками и потенциальными выгодами, - заметила председатель Ассоциации. - Невыполнение национальных обязательств приведет к ограничению доступа казахстанских товаров на мировые рынки, а также применению иных экономических санкций. В этой связи предлагаю в рамках разрабатываемого Экологического кодекса законодательно закрепить термин «зеленая» экономика», а также принципы и механизмы ее реализации, перезапустить систему квотирования и торговли углеродными единицами», - заключила она.

Чем «зеленее» мир, тем меньше в нем углеводородов

Впрочем, ограничение доступа казахстанских товаров на мировые рынки в качестве санкций за нарушение Парижского соглашения - это еще цветочки, считает генеральный директор российского Центра экологических инвестиций Михаил Юлкин. Гораздо большим вызовом и риском для Казахстана являются намерения и обязательства в рамках низкоуглеродного развития, взятые на себя другими участниками этого соглашения. Которые одновременно являются действующими или потенциальными потребителями казахстанских нефти, газа и угля.

Объем промпроизводства в Казахстане вырос на 5,1%

«Напомню, что в мире сейчас превалирует идея снижения влияния жизнедеятельности человека на окружающую среду до нулевого, то есть идея природного баланса, - говорит г-н Юлкин. - Чтобы средняя температура держалась в заданном пределе, человечество должно выбросить в воздух 3 трлн тонн условного топлива, если отсчитывать от начала индустриальной эпохи. На сегодня 2 трлн мы уже выбросили, поэтому все, что нам осталось – это один трлн тонн. Если учесть, что мы в год выбрасываем 50 млрд, то у нас есть 20 лет максимум для того, чтобы снизить выбросы до нуля», - отмечает он.

В этой связи все страны – участники Парижского соглашения обязаны к 2020 году представить свои планы по достижению этой цели. Из того, что известно сейчас, это планы Канады снизить к 2050 году выбросы в пять раз, Мексики – в два раза, Германии – в 20 раз, Франции – в 4 раза. Норвегия предполагает достичь полной углероводородной нейтральности, то есть «выйти в ноль», к 2030 году, Швеция – к 2045 году, Голландия и Великобритания – к 2050 году.

Этим обусловлен массированный переход всего мира от традиционных источников энергии к тем источникам, которые не связаны с парниковыми газами. И первая отрасль, подпадающая под удар, по утверждению российского эксперта - это геологоразведка.

«Если мы собираемся ограничиться выбросом одного трлн тонн, то это означает, что сегодняшних разведанных запасов углеводородов более чем достаточно, находить новые смысла нет, потому что при том сценарии, который берут на себя страны Парижского соглашения, примерно 80 % разведанных запасов угля должно остаться в земле, примерно половина разведанных запасов газа должно остаться в земле и примерно треть разведанных запасов нефти должно остаться там же», - утверждает Юлкин.

В частности, Франция уже заявила, что с 2020 года перестает выдавать лицензии на разведку новых месторождений, Норвегия собирается выйти на стопроцентное обеспечение энергией за счет ВИЭ в 2030 году, Дания – к 2050-му, Швеция – к 2040-му - и у всех этих стран задача № 1 – уйти от сжигания угля. При этом на альтернативную энергетику переходит не только энергетика, но и транспорт: некоторые страны (Норвегия, Индия, Франция и даже Китай) уже объявили о намерении ввести запреты на продажу новых автомобилей, работающих на дизеле, бензине и на газомоторном топливе.

Бегство инвесторов из нефтянки уже началось

«Понятно, что при таких раскладах инвестиции тоже перетекают в альтернативную энергетику, тем более, что в ней подешевели расходы на производство единицы продукции, - отмечает россиянин. - Инвестиции в зеленую энергетику бурно растут в Китае, в США, в Европе. По оценке банка HSBC, примерно 60 % стоимости компаний углеводородных к 2050 году может потеряться, они могут обесцениться примерно вдвое – и инвестиции в них по разным оценкам могут оказаться просто прахом при таком раскладе. На сегодня есть институциональные инвесторы, которые сбрасывают акции добывающих компаний, на сегодня это около 858 тысяч частных инвесторов, которые вышли из активов угле-, газо- и нефтедобывающих компаний. Этому способствует и позиция международных финансовых институтов, которые прекращают инвестировать добычу в углеводородном секторе и больше уходят в зеленую энергетику», - добавляет он.

Пенсионные фонды идут по тому же пути – они начинают оценивать риски, связанные с углеводородным сектором, и стараются из него уходить. В частности, в прошлом году небольшой пенсионный фонд из Швеции Sjunde вышел из акций «Газпрома», чему «Газпром» сильно удивился. Или сделал вид, что удивился: дело в том, что уже сами нефтяники поняли, куда дальше будет дуть ветер – и тоже вкладываются в зеленую экономику.

«За 2016 год эти вложения в эту сферу со стороны нефтяников составили примерно 10 млрд долларов, - отмечает Юлкин. - Например, Shell активно вкладывается в такие проекты, особенно в солнечные станции и в новое топливо. Электроэнергетические компании потихоньку тоже уходят от традиционных активов, наращивая гидро- и солнечные активы», - добавляет он.

Как это касается Казахстана? Глава российского Центра приводит следующий расклад: в прошлом году Казахстаном было добыто 86 млн тонн нефти, из которых 70 млн тонн было экспортировано, 70 млн тонн нефти - это 211 млн тонн в эквиваленте выбросов парниковых газов за пределами Казахстана от сжигания его нефти.

«Если следовать вышеописанному тренду, то эти 211 млн тонн им за границей не нужны, в тех странах, которые собираются в 5-20 раз снизить выбросы парниковых газов, - отмечает эксперт. - И это означает, что Казахстан рискует потерять 80 % добычи нефти за счет этих стран. Если возьмем газ, то добыто 23 млрд кубов, из них 13 млрд экспортировано, это 26 млн тонн выбросов в эквиваленте за пределами Казахстана. Это тоже зона риска, потому что и от них покупатели будут отказываться, соответственно, и здесь Казахстан теряет добычу. Уголь – добыто 111 млн тонн, 25 млн тонн было экспортировано, из них 5 млн тонн – за пределы ЕАЭС, выбросы за пределами 67 млн тонн, это тоже угроза, он тоже может оказаться невостребованным», - добавляет он.

При этом руководитель российского Центра зеленого инвестирования подчеркивает, что речь идет о долгосрочной перспективе: это картина мира не на ближайшие пять лет точно, но вот к 2050 году она вполне может стать реальностью. При этом под угрозой срыва находится экспорт не только нефти, газа и угля, но и продукции более высокого передела. Потому что выбросы в атмосферу при ее производстве в стране превышают среднемировые показатели вдвое, а показатели Евросоюза - втрое. И как только заработает в полную мощь система штрафов за превышение выбросов, себестоимость этой продукции с учетом штрафных санкций станет неконкурентоспособной безо всяких ограничений по доступу на зарубежные рынки.

«Если по стоимости сложить все выбросы республики, которые производит ее экспортируемая продукция, то цифра будет равна выбросам внутри самого Казахстана, - утверждает Юлкин. - То есть, грубо говоря, вы сегодня экспортируете примерно столько же выбросов, сколько делаете у себя. Фактически вы полэкономики вывозите через выбросы. А это означает, что в будущем половина казахстанской экономики будет просто не нужна», - заметил он.

Не все пропало, шеф

По мнению сторонних наблюдателей, к коим относится и г-н Юлкин, Казахстану для того, чтобы не выпасть из нового «зеленого» мира необходимо, прежде всего, ускорить развитие зеленой энергетики.

«Такие планы у страны есть, сегодня доля ВИЭ - 1 %, к 2020 году будет 3%, к 2050 году – 50 %. Некоторые страны говорят о 65% к тому времени, может быть, это несколько амбициозно, но это говорит о том, что можно все это делать быстрее, чем это делается у вас, - заявил эксперт. - К тому же в 2016 году прирост объемов произведенной зеленой энергии в стране составил 32 %, а в 2017 году – всего 22%, это не годится, по-хорошему, вам надо каждый год удваивать и уж никак не снижать темпы роста. Такая же проблема у России, там сейчас приходит понимание того, что углеводородная генерация – это не дар Божий, а проклятие. Ну, и, я убежден, что у вас есть скрытые способы госсубсидирования традиционной энергетики, от них тоже надо отказываться. По оценке, в мире 6 млн долларов в год составляют субсидирование традиционной энергетики, я не знаю, какая часть из них приходится на Казахстан, но думаю, что приличная», - добавил он.

Одновременно сокращению господдержки традиционной энергетики он рекомендует усилить господдержку ВИЭ, причем не только в части генерации, но и хранения и передачи электроэнергии.

«Там нужны полноценные сети, работающие по принципу компьютерных сетей, то есть доступ к ним должен быть везде и они должны быть максимально гибкими и доступными», - заключил г-н Юлкин.

Что касается отечественных экспертов, то они видят выход в перестройке экологического законодательства страны: по мнению заместителя председателя правления Ассоциации экологических организаций Казахстана Елдоса Абаканова, это законодательство должно носить не карательный, а стимулирующий характер. То есть не выжимать из недропользователя или промышленника деньги за превышение эмиссий, а подталкивать его к их сокращению. Более того, Ассоциацией предлагается в новой редакции Экологического кодекса республики прописать создание специализированного экологического фонда, который будет аккумулировать эти средства, часть из которых будет возвращена плательщикам в случае реализации ими природоохранных мероприятий.

«Мы предлагаем… переориентировать расходование средств, поступающих от экологических платежей и штрафов в сторону целевого их использования на улучшение окружающей среды, а также разработать стимулирующие механизмы, которые создадут благоприятные условия для успешной экологизации предприятий», - говорит Абаканов.

Он пояснил, что проведенный экспертами ОЭСР анализ показал неэффективность существующей в стране системы применения сборов за выдачу разрешений природоохранных органов на эмиссии в окружающую среду и штрафных санкций за нарушение экологических лимитов с точки зрения восстановления окружающей среды.

«Они у нас рассматриваются как средство повышения доходов в казну, а не как интегрированная система предотвращения и контроля загрязнений в части экологических разрешений и требований соответствия, - пояснил представитель ассоциации. - Все поступления от экологических платежей, платежей за эмиссии в окружающую среду, штрафов, компенсации нанесенного вреда окружающей среде и платежей за природопользование не имеют целевой направленности. Такая политика не стимулирует предприятия инвестировать во внедрении в производство зеленых технологий, так как при такой системе они руководствуются соображениями - «Все равно придут и накажут», - заметил он.

В то же время, по его словам, в международной практике средства, поступающие за загрязнение окружающей среды, направляются на ее восстановление за счет аккумулирования их в специализированных экологических фондах. Которые частично покрывают расходы предприятий на их внедрение.

«Так, например, в Чешской Республике создан экологический фонд, из которого финансируются подобные проекты, при этом до 60% от стоимости технологии возвращается предприятию, внедрившему его. Параллельно действует Фонд Партнерство, миссией которого является поддержка экологических проектов во всех регионах Чешской Республики. С этой целью Фонд выделяет гранты, организует стажировки, семинары и активно участвует в экологических проектах», - пояснил Абаканов.

Помимо этого, он привел пример «некоторых стран Евросоюза, США, Японии и Китая», где через специальные модернизационные фонды на цели «зеленой модернизации» предприятий предоставляются кредиты по ставке от 1% до 6%, а также частично или полностью покрываются проценты по кредитам. Понятно, что такая система интереса к казахстанской нефти у мира не вернет, но, по крайней мере, сможет заставить промышленность вкладываться в снижение энергоемкости. И повысит ее конкурентоспособность в случае, если нарисованная г-ном Юлковым безуглеводородная картина мира станет реальностью…

old.kursiv.kz

Поминки по нефти: дорогой она уже не будет никогда

Опубликовано: 8 сентября 2015, 17:28 Категория: Экономика

Уточнение бочки зрения

На прошлой неделе, когда нефть упала почти к $40 за баррель, кому-то могло показаться, что скоро она будет совсем не нужна, и уж точно многим стало не по себе. А потом случились дни бурного роста — и у некоторых отлегло.

Людей можно понять: разницу между сегодняшней ценой барреля и той, что была еще год назад, все почувствовали на собственных карманах. Никому не нравится, когда за содержимое кошелька отвечает непредсказуемый Молох, но всегда хочется знать, чего от него ждать.

В прошлом для тех, кто хотел понять, на что разгневались боги, работал налаженный сервис, который держали жрецы и шаманы. Сейчас контроль над этим рынком перехватили аналитики.

Любым движениям на рынке всегда найдутся объяснения, а уж таким и подавно — от изысканно конспирологических до фундаментально скучных. «Саудовская Аравия и США сговорились». «Нет, это аравийцы борются за рынки с американцами». «Запасы нефти высоки, растет эффективность сланцевой нефтедобычи и скоро она будет прибыльна при $30 за баррель». «Нет, на самом деле она убыточна еще от $70, число буровых падает, но пока нефти все равно много, и скоро она никому не будет нужна даже по $15».

Еще рассказывают про зеленую энергетику и Элона Маска, который скоро пересадит всех на электромобили, про новую эру в экономике. Да мало ли…

Все это могло бы быть правдой. Электромобили разрабатывают и выпускают уже многие автопроизводители, вплоть до АвтоВАЗа, а BMW и вовсе собирается в течение десятилетия отказаться от двигателей внутреннего сгорания. Нефти тоже запасено порядочно. Вот только, когда приключается рост, всегда находятся встречные соображения, и они отличаются лишь выводами.

В самом деле, если сланцевые нефтедобытчики валом повалят банкротиться, то и запасы снизятся, и цены в виде исключения могут подрасти. К тому же добыча и без того уже падает. А аравийцы могут договориться с американцами вообще о чем угодно, поскольку, с одной стороны, и тем и другим полезны низкие цены на нефть, а с другой — наоборот, вредны.

Полный отказ от двигателей внутреннего сгорания — перспектива не такая уж близкая, а рост потребления электричества при этом повысит потребности в ископаемом топливе для его производства. Год назад лучше работали одни аргументы, а сегодня — обратные.

На самом деле проблема не в ответе, а в вопросе. Он вовсе не в том, почему нефть упала, не в том, виноваты ли в этом сланцевые производители или коварные американцы с арабами. И даже не в том, что приведет цены обратно к прежним уровням.

Вопрос в том, почему цены так долго продержались настолько выше средней себестоимости добычи нефти, что сделали возможной сланцевую революцию в США?

И по крайней мере часть ответа на него очень проста — недальновидность и жадность всех традиционных участников процесса, от ОПЕК до независимых производителей. Сейчас Саудовская Аравия может сколько угодно снижать цены на нефть, хоть «обснижаться» — но производители сланцевой нефти способны пока продолжать добычу. Они уже здесь, и они — навсегда.

Ну, если не они сами, то по крайней мере их технологии. Это значит, что даже если все они вдруг разорятся, то при новом масштабном подорожании сланцевая нефть пусть и не сразу, но вновь польется рекой. И поделать с таким ограничителем цен ОПЕК ничего не сможет: хотя бы ввиду того, что в земле осталось сланцевой нефти чуть ли не больше, чем обычной, и большая часть этих запасов находится в США и Канаде.

А вот прежде — другое дело. Без многих лет высоких цен сланцевые нефтедобытчики едва ли имели бы шанс успешно стартовать и плавно снижать себестоимость, наращивая объемы и совершенствуя технологии.

Цены же на нефть были аномально высокими как по историческим меркам, так и по меркам рынков любых сырьевых товаров, которые не так уж часто подолгу торгуются без учета себестоимости. По оценке Morgan Stanley и Rystad Energy (сделанной год назад при нефти на уровне $120), средняя себестоимость наземной нефтедобычи колебалась от $27 на Ближнем Востоке до примерно $50 в России и некоторых других странах. Добыча на шельфе обходилась в $41, а глубоководная и сверхглубоководная — в $52–56. Даже сверхдорогая добыча сланцевой и арктической нефти, обходившаяся в $65–75, оказывалась при тех ценах весьма рентабельной.

И снижение их в таких условиях — вопрос времени. Если производство сырья не удается монополизировать, то более высокие цены привлекают на рынок конкурентов с более высокой себестоимостью. Именно так было в 1970-х годах, когда СССР на фоне взлета цен резко нарастил экспорт нефти, а, скажем, Норвегия начала добычу в Северном море. И они были не одиноки. Именно к этому времени, например, относятся и первые успешные попытки переработки нефтяных песков Альберты в Канаде.

Так что то, что случилось с ценами на нефть за последний год, было не только естественно, но и случалось уже не раз. И не только в 70–80-е годы прошлого века.

Появление бочки отсчета

Скажем, американский нефтяной рынок впервые столкнулся с ситуацией, удивительно схожей с нынешней, вскоре после своего зарождения — более 150 лет назад.

В середине 50-х годов ХIХ века в США стал расти спрос на нефть в связи с появлением нового высокотехнологичного осветительного прибора — керосиновой лампы. К этому времени керосин уже научились делать из нефти, но традиционные производители, черпавшие ее из колодцев, собиравшие с поверхности воды или из нефтеносных родников, натурально не справлялись. И тут появился новый высокотехнологичный способ добычи. 27 августа 1859 года скважина, которую Эдвин Дрейк пробурил недалеко от города Тайтесвилл в Пенсильвании, дала нефть в достаточном для коммерческой эксплуатации объеме.

Стоила такая добыча нефти, конечно, куда дороже, чем прежняя. Все-таки требовалось непростое оборудование — от труб, бура и насоса до парового двигателя. Однако и эффект был впечатляющий.

Фонтаны нефти срывали крыши у буровых, и не только у них. И, как и в случае со сланцевой нефтью, множество предпринимателей, взяв кредит, разместив акции на бирже или просто прихватив собственные сбережения, бросились в окрестности Тайтесвилла ковырять дырки в земле. Началась пенсильванская нефтяная лихорадка.

Нефти было столько, что не хватало емкостей для ее хранения — все бочки, которые удавалось найти в округе, были заполнены. И в Пенсильванию нахлынули бондари, перед которыми открылся неисчерпаемый рынок. Именно благодаря их усилиям через два года баррель стал официальной мерой объема нефти.

Сами же бочки прослужили недолго, еще лет десять, пока Джон Рокфеллер не ввел в обиход металлические цистерны. Бондари тогда пытались устраивать демонстрации и акции протеста, но без толку.

Бурились все новые скважины, строились нефтеперерабатывающие заводы и железные дороги. Население Тайтесвилла выросло с 200 человек до десяти тысяч, а вокруг возникали все новые городки нефтяников. Начались биржевые спекуляции нефтью и акциями нефтяных компаний. А нефть все дорожала и дорожала, керосин шел все лучше и лучше, но и бурили все больше и больше.

В январе 1861-го нефть стоила 49 центов (это примерно 10 современных долларов), а к январю 1864-го ее цена уже превысила $8. Это был взлет покруче, чем в 2000-х годах. Фактически всю последующую историю котировки нефти так и оставались в пределах, заданных за эти три года, лишь ненадолго чуть-чуть выходя за них (если, конечно, учитывать изменения покупательной способности доллара). И, кстати, большую часть времени они находились на уровнях пониже нынешних.

И вдруг оказалось, что нефти накачали уже столько, что она никому не нужна. По крайней мере по таким ценам. И те обрушились — да так, что мало не показалось никому.

Именно тогда среди прочих биржевиков разорился и первобурильщик Эдвин Дрейк (в качестве нефтяника он обанкротился вскоре после своего открытия из-за пожара на скважине, став первым и в этом). В Пенсильвании же резко выросло потребление спиртного, но и нефти стали качать больше. Массовый выход мелких нефтедобытчиков из бизнеса начался позже.

Цена же барреля, хотя порой и переживала взлеты и падения, больше никогда не приближалась к прежнему рекорду, в среднем падая все ниже и ниже. А нефти качали все больше и больше.

В 1870-х она редко стоила больше, чем 1–2 доллара, порой падая уже и до 50 центов. Именно в период падения цен Джон Рокфеллер, сколотивший капитал в ходе Гражданской войны, и стал становиться все заметнее на этом рынке. Дешевизна нефти его не беспокоила, поскольку он зарабатывал в первую очередь на переработке и транспортировке и к тому же старался снижать цены на свою продукцию ради роста масштабов бизнеса. Тем не менее впоследствии его Standard Oil поглотила практически всю отрасль, став первой вертикально интегрированной нефтяной компанией и крупнейшей монополией.

Однако в 1879 году, когда за нефть и так-то давали меньше доллара, ей перебежало дорогу электричество — Томас Эдисон закончил работу над своей версией лампочки. И стало ясно, что нефть скоро станет никому не нужна. Ведь всякий разумный человек предпочтет высокотехнологичное электрическое освещение устаревшей керосинке.

Когда дальновидные люди спрашивали Рокфеллера, зачем он продолжает тратить столько сил на безнадежный бизнес, он мог лишь отшучиваться в том смысле, что Бог поможет. Верил он в это тогда или нет, но действительно оказалось, что из нефти можно делать еще много чего полезного, да и темный народ по всему миру продолжал пользоваться керосином. А главное — наступила эра двигателей внутреннего сгорания.

Бизнес Джона Рокфеллера резко вырос в цене — он стал богатейшим человеком в мире. А вот что касается самой нефти, то она так и не подорожала. В 1911 году, когда по решению Верховного суда США Standard Oil разделили на 34 компании, баррель все так же стоил 60 центов.

Последняя жирная бочка

Эта история имеет самое непосредственное отношение к современности. Примерно так обычно и ведут себя цены на сырье, когда в ответ на рост спроса появляется новая эффективная технология добычи, позволяющая быстро наращивать ее объемы. Само собой, так это работает только в условиях конкуренции, которая, к слову, полностью не исчезала даже тогда, когда Рокфеллер монополизировал нефтяную отрасль США. Ведь оставались крупные зарубежные производители, которые отнюдь не собирались уступать рынки.

В России, скажем, это было «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель», созданное выходцами из Швеции Альфредом, Людвигом и Робертом. Первый из них не тезка, а тот самый — учредитель Нобелевской премии. К концу ХIХ века в жесточайшей конкуренции с Рокфеллером товарищество контролировало около 8% мирового рынка нефти.

Динамика цен, которой способствовала эта конкуренция, конечно, удручающая, но, увы, даже новые способы использования нефти не слишком на нее повлияли, коль скоро технологии добычи давали возможности легко удовлетворять новый спрос. Едва ли стоит этого ждать и сейчас, хотя нефть и способна еще не раз изменить свое основное назначение. Ведь оно многократно менялось не только при жизни Рокфеллера.

Шумеры строили с ее применением дома и дороги. Египтяне, у которых были и более удачные строительные технологии, со свойственной им находчивостью направили излишки нефти в индустрию мумифицирования. Греки и римляне, у которых были иные взгляды на жизнь, нашли ей применение в военной области. А византийцы, которые были и греками, и римлянами одновременно, создали на ее основе сверхоружие Средневековья — греческий огонь.

И всегда, когда казалось, что нефть больше ни для чего не пригодна, ей пытались найти применение в медицине.

Нефти, конечно, становилось все меньше и меньше, но всякий раз в ответ на рост спроса внедрялись новые технологии ее извлечения. Первыми с этим столкнулись еще шумеры, которым пришлось перейти от вычерпывания нефти из луж к рытью нефтяных колодцев. И всякий же раз необходимые технологии в основе своей были уже известны и ждали лишь момента.

И шумеры уже умели копать колодцы, когда нефти на поверхности стало не хватать. И вовсе не Эдвин Дрейк придумал бурение: он лишь взял уже существующее оборудование и применил его по-новому. Собственно, и бурить-то скважины для извлечения нефти придумал не он. Это за много сотен лет до него сделали китайцы, используя бамбук.

Точно так же далеко не все технологии, используемые при добыче сланцевой нефти, столь уж новы, как кажется. Не слишком свежа и сама идея.

Первый гидроразрыв пласта был произведен еще в 1947 году. А уже в 1960-е годы американцы спекулировали акциями компаний, обещавших скорый прорыв в технологиях добычи сланцевой нефти. Но кому охота была заниматься этим всерьез, когда нефть и без того стоила один доллар восемьдесят центов. Другое дело сейчас.

Теперь рентабельная добыча сланцевой нефти существует — и мир изменился. Цена барреля по-прежнему сможет сильно расти или падать, но едва ли скоро побьет рекорд 2008 года. Надолго упасть ниже себестоимости добычи она, конечно, не сможет, поскольку предложение начнет быстро падать. Однако и долго оставаться выше уровня, при котором американцы со свойственной им предприимчивостью опять зальют все вокруг своей нефтью, также не сможет. И вполне вероятно, что цифра, вокруг которой будут идти эти колебания, как и в ХIХ веке, будет постепенно снижаться.

Для России это не обязательно означает такую уж трагедию, как кому-то может показаться. Сколько лет чиновники разных уровней делали вид, что готовят планы по снятию страны с нефтяной иглы. Так вот, теперь цены способны сделать это за них, и даже без их присмотра. Резкое удешевление нефти означает соответствующее снижение ее доли в экспорте и в ВВП, а низкий рубль и дешевые энергоносители способствуют росту отечественной промышленности.

Так что отдаленное будущее нашей экономики может оказаться даже более светлым, нежели было бы при сохранении высоких цен на нефть. Другое дело, что это будет нескоро, а жить-то нам придется здесь и сейчас. Ну, тут уж ничего не поделаешь, как говорилось в старом советском анекдоте про путь к коммунизму: «По дороге кормить никто не обещал».

vsevesti24.ru

20 фактов о нефти: история добычи и переработки

Если бы лет 200 назад кто-нибудь заявил, что главной движущей силой большинства войн в ХХ веке будет нефть, окружающие засомневались бы в его адекватности. Эта безобидная вонючая жидкость, которая продаётся в аптеках? Да кому она нужна, причём настолько, что имеет смысл развязывать войны?

Из-за таких вот пробирок войны? Увольте!

Но за очень короткий, по историческим меркам, срок нефть превратилась в самое ценное сырьё из имеющихся. Ценное не в значении стоимости, а в значении широты применения в хозяйстве.

Первый скачок спроса на нефть случился, когда получаемый из неё керосин стали использовать для освещения. Затем применение нашлось считавшемуся ранее бросовым бензину — началась автомобилизация планеты. Потом в ход пошли очередные отходы переработки — масла и дизельное топливо. Из нефти научились производить самые разнообразные вещества и материалы, многие из которых не существуют в органической природе.

Современный нефтеперерабатывающий завод

При этом наличие на своей территории месторождений столь ценного и широко используемого сырья вовсе не всегда приносит государству процветание или экономическую стабильность. Нефть добывают не государства, а транснациональные корпорации, за которыми стоит военная мощь крупнейших государств. А правительства получают ту часть выручки, которую согласятся платить нефтяники. Сразу после Второй мировой войны, к примеру, арабские государства получали от 12 до 25 долларов за баррель нефти, добытый на их территории. Попытки вести свою игру некоторым излишне смелым главам государств стоили карьеры, а то и жизни. В их странах появлялись недовольные чем-нибудь (а в какой стране все довольны всем), а уж дальше перед смельчаком лежал широкий выбор из отставки, изгнания, смерти или комбинации этих вариантов.

Такая практика продолжается до сих пор. Причём президентов и премьер-министров свергают и убивают не за действия, а за теоретическую возможность их совершить. Лидер Ливии Муаммар Каддафи был предельно лоялен к Западу, но это его не уберегло от зверского убийства. А его судьба ничем не отличается от судьбы Саддама Хусейна, стремившегося проводить независимую политику. Иной раз «чёрное золото» становится проклятием…

1. Вплоть до середины ХХ века главным нефтедобывающим регионом России и СССР был Баку. О нефти в России знали и ранее, и умели её перерабатывать, но когда в 1840 году губернатор Закавказья прислал в Академию наук образцы бакинской нефти, учёные ответили ему, что кроме как на смазывание тележных осей, данная жидкость ни на что не годится. До нефтяного бума оставалась пара десятилетий…

2. Добыча нефти не всегда приносит благосостояние и жизненный успех. Основатель российской нефтяной промышленности Фёдор Прядунов успешно добывал медь и свинец, пока не обнаружил месторождение нефти. Миллионер вложил в разработку месторождения все свои деньги, получил правительственную субсидию, но так ничего и не добился. Фёдор Прядунов умер в долговой тюрьме.

Фёдор Прядунов 

3. Первый в мире нефтеперерабатывающий завод был открыт в начале 1856 года на территории нынешней Польши. Игнаций Лукашевич открыл предприятие, которое производило керосин и масла для смазки механизмов, число которых в ходе научно-технической революции увеличивалось лавинообразно. Завод просуществовал всего год (он сгорел), но застолбил первенство для своего создателя.

Игнаций Лукашевич 

4. Первый коммерческий спор , причиной которого была нефть, по прошествии полутора столетий кажется похожим на фарс. Выдающийся американский учёный Бенджамин Силлиман в 1854 году получил заказ от группы предпринимателей. Суть заказа была предельно простой: исследовать, можно ли применять нефть для освещения, ну и попутно, если получится, выявить ещё какие-нибудь полезные свойства этого ископаемого, кроме лечебных (нефть тогда продавалась в аптеках и использовалась для лечения широкого спектра заболеваний). Силлиман заказ выполнил, однако консорциум акул бизнеса оплачивать работу не спешил. Учёному пришлось пригрозить опубликовать результаты исследований в прессе, и только после этого он получил требуемую сумму. Она составляла 526 долларов 8 центов. А «предприниматели» не ловчили — у них действительно не было таких денег, пришлось одалживать.

Бен Силлиман не отдавал результаты своих исследований задаром 

5. Топливо в первых керосиновых лампах не имело никакого отношения к нефти — керосин тогда получали из угля. Лишь во второй половине XIX века, после уже упомянутых исследований Б. Силлимана, керосин начали получать из нефти. Именно переход на нефтяной керосин подстегнул взрывной спрос на нефть.

6. Изначально перегонку нефти производили для того, чтобы получить керосин и смазочные масла. Более лёгкие фракции (то есть, в первую очередь, бензин) представляли собой побочные продукты переработки. Лишь к началу XX века, с распространением автомобилей, бензин стал товарным продуктом. А ещё в 1890-х годах в США его можно было купить по цене 0,5 цента за литр.

7. Нефть в Сибири была открыта Михаилом Сидоровым ещё в 1867 году, однако трудные климатические и горно-геологические условия в то время делали добычу «чёрного золота» на севере нерентабельной. Сидоров, заработавший миллионы на добыче золота, разорился и пополнил мартиролог нефтедобытчиков.

Михаил Сидоров 

8. Первая массовая добыча нефти в США началась в деревушке Тайтусвиль, штат Пенсильвания. Люди реагировали на обнаружение относительного нового полезного ископаемого как на обнаружение золота. За пару дней в 1859 году население Тайтусвиля увеличилось в несколько раз, а бочки из-под виски, в которые сливали добытую нефти, покупали в несколько раз дороже, чем стоил аналогичный объём нефти. Тогда же нефтедобытчики получили первый урок техники безопасности. «Склад» полковника Э. Л. Дрейка (автора знаменитой фразы о том, что главным судьёй является его шестизарядный кольт), рабочие которого первыми обнаружили нефть, сгорел от огня обыкновенной керосиновой лампы. Нефть на складе хранилась даже в кастрюлях…

Полковник Дрейк, несмотря на свои заслуги, умер в нищете 

9. Колебания цен на нефть отнюдь не изобретение ХХ века. Сразу после открытия первой фонтанирующей скважины в Пенсильвании, дававшей 3 000 баррелей в сутки, цена упала с 10 долларов до 10 центов, а потом выросла до 7,3 доллара за баррель. И всё это в течение полутора лет.

10. В Пенсильвании, неподалёку от знаменитого Тайтусвиля, находится городок, историю которого не очень любят афишировать. Называется он Питхоул. В 1865 году в его окрестностях добыли нефть, дело было в январе. В июле один из жителей Питхоула, год назад безуспешно пытавшийся получить в банке кредит на 500 долларов под залог земли и фермы, продал эту ферму за 1,3 миллиона долларов, а через пару месяцев новый владелец перепродал её за 2 миллиона. В городе появились банки, телеграфные станции, отели, газета, пансионы. Но скважины иссякли, и в январе 1866 года Питхоул вернулся в привычное состояние глухой провинциальной дыры.

11. На заре нефтедобычи Джон Рокфеллер, владевший солидным по тем временам (половину доли он купил за 72 500 долларов) нефтяным бизнесом, как-то остался без привычных булочек. Оказалось, что немецкий булочник, у которого семья покупала булки много лет, решил, что нефтяной бизнес перспективнее, продал булочную и основал нефтяную компанию. Рокфеллер рассказывал, что ему с партнёрами пришлось выкупить у немца нефтяную компанию и убедить его вернуться к привычной профессии. Зная методы Рокфеллера в бизнесе, можно с большой долей вероятности утверждать, что за свою компанию немец не получил ни копейки — Рокфеллеры всегда умели убеждать.

Джон Рокфеллер смотрит на объектив фотоаппарата как на объект для возможного поглощения

12. На мысль поискать в Саудовской Аравии нефть тогдашнего короля этой страны Ибн Сауда натолкнул Джек Филби — отец всемирно известного разведчика. По сравнению с папашей Ким был образцом джентльмена. Джек Филби постоянно критиковал британские власти, даже находясь на государственной службе. А уж уволившись, Джек и вовсе пустился во все тяжкие. Он переехал в Саудовскую Аравию и даже принял ислам. Став личным другом короля Ибн Сауда, Филби-старший проводил с ним много времени в поездках по стране. Двумя главными проблемами Саудовской Аравии в 1920-х годах были деньги и вода. Ни того, ни другого катастрофически не хватало. И Филби предложил вместо воды искать нефть — если она найдётся, обе главные проблемы королевства будут решены.

Ибн Сауд 

13. Нефтепереработка и нефтехимия — это две совершенно разные отрасли промышленности. Нефтепереработчики разделяют нефть на различные фракции, а нефтехимики получают их нефти внешне далёкие от неё вещества, такие, как синтетические ткани или минеральные удобрения.

14. Предвидя возможный прорыв гитлеровских войск в Закавказье и сопутствующую ему нехватку нефти, в Советском Союзе под руководством Лаврентия Берия придумали и реализовали оригинальную схему транспортировки нефти. Добытую в районе Баку горючую жидкость грузили в железнодорожные цистерны, которые потом сбрасывали в Каспийское море. Затем цистерны связывали и буксировали в Астрахань. Там их снова ставили на вагонные тележки и везли далее на север. А хранили нефть просто в соответствующим образом подготовленных оврагах, по краям которых устраивали плотины.

Гидропоезд?

15. Поток откровенной лжи и словесной эквилибристики, извергавшийся с экранов телевизоров и газетных страниц во время нефтяного кризиса в 1973 году был для американских и европейских обывателей мощной гипнотической атакой. Ведущие «независимые» экономические издания лили в уши согражданам чушь в духе «арабским нефтедобывающим странам нужно качать нефть всего 8 минут, чтобы купить Эйфелеву башню со всем персоналом и управляющей компанией». То, что годовой доход всех 8 арабских стран, добывающих нефть, лишь немного превышал 4% американского ВВП, оставалось за кадром.

«Твой бензин украли арабы, браток» 

16. Первая нефтяная биржа открылась в 1871 году в Тайтусвиле. Торговали тремя видами контрактов: «спот» (немедленная поставка), 10-дневная поставка и знакомый всем нам «фьючерс», на котором делали состояния и разорялись, не видя нефти и в глаза.

17. Великий химик Дмитрий Менделеев предвидел господство нефти в промышленности. Дмитрий Иванович изобрёл аппарат для непрерывной перегонки нефти и приборы для получения мазута и масел задолго до того, как они стали актуальными.

Дмитрий Менделеев справедливо считал, что использовать нефть только в качестве топлива недопустимо

18. В странах Западной Европы и США рассказы о «бензиновом кризисе» 1973 — 1974 годов будут слушать даже праправнуки людей, загонявших свои автомобили на стоянки возле заправок. Нехорошие арабы резко подняли цену на нефть с 5,6 до 11,25 доллара за баррель. В результате этих вероломных действий прапрадедущкин галлон бензина подорожал вчетверо. При этом доллар подешевел примерно на 15%, что смягчало поглощало инфляционный удар.

Бензиновый кризис. Хиппи устраивают пикники на пустых автострадах

19. История начала добычи нефти в Иране сейчас описывается как слезоточивая мелодрама. Золотопромышленник Уильям Д’Арси на старости лет (51 год и около 7 миллионов фунтов в загашнике) отправляется в Иран в поисках нефти. Шах Ирана и его министры за 20 000 фунтов и мифические обещания 10% нефти и 16% прибыли компании, которая найдёт нефть, отдают в разработку 4/5 территории Ирана. Выписанный Д’Арси и компанией инженер тратит все деньги, но нефти (разумеется!) не находит, и получает приказ ехать в Англию. Инженер (его звали Рейнолдс) приказ не выполнил, и продолжал разведку. Тут-то всё и завертелось… Рейнолдс нашёл нефть, Д’Арси и акционеры деньги, шах оставил при себе 20 000 фунтов, а иранский бюджет, с которым упоенно торговался Д’Арси (основатель»British Petroleum») не увидел и жалких оговорённых процентов.

Уильям Д’Арси в поисках нефти не мог угомониться и в преклонном возрасте

20. Хорошей иллюстрацией нравов, царящих в нефтяной верхушке, является смерть Энрико Маттеи. Этот итальянец после Второй мировой войны был назначен директором государственной энергетической компании AGIP. Предполагалось подлатать разрушенное войной хозяйство, а затем продать компанию. За небольшой срок Маттеи успел реанимировать и расширить компанию, найдя небольшие месторождения нефти и газа на территории Италии. Позже на базе AGIP был сформирован ещё более мощный энергетический концерн ENI, фактически контролировавший львиную долю итальянской экономики. Пока Маттеи возился на Апеннинском полуострове, на его могущество смотрели сквозь пальцы. Но когда итальянская компания начала заключать самостоятельные сделки о поставке нефти из СССР и других социалистических стран, самодеятельность быстро пресекли. Самолёт с Маттеи на борту разбился. Сначала был вынесен вердикт о технической неисправности или ошибке пилота, но повторное расследование показало, что самолёт был взорван. Виновные установлены не были.

Энрике Маттеи попытался влезть не на свою поляну и был жестоко наказан. Последователей не нашлось 

Голосуй звездами!

Загрузка...

Тоже не менее интересные факты:

100-faktov.ru