Леонид Крутаков. Почему у планеты трубы горят. Крутаков леонид нефть


Леонид Крутаков. Почему у планеты трубы горят | Блог Михаил Зарезин

15.09.2017

https://www.nalin.ru/pochemu-u...

Огроменная статья из "На линии". Не берусь оценить её по шкале "правильно - ошибочно", кругозору не хватает.

А по шкале "интересно - скучно"  - 10 баллов по 10-балльной системе.

Автор увязывает политические события 21 века с борьбой за энергетику будущего.

По мнению Крутакова сейчас происходит радикальный переворот в мировой экономике - переход от нефтяной экономики к газовой. А борьба ведётся за то, как эта экономика будет организована. 

Вариант № 1. Евразия превращена в единый газовый рынок, в пределах которого поставщики и потребители газа связаны магистральными газопроводами и долгосрочными контрактами. Причём цена поставки устанавливается отнюдь не в долларах. Формируется концерт держав, принимающих важнейшие решения согласованно.

Вариант № 2. Проекты строительства магистральных трубопроводов сорваны. На мировом рынке доминирует СПГ. Долгосрочных контрактов между поставщиками и потребителями газа не существует. Заключаются разовые сделки, цена газа определяется в долларах, газ становится важнейшим биржевым товаром. Биржа диктует мировые цены на газ, все риски возложены на экспортёров. Америка остаётся держателем контрольного пакета общечеловеческих ценностей.

При этом Л. Крутаков вполне допускает, что Россия, Иран и Катар способны действовать согласованно в рамках формирующегося газового картеля. А уж как в победе картеля заинтересованы Китай, Индия, Германия, Япония и Корея (вся!) - тут уж ни в сказке сказать, ни пером описать!

Начинает Крутаков такими словами:

<<Обвал нефтяных цен в 2014 году поставил энергорынок на инвестиционную паузу (заморозил капиталоемкие проекты). Санкции США всего лишь легализовали «визовый режим» между ресурсным и финансовым сектором мировой экономики. Сегодня деньги, запертые на фондовом рынке, пузырятся, разгоняют внутреннюю капитализацию и блокируют промышленный рост Запада. Снять «визовый режим» и запустить мировой промышленный рост мешает политический конфликт США, Москвы и Пекина. Зоны неопределенности растут и множатся: Украина, Сирия, Катар, Иран, Афганистан, Корея...

Разбалансировка ресурсного сектора всегда предшествовала глобальному переделу. Сборка инвестиционных цепочек (перезапуск мировой экономики) возможна только по завершению политического конфликта и выработки механизма легитимации применения силы на международном уровне. Проще говоря, после утверждения нового мирового порядка. Без понятного всем режима безопасности инвестиции не сдвинутся ни на миллиметр.>>

И ШИИТ С СУННИТОМ ГОВОРИТ…

Так называется первый раздел статьи, в котором Крутаков пишет о том, что страны на Ближнем Востоке дружат и наоборот не по конфессиональному признаку, а по деловым соображениям.

<<Всех участников последних событий объединяет и разъединяет общий интерес. США занимают первое место в мире по уровню добычи и потребления газа. «Газовая тройка» (Россия, Иран и Катар) обладает самыми крупными запасами «голубого топлива» на планете. А Сирия и Турция являются транзитными перекрестками поставок газа в Европу.>>

ГАЗОПРОВОД КАК ЛИНИЯ ФРОНТА

<<Первый трубопроводный маршрут доставки газа на рынки Европы предусматривал строительство магистрали из Катара через Саудовскую Аравию, Иорданию, Сирию и Турцию. Проект появился в 2000 году, расходы по его строительству ($10 млрд.) готова была взять на себя Доха.

Проект второго маршрута появился в 2007 году. До недавнего времени он назывался «Южный поток» и предусматривал поставки газа в Европу из России по дну Черного моря через Болгарию. Сейчас он называется «Турецкий поток», и транзитером в нем значится Анкара.

Третий маршрут должен был пройти из Ирана в Сирию через Ирак с перспективой прокладки трубы по морскому дну в Грецию. Трехсторонний меморандум о реализации этого проекта Тегеран, Багдад и Дамаск подписали в 2011 году, после чего акции гражданского неповиновения в Сирии переросли в гражданскую войну.

Первый маршрут называют суннитским, второй – российским, третий – шиитским. Все три невозможны без Турции. Камнем преткновения для суннитского маршрута стала Сирия, где правит шиитская верхушка. Российский маршрут уперся сначала в 3-й энергопакет ЕС, потом в сбитый Анкарой самолет, а окончательно его мог похоронить военный переворот в Турции. Шиитский маршрут заморожен возникшим на его пути Исламским Государством, а в случае свержения Асада и прихода к власти в Сирии суннитского большинства из анабиоза он уже не выйдет.

Даже при столь поверхностной диспозиции достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что Сирия была обречена на войну. Почему под давление попал Катар, где расположена крупнейшая американская военная база и чей трубопроводный проект изначально США поддержали, вопрос хоть и сложный, но тоже не бином Ньютона.

Катар занимает третье место в мире по экспорту газа (106,4 млрд. м3), поставляя его на мировой рынок в сжиженном виде (СПГ). Преимущественно, в Азию, где цены порой в 6 раз превосходили американские и в 2-3 раза европейские. Разница в цене и фактическая монополия Катара на рынке АТР (более 50% поставок) позволяли Дохе игнорировать остальных членов «газовой тройки». До 2011 года Россия предложила Катару более 30 совместных инвестпроектов, все предложения остались без ответа.

Однако ситуация постепенно стала меняться. Экспорт СПГ нарастила Австралия (40 млрд. м3). На азиатский рынок с сахалинскими СПГ-проектами вышла Россия (14,5 млрд. м3). Китай построил три газовые ветки из Средней Азии (55 млрд. м3), на очереди еще одна (30 млрд. м3). Из России в Китай строится газопровод «Сила Сибири» (38 млрд. м3), планируется строительство «Алтая» (30 млрд. м3), плюс совместный (франко-китайско-российский) проект «Ямал-СПГ» (22,6 млрд. м3).

Однако настоящий удар ниже пояса Дохе нанес Иран с другой стороны залива. Весь газ Катара добывает на персидском шельфе («Северный купол»), вторая половина месторождения находится в территориальных водах Ирана, и называется «Южный Парс» (общие запасы 10% от мировых). После договоренности с США о снятии санкций Иран пообещал довести добычу газа на «Южном Парсе» до паритетного с Дохой уровня.

Рост конкуренции подтолкнул Доху навстречу Москве и Ирану. Активизировалась работа в рамках Форума стран-экспортеров газа (Gas Exporting Countries Forum/GECF). Созданный в 2008 году GECF объединяет сегодня 12 стран (73% мировых запасов), и именуется негласно «газовым ОПЕК». В свое время Конгресс США оценил создание GECF в письме на имя главы Госдепа Кондолизы Райс: «Учреждение газового картеля будет рассматриваться как умышленная угроза США».

В начале прошлого года эмир Катара впервые прибыл с официальным визитом в Москву, а в конце Суверенный Фонд Катара принял участие в покупке акций «Роснефти» (19,5% за 10,2 млрд. евро). На 4 октября этого года намечена встреча министров стран GECF в Москве для обсуждения повестки саммита на уровне глав государств, который должен пройти в конце ноября в Боливии. На последних трех саммитах GECF неизменно присутствовали главы всех государств-участников.

Среди членов «газовой тройки» Доха находится в самом географически неудобном положении. Россия наращивает трубопроводные поставки газа в Европу и Азию. У Ирана есть коридор для сухопутных поставок с «Южного Парса» в Европу через Турцию (мимо Сирии) или через Среднюю Азию и Россию (мимо и Турции, и Сирии). А также в АТР: в Китай через Среднюю Азию (мимо Афганистана) и в Индию через Пакистан.

Создание евразийской газопроводной структуры укладывается в инициативу Китая «Один пояс – один путь», одобренную Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС). Индия и Пакистан недавно стали членами организации, Иран – страна-наблюдатель ШОС. Участие Катара в этих проектах, не требует новых инвестиций, достаточно просто найти общий язык с другими их участниками, прежде всего, с Ираном.

Кстати, за неделю до блокады Катар принял участие в саммите стран Персидского залива и США, на котором Иран назвали главной угрозой в регионе. Через неделю сближение Дохи с Тегераном объявят одной из причин блокады…>>

РАЗЖИЖЕНИЕ РЫНКА

<<Интересы игроков очевидны и прозрачны. Главный приз – рынки Европы и Азии. Неосознанными остаются пока только мотивы США.>>

Новый американский закон о санкциях направлен не только на вытеснение "Газпрома из Европы, но и на переустройство торговли газом во всей Евразии.

<<Режим санкций увязан не только с российским экспортом, но и с политикой Ирана, а также с поддержкой «отдельными странами» Дамаска. Вишенкой на торте пункт о «незаконном получении прибыли» от «приватизации государственных активов в России» (привет Катару за «Роснефть»).

Закон охватывает все болевые точки формирующегося на наших глазах глобального рынка газа, который сегодня состоит из трех практически самостоятельные сегментов. Рынки США, Европы и Азии отличаются между собой контрактным правом, внутренней структурой, логистикой поставок, и, как следствие, ценой.>>

<<США полностью самодостаточный и закрытый от внешнего влияния рынок, самая протяженная система газопроводов (2 млн. миль) и самые большие резервы (110% годового потребления). Весь газ реализуется по краткосрочным контрактам (спот), цены привязаны к торгам на Henry Hub (главная торговая площадка США). Объемы поставок СПГ не превышают 1%. Импорт (без учета реэкспорта) менее 4%.

Газовый рынок АТР на 80% зависит от импорта и формируется за счет СПГ. Япония, Южная Корея и Тайвань на 100% зависят от СПГ. Импорт газа по трубам (Туркмения – Китай) минимален. Объем резервов самый низкий в мире (КНР – 5% годового потребления). Риски самые высокие, поэтому трафик основан на долгосрочных контрактах с привязкой цен к «японскому нефтяному коктейлю».

ЕС сложноорганизованный рынок. Внутренняя добыча покрывает 35% спроса. Импорт на 86% состоит из природного газа. Импорт СПГ покрывает пиковые колебания рынка, резервных мощностей (20% от потребления) не хватает. Более 80% импорта это долгосрочные контракты с привязкой цен к нефти, но цены для внутреннего потребления привязаны к споту, поэтому поставщики под угрозой судебных исков постоянно дают скидки. Основная торговая площадка ЕС – британская National Balancing Point (NBP).

Рынок Европы занимает срединное положение между рынками США и АТР, что иллюстрирует ценовая разница. В 2014 году, накануне старта информационной кампании по выводу США на мировой рынок дешевого СПГ, цена газа в Азии в 2 раза превышала цену российского газа на границе с Германией и в 4 раза цену Henry Hub. Эта разница и создала иллюзию рентабельности будущих поставок американского СПГ.>>

<<Единый рынок (диверсификация местных рынков) неизбежно устранит ценовые диспропорции. СПГ из США (Катара) не сможет конкурировать с природным газом из России (Ирана). Это вопрос не рынка, а математики. На сжижение газа уходит 25-30% от его первоначального объема, 6-10% «выкипает» при транспортировке, плюс фрахт и потери при регазификации. Отсутствие затрат на транспортную инфраструктуру тоже миф, доставка газа потребителю требует сети внутренних трубопроводов.

Премиальные цены на рынках Европы и Азии по отношении к рынку США определяются не товарными характеристиками газа (себестоимостью), а уровнем импортной зависимости, рисками доставки и соотношением СПГ/природный газ.>>

<<Большая «газовая игра» идет не против российского или иранского экспорта в Европу или Азию. Противоречия возникают не на национальном или территориальном уровне. Конфликт развивается между трубой и СПГ, между долгосрочными поставками и спотом, между инвестиционным и биржевым механизмом ценообразования. На внутрироссийском рынке этот конфликт материализовался в 2015 году в виде войны «Роснефти» и «Газпрома» за трубопровод на Сахалине, который наша пресса идентифицировала как личный конфликт Игоря Сечина и Алексея Миллера.

В конечном итоге, это древний конфликт между морем и сушей (Карфагеном и Римом). В море нет границ и таможен. В море главное, страховые компании и мощные ВМС. Посуху сложнее – надо налаживать правовое взаимодействие, унифицировать тарифы, согласовывать кредитно-денежные системы, искать политические компромиссы. Труба интегрирует пространство и осложняет (делает невозможным без политических последствий) появление на рынке новых игроков.

Суть конфликта в выборе модели формирования общего газового рынка. Объединятся ЕС и АТР континентальными трубопроводами или интеграция пойдет по пути морских поставок СПГ? От ответа на этот вопрос зависит, кто будет обеспечивать режим безопасности (гарантии исполнения обязательств), и в какой валюте будут страховаться риски (источник инвестиций).>>

НЕФТЬ В ОБМЕН НА ГАЗ

<<При размещении в других СМИ требуется разрешение редакции "На Линии" или полное соблюдение Правил использования материалов интернет-издания "На Линии"

Сегодня в США нефть дороже газа в 4 раза при пересчете на британские тепловые единицы (British thermal unit/Btu), на пике нефтяных цен разница достигала 12-кратных р

cont.ws

Блефуют все… Леонид Крутаков

На Ближнем Востоке развернулась очередная борьба за «избушку лесника». Курды взяли под контроль Киркук. Ирак потребовал вывести оттуда их боевые отряды. Курды отказались покидать Киркук. Иракские войска при поддержке исламских стражей революции выбили курдов из Киркука. Курды предложили Багдаду переговоры, фактически признав контроль Ирака над Киркуком…

СМИ старательно и детально освещают все перипетии этой борьбы и в обязательном порядке упоминают о нефтяном содержании «избушки». Однако вопросом, кто тот «лесник», который должен появиться в последнем акте и послать всех куда подальше, никто не задается. Между тем без ответа на этот вопрос невозможно понять суть и сценарий происходящих событий.

Для начала необходимо вспомнить, что модерировали создание курдской автономии США. Сначала американская операция «Буря в пустыне» спровоцировала гуманитарную катастрофу на севере Ирака, потом резолюцией Совета Безопасности ООН была введена бесполетная зона, а результатом стало создание плацдарма для постоянного присутствия американских вооруженных сил в Ираке и последующего свержения Саддама Хусейна.

Следующее, что необходимо знать для понимания вопроса об авторе и главном интересанте развернувшейся вокруг нефтеносного Киркука сюжета, — это приоритеты мирового энергетического рынка. А главным приоритетом рынка является не место происхождения (добычи) нефти или газа, а способы и пути их доставки потребителю. Проще говоря, кто контролирует транспортировку, тот и страхует риски исполнения контракта, в том числе финансовые. Если еще проще, то сделки заключаются в валюте той страны, которая гарантирует безопасность большой сделки (устойчивость рынка).

Сегодняшняя история вокруг Киркука — лишь часть большой ближневосточной игры, цель которой не допустить возникновения альтернативных маршрутов транспортировки энергоресурсов в Европу. Альтернативных танкерным перевозкам из Персидского залива через шиитскую Басру, которые по сравнению с трубопроводными поставками посуху более затратны и рискованны, однако вполне устраивают Тегеран. Исламскому государству явно не по душе возникновение новых транзитных путей через Турцию.

В большой игре национальные и религиозные интересы стран региона используются как инструменты достижения цели. А политика является концентрированным выражением экономики, способом нарастить издержки нерыночным способом. Примером подобного сценария можно считать чеченскую войну, которая вспыхнула именно в тот момент, когда решался вопрос транспортировки азербайджанской нефти в Европу, по северному или южному склону Кавказского хребта.

Уже существующий российский маршрут был выгодней и дешевле строительства новой трубы в Турцию по долине Боржоми. Он требовал лишь реконструкции, но война в Чечне закрыла этот коридор. Тогда Россия предложила построить обводную ветку нефтепровода в обход мятежной республики, одной из опорных точек которой должен был стать Буденновск. И надо же такому случится, что именно в этот момент Басаев решил прогуляться со своими ребятами до Буденновска и захватить там местную больницу. В итоге было принято решение строить более дорогой Баку–Джейхан.

Похожую роль сегодня выполняет проект создания независимого Курдистана, который выполняет роль пробки, перекрывая главный транспортный перекресток трубопроводных поставок ближневосточных энергоресурсов в Европу. Ранее этот перекресток перекрывало Исламское государство.

Национальный аспект идет на смену религиозному. Проект Курдистана создавался Вашингтоном на длительную перспективу. Свержение Саддама Хусейна было лишь первым этапом комбинации по переформатированию всего Ближнего Востока. В рамках предложенной логики возникает вопрос, почему тогда США не поддержали в истории с Киркуком «своих протеже» курдских лидеров, призвали их не обострять обстановку и фактически выступили на стороне шиитского Ирака, за которым маячит Иран.

На первый взгляд этот вопрос разрушает «транспортную» логику конфликта. Но это только на первый взгляд.

Во-первых, из заявления Госдепа США вовсе не следует, что американцы отказываются от поддержки «своих протеже». США призвали курдских лидеров пойти по альтернативному пути, который предполагает «серьезный и длительный диалог» с центральным правительством Ирака при участии США, ООН и других партнеров по всем вопросам, включая будущие отношения между Эрбилем (фактическая столица Иракского Курдистана) и Багдадом.

А, во-вторых, референдум о независимости и контроль курдов над Киркуком вскрыли раньше времени большую игру. Турция изначально поддержала создание курдского плацдарма США в Ираке как способ устранения регионального конкурента, но Анкару не устраивает реально независимый Курдистан, да еще и со своими источниками нефти. В том смысле, что возможность торговать нефтью Киркука Турцию устраивает, но только если это будет иракская нефть.

Кроме того, США не устраивает контроль курдов над Киркуком. Выхода к Персидскому заливу у Курдистана нет, а поставки нефти в Европу через Турцию или Сирию в планы США изначально не входили. По крайней мере до тех пор, пока в Дамаске правит алавит Башар Асад. Не для того проект независимого Курдистана замышлялся и реализовывался.

В этой истории блефуют все. Основной игрок держит свои карты под столом и не вскрывается. Его стратегическая цель не допустить возникновения новой географии энергопоставок на мировой рынок, а тактическая — стряхнуть конкурентов из зоны конфликта. Речь прежде всего о России.

В ходе истории с Киркуком неожиданно выяснилось, что «Роснефть» каким-то образом умудрилась войти в Курдистан и заключить контракты на поставку нефти и соглашения о развитии трубопроводной инфраструктуры на севере Ирака. А вот этого США никому позволить не могут.

Ни у кого нет задачи убрать с рынка нефть. Задача только одна — убрать с рынка конкурентов.

Леонид Крутаков, газета «Известия»

news-front.info

Леонид Крутаков — Назад В БУДУЩЕЕ. СССР 2.0 ???

Новая модель глобального миропорядка строится на институциональном лидерстве политической системы, а не на автономности частных предпринимателей.

Это не эксклюзивный российский вызов, не чисто российская интеллектуальная конвульсия. Это мировой тренд. Для осознания этого, достаточно ознакомиться с предвыборной программой Трампа или послушать последние выступления Терезы Мэй, особенно по Брекзиту.

(Если советский пример коробит сознание, то стоит посмотреть на принципы работы «Самсунга», «Тойоты» или «Боинга»).

«Роснефть», «Газпром», Ростех, General Electric, Airbus, Ruhrgas, ExxonMobil и CNPC становятся реальными творцами истории. Крупным корпорациям суждено определить будущее мировой экономики. Грядет эпоха структурных мега-сделок, конкуренция из корпоративного сектора вышла в межгосударственное пространство, принятие ключевых бизнес-решений переместилось на уровень первых лиц государства.

 

 

18 марта 2018 года Владимир Путин с разгромным счетом победил на выборах. Реальный же выбор был сделан 4 года назад. 18 марта 2014 года был подписан договор о принятии Крыма в состав Российской Федерации и плоский мир рухнул. Россия вернулась в мировую Историю и вернула Историю в мировую повестку. 2 года спустя на заседании президиума экономического совета Алексей Кудрин попросил Путина снизить геополитическую напряженность ради развития экономики и получил жесткий ответ: «Россия торговать суверенитетом не будет». Дело за малым: надо понять, с чего начинается Родина и где она заканчивается? Проще, что означает суверенитет в современном мире.

ИДЕТ ВОЙНА ХОЛОДНАЯ

Парадоксально, но заступая на четвертый по счету президентский срок, Владимир Путин вынужден начинать все сначала (с нуля). Дело даже не в том, что элита отстроена не по интересам (идеологически), а по принципу фаворитизма (вертикаль власти), парламент не отражает социальный ландшафт (система обратных связей), кабинет министров девальвирован (институт проектного управления), а крупный бизнес мечтает о временах, когда родиной можно было еще торговать (возврат в систему мирового разделения труда).

Обнуление стартовых позиций России продиктовано не внутриполитической пустыней, а набором внешних угроз. Присоединение Крыма и ответные санкции обозначили (сделали видимым) новый геополитический рубеж. НАТО с ПРО-ракетами вплотную (впервые со времен Карибского кризиса) у границ РФ. На западных рубежах создан санитарный кордон с участием (впервые в истории) Украины. Это актуализировал новую военно-политическую доктрину России, которая стала поводом для санкций на длительную перспективу.

Западный мир вернулся к стратегии изоляции России. Контроль над национальным режимом сбережений и инвестиций в 90-е гг. мы сами (добровольно) отдали конкуренту. А сегодня США повесили на финансовый рынок замок и опломбировали его. К технологиям доступ тоже перекрыли, теперь он возможен только в виде промышленного шпионажа. Формальную модель (нормы и правила) доступа к общему, как нас уверяли, рынку сменил принципиальный подход (политика целесообразности и нацбезопасность).

Амбиции проявлены. Семена недоверия посеяны. Возврат к прежнему формату Pax Americana невозможен. Институт национального государства (Китай, Индия, Россия) сумел восстановить конституирующую роль в экономике, консолидировал внутренние ресурсы и политически отстроился от принципов «вашингтонского консенсуса». Открутить ситуацию до момента крушения соцлагеря и развала СССР тоже невозможно. После атаки на ВТЦ в 2001 году США сожгли мосты, разрушив серую зону между различными экономическими моделями (офшорная система).

Общая причина невозможности возврата в прошлое заключается в том, что ни один из этих сценариев не обеспечит активами долг, накопившийся в мировой экономике за последние 30 лет и номинированный в долларах. Фондовый рынок не выдерживает давления обязательств, вздуваясь финансовыми пузырями. Отсутствие единого подхода к будущему мировой экономики неизбежно ведет мир к географической сегментации, социальным экспериментам, гибридным войнам, стагнации и падению общего уровня жизни.

В таких условиях ставка на снятие существующих санкций и отказ США от них, как способа конкурентной борьбы, в будущем выглядит прекраснодушной фантазией. Межстрановое мирное сосуществование возможно только в виде силового паритета, а конкуренция политических стратегий реализуется только в виде войны (холодной или горячей). Было бы ошибкой считать, что США потерпели поражение, а проект финансовой глобализации окончательно рухнул.

Свою конкурентную стратегию англосаксы реализуют хоть и с переменным успехом, но «в долгую». Победа Трампа («Сделаем Америку вновь великой») и Брекзит — это не проигрыш, а переход к позиционным боям (откатились на время). Исходить надо из того, что в истории с санкциями присоединение Крыма является поводом, а сами санкции – способ долговременного сдерживания России (один из элементов холодной войны).

Тут встает очень важный вопрос о наличии у России контрстратегии — при очевидной стратегии «коллективного Запада» на ее изоляцию. Вопрос этот или традиционно закроют мантрами о теории заговора и конспирологии (продолжение инерционного сценария развития), или его придется решать (мобилизационный сценарий).

Суверенитет – это не декларация или самоощущение (состояние души). Это историческая проектность, система ценностных ориентиров и механизмы ее защиты (экономический, военно-политический социальный, технологический и т.д.). Это способность заверстать культурный код в экономическую стратегию (осметить), легитимизировать ее через дискуссию внутри страны и защитить от агрессии извне, сделав привлекательной для большего числа субъектов мирового рынка.

Иными словами, историческая проектность реализуема только при наличие своего внутреннего кредитного механизма (капитализация) и широкой социальной базы, включая политический класс и бизнес-элиту (институализация согласия). Это два главных вызова России. Две ключевые задачи, которые Владимиру Путину необходимо решить в обязательном порядке. Иначе ручной режим потребует от президента сначала пристрастится к курению трубки, потом отрастить усы, а там и до шинели один шаг…

МЕЖДУ ЗАПАДОМ И ВОСТОКОМ

Присоединив Крым, Россия сделала политическую заявку на новую идентичность (национальный проект). При этом эмитент национальной валюты сохраняет двойной (полугосударственный/полукоммерческий) статус и двойное, по факту, подчинение. Все публично озвученные планы по модернизации национальной экономики увязаны с экспортной выручкой (зарплатная логика) и возобновлением доступа к международному рынку капитала (менеджмент среднего звена).

В публичном пространстве широко циркулируют всего две конкурирующие стратегии развития России. Одна принадлежит Столыпинскому клубу (Титов), вторая – Центру стратегических разработок (Кудрин). Обе не выходят за пределы косметического ремонта экономики, которая с трудом выжила после 30 лет хаоса. Обе, так или иначе, рассчитывают на то, что «заграница нам поможет». И в этом смысле конкурирующими они не являются.

Если прямо трактовать основной тезис программы Кудрина, то смысл ее очень простой: есть западный проект, в котором у России «зависли» немалые средства, поэтому собственный проект России не нужен и даже опасен. Проект Запада принципиально открыт, для присоединения, надо всего лишь обменять экономику на политику. «Снизим геополитическую напряженность» и покаемся, и нас поймут и простят.

Оппоненты возражают: двигаться вперед надо вместе с Китаем. Фактически, они согласны с Кудриным в той части, что России не нужен собственный проект – слишком невзрачно задние российского капитализма на фоне небоскребов китайского коммунизма. Заниматься собственной проектностью хлопотно (встает вопрос личной ответственности за конкретные показатели), реализовывать ее тяжело, а в условиях отсутствия внутреннего кредита – невозможно.

Столыпинский проект начинается и заканчивается на финансировании внутреннего рынка по образу и подобию количественного смягчения, с целью поддержки «малого и среднего бизнеса» (зависает между Западом и Востоком). Заигрывание со средним классом и господдержкой на системность не тянет. Для западного проекта слишком много государства, для китайского наоборот – не хватает стратегического партнера (малый и средний бизнес на это роль никак не годятся).

Обе схемы (западная и восточная) позиционируют себя внутри чужой модели развития в надежде капитализировать экономику страны на конкурирующей площадке за счет конкурентных институтов (закрытые статьи бюджета на новейшие вооружения существуют как изъятие из общего контекста). У этой логики есть свое объяснение.

25 лет страна жила в убеждении, что существует некий нейтральный рынок капитала и технологий, а конкуренция – это путь к гармонизации всеобщих интересов и «вечному миру». По инерции мы все еще надеемся прокатиться на чужом поезде за чужой счет. При этом любой бизнесмен знает, что конкуренция – это всегда война, мир в которой возможен только при наличии суперарбитра.

В последнее время много шума вокруг «Национальной технологической инициативы» и «цифровизации» как новых механизмов капитализации российской экономики. Герман Греф называет это притоком денег из ниоткуда. Инновационные энтузиасты как-то забывают, что для «цифровизации» экономики необходимо не только первое (собственно, цифра), но и второе – экономика.

Без полноценной промышленной политики НТИ и «цифра» вместо роста национальной капитализации принесут кратный рост активности на фондовом рынке (приватизация по примеру 90-х гг.). Что здесь подкупает? Ситуация узнаваемая и легко конвертируемая. Все тропинки протоптаны, все дорожки хожены. На теме приватизации «выросла» большая часть экономического блока правительства России.

В отсутствии экономической стратегии правительство симулирует активность (прогнозы курса доллара и цен на нефть), углубляя ключевые зависимости и диспропорций России в отношениях с Западом. Главная диспропорция – рентный характер российской экономики.

В сложившейся на сегодня конфигурации мирового рынка Россия занимает ресурсный сегмент (низовой уровень в системе создания добавочной стоимости). Это не позволяет говорить о новом «железном занавесе». Подобный сценарий приведет, скорее всего, не к новому цивилизационному проекту, а к «северокорейскому» варианту экономического рудимента Поднебесной.

В условиях, когда два ключевых центра мировой экономики (США и Китай) нацелены на строительство самостоятельных проектов, Россия может рассчитывать только на кооперационный проект. Свой шанс на индустриализацию мы уже использовали вначале прошлого века, когда Россия соединила колоссальные объемы дешевых трудовых ресурсов (крестьянство) с энергетическими ресурсами (план ГОЭЛРО).

Главный риск кооперационного проекта – изоляция. Строить его надо на критических зависимостях Запада и Востока от России (природные ресурсы) и создании на их базе механизмов, делающих изоляцию страны недопустимо для них затратной. А развивать на этой основе следует интеллектуальный ресурс (инженерный потенциал у России по-прежнему один из самых высоких в мире). Сегодня в такой трактовке задачу никто не ставит. Дискутируется она только в спорах небольшой группы экспертов, которые в правительственный шорт-лист не входят.

МЫ НАШ, МЫ НОВЫЙ МИР ПОСТРОИМ

Даже логика «чистого экономизма» неизбежно приходит к логике консолидации всего хозяйственного комплекса (государство как солидаристский институт). Здесь надо понимать, что суть либерального проекта глобализации заключается не в поддержке рынка, а в отказе от национального государства (денационализация) как способа обеспечения стратегии – перераспределение совокупных издержек и ключевых рисков (инвестиции, торговля, медицина, образование, режим безопасности и т.д.).

Проще говоря, без «калибров», «армат» и гиперзвуковых ракет эффективного политического и экономического суверенитета не достигнешь (свободы принятие решений без силовой поддержки не бывает). Контроль над контуром национальных ресурсов невозможен по отдельным параметрам, а только через базовые солидаристские институты. Еще проще, капитализация национальной экономики означает социальный консенсус вокруг общей стратегии развития (институциональное оформление).

Ключевым механизмом глобализации (десуверенизация) являлась девальвация долгосрочных фондов с последующей и/или параллельной дискредитацией системного регулятора (государство) как субъекта ответственной деятельности (делигитимация через коррупционные схемы). Следующим шагом вполне логично выглядела замена национальной институциональной среды на внешнюю.

Отсюда вывод, что обратный процесс (суверенизация) должен строится на восстановлении в правах системного регулятора. Государство должно вернуть себе право и способность самостоятельно формировать долгосрочные фонды (программы) и определять порядок их применения (реализация). Речь о готовности и возможности государства разработать систему долгосрочных целей общенационального характера, развернуть их в проект и строго придерживаться проектной логики. Цели эти не могут ограничиваться одним (пусть даже и 6-летним) электоральным циклом.

Собственно, именно об этом Владимир Путин сказал на встрече с сопредседателями своего предвыборного штаба сразу после оглашения итогов голосования, когда заявил, что его приоритетами будут два направления: внутренняя политика и экономика. Рассматривать сегодня эти два параметра по отдельности нельзя. Новая модель глобального миропорядка строится на институциональном лидерстве политической системы, а не на автономности частных предпринимателей.

Сегодня принципиальным фактором для страны является не то, что она остается рентной экономикой, а то, кто и как эту ренту делит. Как деньги поступают (и поступают ли) в конкретные проекты. Если рентой будут распоряжаются рыночные субъекты, которые решают вопросы собственного бизнеса, которым нет дела, куда инвестировать и кому эти инвестиции приносят благополучие, то страну ждут социальные потрясения.

Это не эксклюзивный российский вызов, не чисто российская интеллектуальная конвульсия. Это мировой тренд. Для осознания этого, достаточно ознакомиться с предвыборной программой Трампа или послушать последние выступления Терезы Мэй, особенно по Брекзиту.

Развернутая в экономический проект долгосрочная стратегия подразумевает наличие ответственных субъектов ее реализации. Малый и средний бизнес с прогнозным горизонтов в 2-3 года, как уже отмечалось выше, на эту роль не годится. Надо переходить от дробления промышленности на рыночных субъектов к консолидации производственных цепочек в кластеры по примеру советских производственных объединений. (Если советский пример коробит сознание, то стоит посмотреть на принципы работы «Самсунга», «Тойоты» или «Боинга»).

Сегодня Китай, Россия и Индия строят свое сотрудничество через крупные госкомпании, которые выступают агентами национальных интересов. Именно это обстоятельство ставится им в вину западными партнерами. При заключении контрактов они исходят не столько из размера собственной прибыли, сколько из эффектов, возникающих для всего хозяйственного комплекса страны, а в долгосрочной перспективе это является очевидным конкурентным преимуществом. Госкомпании защищают свой статус не перед глобальным рынком, а в глазах государства.

«Роснефть», «Газпром», Ростех, General Electric, Airbus, Ruhrgas, ExxonMobil и CNPC становятся реальными творцами истории. Крупным корпорациям суждено определить будущее мировой экономики. Грядет эпоха структурных мега-сделок, конкуренция из корпоративного сектора вышла в межгосударственное пространство, принятие ключевых бизнес-решений переместилось на уровень первых лиц государства.

В условиях рентной экономики это создает дополнительные политические риски, так как стоимость природных ресурсов («национальное достояние») не воспринимается обществом в качестве предпринимательского дохода. Снимать эти риски можно только политически, через ответственную социальную политику и открытую риторику (диверсификация ответственности).

Главное, что необходимо здесь понимать, это то, что в условиях санкций открытая экономика невозможна. Такая открытость ведет к вымыванию из страны средств, утечке мозгов и потере финансовых авуаров. Капитализация на бешеных приватизационных деньгах закончилась, тема национальных ТНК на западных рынках закрыта. Инвестировать свои деньги в западный проект Россия (Китай, Индия и т.д.) может только на условиях самого Запада.

Укрепление политического влияния через экономику, а не наоборот – растворение политической субъектности в общем рынке, является целью любого национального проекта. В этой метрике просьбу о снижении уровня геополитической напряженности можно трактовать только как желание экономических институтов покончить с самостоятельной политикой России. И тут ничего удивительного нет. Именно под эту задачу (встраивание в глобальный рынок и адаптация политических институтов к его условиям) российские экономические институты и создавались.

Сегодня здесь проходит водораздел. Искрит между политической установкой на суверенитет и экономической на его ликвидацию. Это необходимо для себя жестко отфиксировать. Здесь настоящий выбор, и не только для России. Осознает ли это вновь (с нуля) избранный президент России? Мы это поймем в самое ближайшее время. Многое станет понятно по первому кадровому решению – назначению главы кабинета министров Российской Федерации.

ссылка

finbahn.com

Леонид Крутаков. Идёт война валютная…

Интересная статья, хороший анализ.

Стратегия Белого дома остаётся прежней, меняется тактика. Доллар по-прежнему главный инструмент экспансии США по всему миру

Валютная война (конкуренция девальваций) исторически всегда предшествовала войне реальной. В «либеральной империи» Чингисхана (свобода вероисповедания и местного самоуправления) единственным беспрекословным поводом для стремительной карательной экспедиции была попытка провинции «чеканить свою монету». Суть в том, что деньги – это не слиток золота и не свежеотпечатанный кредитный билет Федеральной резервной системы (ФРС) США или Европейского Центробанка. Кредитно-денежные отношения не возникают на пустом месте, а являются результатом общественного согласия по очень широкому кругу вопросов, формирующих культурно-историческую целостность, которая воспринимается людьми как особая ценность…

Недавние заявления новой администрации Белого дома о том, что Германия использует заниженный курс евро для торговой экспансии на американский рынок, и обвинения Китая и Японии в валютном демпинге на рынке фармакологии заставили наблюдателей вновь говорить об угрозе конкуренции девальваций. Моментально всплыли «военные» страхи и аллюзии прошлого.Между тем конкуренция девальваций идёт непрерывно. Азиатский финансовый кризис 1997 года, дефолт в России в 1998 году, глобальный финансовый кризис 2008 года, обвал фондового рынка Китая в 2015 году и секторальные санкции против России… Всё это отдельные сражения третьей мировой (валютной) войны, которая стартовала сразу после Второй мировой и не прекращалась всё это время, даже после крушения СССР и окончания войны холодной.Глобализация «для всех» (по-клинтоновски) временно превращается в создание защищённого пространства «для своих» (трампономика). Для «всех остальных» остаётся только углубление и масштабирование конфликтных зон – террористическая организация ИГИЛ, Северная Корея, Курдистан, Украина.

БОЛЬШОЙ ФИНАНСОВЫЙ ПУЗЫРЬ

В декабре 1945 года СССР отказался ратифицировать Бреттон-Вудские соглашения, которые привязали мировую торговлю к доллару. Два месяца спустя Уинстон Черчилль произнёс свою речь в Фултоне, и «железный занавес» разделил коалицию победителей на два непримиримых лагеря. А через два года были приняты два плана: широко известный план Маршала и менее известный план Эббота. Начиная с 1947 года, с момента принятия этих двух планов, все действия США были подчинены общей логике – созданию и поддержке доллароцентричной экономики. План Маршала обернулся инвестиционной «оккупацией» Западной Европы (все кредиты были связанными и выделялись под закупки американских товаров). План Эббота был направлен на стимулирование и поддержку американских инвестиций в Канаду и превратил эту страну в сырьевой придаток США, а его завершением стало создание Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА). Спустя десятилетия логическим итогом этих планов должно было стать заключение Трансатлантического торгового инвестиционного партнёрства (ТТИП) между США и ЕС, переговоры по которому заморозили с приходом Трампа.В основе доллароцентричной экономики лежит так называемый парадокс Триффина, сформулированный в 1959 году профессором Йельского университета Робертом Триффином. Парадокс основан на двойственной природе (национальная и мировая валюта) доллара, а его суть в том, что США как страна – эмитент резервной валюты получает в свои руки практически неограниченный источник «беспроцентного» кредитования за счёт сбережений других стран. Расплатой за доступ к «дешёвым» деньгам становится быстрый рост собственной капитализации и укрепление доллара по отношению к другим валютам, что ведёт к импортной модели потребления. Следствием чего становится постоянное нарастание бюджетного дефицита и дефицита платёжного баланса, угроза гиперинфляции и обвала.Пока доллар обеспечивался золотом, риски гиперинфляции и обвала носили гипотетический характер. После отмены золотого стандарта в 1971 году риски актуализировались, а доллароцентричная экономика сохраняла равновесие благодаря вывозу капитала, который уравновешивал американский импорт. ФРС США получила возможность через эмиссию и ключевую ставку национальной валюты манипулировать валютным рынком и перераспределять мировую прибыль.

«ВАШИНГТОНСКИЙ» КОНЬ

В 1990-х годах мировой финансовый центр открыл для себя новые рынки. Началась приватизация огромного массива «неторгуемых» ранее активов стран третьего мира и бывшего соцлагеря. Активы эти имели реальное содержание в виде стоимостных цепочек, но с точки зрения фондового рынка они не были должным образом юридически оформлены и потому не могли выступать в роли залога – служить источником кредита.Автором теории юридической природы капитала был модный тогда перуанский экономист Эрнандо де Сото. На основе этой теории он сделал вывод, что если в развивающиеся страны экспортировать «развитую» правовую систему, то результатом станет быстрый рост капитализации и благосостояния этих стран. По расчётам де Сото, неучтённые мировым рынком активы развивающихся стран (фавелы, программа «6 соток» и т.д.) многократно, в некоторых странах в 158 раз, превосходили формализованные активы, которыми распоряжались правительства.Вершиной правового регулирования отношений собственности является система кредитно-денежных обязательств, поэтому в пакете с «развитой» правовой системой в страны третьего мира и бывшего соцлагеря стали экспортировать и «развитую» финансовую систему. Задача состояла в том, чтобы быстро обеспечить ликвидностью новые активы, сделать их «считаемыми» («видимыми») для мирового фондового рынка.Договорённости по разделу собственности и ожидания доходов от неё многократно увязывались между собой и оформлялись среди большого числа агентов рынка. Объём долларовых обязательств, появившихся практически одномоментно и как бы ниоткуда, был настолько велик, что блокировал эмиссионную деятельность местных центробанков, превращая национальные валюты во вторичные ценные бумаги (currencyboard), дериватив доллара.Капитализация «новых» активов проходила вне национальных финансовых систем по правилам и на условиях внешнего инвестора. В результате сложилась парадоксальная ситуация: предприятия продолжали работать в «развивающейся» правовой системе, а капитализировались в «развитой». Произошёл разрыв реального и финансового сектора мировой экономики, который стал причиной возникновения глобального фондового пузыря. Ко второй половине 1990-х годов объём фондового рынка в 10 раз превысил совокупный мировой ВВП.Возникший разрыв не мог существовать вечно. Новые активы необходимо было технологически вписать в мировой рынок. Производственные цепочки и трудовые отношения телепортации не поддаются, значит, финансы неизбежно должны были переместиться в развивающиеся страны. Что не просто лишало эмитента мировой валюты плодов недавней экспансии, но и вынуждало его, по факту, финансировать экономический рост своих будущих политических конкурентов.Финансовая глобализация была не самоцелью, а механизмом (способом) освоения социалистического наследства. Она разорвала ранее замкнутые в государственных границах самостоятельные производственные циклы и вывела их за пределы национальных юрисдикций в область международных согласительных процедур. Приватизация по рецептам де Сото привела не к росту благосостояния развивающихся стран, а к попытке изменить их социокультурный уклад, что закономерно вызвало ответную реакцию (реванш) и появление новых национальных лидеров.Первый звоночек прозвенел в 1997 году во время азиатского финансового кризиса, спровоцированного спекулятивной атакой глобальных инвестиционных фондов на Центробанк Таиланда, что привело к оттоку капитала и истощению резервов. МВФ выделил Таиланду стабилизационный кредит, а взамен потребовал снять государственный контроль над деятельностью иностранных компаний. Долг частных таиландских компаний был переведён в разряд государственного, а американские компании выкупили за бесценок крупнейшие тайские предприятия.По схожему сценарию и с такими же примерно последствиями развивался кризис в Индонезии и на Филиппинах. А вот премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад отверг рекомендации МВФ, установил жёсткий контроль над вывозом капитала из страны и зафиксировал валютный курс. А чтобы избежать скупки национальных предприятий западными компаниями за бесценок, он запретил торги малазийскими акциями за пределами страны. Любопытно, что, поначалу обвинив Малайзию в валютном манипулировании, много позже МВФ вынужден будет признать эти действия правильными и эффективными.Азиатский валютный кризис послужил началом становления нового регионализма. В отставку ушли местные союзники США по холодной войне: Сухарто в Индонезии и генерал Чава-лит Йонгчайют в Таиланде. В странах региона по примеру Малайзии был усилен контроль над финансовыми системами и движением капитала. Появился проект зоны свободной торговли АТР, азиатского резервного фонда и общей денежной единицы (ACU). Япония инициировала создание Азиатского валютного фонда (аналог МВФ), но эта идея так и не была реализована, против резко выступили США.Следующими жертвами третьей мировой (валютной) войны станут Россия в 1998 году и Аргентина – в 2001-м. А в 2008-м грянет глобальный финансовый кризис.

НОВЫЙ ФИНАНСОВЫЙ ПОРЯДОК

Проектный (сверху вниз) подход Запада к строительству общего рынка долгое время скрывался за неолиберальной (антигосударственной) риторикой. Подозрения в адрес США, что проект финансовой глобализации реализуется политически, отметались с порога как конспирология и теория заговора. В общественное сознание внедрялся тезис, что социальный уклад формируется сам собой, а государство лишь паразитирует на нём, создаёт дополнительные издержки, порождает коррупцию и снижает общую эффективность. Кризис 2008 года перевернул всё с головы на ноги.Весной 2009 года ФРС США начала проводить политику «дешёвых» денег, запустив подряд три программы количественного смягчения. По данным, которые ФРС отражает в своём балансе, за 5 лет было напечатано около 4 трлн долларов. А по данным Счётной палаты США (TheGovernmentAccountabilityOffice), забалансовая эмиссия под поручительство коммерческих банков, в том числе зарубежных, превысила 15 трлн. Фактически ФРС США взяла на себя функцию мирового Центробанка. Накануне запуска этих программ Федеральный резерв снизил ключевую ставку до 0,25%, сведя почти к нулю затраты на содержание резко выросшего госдолга (с учётом инфляции ставка была отрицательной). Фактически кредиторы доплачивали своим должникам за то, что они у них берут деньги в долг. При этом нельзя было допустить, чтобы «дешёвые» деньги пошли в «мятежные» развивающиеся экономики, иначе Вашингтон не просто финансировал бы рост Китая и России, но ещё и доплачивал бы им за это.Накануне запуска печатного станка, в 2008 году, Конгресс США принял план Полсона, разрешивший ФРС платить проценты коммерческим банкам за то, что они полученные от Федрезерва деньги не использовали, оставляя их у него на счетах. Удержать эту массу денег внутри США под 0,25% можно было только одним способом – создавать зоны неопределённости на грани фола (войны, терроризм, гуманитарные катастрофы) вокруг стран с более высокими темпами роста. За Афганистаном и Ираком последовала череда «цветных революций», а потом Тунис, Египет, Ливия, Йемен, Сирия и Украина.Волна дешёвых (напечатанных ФРС) долларов захлестнула глобальный рынок, но сделала она это как-то избирательно, в строго ограниченной соглашением Плаза валютной зоне. За первые пять лет американский индекс DowJones вырос более чем в 2 раза, японский Nikkei – в 2,5, а немецкий DAX показал трёхкратный рост. Фондовый рынок Китая сохранял нулевую доходность при темпах роста ВВП более 7%, а рынок России и вовсе упал в 3 раза, хотя цены на нефть зашкаливали.Одним движением якобы «невидимой руки» ФРС США обесценила мировые сбережения, конфисковав накопления развивающихся стран, и ввела практику нетарифных ограничений (санкции). С 2013 года между финансовым и реальным сектором мировой экономики установили «визовый режим» и запретили пересечение границы без одобрения мирового финансового центра. В 2014 году банк BNPParibas был оштрафован Минюстом США на 8,9 млрд долларов за сотрудничество с Ираном, Кубой и Суданом, в 2015-м Commerzbank – на 1,45 млрд долларов за Иран и Судан. А сегодня DeutscheBank, оштрафованный ранее на 258 млн долларов за Ливию, Сирию и Мьянму, обвиняется в непрозрачных схемах финансовых переводов из России в страны ЕС.Количественное смягчение и нетарифное регулирование инвестиций разрушили институт сбережений мировой экономики, лишив его внутренней мотивации. Какой смысл откладывать по центу с каждого заработанного доллара, если эмитент может напечатать эти доллары в любой момент и в любом объёме. В 2007 году резервы ФРС США составляли 12 млрд долларов, резервы Китая – 3,8 трлн. В 2014 году объем китайских резервов не изменился, а резервы ФРС превысили 2 трлн долларов при общем балансе в 3,7 трлн.Новый финансовый порядок позволил странам Запада списать плохие активы в банках и инвесткомпаниях на счёт развивающихся стран. Платой за этот финансовый манёвр стал окончательный отрыв инвестиционного режима от института мировых сбережений. Центробанки (эмиссия) полностью заменили промышленность (сбережения) в роли источника денег для мировой экономики. Система аккумулировала огромные средства, но потратить их она сегодня не в состоянии.Кредитный рынок (финансирование настоящего за счёт будущего) потерял связь с действительностью. Развитые страны начали выпуск гособлигаций с отрицательной доходностью, а центробанки установили отрицательные ставки по депозитам. Доходов будущего уже не хватает на покрытие издержек настоящего. Американский проект будущего убыточен.

ТРАМПОНОМИКА НА МАРШЕ

Победа Трампа на выборах в США породила иллюзии окончательного закрытия проекта финансовой глобализации и его политической обёртки – всемирной «демократизации». Дело в том, что глобальная кредитная пирамида требует глобальной системы управления рисками, общего правового пространства и общих норм по исполнению контрактных обязательств, но установить общее легитимирующее пространство в одностороннем порядке не удалось.Попытка США сделать всё быстро (демонстрация военного превосходства и соглашения Транстихоокеанского партнерства (ТТП), ТТИП и соглашение о торговле услугами ТiSA) провалилась. Проект финансовой глобализации, сформировавший и долгое время удерживавший каркас современного Большого Запада, разваливается прямо на глазах. Однако напечатанные после кризиса деньги никуда не делись. Долг США вырос до 20 трлн долларов (по оценке бывшего главы Счётной палаты США Дейва Уолкера, он достигает 65 трлн), и выбор у Трампа невелик.«Старый» глобальный проект умер, «новый» пока не появился, а в условиях неопределённости старое ружьё лучше, чем ничего. Отсюда стремление США возродить мир холодной войны, только на этот раз главным врагом должна стать не Москва, а Пекин. Пекин отказался денационализировать свой Центробанк (Народный банк Китая) и превращать его в фактический филиал ФРС США, как это предусматривалось правилами вступления в ВТО. Вызов брошен. И вызов, судя по риторике Трампа, принят.Вашингтону отступать некуда, позади колоссальные долги, способные похоронить под собой не только американскую экономику, но и спровоцировать глобальную депрессию. Поэтому стратегия остаётся прежней, меняется тактика. Требование Трампа пересмотреть правила Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) означает не роспуск, а ужесточение её правил в пользу США. Заморозка переговоров по Трансатлантическому торговому и инвестиционному партнёрству (ТТИП) не про то, что Вашингтон отпускает Европу в свободное плавание. Аналогичное ТТИП соглашение СЕТА между Канадой и ЕС уже подписано и одобрено Европарламентом. Благодаря этому соглашению ЕС попадает в общее регулятивное пространство с НАФТА, где ведущим игроком являются США.Сегодня можно сколько угодно говорить, что долг США в 20 трлн долларов не обеспечен внутренними активами и что погасить его Америка не в состоянии. Долг невозвратный, это факт. Но фактом является и то, что система продолжает не только работать, но и наращивать долги. Следовательно, механизм, превращающий внутренний долг США в инвестиции и позволяющий обменивать их на внешние активы, не умер. И отказываться от волшебного горшочка, который способен «варить» глобальный инвестиционный ресурс по приказу, никто не собирается.Глобализация «для всех» (по-клинтоновски) временно превращается в создание защищённого пространства «для своих» (трампономика). Для «всех остальных» в отсутствии всеобщей стратегии роста у США остаётся только углубление и масштабирование конфликтных зон (террористическая организация ИГИЛ, Северная Корея, Курдистан, Украина…). Что всё это означает для отказавшихся присоединиться к западному проекту развивающихся рынков (страны БРИКС и Россия, в частности)? В первую очередь это окончательная потеря сбережений, отсутствие импорта технологий, утечка мозгов, потеря финансовых авуаров и отключение от западной финансовой инфраструктуры. Капитализация на бешеных деньгах закончилась.Рассчитывать в дальнейшем Россия (а также, Китай, Индия и др.) должна прежде всего на себя. Альтернативой самостоятельному сценарию развития является полная сдача суверенитета на аутсорсинг в обмен на процент от доходов глобальной управляющей компании. Конкурирующие стратегии не могут существовать в общей экономической метрике. Это необходимо жёстко отфиксировать для себя и не питать иллюзий по поводу политически неангажированного общего финансового рынка. Страна, претендующая на самостоятельную политическую роль в стремительно меняющемся мире, обязана иметь внутренний драйвер экономического роста.Вслед за политическим разводом неизбежно должно произойти разделение промышленных проектов, инвестиционных моделей и систем управления долгосрочными рисками. Речь не о поддержке малого и среднего бизнеса, а о строительстве новых политических и экономических институтов, что потребует колоссальных инвестиций. И понимать, кто завтра (через 20–30 лет) будет отвечать по взятым на себя обязательствам, надо уже сегодня.

ddavidyan.livejournal.com

АРИЯ СУЭЦКОГО ГОСТЯ. НЕФТЯНОЙ ПЕРЕДЕЛ И ВОЗВРАЩЕНИЕ РОССИИ В ЕГИПЕТ. ЛЕОНИД КРУТАКОВ | Блог Владимир Гавриков

Одновременно со стамбульскими договорённостями России и Турции стало известно о создании российской военно-морской базы в сирийском Тартусе. А ещё в российских СМИ появилась информация о переговорах Москвы и Каира по аренде египетских военных объектов. Прежде всего, о возвращении вооруженных сил России на бывшую советскую военно-воздушную базу в Сиди-Баррани, покинутую в 1972 году.

Расстановка фактов и интересов

Переговоры, судя по всему, идут уже давно. Ещё в феврале прошлого года 9-й канал израильского телевидения сообщал о подозрительном росте интенсивности полётов российской транспортной авиации в сторону африканского побережья Средиземного моря. Самолёты делали значительный крюк, минуя турецкое воздушное пространство, меняли позывные и исчезали с радаров как раз в районе города Сиди-Баррани.

Достоянием отечественных СМИ военные контакты России и Египта стали только сейчас. При этом ссылка идёт сразу на два источника в российском МИД и один в Министерстве обороны. Очевидно, что время для утечки подобрано не случайно. Собранные воедино три новостных повода обрисовывают картину маслом под названием «Возвращение России в большую игру». Речь не о милитаристских игрищах, а о большой нефтяной игре.

Договорённости с Эрдоганом по «Турецкому потоку» и российская военная база в Сирии захлопнули перед Вашингтоном два ближневосточных окна в Европу. Напомню, гражданская война в Сирии вспыхнула сразу после подписания тройственного меморандума между Дамаском, Багдадом и Тегераном о строительстве газопровода из Ирана к Средиземному морю, а Турция является единственным способом транспортировки (минуя Россию) углеводородов из каспийского региона в ЕС.

Военная база в Египте, если она появится, обозначит присутствие России на одной из ключевых транспортных магистралей мира. База станет непреодолимым (нестерпимым) вызовом для всего англосаксонского мира.

Суэцкий ключ

Со времён Британской империи Каир считался ключом ко всему Ближнему Востоку. В соседних с Египтом странах все революции, национализации и перевороты последних 150 лет были напрямую связаны с нефтяными концессиями. В стране фараонов главным политическим драйвером всегда были не концессии, а великий нефтяной путь – Суэцкий канал, жемчужина Британской империи и основа её торгового господства.

С момента открытия Суэцкого канала в 1869 году его история удивительным образом оказалась связана напрямую с русской нефтью. Точнее, с конкуренцией за рынки Азии между «Стандарт Ойл» и русской нефтью. На тот момент «Стандарт Ойл» контролировала весь мировой рынок керосина. Даже на российском рынке, несмотря на собственные богатейшие запасы нефти в Баку, доля американского керосина составляла 80 %.

Причиной этому была вся предыдущая политика Британской империи, направленная на изоляцию России, лишение её прямых выходов к мировым торговым путям. Путь русского керосина в Европу проходил от Баку по Волге до Нижнего Новгорода и далее в Санкт-Петербург. В результате фрахт от Нью-Йорка до Кронштадта стоил 25-30 копеек за пуд, а доставка из Баку в Нижний Новгород обходилась в 35 копеек.

При этом всего в 400 милях от Баку плескалось Чёрное море, открывавшее выход к мировым торговым путям и Дунаю, главной транспортной артерии Европы. Россия была лишена возможности иметь свой порт в Закавказье. В черноморских проливах и устье Дуная царила Блистательная Порта, доминирующий статус которой был закреплён итогами Крымской войны (1853-1856) и гарантиями Франция и Англия.

Русский выход

С выходом на мировой рынок нефти ситуация кардинально изменилась. Обязательное условие господства Британской империи на мировом рынке в виде блокады Российской империи превратилось в инструмент установления монополии «Стандарт Ойл». Англия и континентальная Европа оказались зажатыми в тисках американской монополии.

Именно в этот момент просвещённая Европа внезапно озаботилась проблемами угнетения болгарских христиан турками. «Гуманитарная катастрофа» на Балканах вынудила Англию и Францию отказаться от гарантий итогов Крымской войны. Свободы православных от мусульманского ига требовали лучшие умы Европы: Чарльз Дарвин, Оскар Уайлд, Виктор Гюго и Джузеппе Гарибальди.

В 1877 году началась очередная Русско-турецкая война (освободительная). Англия поддержала её, но с условием: на Балканах не будет создано крупное православное государство. От мусульман освободили только «тех православных, которые какие надо православные». Автономию получила всего лишь часть Болгарии.

А Россия получила контроль над устьем Дуная и закавказский порт Батум. Сразу же после подписания русско-турецкого мирного договора началось строительство Закавказской железной дороги (Баку – Батум). Инвестором выступил банкирский дом Ротшильдов в обмен на право льготного владения нефтяными промыслами в Баку.

В 1883 году дорога была запущена в строй, а экспорт керосина из России вырос за последующие семь лет с 25 тыс. до 620 тыс. т (в 25 раз). Монополию «Стандарт Ойл» разрушили в рекордные сроки. Российский керосин стал обеспечивать 70% потребностей европейских потребителей, большую часть поставок осуществлял дом Ротшильдов.

Просто бизнес

После вытеснения «Стандарт Ойл» из Европы столкновение за быстро растущие рынки Восточной Азии стало лишь вопросом времени. Исход этого столкновения напрямую зависел от Суэцкого канала. Путь от Филадельфии до Сингапура мимо мыса Доброй надежды составлял 15 тыс. миль, а от Батума через Суэц – 11,5 тыс. миль.

За два года до начала русско-турецкой освободительной войны Англия вынудила правителя Египта Исмаил Пашу продать свою часть акций Суэцкого канала Лондону и разделила с Францией права на его управление. А за год до окончания строительства дороги Баку – Батум Англия оккупирует Египет и берёт Суэцкий канал под свой контроль, вытеснив Францию.

Покупку акций Суэцкого канала финансировала английская ветвь семейства Ротшильдов, а 60% экспорта русского керосина контролировали французские Ротшильды. Все условия для стремительной атаки на позиции «Стандарт Ойл» в Азии были налицо.

Контрагентом банкирского дома Ротшильдов на переговорах с правительством Англии по нефтяному трафику через Суэцкий канал был выбран выходец из Ист-Энда торговец Маркус Самуэль, который в наследство от отца получил небольшую фирму «Шелл». Фирма торговала мелкими поделками из ракушек, но имела хорошо налаженные связи в Калькутте, Сингапуре, Гонконге, Бангкоке, Маниле и других уголках Азии.

В 1890 году Маркус Самуэль приезжает в Баку, а далее в турне по азиатским странам, где запускает строительство нескольких нефтяных резервуаров. По возвращению в Англию он размещает на шотландских верфях заказ на строительство океанических танкеров.

Танкеры ещё находились на стапелях, Англия ещё не выдала разрешение на проводку танкеров по Суэцкому каналу, а Самуэль уже заключил с Ротшильдами девятилетний контракт (до 1900 года), получив исключительное право на продажу русского керосина к востоку от Суэца.

«Стандарт Ойл» пыталась разрушить эти планы и наняла самую известную на тот момент в Лондоне адвокатскую фирму «Рассел и Арнхольц», развернувшую мощную лоббистскую атаку. В качестве доводов использовался традиционный аргумент – «русская угроза». Адвокаты письмом предупредили правительство Англии, что если сегодня разрешат проводить танкеры через Суэц британским торговцам, то завтра этого права смогут добиться русские компании. Русские офицеры и матросы получат возможность «заблокировать навигацию в канале» и «нарушить судоходство по нему».

Видимо, адвокаты не знали об эксклюзивном контракте Маркуса Самуэля с Ротшильдами. Знал ли о нем министр иностранных дел Британии, неизвестно, но позиция его была принципиальна: проход британских танкеров через канал отвечает интересам Англии. Вскоре администрация Суэцкого канала выдала разрешение на их проводку.

Проделано всё было с потрясающей для английской бюрократии скоростью. 23 августа 1892 года (через год после заключения контракта с Ротшильдами) первый танкер Самуэля «Мюрекс» прошел по Суэцкому каналу с грузом в 4000 тонн бакинского керосина. А в следующем году Самуэль спустил на воду ещё 10 судов. Долгое время доля Маркуса Самуэля в транспортируемом по Суэцкому каналу керосине не опускалась ниже 90 %. И это был русский керосин.

Большую нефтяную игру сломала попытка России стать самостоятельным игроком с помощью строительства Транссиба. Закончилась эта попытка русско-японской войной и разгромом бакинских промыслов. Но игра на этом не закончилась.

Реверс ХХ века

После египетской революции (1952) и национализации Суэцкого канала (1956) Британия при поддержке Франции и Израиля попыталась вернуть себе контроль над Суэцом военным путём. Прекращению войны способствовали совместные усилия СССР и США, которые рассчитывала на установление своего контроля над каналом.

Абдель Насер сделал ставку на СССР, но в 1967 году в результате шестидневной арабо-израильской войны (на этот раз при поддержке США) канал был заблокирован войсками Израиля. Каждый год простоя канала приносил Египту убытки в 4-5 млрд. долларов, полновесных, обеспеченных золотом, долларов.

После смерти в 1970 году Насера и прихода к власти Анвара Садата Египет был вынужден изменить свои приоритеты с Советского Союза на Соединённые Штаты. В 1972 году Садат высылает из Египта всех советских специалистов и закрывает военную базу в Сиди-Баррани, а через два года Израиль отводит свои войска и начинается восстановление Суэцкого канала.

С этого момента коньюктура нефтяного рынка меняется кардинальным образом. США отказываются от золотого стандарта доллара, ограничивают внутреннюю добычу и превращаются из экспортёра в главного импортёра нефти. Суэцкий канал как нефтяной путь работает уже в обратном (реверсном) направлении – на поставки сырья в Европу и США, а контроль над ним становится для Вашингтона стратегической задачей.

***

Сегодня мир вступил в эпоху нового нефтяного передела. Предыдущая была связана с революциями местных полковников (Каддафи, Саддам) в нефтеносных странах при негласной поддержке СССР и национализацией нефтедобывающих концессий США и Британии. Сейчас идёт обратный процесс – «цветные революции» и возвращение добычи и транспортировки нефти под прямой контроль США.

Если информация о возвращении России в Сиди-Баррани подтвердится, то это будет означать, что альтернативное американскому предложение России, которое она сделала мировому рынку в Сирии, услышали не только в Китае, но и в арабских странах.

Леонид Крутаков

http://politobzor.net/show-...

×

cont.ws

Север и Юг воевали из-за нефти / Радиостанция "Вести FM" Прямой эфир/Слушать онлайн

Почему в США разгорелась война с памятниками? Петру Фёдорову, Ольге Бадьевой и слушателям радио "Вести ФМ" рассказывает журналист Леонид Крутаков.

ФЁДОРОВ: Даже не знаю, с чего начнём. Вот ты с чего планировал начать, всё-таки с памятников? Как индикатор?

КРУТАКОВ: Во-первых, да. Памятник, наверно, как индикатор. И главное, что бы я хотел выделить в этом, потому что история с памятником, с Шарлотсвиллем она обёрнута была тут же против Трампа, который заявил, что нарушения и экстремисты есть и с той и с другой стороны. То есть он выступил как…

ФЁДОРОВ: Любой президент поступает всегда так же.

КРУТАКОВ: А его обвинили в поддержке…

ФЁДОРОВ: Но журналисты, которые за деньги ли, по убеждению ли, я не знаю, почему, извернули, извратили эту ситуацию же абсолютно.

КРУТАКОВ: Вот в связи с этим я тут же вспомнил, что свою предвыборную речь главную где произнёс Трамп, помнишь? В Геттисберге, где северяне окончательно победили южан.

ФЁДОРОВ: Совершенно верно. Последняя битва.

КРУТАКОВ: Где Линкольн произносил свою известную речь о необходимости примирения нации. Именно об этом говорил Трамп в своей речи, о создании новой Америки, о расколе, который уже чётко обозначил в этой речи. "Я хочу, чтобы Америка была едина вновь, чтоб тот глубокий раскол, который у нас внутри существует, наконец-то объединился".

ФЁДОРОВ: Его не слышат.

КРУТАКОВ: Да. И он говорил о том, что хочет научить Америку опять мечтать.

ФЁДОРОВ: Ну, да. Ну, скажем, его Юг может быть услышал, потому что Юг массово голосовал за него, но в целом журналисты сделали вид, что они это не услышали. Давай всё-таки чуть-чуть о самой той войне, уж раз о ней речь зашла. Ну, обмениваться фактами, которые, в общем, люди мало знают. Жертв в твой войне… это была самая жестокая война в Америке, последние боевые действия на континенте, и, в общем, по сути, не первые, потому что с англичанами военные стычки были, но погибло, Олечка, 600 тысяч американцев! Это больше, чем потом погибло американцев суммарно во всех остальных внешних войнах – первой мировой, второй мировой, вьетнамской, потери в Афганистане, Ираке.

БАДЬЕВА: Но они себя берегли во всех мировых войнах, так что это не показатель.

ФЁДОРОВ: Ну, тем не менее, показатель в том, что более кровавой войны в истории США не было. Я именно в этом смысле, а не в том, как они потом начали воевать, хотя конечно статистика ведения вот таких войн она любопытна, потому что, знаете, сколько американцев во Вьетнаме погибло?

БАДЬЕВА: Сколько?

ФЁДОРОВ: 54 тысячи. Длилась она столько же, сколько длилась для Советского Союза афганская война. А в Афганистане сколько наших солдат погибло?

БАДЬЕВА: Сколько?

ФЁДОРОВ: 14 тысяч. В 3,5 раза меньше. Потому что учатся воевать. Потому что Американцы во Вьетнаме ещё не умели вести партизанские действия, а наша тогда Советская Армия выводы сделала. И любопытно, что сейчас вот в своих войнах, в том числе в Афганистане, американцы потеряли в 3 раза меньше, в 3,5 раза меньше, чем Советский союз в Афганистане. Военный опыт не проходит даром. Но это я совершенно отвлёкся от темы нашей передачи. Итак. 600 тысяч. За что шла война?

КРУТАКОВ: Ну, самая распространённая версия такая, скажем, попсовая, как ты её назвал…

ФЁДОРОВ: Ну, это голливудская версия! Она сейчас внедрена в мозги, собственно, поэтому памятники и сносят.

КРУТАКОВ: Да, она доминирует в американском обществе, хотя, на мой взгляд… Ну, то есть у меня есть два отношения к этому пути. Первое, самая простая прослойка – это война за нефть, как ни смешно. Потому что за два года до начала войны Севера и Штатов в Пенсильвании забила первая нефтяная скважина.

Полностью слушайте в аудиоверсии

radiovesti.ru

Блефуют все…     | Мнения

На Ближнем Востоке развернулась очередная борьба за «избушку лесника». Курды взяли под контроль Киркук. Ирак потребовал вывести оттуда их боевые отряды. Курды отказались покидать Киркук. Иракские войска при поддержке исламских стражей революции выбили курдов из Киркука. Курды предложили Багдаду переговоры, фактически признав контроль Ирака над Киркуком…

СМИ старательно и детально освещают все перипетии этой борьбы и в обязательном порядке упоминают о нефтяном содержании «избушки». Однако вопросом, кто тот «лесник», который должен появиться в последнем акте и послать всех куда подальше, никто не задается. Между тем без ответа на этот вопрос невозможно понять суть и сценарий происходящих событий.

Для начала необходимо вспомнить, что модерировали создание курдской автономии США. Сначала американская операция «Буря в пустыне» спровоцировала гуманитарную катастрофу на севере Ирака, потом резолюцией Совета Безопасности ООН была введена бесполетная зона, а результатом стало создание плацдарма для постоянного присутствия американских вооруженных сил в Ираке и последующего свержения Саддама Хусейна.

ПОДРОБНЕЕ ПО ТЕМЕ

Следующее, что необходимо знать для понимания вопроса об авторе и главном интересанте развернувшейся вокруг нефтеносного Киркука сюжета, — это приоритеты мирового энергетического рынка. А главным приоритетом рынка является не место происхождения (добычи) нефти или газа, а способы и пути их доставки потребителю. Проще говоря, кто контролирует транспортировку, тот и страхует риски исполнения контракта, в том числе финансовые. Если еще проще, то сделки заключаются в валюте той страны, которая гарантирует безопасность большой сделки (устойчивость рынка).

Сегодняшняя история вокруг Киркука — лишь часть большой ближневосточной игры, цель которой не допустить возникновения альтернативных маршрутов транспортировки энергоресурсов в Европу. Альтернативных танкерным перевозкам из Персидского залива через шиитскую Басру, которые по сравнению с трубопроводными поставками посуху более затратны и рискованны, однако вполне устраивают Тегеран. Исламскому государству явно не по душе возникновение новых транзитных путей через Турцию.

В большой игре национальные и религиозные интересы стран региона используются как инструменты достижения цели. А политика является концентрированным выражением экономики, способом нарастить издержки нерыночным способом. Примером подобного сценария можно считать чеченскую войну, которая вспыхнула именно в тот момент, когда решался вопрос транспортировки азербайджанской нефти в Европу, по северному или южному склону Кавказского хребта.

Уже существующий российский маршрут был выгодней и дешевле строительства новой трубы в Турцию по долине Боржоми. Он требовал лишь реконструкции, но война в Чечне закрыла этот коридор. Тогда Россия предложила построить обводную ветку нефтепровода в обход мятежной республики, одной из опорных точек которой должен был стать Буденновск. И надо же такому случится, что именно в этот момент Басаев решил прогуляться со своими ребятами до Буденновска и захватить там местную больницу. В итоге было принято решение строить более дорогой Баку–Джейхан.

Похожую роль сегодня выполняет проект создания независимого Курдистана, который выполняет роль пробки, перекрывая главный транспортный перекресток трубопроводных поставок ближневосточных энергоресурсов в Европу. Ранее этот перекресток перекрывало Исламское государство.

Национальный аспект идет на смену религиозному. Проект Курдистана создавался Вашингтоном на длительную перспективу. Свержение Саддама Хусейна было лишь первым этапом комбинации по переформатированию всего Ближнего Востока. В рамках предложенной логики возникает вопрос, почему тогда США не поддержали в истории с Киркуком «своих протеже» курдских лидеров, призвали их не обострять обстановку и фактически выступили на стороне шиитского Ирака, за которым маячит Иран.На первый взгляд этот вопрос разрушает «транспортную» логику конфликта. Но это только на первый взгляд.

Во-первых, из заявления Госдепа США вовсе не следует, что американцы отказываются от поддержки «своих протеже». США призвали курдских лидеров пойти по альтернативному пути, который предполагает «серьезный и длительный диалог» с центральным правительством Ирака при участии США, ООН и других партнеров по всем вопросам, включая будущие отношения между Эрбилем (фактическая столица Иракского Курдистана) и Багдадом.

А, во-вторых, референдум о независимости и контроль курдов над Киркуком вскрыли раньше времени большую игру. Турция изначально поддержала создание курдского плацдарма США в Ираке как способ устранения регионального конкурента, но Анкару не устраивает реально независимый Курдистан, да еще и со своими источниками нефти. В том смысле, что возможность торговать нефтью Киркука Турцию устраивает, но только если это будет иракская нефть.

Кроме того, США не устраивает контроль курдов над Киркуком. Выхода к Персидскому заливу у Курдистана нет, а поставки нефти в Европу через Турцию или Сирию в планы США изначально не входили. По крайней мере до тех пор, пока в Дамаске правит алавит Башар Асад. Не для того проект независимого Курдистана замышлялся и реализовывался.

В этой истории блефуют все. Основной игрок держит свои карты под столом и не вскрывается. Его стратегическая цель не допустить возникновения новой географии энергопоставок на мировой рынок, а тактическая — стряхнуть конкурентов из зоны конфликта. Речь прежде всего о России.

В ходе истории с Киркуком неожиданно выяснилось, что «Роснефть» каким-то образом умудрилась войти в Курдистан и заключить контракты на поставку нефти и соглашения о развитии трубопроводной инфраструктуры на севере Ирака. А вот этого США никому позволить не могут.

Ни у кого нет задачи убрать с рынка нефть. Задача только одна — убрать с рынка конкурентов.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

iz.ru