Максим Орешкин: надо перестать угадывать цены на нефть и быть готовыми к любому сценарию. Максим орешкин нефть


Орешкин предупредил о «неустойчиво высоких» ценах на нефть :: Экономика :: РБК

Цены на нефть в мире могут легко пойти вниз, заявил глава Минэкономразвития Максим Орешкин. По его оценке, цены на нефть сейчас «неустойчиво высокие»

Максим Орешкин (Фото: Кирилл Кухмарь / ТАСС)

По мнению главы Минэкономразвития Максима Орешкина, сейчас цены на нефть в мире являются «неустойчиво высокими» и могут довольно быстро снизиться. Об этом министр заявил в интервью телеканалу РБК в ходе Восточного экономического форума во Владивостоке.

«Если посмотреть на кратко- и среднесрочную макроэкономическую ситуацию, бюджет в этому году у нас в профиците, цены на нефть у нас очень высокие, я бы даже сказал, неустойчиво высокие, они легко могут пойти вниз», — сказал Орешкин.

Кроме того, Орешкин заявил, что рубль сейчас находится существенного ниже равновесного значения. «На самом деле, создается определенный валютный навес над валютным рынком, который затем, конечно же, вернет курс национальной валюты к равновесному значению. Сейчас рубль у нас находится ниже равновесного значения, по нашим оценкам, существенно ниже равновесного значения», — отметил Орешкин.

Ранее в ходе Московского финансового форума Орешкин анекдотом ответил на вопрос о возможном ослаблении рубля. «Мы не видим ни одной долгосрочной причины, чтобы произошли серьезное ослабление рубля и кардинальный структурный сдвиг. Да, есть текущая волатильность. Не скажу, что рубль — одна из самых слабых валют», — сказал тогда министр.

Новые антирекорды: что заставляет рубль и российский госдолг дешеветь ​

«Знаете, как в том анекдоте, когда Брежнев бежит кросс и говорят о том, что его соперник пришел вторым с конца (они вдвоем бегут), а Брежнев занял призовое место. Так же и здесь с точки зрения рубля: [говорят] пятый с конца из шести валют [развивающихся стран]», — продолжил министр.

После трехлетнего периода падения нефтяных цен, который начался в 2014 году, летом 2017 года цены на нефть начали медленный рост. С апреля 2018 года цена на нефть марки Brent стабильно превышает уровень $70 за баррель.

В начале сентября Минэкономразвития пересмотрело прогноз по оттоку капитала (сальдо финансового счета) на текущий год до $41 млрд с $18 млрд, «ожидаемых ранее». В министерстве тогда особо отметили, что на фоне ускорения оттока капитала и, в частности, выхода нерезидентов из российских государственных ценных бумаг значительно выросли доходности облигаций федерального займа (ОФЗ). Так, в начале сентября десятилетняя бескупонная доходность ОФЗ достигла 8,8%, что, по данным Минэкономразвития, стало самым высоким значением за последний год.

www.rbc.ru

Максим Орешкин: надо перестать угадывать цены на нефть и быть готовыми к любому сценарию

Замминистра финансов Максим Орешкин рассказал в интервью ТАСС о возможности увидеть рост экономики РФ в этом году, угрозе кризиса в Китае, глобальных экономических рисках и призвал перестать угадывать цены на нефть.

- Одним из самых обсуждаемых заявлений на ПМЭФ-2016 было заявление министра экономического развития Алексея Улюкаева о том, что уже в  этом году Россия точно выйдет из состояния рецессии. Насколько эта оценка является оптимистичной, на ваш взгляд?

- Главной причиной спада экономики в 2015 году была необходимость адаптации платежного баланса России к внешним шокам. Адаптация действительно завершилась, и платежный баланс чувствует себя уверено. Экономика возвратилась на потенциальные темпы роста. Таким образом, возможность увидеть в этом году положительную динамику существует. Это означает, что в следующем году, при отсутствии внешних шоков и правильной макроэкономической политике, мы будем наблюдать рост.

- А возможно ли, что рост начнется уже в этом году? Будет ли рост по итогам этого года?

-Такого сценария мы не исключаем. Но всегда есть ряд неопределенностей. Нельзя с уверенностью говорить, что внешняя среда останется настолько же позитивной, насколько она есть сейчас. Нефтяные котировки могут снизиться, с мировым экономическим ростом могут быть проблемы. В целом темпы (роста экономики РФ – прим. ред.) в этом году ожидаются около нулевой отметки, таким образом, если внешняя ситуация будет чуть лучше, мы получим положительное влияние, если будут какие-то шоки – может быть негативное влияние. Спад закончился, но насколько мы возвращаемся к росту – это вопрос дискуссий.

- Все эксперты отмечают, что нефть растет и это повод для оптимистических оценок. Многие пересматривают свои прогнозы. Что думают про это в Минфине?

- С точки зрения экономической политики не надо гадать, какая будет цена на нефть. Важно понимать, как будет выглядеть экономическая политика в каждом из сценариев. Нужно представлять, какие могут быть риски и как на них реагировать. С точки зрения бюджетной политики лучше брать более консервативные оценки. В этом случае, если цена будет выше, то понятно каким образом действовать – это работа на плюс. Гораздо хуже, когда ситуация будет ухудшаться при изначально оптимистичных оценках.

- Какие факторы, по вашим оценкам, повлияли на рост нефтяных котировок? Насколько это стабильный результат?

- В первом полугодии, и особенно во втором квартале, росту цен на нефть способствовал целый набор факторов, носящих краткосрочный характер. Например, из-за пожара в Канаде мировой рынок нефти потерял миллион баррелей в сутки. В результате рынок сбалансировался в краткосрочной перспективе, но не поменял свои долгосрочные ожидания. Сморите, Канада сейчас возвращается на рынок, и это снова ведет к его разбалансировке. Предпоследнюю неделю цены марки Ural были на пике $48-49 за баррель, а сейчас это уже $44. Это серьезное падение, почти 10%. Такой тренд может продолжиться. За такой сценарий говорят и другие факторы. Сейчас есть ряд регионов, где добыча временно приостановлена, например Нигерия и Ливия. Возврат этих производителей на рынок будет оказывать влияние на краткосрочные цены.

- А если говорить о среднесрочных и долгосрочных перспективах? Какие вы видите риски?

- Если говорить о долгосрочных перспективах и среднесрочных рисках, то все не так уж хорошо выглядит в мировой экономике. В Америке серьезно замедлились темпы потенциального экономического роста после глобального финансового кризиса. Американская экономика росла темпами примерно 2% в год, при этом безработица все время снижалась. Это восстановительный рост, то есть даже низкие темпы роста ВВП обеспечивали восстановление экономики с точки зрения рынка труда.

Сейчас рынок труда приблизился к естественному уровню безработицы, а значит экономика должна идти к потенциальному росту. Согласно оценке разных инвестиционных банков и экономистов, реальный экономический рост в США составлял примерно 0,5-1%. Мы считаем, что такие темпы потенциального экономического роста американской экономики сохранятся и дальше.

Главный риск в том, что мировой рынок ожидает темпа роста американской экономики на уровне 2% и мягкую траекторию повышения процентных ставок. По нашему мнению, два этих процесса одновременно произойти не могут. Либо рост по каким-то причинам сам замедлиться до 1% или чуть ниже, тогда динамика ставок ФРС будет очень мягкой. Либо рост будет оставаться довольно сильным, и США придется повышать ставку гораздо быстрее, чем ожидает рынок. Комбинация, которую ожидает рынок, невозможна.

- Как отразится на российской экономике повышение ставки ФРС, если оно все же будет?

- Повышение ставки ФРС будет означать, что темпы мирового экономического роста замедлятся, как и спрос на сырьевые товары. Основной канал влияния повышения ставки ФРС на Россию может пойти, как ни странно, через Китай. Вопрос с динамикой процентных ставок очень важен в первую очередь для стран, которые зависят от движения потоков капитала. Такие страны из-за приостановки притоков капитала могут получить ослабление валюты и давление на активы. Китай относится к этой же категории.

Если мы посмотрим динамику его золотовалютных резервов за последние 1,5 года, то увидим, что они снизились очень серьезно – с уровня $4 трлн до $3,2 трлн. Последние 3-4 месяца – это период рыночного оптимизма, мы увидели притоки валюты и инвесторов во все развивающиеся активы, мы видели укрепление всех развивающихся валют. На других развивающихся рынках наблюдался приток капитала, например, если в России очистить движение капитала от погашения внешнего долга, то мы увидим очень хорошую статистику. А в Китае это привело лишь к замедлению темпов сокращения золотовалютных резервов. Если будет развиваться сценарий с отрицательным отношением к риску на глобальных рынках, это может опять подтолкнуть Китай к той же динамике резервов, которую мы наблюдали во втором полугодии 2015 года.

Дальнейшее снижение резервов будет вызывать все больше вопросов, и есть риск, что отношение к Китаю финансовых рынков, инвесторов, в том числе реального сектора экономики, может войти в негативную спираль. Если ситуация пойдет по такому сценарию, мы можем увидеть в Китае даже рецессию. Риски структурной неустойчивости модели роста китайской экономики могут выйти наружу. Пока мировые ожидания относительно китайской экономики настороженные, но позитивные.

- Насколько вероятен такой сценарий?

- Экономическая политика должна быть готова к любым сценариям и понимать, что делать. Пока этот сценарий не самый вероятный, мы можем условно оценить его вероятность в 5-10%. Но он настолько болезненный, что мы не можем от него отмахиваться. Кризис в Китае, и его моментальное распространение на регион Юго-восточной Азии, с точки зрения мирового экономического роста может быть даже тяжелее, чем глобальный финансовый кризис. Если в 2008-2009 годах спад мировых экономик был компенсирован силой развивающихся экономик, и в первую очередь Китая, то сейчас проблемы в Юго-Восточной Азии вряд ли могут быть закрыты какой-то поддержкой со стороны Европы и США.

- Бороться со всем этим и сохранять стабильность вы предлагаете с помощью бюджетного правила?

- Бюджетное правило – это долгосрочная конструкция. Для рисков, о которых мы говорим, важны подходы к трехлетнему бюджету. Именно поэтому необходимо базироваться на консервативных оценках, как бы ни казалось, что цены на нефть сейчас пойдут в уверенный рост. Новое бюджетное правило, по нашему мнению, может быть введено в 2019-2020 годах.  Главная задача – максимально изолировать российскую экономику от колебаний во внешнеэкономической конъюнктуре в средней и долгосрочной перспективе. Мы видим механизм, который позволит нашей экономике перестать следить за нефтяными котировками. Причем на внешних рынках цена может колебаться, но внутренняя экономика будет жить в таких условиях, как будто она постоянная. Это как раз коридор в $40-50 за баррель.

- И менять вы его не собираетесь?

- Мы планируем широкое обсуждение этого вопроса осенью. Ввод бюджетного правила в любом случае находится за пределами трехлетнего бюджета. Поэтому мы говорим о том диапазоне, который нам кажется наиболее вероятным сейчас. Будет больше информации, больше динамики – мы сможем лучше понять, правильный ли этот диапазон. Нет необходимости жестко фиксировать какие-либо рамки.

- Как вы предлагаете сглаживать колебания внешней конъюнктуры в трехлетнем бюджете?

- Нам необходима консолидация бюджета. Мировой опыт показывает, что есть два пути – меры по увеличению налогов или меры по сокращению расходов. Если идти по пути сокращения расходов, то эффект для экономики может быть даже положительным. Частный спрос через более мягкую денежно-кредитную политику может это компенсировать. Увеличение же налогов приводит к экономическому спаду, а эффект на бюджет может быть не таким уж положительным, как кажется. Но однозначно в плане доходов необходимо работать над вопросом администрирования.

Это в том числе вопрос равенства условий конкуренций на рынке. Например, на алкогольном рынке мы сейчас начинаем наводить порядок и закрывать серую и черную зоны. Производители начинают конкурировать между собой не за счет стоимости акцизов, а за счет качества продукции и эффективности производства. Если все компании платят налоги, то конкуренция приводит к повышению производительности труда. В противном случае выигрывают не те, кто лучше, а те, кто хитрее.

- Недавно в новостях звучала фраза министра финансов о том, что нам – властям – не выгодно укрепление рубля. Сможете прокомментировать?

- Наша задача - уменьшить влияние внешней волатильности на внутреннюю экономику. Это не только вопрос курса рубля, а также вопрос динамики цен, спроса, выпуска, бюджетных расходов и т. д. Если посмотреть на курс за последние 10 лет, то вслед за ростом цен на нефть у нас произошло очень серьезное укрепление реального курса рубля. А затем нефть упала, и курс резко ослабился. Если по каким-то причинам цены на нефть начнут серьезно расти, не совсем правильно позволять реальному курсу рубля сильно укрепляться.

Вслед за ростом цен на нефть может прийти снижение, и тогда долгосрочная волатильность курса не приведет ни к чему хорошему. Это приносит дополнительный стресс, мешает долгосрочному экономическому росту. Одна из задач бюджетного правила – убрать влияние колебаний цен на нефть на внутреннюю динамику. Это позволит сделать динамику реального курса рубля более предсказуемой. Яркий пример - это Норвегия, в экономике которой нефть играет не меньшую роль, но серьезных колебаний норвежской кроны, благодаря их механизму бюджетных сбережений, не было. А значит, внутренняя экономика развивалась стабильно и бизнесу за пределами сырьевого сектора было понятно, что им ожидать.

Курс рубля не цель, это часть пакета стабилизации всех экономических показателей. 

Беседовала Лана Самарина

tass.ru

Текущие цены на нефть неустойчивы, считает Орешкин

МОСКВА, 19 янв — РИА Новости. Текущие цены на нефть на уровне около 70 долларов за баррель неустойчивы и не обеспечивают долгосрочный баланс на рынке, цены на среднесрочную перспективу — не выше 60 долларов за баррель, заявил глава Минэкономразвития Максим Орешкин.

"Американские пессимисты" предсказали отставку Путина и нефть по $10

"Рынок балансируется и явно, что текущие цены — около 70 долларов за баррель — они, конечно, неустойчивы и не обеспечивают долгосрочной устойчивости рынка", — сказал Орешкин журналистам.

По его словам, рыночные ожидания говорят о снижении цен на нефть. "Можно посмотреть просто на рыночные ожидания, если посмотреть на форвардную кривую, она показывает, что рынок весь ожидает снижение цен на нефть. Форвардные цены на несколько лет вперед — это цены не выше 60 долларов за баррель", — добавил Орешкин.

Он добавил, что текущее увеличение цен на нефть ведет к росту инвестиций и добычи разными странами, и не только США, а также и в некоторых странах Латинской Америки.

С середины декабря 2017 года цена на нефть марки Brent поднималась на 12% в район 70 долларов за баррель – максимума за три года. Однако пока эта отметка остается непокоренной – котировки на текущей неделе откатились в район 68,5 доллара.

"Путин стал царем мировой нефти": американский Большой Волк проигралОфициальный прогноз Минэкономразвития РФ по средней цене нефти Urals на 2018 год, исходя из которого сверстан бюджет РФ, пока составляет 43,8 доллара за баррель. В ноябре Орешкин говорил, что вследствие продления сделки ОПЕК+ эта оценка будет повышена до уровня выше 50 долларов.

В начале текущей недели глава Минфина Антон Силуанов говорил о том, что при сохранении текущей конъюнктуры по нефти профицит бюджета может составить чуть меньше 2% ВВП. По оценке Минэкономразвития, профицит бюджета РФ по итогам 2018 года может составить 1% ВВП. Закон о бюджете предусматривает дефицит бюджета на уровне 1,3% ВВП.

ria.ru

Максим Орешкин о мировых ценах на нефть — Forexneft.ru

По заявлению Максима Орешкина мировые цены сегодня оказались под давлением увеличения объемов добываемой нефти в США и отсутствием конкретики в действиях государств, членов ОПЕК.

Мировые цены на нефть

В последнее время наблюдается заметное снижение на биржах нефтяных котировок. Так, бочка Brent в начале недели торговалась по цене менее 51 доллара, и такое снижение зафиксировано впервые с конца ноября 2016 года. Таким образом, рынок реагирует на растущее количество буровых вышек в Соединенных Штатах Америки и. соответственно, увеличение объемов добываемого сырья. Помимо этого, на стоимость барреля оказывает влияние предоставленная американским Минэнерго информация о запасах нефти. Отчеты подтверждают их рост за неделю на более, чем 8 миллионов баррелей.

В интервью журналистам Орешкин прокомментировал сложившуюся ситуацию: «Все факторы в совокупности – агрессивная политика США на рынке нефти; разрешение на работы в Мексиканском заливе; неопределенность в действиях ОПЕК – оказывают безусловное влияние на ожидания рынков». Министр экономического развития также подчеркнул, что государство не рассчитывало на долгосрочное удержание стоимости барреля в пределах 55 долларов. Прогнозы 2017 года на нефтяные котировки можно будет строить по результатам первого квартала.

В конце ноября в Вене состоялось заседание представителей стран членов ОПЕК. На полях форума была достигнута договоренность о ежедневном сокращении объемов добычи нефти на 1.2 млн. баррелей. К соглашению присоединились 11 государств, не являющихся членами картеля: ежедневное сокращение добычи составит 558 тыс. баррелей. Предполагается, что это стабилизирует рынок. Предусмотрена пролонгация действия документа на второе полугодие.

Продление Венского соглашения, по словам Министра энергетики Российской Федерации Александра Новака, будет проведено с учетом добычи сланцевой нефти.

forexneft.ru

Максим Орешкин: надо перестать угадывать цены на нефть и быть готовыми к любому сценарию

Замминистра финансов Максим Орешкин рассказал в интервью ТАСС о возможности увидеть рост экономики РФ в этом году, угрозе кризиса в Китае, глобальных экономических рисках и призвал перестать угадывать цены на нефть.

- Одним из самых обсуждаемых заявлений на ПМЭФ-2016 было заявление министра экономического развития Алексея Улюкаева о том, что уже в  этом году Россия точно выйдет из состояния рецессии. Насколько эта оценка является оптимистичной, на ваш взгляд?

- Главной причиной спада экономики в 2015 году была необходимость адаптации платежного баланса России к внешним шокам. Адаптация действительно завершилась, и платежный баланс чувствует себя уверено. Экономика возвратилась на потенциальные темпы роста. Таким образом, возможность увидеть в этом году положительную динамику существует. Это означает, что в следующем году, при отсутствии внешних шоков и правильной макроэкономической политике, мы будем наблюдать рост.

- А возможно ли, что рост начнется уже в этом году? Будет ли рост по итогам этого года?

-Такого сценария мы не исключаем. Но всегда есть ряд неопределенностей. Нельзя с уверенностью говорить, что внешняя среда останется настолько же позитивной, насколько она есть сейчас. Нефтяные котировки могут снизиться, с мировым экономическим ростом могут быть проблемы. В целом темпы (роста экономики РФ – прим. ред.) в этом году ожидаются около нулевой отметки, таким образом, если внешняя ситуация будет чуть лучше, мы получим положительное влияние, если будут какие-то шоки – может быть негативное влияние. Спад закончился, но насколько мы возвращаемся к росту – это вопрос дискуссий.

- Все эксперты отмечают, что нефть растет и это повод для оптимистических оценок. Многие пересматривают свои прогнозы. Что думают про это в Минфине?

- С точки зрения экономической политики не надо гадать, какая будет цена на нефть. Важно понимать, как будет выглядеть экономическая политика в каждом из сценариев. Нужно представлять, какие могут быть риски и как на них реагировать. С точки зрения бюджетной политики лучше брать более консервативные оценки. В этом случае, если цена будет выше, то понятно каким образом действовать – это работа на плюс. Гораздо хуже, когда ситуация будет ухудшаться при изначально оптимистичных оценках.

- Какие факторы, по вашим оценкам, повлияли на рост нефтяных котировок? Насколько это стабильный результат?

- В первом полугодии, и особенно во втором квартале, росту цен на нефть способствовал целый набор факторов, носящих краткосрочный характер. Например, из-за пожара в Канаде мировой рынок нефти потерял миллион баррелей в сутки. В результате рынок сбалансировался в краткосрочной перспективе, но не поменял свои долгосрочные ожидания. Сморите, Канада сейчас возвращается на рынок, и это снова ведет к его разбалансировке. Предпоследнюю неделю цены марки Ural были на пике $48-49 за баррель, а сейчас это уже $44. Это серьезное падение, почти 10%. Такой тренд может продолжиться. За такой сценарий говорят и другие факторы. Сейчас есть ряд регионов, где добыча временно приостановлена, например Нигерия и Ливия. Возврат этих производителей на рынок будет оказывать влияние на краткосрочные цены.

- А если говорить о среднесрочных и долгосрочных перспективах? Какие вы видите риски?

- Если говорить о долгосрочных перспективах и среднесрочных рисках, то все не так уж хорошо выглядит в мировой экономике. В Америке серьезно замедлились темпы потенциального экономического роста после глобального финансового кризиса. Американская экономика росла темпами примерно 2% в год, при этом безработица все время снижалась. Это восстановительный рост, то есть даже низкие темпы роста ВВП обеспечивали восстановление экономики с точки зрения рынка труда.

Сейчас рынок труда приблизился к естественному уровню безработицы, а значит экономика должна идти к потенциальному росту. Согласно оценке разных инвестиционных банков и экономистов, реальный экономический рост в США составлял примерно 0,5-1%. Мы считаем, что такие темпы потенциального экономического роста американской экономики сохранятся и дальше.

Главный риск в том, что мировой рынок ожидает темпа роста американской экономики на уровне 2% и мягкую траекторию повышения процентных ставок. По нашему мнению, два этих процесса одновременно произойти не могут. Либо рост по каким-то причинам сам замедлиться до 1% или чуть ниже, тогда динамика ставок ФРС будет очень мягкой. Либо рост будет оставаться довольно сильным, и США придется повышать ставку гораздо быстрее, чем ожидает рынок. Комбинация, которую ожидает рынок, невозможна.

- Как отразится на российской экономике повышение ставки ФРС, если оно все же будет?

- Повышение ставки ФРС будет означать, что темпы мирового экономического роста замедлятся, как и спрос на сырьевые товары. Основной канал влияния повышения ставки ФРС на Россию может пойти, как ни странно, через Китай. Вопрос с динамикой процентных ставок очень важен в первую очередь для стран, которые зависят от движения потоков капитала. Такие страны из-за приостановки притоков капитала могут получить ослабление валюты и давление на активы. Китай относится к этой же категории.

Если мы посмотрим динамику его золотовалютных резервов за последние 1,5 года, то увидим, что они снизились очень серьезно – с уровня $4 трлн до $3,2 трлн. Последние 3-4 месяца – это период рыночного оптимизма, мы увидели притоки валюты и инвесторов во все развивающиеся активы, мы видели укрепление всех развивающихся валют. На других развивающихся рынках наблюдался приток капитала, например, если в России очистить движение капитала от погашения внешнего долга, то мы увидим очень хорошую статистику. А в Китае это привело лишь к замедлению темпов сокращения золотовалютных резервов. Если будет развиваться сценарий с отрицательным отношением к риску на глобальных рынках, это может опять подтолкнуть Китай к той же динамике резервов, которую мы наблюдали во втором полугодии 2015 года.

Дальнейшее снижение резервов будет вызывать все больше вопросов, и есть риск, что отношение к Китаю финансовых рынков, инвесторов, в том числе реального сектора экономики, может войти в негативную спираль. Если ситуация пойдет по такому сценарию, мы можем увидеть в Китае даже рецессию. Риски структурной неустойчивости модели роста китайской экономики могут выйти наружу. Пока мировые ожидания относительно китайской экономики настороженные, но позитивные.

- Насколько вероятен такой сценарий?

- Экономическая политика должна быть готова к любым сценариям и понимать, что делать. Пока этот сценарий не самый вероятный, мы можем условно оценить его вероятность в 5-10%. Но он настолько болезненный, что мы не можем от него отмахиваться. Кризис в Китае, и его моментальное распространение на регион Юго-восточной Азии, с точки зрения мирового экономического роста может быть даже тяжелее, чем глобальный финансовый кризис. Если в 2008-2009 годах спад мировых экономик был компенсирован силой развивающихся экономик, и в первую очередь Китая, то сейчас проблемы в Юго-Восточной Азии вряд ли могут быть закрыты какой-то поддержкой со стороны Европы и США.

- Бороться со всем этим и сохранять стабильность вы предлагаете с помощью бюджетного правила?

- Бюджетное правило – это долгосрочная конструкция. Для рисков, о которых мы говорим, важны подходы к трехлетнему бюджету. Именно поэтому необходимо базироваться на консервативных оценках, как бы ни казалось, что цены на нефть сейчас пойдут в уверенный рост. Новое бюджетное правило, по нашему мнению, может быть введено в 2019-2020 годах.  Главная задача – максимально изолировать российскую экономику от колебаний во внешнеэкономической конъюнктуре в средней и долгосрочной перспективе. Мы видим механизм, который позволит нашей экономике перестать следить за нефтяными котировками. Причем на внешних рынках цена может колебаться, но внутренняя экономика будет жить в таких условиях, как будто она постоянная. Это как раз коридор в $40-50 за баррель.

- И менять вы его не собираетесь?

- Мы планируем широкое обсуждение этого вопроса осенью. Ввод бюджетного правила в любом случае находится за пределами трехлетнего бюджета. Поэтому мы говорим о том диапазоне, который нам кажется наиболее вероятным сейчас. Будет больше информации, больше динамики – мы сможем лучше понять, правильный ли этот диапазон. Нет необходимости жестко фиксировать какие-либо рамки.

- Как вы предлагаете сглаживать колебания внешней конъюнктуры в трехлетнем бюджете?

- Нам необходима консолидация бюджета. Мировой опыт показывает, что есть два пути – меры по увеличению налогов или меры по сокращению расходов. Если идти по пути сокращения расходов, то эффект для экономики может быть даже положительным. Частный спрос через более мягкую денежно-кредитную политику может это компенсировать. Увеличение же налогов приводит к экономическому спаду, а эффект на бюджет может быть не таким уж положительным, как кажется. Но однозначно в плане доходов необходимо работать над вопросом администрирования.

Это в том числе вопрос равенства условий конкуренций на рынке. Например, на алкогольном рынке мы сейчас начинаем наводить порядок и закрывать серую и черную зоны. Производители начинают конкурировать между собой не за счет стоимости акцизов, а за счет качества продукции и эффективности производства. Если все компании платят налоги, то конкуренция приводит к повышению производительности труда. В противном случае выигрывают не те, кто лучше, а те, кто хитрее.

- Недавно в новостях звучала фраза министра финансов о том, что нам – властям – не выгодно укрепление рубля. Сможете прокомментировать?

- Наша задача - уменьшить влияние внешней волатильности на внутреннюю экономику. Это не только вопрос курса рубля, а также вопрос динамики цен, спроса, выпуска, бюджетных расходов и т. д. Если посмотреть на курс за последние 10 лет, то вслед за ростом цен на нефть у нас произошло очень серьезное укрепление реального курса рубля. А затем нефть упала, и курс резко ослабился. Если по каким-то причинам цены на нефть начнут серьезно расти, не совсем правильно позволять реальному курсу рубля сильно укрепляться.

Вслед за ростом цен на нефть может прийти снижение, и тогда долгосрочная волатильность курса не приведет ни к чему хорошему. Это приносит дополнительный стресс, мешает долгосрочному экономическому росту. Одна из задач бюджетного правила – убрать влияние колебаний цен на нефть на внутреннюю динамику. Это позволит сделать динамику реального курса рубля более предсказуемой. Яркий пример - это Норвегия, в экономике которой нефть играет не меньшую роль, но серьезных колебаний норвежской кроны, благодаря их механизму бюджетных сбережений, не было. А значит, внутренняя экономика развивалась стабильно и бизнесу за пределами сырьевого сектора было понятно, что им ожидать.

Курс рубля не цель, это часть пакета стабилизации всех экономических показателей. 

Беседовала Лана Самарина

tass.ru

надо перестать угадывать цены на нефть и быть готовыми к любому сценарию

Замминистра финансов рассказал в интервью ТАСС о возможности увидеть рост экономики РФ в этом году и призвал перестать угадывать цены на нефть

Замминистра финансов Максим Орешкин рассказал в интервью ТАСС о возможности увидеть рост экономики РФ в этом году, угрозе кризиса в Китае, глобальных экономических рисках и призвал перестать угадывать цены на нефть.

—  Одним из самых обсуждаемых заявлений на ПМЭФ- 2016 было заявление министра экономического развития Алексея Улюкаева о том,  что уже в  этом году Россия точно выйдет из состояния рецессии. Насколько эта оценка является оптимистичной, на ваш взгляд?

— Главной причиной спада экономики в 2015 году была необходимость адаптации платежного баланса России к внешним шокам. Адаптация действительно завершилась, и платежный баланс чувствует себя уверено. Экономика возвратилась на потенциальные темпы роста. Таким образом, возможность увидеть в этом году положительную динамику существует. Это означает, что в следующем году, при отсутствии внешних шоков и правильной макроэкономической политики мы будем наблюдать рост.

—  А возможно ли, что рост начнется уже в этом году? Будет ли рост по итогам этого года?

— Такого сценария мы не исключаем. Но всегда есть ряд неопределенностей. Нельзя с уверенностью говорить, что внешняя среда останется настолько же позитивной, насколько она есть сейчас. Нефтяные котировки могут снизиться, с мировым экономическим ростом могут быть проблемы.  В целом темпы (роста экономики РФ – прим. ред.) в этом году ожидаются около нулевой отметки, таким образом,  если внешняя ситуация будет чуть лучше, мы получим положительное влияние, если будут какие-то шоки – может быть негативное влияние. Спад закончился, но насколько мы возвращаемся к росту – это вопрос дискуссий.

— Все эксперты отмечают, что нефть растет и это повод для оптимистических оценок. Многие пересматривают свои прогнозы. Что думают про это в Минфине?

—  С точки зрения экономической политики, не надо гадать, какая будет цена на нефть. Важно понимать, как будет выглядеть экономическая политика в каждом из сценариев. Нужно представлять какие могут быть риски, и как на них реагировать. С точки зрения бюджетной политики, лучше брать более консервативные оценки. В этом случае, если цена будет выше, то понятно каким образом действовать – это работа на плюс. Гораздо хуже, когда ситуация будет ухудшаться при изначально оптимистичных оценках.

— Какие факторы, по вашим оценкам, повлияли на рост нефтяных котировок? Насколько это стабильный результат?

— В первом полугодии, и особенно во втором квартале, росту цен на нефть способствовал  целый набор факторов, носящих краткосрочный характер. Например, из-за пожара в Канаде мировой рынок нефти потерял миллион баррелей в сутки. В результате, рынок сбалансировался в краткосрочной перспективе, но не поменял свои долгосрочные ожидания. Сморите, Канада сейчас возвращается на рынок, и это снова ведет к его разбалансировке. Предпоследнюю неделю цены марки Ural были на пике $48-49 за баррель, а сейчас это уже $44. Это серьезное падение, почти 10%. Такой тренд может продолжиться. За такой сценарий говорят о другие факторы. Сейчас есть ряд регионов, где добыча временно приостановлена, например, Нигерия и Ливия. Возврат этих производителей на рынок будет оказывать влияние на краткосрочные цены.

—  А если говорить о среднесрочных и долгосрочных перспективах? Какие вы видите риски?

— Если говорить о долгосрочных перспективах и среднесрочных рисках, то все не так уж хорошо выглядит в мировой экономике. В Америке серьезно замедлились темпы потенциального экономического роста после глобального финансового кризиса. Американская экономика росла темпами примерно 2% в год, при этом безработица все время снижалась. Это восстановительный рост, то есть даже низкие темпы роста ВВП обеспечивали восстановление экономики с точки зрения рынка труда.

Сейчас рынок труда приблизился к естественному уровню безработицы, а значит, экономика должна идти к потенциальному росту. Согласно оценке разных инвестиционных банков и  экономистов, реальный экономический рост в США составлял примерно о,5-1%. Мы считаем, что такие темпы потенциального экономического роста американской экономики сохранится и дальше.

Главный риск в том, что мировой рынок ожидает темпа роста американской экономики на уровне 2% и мягкую траекторию повышения процентных ставок. По нашему мнению, два этих процесса одновременно произойти не могут. Либо рост по каким-то причинам сам замедлиться до 1% или чуть ниже, тогда динамика ставок ФРС будет очень мягкой. Либо рост будет оставаться довольно сильным и США придется повышать ставку гораздо быстрее, чем ожидает рынок. Комбинация, которую ожидает рынок, невозможна.

—  Как отразиться на российской экономике повышение ставки ФРС, если оно все же будет?

—  Повышение ставки ФРС будет означать, что темпы мирового экономического роста замедляться, как и спрос на сырьевые товары. Основной канал влияния повышения ставки ФРС  на Россию может пойти, как ни странно, через Китай. Вопрос с динамикой процентных ставок очень важен в первую очередь для стран, которые зависят от движения потоков капитала. Такие страны из-за приостановки притоков капитала, могут получить ослабление валюты и давление на активы. Китай относится к этой же категории.

Если мы посмотрим динамику его золотовалютных резервов за последние 1,5 года, то увидим, что они снизились очень серьезно – с уровня $4 трлн до $3,2 трлн. Последние 3-4 месяца – это период рыночного оптимизма, мы увидели притоки валюты и инвесторов во все развивающиеся активы, мы видели укрепление всех развивающихся валют. На других развивающихся рынках наблюдался приток капитала, например, если в России очистить движение капитала от погашения внешнего долга, то мы увидим очень хорошую статистику. А в Китае это привело лишь к замедлению темпов сокращения золотовалютных резервов. Если будет развиваться сценарий с отрицательным отношением к риску на глобальных рынках, это может опять подтолкнуть Китай к той же динамике резервов, которую мы наблюдали во втором полугодии 2015 года.

Дальнейшее снижение резервов будет вызывать все больше вопросов, и есть риск, что отношение к Китаю финансовых рынков, инвесторов, в том числе реального сектора экономики, может войти в негативную спираль. Если ситуация пойдет по такому сценарию, мы можем увидеть в Китае даже рецессию.  Риски структурной неустойчивости модели роста китайской экономики могут выйти наружу. Пока мировые ожидания относительно китайской экономики настороженные, но позитивные.

—  Насколько вероятен такой сценарий?

—  Экономическая политика должна быть готова к любым сценариям и понимать, что делать. Пока этот сценарий не самый вероятный, мы можем условно оценить его вероятность в 5-10%. Но он настолько болезненный, что мы не можем от него отмахиваться. Кризис в Китае, и его моментальное распространение на регион Юго-восточной Азии, с точки зрения мирового экономического роста может быть даже тяжелее, чем глобальный финансовый кризис. Если в 2008-2009 годах спад мировых экономик был компенсирован силой развивающихся экономик, и в первую очередь Китая, то сейчас проблемы в Юго-восточной Азии вряд ли могут быть закрыты какой-то поддержкой со стороны Европы и США.

—  Бороться со всем этим и сохранять стабильность вы предлагаете с помощью бюджетного правила?

—  Бюджетное правило – это  долгосрочная конструкция. Для рисков, о которых мы говорим, важны подходы к трехлетнему бюджету. Именно поэтому необходимо базироваться на консервативных оценках, как бы не казалось, что цены на нефть сейчас пойдут в уверенный рост. Новое бюджетное правило, по нашему мнению, может быть введено в 2019-2020 годах.  Главная задача – максимально изолировать российскую экономику от колебаний во внешнеэкономической конъюнктуре в средней и долгосрочной             перспективе. Мы видим механизм, который позволит нашей экономике перестать следить за нефтяными котировками. Причем на внешних рынках цена может колебаться, но внутренняя экономика будет жить в таких условиях, как будто она постоянная. Это как раз коридор в $40-50 за баррель.

—  И менять вы его не собираетесь?

— Мы планируем широкое обсуждение этого вопроса осенью. Ввод бюджетного правила в любом случае находится за пределами трехлетнего бюджета. поэтому мы говорим о том диапазоне, который нам кажется наиболее вероятным сейчас. Будет больше информации, больше динамики – мы сможем лучше понять правильный ли этот диапазон. Нет необходимости жестко фиксировать какие-либо рамки.

—  Как вы предлагаете сглаживать колебания внешней конъюнктуры в трехлетнем бюджете?

—  Нам необходима консолидация бюджета. Мировой опыт показывает, что есть два пути – меры по увеличению налогов или меры по сокращению расходов. Если идти по пути сокращения расходов, то эффект для экономики может быть даже положительным. Частный спрос через более мягкую денежно- кредитную политику может это компенсировать. Увеличение же налогов приводит к экономическому спаду, а эффект на бюджет может быть не таким уж положительным, как кажется.  Но однозначно в плане доходов необходимо работать над вопросом администрирования.

Это в том числе вопрос равенства условий конкуренций на рынке. Например, на алкогольном рынке мы сейчас начинаем наводить порядок и закрывать серую и черную зоны. Производители начинают конкурировать между собой не за счет стоимости акцизов, а за счет качества продукции и эффективности производства. Если все компании платят налоги, то конкуренция приводит к повышению производительности труда. В противном случае выигрывают не те, кто лучше, а те, кто хитрее.

—  Недавно в новостях звучала фраза министра финансов о том, что нам – властям - не выгодно укрепление рубля. Сможете прокомментировать?

—  Наша задача уменьшить влияние внешней волатильности на внутреннюю экономику. Это не только вопрос курса рубля, а также вопрос динамики цен, спроса, выпуска, бюджетных расходов и т.д. Если посмотреть на курс за последние 10 лет, то вслед за ростом цен на нефть у нас произошло очень серьезное укрепление реального курса рубля. А затем нефть упала, и курс резко ослабился. Если по каким-то причинам цены на нефть начнут серьезно расти,  не совсем правильно позволять реальному курсу рубля сильно укрепляться.

Вслед за ростом цен на нефть может прийти снижение, и тогда долгосрочная волатильность курса не приведет ни к чему хорошему. Это приносит дополнительный стресс, мешает долгосрочному экономическому росту. Одна из задач бюджетного правила – убрать влияние колебаний цен на нефть на внутреннюю динамику. Это позволит сделать динамику реального курса рубля более предсказуемой. Яркий пример,  это Норвегия, в экономики которой нефть играет не меньшую роль, но серьезных колебаний норвежской кроны, благодаря  их  механизму бюджетных сбережений, не было. А значит, внутренняя экономика развивалась стабильно и бизнесу, за пределами сырьевого сектора, было понятно, что им ожидать.

Курс рубля не цель – это часть пакета стабилизации всех экономических показателей.

Беседовала Лана Самарина

nangs.org

Орешкин завяз в своем предсказании

У экономического роста России жидкая основа

Был у нас премьер, которого, когда он был еще в силе, прозвали «Миша 2%». Это Михаил Касьянов, ему фольклор приписывал такую личную заинтересованность в распределении средств от внешнего финансирования. Абсолютно, надо признать, бездоказательно: премьер, хотя теперь в оппозиции, но на свободе. Теперь у нас есть министр «Максим 2%». Это Максим Орешкин. Здесь 2% — это его упорное предсказание экономического роста.

Надо сразу сказать, с прогнозами экономического роста у нас полная свобода. В том смысле, что они полностью свободны в своих колебаниях. Не прогнозы, а вольный ветер. В головах тех, кто должен прокладывать курс экономической политики.

31 августа 2017 года, когда до конца года оставалось всего-то четыре месяца, министр экономического развития Максим Орешкин утверждал, что по итогам года экономика возьмет высоту в 2,1%. Оптимизм ему навеял второй квартал, когда экономика, приятно поразив правительство, выросла на 2,5%. Потом, правда, она перешла на заплетающийся и замедляющийся шаг, посрамив министра. В ноябре ВВП и вовсе ушел в минус, так что было не до 2%. На сайте Росстата по итогам прошлого года значатся 1,5%, но, скорее всего, показатель пересчитают и приподнимут, чтобы министру было не так обидно.

В начале 2018 года начался новый раунд. Экономика опять воспрянула, чего ни правительственные чиновники, ни независимые эксперты не предсказывали. По официальным данным, в годовом измерении ВВП вырос все на те же полтора процента, но зато порадовала промышленность, показавшая рост на 2,9%, и инвестиции, выросшие на 4,2%. Орешкин тут же вернул на нос розовые очки и 22 февраля заявил: «Последние данные за январь демонстрируют рост ВВП на 2% к уровню прошлого года. Внутренний рынок и спрос вернулись к стабильному росту».

Стоит ли разделять веру министра в «возвращение стабильного роста»? Вера, конечно, по определению иррациональна, но нельзя не отметить два обстоятельства. На сайте Росстата рост ВВП РФ за январь оценен в 1,5% (никто, правда, не мешает округлить до 2). Но гораздо важнее другое. Стабильного роста экономики России вовсе нет. Как такового. Был отмеченный условный рывок второго квартала прошлого года, а потом затухание роста, приостановившееся в январе 2018 года. Так что для «стабильности» пока, увы, больше подходит замедление.

Самое же главное в том, что прогноз нужен для того, чтобы опережать экономическую динамику и указывать на ее возможные колебания. У нас же прогноз вовсе не впередсмотрящий, он бесхитростно делает выводы, глядя в хвост уже прошедших событий. Причем эти выводы строятся на очень зыбкой почве — один квартал, как это было с первым двухпроцентным предсказанием Максима Орешкина, или и вовсе один месяц, как это случилось в феврале 2018 года. Ничто не мешает экономике повторить прошлогодний маневр: набрать скорость в начале года, чтобы ее растерять к концу. Так что с верой не стоит торопиться.

Но почему все-таки январь этого года набрал ход? Можно погрузиться в статистические тонкости. А можно констатировать нечто давно привычное. Средняя цена нефти в январе 2018 года составила $69 за баррель, что на 28% больше, чем в январе прошлого года. Даже если экономика выросла на 2%, то соотношение 28%-ного роста нефтяных цен и 2%-ного роста ВВП говорят о том, что Россия теряет навык использовать нефтяной допинг для улучшения своих экономических показателей, а точнее, прежнего допинга для этого уже недостаточно. К тому же сейчас цены уже ниже $69 за баррель и более вероятно их снижение, чем рост, потому что нарастает рост добычи нефти в США.

А что есть для «стабильного роста экономики», кроме прочно засевшего в подсознании расчета на нефть-кормилицу? Если верить Максиму Орешкину, то ничего. Ведь, как он утверждает, «структурные реформы», к которым призывают со всех сторон, уже «успешно завершены».

russian-vesna.ru