Смертельно чисто: Нефть как яд. Нефть это яд


Смертельно чисто: Нефть как яд

Технологии очистки нефтяных загрязнений в океане губят больше рыбы, чем сами нефтяные загрязнения.

Массовая гибель птиц и рыб в результате разливов нефти — зрелище действительно трагическое

Разливы нефти, которые случаются в результате аварий и неполадок на танкерах и морских добывающих платформах, становятся настоящим бедствием для живых существ, попадающих в плен плотной и липкой маслянистой пленки. Неудивительно, что строгие правила предписывают активно устранять последствия таких катастроф.

Как правило, для этих целей используются детергенты. Эти вещества снижают поверхностное натяжение на границе сред между водой и нефтью, позволяя им смешиваться друг с другом и разрушая опасную пленку. Нефть переходит в крохотные капельки, которые понемногу рассасываются и разлагаются.

«Детергенты, — говорит канадский профессор Питер Ходсон (Peter Hodson), — возможно, лучший способ избавиться от последствий разлива нефти на большой временной шкале, однако кратковременные последствия могут оказаться катастрофическими, ведь в такой форме токсичность нефти увеличивается не менее, чем в 100 раз».

В исследовании, проведенном группой Ходсона, было показано, что детергенты снижают вредное воздействие загрязнения на обитателей поверхности моря, однако имеет совсем противоположный эффект на рыб, живущих в толще воды, куда нефть попадает только после обработки детергентом. Это приводит к тому, что оказавшиеся в воде углеводороды быстро мигрируют в живую ткань рыб и приводят к быстрой их гибели. Так что борцам за окружающую среду, возможно, придется пересмотреть некоторые свои методы.

По пресс-релизу Queen’s University

www.popmech.ru

Нефть – чернила – яд / / Независимая газета

Хельга Ольшванг о поэзии как отпечатке на промокашке и устройстве для интерпретации хаоса

Хельга Юльевна Ольшванг – поэт, сценарист, режиссер. Родилась в Москве. С 1996 года живет в США. Окончила сценарный факультет и аспирантуру ВГИКа. Автор книг «96 книга» (1996), «Тростник» (2003), «Стихотворения» (2005), «Версии настоящего» (2013), «Трое» (2015), «Голубое это белое» (2016). Режиссер и сценарист фильмов (имя в титрах – Хельга Ландауэр) «Вдали от Венеции», «Путешествие Дмитрия Шостаковича» (совместно с О. Дворниченко), «Фильм о Анне Ахматовой», «Отвлекаясь на другое», «Дневник Орфея», «Аркадия» (2015).

Взгляд смотрящего (помнящего) обречен на плоскость, на которой можно увидеть только искаженные отпечатки утраченного времени. Исаак Левитан. Избы. 1884. Фрагмент наброска для рисунка «Поселок». ГТГ

Не раз отмечали, что поэзия и кино – стихии, родственные по ключевому методу – выстраиванию видеоряда. Хельга Ольшванг, органично и успешно работающая в обеих сферах, передает тончайшие нюансы их чувствования. Искусства к тому же часто переплетаются и взаимодополняют друг друга: например, сейчас режиссер работает над фильмом, в основу которого легла поэма Алексея Парщикова «Нефть». С Хельгой ОЛЬШВАНГ побеседовал Владимир КОРКУНОВ.

– Хельга Юльевна, вы более 20 лет живете в Нью-Йорке. Как на вас и ваших текстах отразилось нахождение в другой языковой и культурной среде?

– Мне трудно об этом судить. И с понятием «культурная среда» не очень понимаю, как теперь обращаться. Мне кажется, что она не поменялась на другую с моим переездом, а дополнилась, оказалась сложнее. На язык и на стихи больше всего влияет жизненная среда.

– И как ваша жизненная среда влияет на ваши тексты (и, наверное, как стала влиять после переезда в Америку)?

– Не могу анализировать свои стихи. Вообще любой поэтический текст происходит от проживания чего-то – состояния, события, мира вокруг, положения вещей, такой способ связи с происходящим, случайным. Задним числом не установишь, как и что на него повлияло. Да и зачем разбираться? Так свет лег.

– Стихи (в отличие от кино), мне кажется, предполагают большую вовлечённость хотя бы потому, что этот сценарий читатель «экранизирует» при чтении сам. Как вы для себя определяете, какая ситуация подойдет для кино, а какая должна перейти в стихи?

– Снимать кино и писать стихи для меня – это способы думать. Разные инструменты, разной точности. В кино все очень громоздкое – там из чужого должно получиться предусмотренное, свое. А в стихах, наоборот, свое отчуждается. Вы говорите о разнице в восприятии. Но разница есть и в осуществлении тоже. Вовлеченность в кино со сложным составом участников и исполнителей замысла другая, другого рода, нежели вовлеченность в одинокий текст. Хотя и там и там в процессе смешаны зависимость и свобода.

– С 1990-х вы усложнили и уплотнили текст. Я читал книгу «Голубое это белое» (2016) параллельно с перечитыванием книги «Тростник» (2003). И если в книгах 90-х и начала 2000-х месседж воспринимался практически влет (ворон и мельник, например, многомерны, но сразу представимы), то для погружения в тексты последнего сборника требовалось куда больше усилий. Это осознанная работа?

– Если и был какой-то подход, то он не менялся. Но я чувствую больше свободы, и, может быть, она берет верх над зависимостью от инерции классического стиха, например, от нарратива, от первого лица единственного числа: вступают какие-то другие голоса и лица, танцоры японского театра кабуки, оперные певцы, разные существа.

– Вы прислушиваетесь к ним в жизни или они начинают говорить изнутри вас (общаются с вами со страниц книг)?

– Знаете, многие истории психических расстройств начинаются с того, что пациент «начинает слышать голоса внутри себя». Такого, к счастью, нет. Но мне интересно прислушиваться к голосам и звукам вокруг, к интонациям речи, к разной музыке – полифонической, оперной, к инструментам, вообще всякому звяканью, разговорам и гудению. Я люблю шум. И просветы в шуме.

– А что скорее вызывает желание написать стихи? Увиденная картинка или пришедшие слова, которые за собой несут картинку?

– Ни то ни другое. Быть может, впечатление, мысль. Стихотворение не разворачивается, а проступает. В нем есть невосполнимые пустоты, они важны.

– Стихотворение, проявившееся до конца, погибает?

– Нет, наверное, никакого «конца». Но бывает, что текст меркнет. Похоже на световую фотопечать – когда передерживаешь бумагу под светом или в растворе. Чрезмерная досказанность. Мне вообще кажется, что в этих процессах много общего, что стихотворение заранее существует, подобно изображению на пленке в фотоувеличителе. Оно как бы проецируется на бумагу – все целиком, а ты можешь укрупнить, высветить или, наоборот, затемнить, разрезать, поменять местами фрагменты. Выбросить, в конце концов, если не вышло. Это все напоминает платоновскую пещеру, переоборудованную в фотолабораторию. О чем-то подобном мне однажды говорил Аркадий Драгомощенко. Он сравнивал поэтический текст с отпечатком на промокашке.

– В одной из рецензий ваши тексты назвали «скороговоркой», но это не совсем так – вы очень чутко работаете с темпоритмом, одни строки интенсивны и насыщенны, другие тягучи и медленны. А это уже не только музыка и картинка, это еще и психология…

– Я ничего не понимаю в психологии как науке. В работе над киносценарием я полагаюсь на свой психологический опыт, интуитивный, он есть у каждого, конечно. Полагаюсь на свою память, наблюдения. Но в стихах все это редко пригождается. И хотя там иногда возникают персонажи или сюжет, они довольно-таки условные. А себя использовать в качестве источника психологических исследований мне не очень интересно. Существует, наверное, такой условный жанр – исповедальная поэзия, да? Она бывает прекрасной, но я этого не умею. Поэзия и так очень субъективна – то, как ты мыслишь, реагируешь, на что обращаешь внимание, что «проявляешь», интонация текста, а безличным как раз чаще всего может оказаться лирический герой.

– Вы сняли фильмы о Шостаковиче, Ахматовой, Гандельсмане… О ком еще вы хотели бы рассказать в кино?

– В этих фильмах я не ставила перед собой задачи рассказывать истории. Есть темы, которые были и остаются для меня интересными, и эти темы как-то особенно видны и слышны в творчестве и биографии этих художников. Это архаические темы – судьбы, смерти, радости, места (и не-места). Я хотела бы закончить фильм «Поэма нефть», в основе сюжета которого - поэма «Нефть» Алексея Парщикова.

– Расскажите немного об этом фильме. Какую важную для вас тему раскрывает «Поэма нефть»?

– Пока фильм в работе. Не стоит рассказывать о неготовом. Парщиков – поэт огромного значения, и его поэма, написанная в 90-х годах, сложная и таинственная, кажется мне важной. Нефть у Парщикова – это метафорическая субстанция превращения, такой Солярис. А в новейшей истории, я думаю, она превращается в чернила для записи событий или особый яд, который накапливается, пропитывает сознание и то, что называют «культурным пространством» в России. Нефть превращается в еду и власть, в развлечения и войны, в материальные вещи. Вот такой сюжет.

– В мире кино кто ваш ориентир?

– Не знаю. Есть великие фильмы, великие режиссеры. Они как огромные деревья в лесу, с которыми странно было бы соизмерять себя или выбирать из них ориентиры. Я только вглядываюсь, восхищаюсь и блуждаю дальше.

– Знания, полученные во ВГИКе (в первую очередь законы, по которым строятся сценарии), помогают в работе над стихами?

– Законы устаревают даже в юриспруденции. Пригождается чувство формы. Минута экранного времени – это очень много, несколькими планами можно создать пространство, напряжение, сюжет. В учебном заведении можно получить какие-то косвенные, общие знания и опыт смотрения (чтения), а если повезет с учителем, то и новый метод – как еще обо всем этом можно думать. Таким везением для меня были лекции о зарубежной литературе Владимира Яковлевича Бахмутского, увиденные на вгиковских просмотрах фильмы Виго, Эйзенштейна, Антониони, Бергмана, Куросавы, Муратовой, Германа.

– В прошлом году в галерее на Манхэттене представили вашу фотоинсталляцию – в одном зале с кадрами руин XIX века и стереоскопическими объектами. Какой замысел объединял ваши работы и в каком диалоге они находились с другими экспонатами? Вообще расскажите о них, как вы находите образы.

– Это выставка об утраченной глубине, о свойствах памяти событий, своего рода эксперимент над собой. Предлог подумать и как-то разобраться в том, что я понимаю и не понимаю о своем восприятии времени. Выставка называлась «Абсолютное прошлое». Мне казалось, что, как только происходит осознание чего-то как события, память помещает его на свою поверхность в виде пятна или созвездия точек, как это делает фотокамера. Эта фиксация фрагмента происходит как с историческими событиями, так и с частными. Они как будто лишаются глубины и остаются в памяти в виде прикосновений и отпечатков. Точно так же поступает с нами фотоизображение. Но если снимок изначально не предназначен для стереоскопа и не сделан сдвоенной камерой под разными углами одновременно, создать оптическую иллюзию и вернуть изображение в пространственный опыт уже невозможно. Невозможно воссоздать утраченную глубину и в памяти, которая не подразумевает никакого другого угла зрения на произошедшее событие. Взгляд смотрящего (помнящего) обречен на плоскость, на которой можно увидеть только расположение пятен, царапину, залом, искаженные отпечатки утраченного времени, его мертвые срезы.

Виды архитектурных руин, зафиксированных камерой в моменте разрушения – пример такого уплощения и нестабильности памяти о настоящем.

– Вы предпочитаете пленку или цифру?

– Я не считаю себя фотографом и только прибегла к фотографии как к методу работы. На выставке, помимо даггеротипных видов руин, были показаны 12 объектов, напоминающих ступенчатые водоемы, на дне которых вместо воды помещены стеклянные фотографии размером с айфон. Но большую часть фотографий я использовала для изготовления стереоскопических карточек.

– Вспоминается чья-то скептичная рецензия на вашу книжку, в которой автор, впрочем, выделил стихотворение, где читатель глазами умирающего старика смотрел на палату. Получается, текст – это не только образ и звук, но и камера?

– Возможно, это такое устройство для интерпретации хаоса. 

www.ng.ru

Нефть и нефтепродукты. Яды – вчера и сегодня

Нефть и нефтепродукты

Кроме тяжелых металлов и двуокиси серы, о которых было сказано выше, при сжигании нефти и нефтепродуктов в окружающую среду выделяются и другие вредные вещества, многие из которых являются канцерогенами, т.е. способствуют возникновению рака. Однако нефть и нефтепродукты и сами по себе, без их сжигания и переработки, сильно загрязняют биосферу, прежде всего водоемы, как внутренние, так и мировой океан. Причем скорость загрязнения этими веществами непрерывно увеличивается. Для иллюстрации сказанного приведем цитату из доклада знаменитого Т. Хейердала, прочитанного им на конференции в Стокгольме в 1972 г. «В 1947 г., когда бальсовый плот «Кон-Тики» за 101 сутки прошел около 8 тысяч километров в Тихом океане, экипаж на всем пути не видел никаких следов человеческой деятельности, если не считать разбитого парусника на рифе, к которому прибило плот. Океан был чист и прозрачен. И для нас было настоящим ударом, когда мы в 1969 г., дрейфуя на папирусной лодке «Ра», увидели, до какой степени загрязнен океан. Мы обгоняли пластиковые сосуды, изделия из нейлона, пустые бутылки, консервные банки. Но особенно бросался в глаза мазут. У берегов Африки, посреди океана, в районе Вест-Индских островов, мы целыми днями наблюдали картину, которая больше всего напоминала акваторию какого-нибудь крупного порта. До самого горизонта поверхность моря оскверняли черные комки мазута с булавочную головку, с горошину, даже е картофелину. Годом позже, следуя примерно тем же маршрутом на «Ра-2», мы проводили ежедневные наблюдения. Дрейф длился 57 дней, из них 43 дня мы вылавливали сетью комки мазута».

В одном из отчетов ООН говорится, что загрязнение моря только танкерами достигает миллиона тонн в год, всего же сбрасывается нефти в десять раз больше. И еще пример: знаменитое Саргассово море настолько загрязнено мазутом, что недавно одной экспедиции пришлось отказаться от применения сетей на поверхности, потому что мазут полностью забивал ячею. Исследователи вылавливали больше мазута, чем водорослей.

Действительно, яркую и мрачную картину нарисовал Т. Хейердал. Очень важно, говорил он далее, тотчас положить конец намеренному сбрасыванию отходов в океан. Однако это еще не все, это лишь часть проблемы. Несравненно больше ядовитых отбросов непрерывно поступает в море через ручьи и реки, из бытовой канализации и промышленных стоков.

Последствия такого загрязнения океана очень серьезны. Известно, что более половины всех живых существ на земле составляют морские организмы. И если они погибнут, то исчезнет основа всякой жизни на суше и в воздухе. Если мы погубим морской планктон, запасы достаточного животным и человеку кислорода сократятся больше чем наполовину. Эта опасность усугубляется сокращением площади лесов и зеленых угодий на земном шаре под сильным натиском урбанизации. Сейчас более половины всего кислорода на планете выделяется именно планктоном. «Наземная жизнь, – говорил Т. Хейердал, – все больше зависит от жизни в океане: мертвый океан – мертвая планета».

Следует специально подчеркнуть, что планктон не только выделяет кислород, но и синтезирует самые различные органические соединения из углекислого газа и воды. Планктон осуществляет тот же фотосинтетический процесс, который присущ наземным зеленым растениям. В последнее время появились утверждения о том, что именно в океане синтезируется больше органического углерода (Д.К. Крупаткина и др., 1985). Прав, по-видимому, Т. Хейердал, – «мертвый океан – мертвая планета».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

9 САМЫХ ДОРОГИХ ЖИДКОСТЕЙ В МИРЕ... И ЭТО НЕ НЕФТЬ!

Думаю, что на вопрос, какой самый дорогой камень в мире, вы ответите — бриллиант. Даже не уточняя, какой именно, вы будете правы.

Но что, если у вас спросят, какая жидкость самая дорогая? Нефть? Антикварный алкоголь? Что? Этот список откроет вам глаза на ценность некоторых вещей в нашем мире и, надеемся, удивит…

1. Кровь

1. Кровь

Казалось бы, разве может человеческая кровь стоить дорого? Благо, доноров хватает, да и те деньги, которые обычно платят за сдачу крови, не назовешь “баснословными”. Главный параметр, определяющий конечную цену “продукта” — группа и тип. Понятно, что ценовая политика для донора и для конечного покупателя несопоставимо разная.

2. ГОМК

2. ГОМК

Она же гамма-оксимасляная кислота. Изначально она содержится в нервной системе человека и оказывает на неё серьёзное влияние. Но его также получают искусственным путем и называют “жидким экстази”. В отдельных странах ГОМК используют в качестве анестетика, но в большинстве стран считается наркотиком.

3. Черные чернила

3. Черные чернила

И снова сюрприз. На самом деле это просто хитрый бизнес-ход, позволяющий большим корпорациям делать большие деньги. Принтеры они продают задёшево, зато добирают своё, реализуя картриджи. А черные чернила стоят намного дороже цветных.

4. Ртуть

4. Ртуть

Градусник не стоит ползарплаты. Это — факт. Но ртуть — уникальный металл. Его уникальность заключается в том, что он остается жидким при комнатной температуре. Раньше ртуть использовали в медицине, но после того, как её токсичность была обнаружена, стали использовать в небиологической сфере, например, люминесцентных лампах.

5. Инсулин

5. Инсулин

В человеческом организме инсулин вырабатывается поджелудочной железой. Если эта способность нарушается, возникает сахарный диабет. Поэтому его синтезируют искусственным путем.

6. Chanel №5

6. Chanel №5

Духи Chanel №5 — официально самый дорогой парфюм в мире. Лишь отдельные селективные композиции могут их превзойти (и то не раритетные экземпляры).

7. Крoвь мечехвоста

7. Крoвь мечехвоста

Да, мечехвост — особа голубых кровей. А между тем ее потребляют в больших количествах. Крoвь мечехвоста нужна, чтобы тестировать медикаменты на загрязнение.

8. Яд королевской кобры

8. Яд королевской кобры

Яд этой змеи дороже золота. Цена этой жидкости — около 2 500 долларов за 2 грамма. Без него попросту не создать многих обезболивающих и противоядий.

9. Яд скорпиона

9. Яд скорпиона

Смертельный для человека яд содержат лишь некоторые виды скорпионов. Его используют при лечение онкологии, и довольно успешно.

inmyway.org

71. Загрязнение нефтью. Яды в нашей пище

71. Загрязнение нефтью

Все учащаются случаи аварий с нефтяными танкерами, что грозит загрязнением морей. При таких обстоятельствах распространенное представление о том, что человечество в будущем сможет питаться морскими водорослями, становится все более иллюзорным.

Рис. 41–42. «Нефтяной чумой» называют загрязнение оперения птиц нефтью, которая остается на поверхности моря, например после аварий танкеров. На фото — погибшие птицы. Вверху — загрязненная нефтью птица, вынутая из воды. Внизу — демонстрация протеста против загрязнения окружающей среды. Демонстранты несут веревку с привязанными к ней трупами птиц, погибших в результате загрязнения моря нефтью. (Фото Ökapia, Франкфурт-на-Майне.)

С 1973 по 1979 год у берегов Европы потерпел аварию 21 крупный танкер. При этом каждый раз в море выливалось от 50 000 до 365 000 тонн губительной для моря нефти. Только в 1977 году затонул 21 танкер различного тоннажа (корпус одного гигантского танкера имел длину 370 м).

Конструкция и техническое оснащение крупных танкеров, как правило, определяются соображениями дешевизны. Далеко не все капитаны имеют надлежащую квалификацию.

Спустя месяц после аварии нефтеналивного танкера «Амоко-Кадик» у западной оконечности Бретани на Гельголанде погибли сотни морских птиц, а в другом месте (Deutsche Bucht) гибель птиц приняла такие масштабы, каких не наблюдалось уже много лет. На пляжи островов Зильт и Амрум (северофризское побережье) прибило течением сотни птичьих трупов.

На мертвых птицах не было следов нефти. И все же птицы погибли в результате разлива нефти в Бретани: и рыбы, и вся пищевая цепь, в звенья которой попала нефть, были отравлены ею, и если птицы поедали отравленных нефтью рыб, они погибали. (Хотя причинная связь в данном случае и не была доказана, она достаточно очевидна).

Предпринимались попытки бороться с разлившейся нефтью путем разбрызгивания над морем с самолетов огромных количеств нефтесвязывающих химических веществ. В лучшем случае в итоге с поверхности моря исчезала большая часть «черной чумы». Но уже давно стало ясно, что эти химические средства уничтожения нефти вряд ли менее опасны для биоценозов моря, чем сама нефть.

Проблему загрязнения моря нефтью подробно рассматривает Хупфер (Hupfer, 1979).

Несколько лет назад в Мексиканском заливе произошла одна из величайших катастроф в истории добычи нефти. Из-за течи в подводной нефтяной скважине длительное время ежедневно в море изливалось более 2 млн литров нефти. Пять шестых этого количества нефти было сожжено, испарилось или было собрано специальными устройствами, но для этой цели в море пришлось выбросить тысячи тонн нефтесвязывающих веществ, и, разумеется, неизвестно, не был ли экологический вред от этих веществ больше, чем вред от самой нефти.

Катастрофы с нефтяными танкерами и огромные нефтяные пятна на поверхности воды вызывают достаточно громкую реакцию и широко комментируются средствами массовой информации. Может создаться впечатление, что именно они — главная причина загрязнения морей, но это не соответствует действительности. Однако не следует в то же время недооценивать значение катастроф с танкерами!

Загрязнение морей нефтью в результате аварий танкеров в целом составляет лишь небольшую часть общего нефтяного загрязнения морей. Существует много других источников, и среди них прежде всего эксплуатация морских судов. В 1971 году доля загрязнения, связанная с авариями танкеров, составляла всего лишь 5%. С тех пор были предприняты большие усилия с целью уменьшить загрязнение морей нефтью. К 1980 году было достигнуто улучшение по всем позициям, и только загрязнение вследствие катастроф с танкерами почти удвоилось. Этот факт вызывает большую озабоченность, тем более что и сейчас как сама конструкция крупных современных танкеров, так и их эксплуатация не представляются достаточно надежными; во всяком случае, можно ожидать, что катастрофы, подобные случаю с танкером «Амоко-Кадик», будут повторяться. При этой катастрофе в 1978 году в море сразу вылилось 230 000 т сырой нефти.

librolife.ru

Ответы@Mail.Ru: Основа мира сего, трупный яд

Посмотрите, КОМУ Бог даёт сидеть на нефтяной трубе: фактически, аутсайдерам человечества, которые ничего не могли бы придумать своей головой и сделать своими руками. А так как Бог взялся прокормить и глупого, жестокого страуса - кормит и этих. Беднейшая страна мира - Либерия - единственная, где алмазы валяются буквально под ногами (открытая добыча. Никого вам эта страна не напоминает? Типа, самая богатая ископаемыми страна в мире, где живут одни из самых бедных людей в мире, среди многих миллиардеров) . Выйди за границы Израиля, ткни палкой в землю - и побежит нефть. А в Израиле её нет. Почему? Чтобы избранные и разумные зарабатывали свой хлеб потом и трудами, превращая пустыню в рай. Вот к кому Бог благоволит!

основа мира ядерный синтез, тоисть Солнце

..надо же разложить этот яд на составляющие и вернуть элементы в окружающую среду. При этом выделяется энергия, это стимул.

происхождение нефти на Земле "учёными" не устаканено.. . так что предпосылка ваша достаточно произвольна..

touch.otvet.mail.ru

9 самых дорогих жидкостей в мире... И это не нефть!

Думаю, что на вопрос, какой самый дорогой камень в мире, вы ответите — бриллиант. Даже не уточняя, какой именно, вы будете правы. Но что, если у вас спросят, какая жидкость самая дорогая? Нефть? Антикварный алкоголь? Что? Этот список откроет вам глаза на ценность некоторых вещей в нашем мире и, надеемся, удивит…

1. Кровь

Казалось бы, разве может человеческая кровь стоить дорого? Благо, доноров хватает, да и те деньги, которые обычно платят за сдачу крови, не назовешь “баснословными”. Главный параметр, определяющий конечную цену “продукта” — группа и тип. Понятно, что ценовая политика для донора и для конечного покупателя несопоставимо разная.

2. ГОМК

Она же гамма-оксимасляная кислота. Изначально она содержится в нервной системе человека и оказывает на неё серьёзное влияние. Но его также получают искусственным путем и называют “жидким экстази”. В отдельных странах ГОМК используют в качестве анестетика, но в большинстве стран считается наркотиком.

3. Черные чернила

И снова сюрприз. На самом деле это просто хитрый бизнес-ход, позволяющий большим корпорациям делать большие деньги. Принтеры они продают задёшево, зато добирают своё, реализуя картриджи. А черные чернила стоят намного дороже цветных.

4. Ртуть

Градусник не стоит ползарплаты. Это — факт. Но ртуть — уникальный металл. Его уникальность заключается в том, что он остается жидким при комнатной температуре. Раньше ртуть использовали в медицине, но после того, как её токсичность была обнаружена, стали использовать в небиологической сфере, например, люминесцентных лампах.

5. Инсулин

В человеческом организме инсулин вырабатывается поджелудочной железой. Если эта способность нарушается, возникает сахарный диабет. Поэтому его синтезируют искусственным путем.

6. Chanel №5

Духи Chanel №5 — официально самый дорогой парфюм в мире. Лишь отдельные селективные композиции могут их превзойти (и то не раритетные экземпляры).

7. Крoвь мечехвоста

Да, мечехвост — особа голубых кровей. А между тем ее потребляют в больших количествах. Крoвь мечехвоста нужна, чтобы тестировать медикаменты на загрязнение.

8. Яд королевской кобры

Яд этой змеи дороже золота. Цена этой жидкости — около 2 500 долларов за 2 грамма. Без него попросту не создать многих обезболивающих и противоядий.

9. Яд скорпиона

Смертельный для человека яд содержат лишь некоторые виды скорпионов. Его используют при лечение онкологии, и довольно успешно.

33 дорогие вещи для дома, которые однозначно стоят своих денегОткровения стюардесс: что происходит за загерметезированными дверями частных рейсов

funway.tv