Саудовская Аравия — Россия — Иран: нефть поставила визит короля на паузу. Нефть иран саудовская аравия


Иран vs Саудовская Аравия: от нефтяной войны к настоящей? - Нефть - 15 января 2016

По нефтяным ценам может быть нанесен еще один удар. Причем уже в эти выходные. Иран, который готов выплеснуть на рынки новые объемы нефти, со дня на день ждет решения о постепенном снятии экономических санкций. Заключение на этот счет, согласно графику, который был определен договоренностями от 14 июля 2015 года, должно дать в пятницу 15 января Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ).

Иран в ожидании «периода процветания»

Если агентство подтвердит, что за полгода иранцы выполнили предписания международных посредников (а в их числе Россия и США) и заморозили подозрительные с военной точки зрения ядерные программы, то в субботу или воскресенье об этом объявят официально. Сразу же после этого начнется долгожданный для Ирана процесс снятия эмбарго.

В отношении Ирана действуют как односторонние санкции США и Евросоюза (некоторые из них были введены еще в конце 1970-х после исламской революции), так и более поздние международные, принятые под эгидой ООН в связи с ядерной программой.

Самыми болезненными, со слов самих иранцев, были ограничения, которые американцы и европейцы придумали в 2010 и в 2012 годах.

Они запретили работать с Ираном страховым и банковским структурам, что тут же сказалось на нефтегазовой отрасли. Европейцы с подачи США также перестали закупать иранскую нефть.

Теперь эта история близится к завершению. Начинается новая страница, которую иранский президент Хасан Роухани назвал прелюдией к «периоду процветания» Ирана. Выказал оптимизм и госсекретарь США Джон Керри. По его мнению, в результате выполнения соглашения по Ирану «мир станет безопаснее для нас и для наших партнеров».

Разные бюджеты - разные цены на нефть

А вот цены на нефть ждет еще одна жесткая посадка. Иран, дождавшись отмены санкций, начнет наращивать добычу и экспорт нефти по максимуму, чего бы это ни стоило. Сколько же это будет стоить, точно не знает никто, за исключением понимания, что немного, если сравнивать с еще недавними ценами в $100 за баррель и выше.

Бюджет Ирана на новый 2016 год спланирован из расчета $40 за бочку нефти, в то время как российский - исходя из $50. Саудовская Аравия (предположительно, поскольку данные не разглашаются) сверстала бюджет на основе гипотетической цены $29 за баррель.

Низкие цены на основной экспортный товар не сразу заставят Саудовскую Аравию снижать производство. И уж тем более на это не пойдет Иран.

Ведь он считает себя ущемленным годами санкций.

Иранцы говорят, что их долгим частичным отсутствием на рынках смогла воспользоваться, прежде всего, Саудовская Аравия. Из всех 13 членов Организации стран - экспортеров нефти (ОПЕК) только у нее были свободные мощности, обеспечившие ее выход в мировые лидеры по нефтедобыче.

Саудовская Аравия добывает 10,5 млн баррелей в сутки, примерно столько же, сколько еще один лидер - Россия. Добыча Ирана в 2015 году была возле отметки 2,9 млн баррелей ежесуточно. Иранский министр нефти Бижан Зангане пообещал, что сразу же после снятия санкций страна увеличит этот объем на полмиллиона баррелей, а в течение полугода после этого - еще на полмиллиона.

Ценовая война

Таким образом, ни Иран, ни Саудовская Аравия пока не собираются сокращать добычу. Наоборот, они постараются ее нарастить и неизбежно вступят в острую борьбу за рынки сбыта. Продолжится и ценовая война. Ослабленный годами санкций Иран значительно хуже, чем Саудовская Аравия, будет переносить низкие цены, на что и рассчитывают саудовские принцы.

Ирану для восстановления нефтяной инфраструктуры нужны инвестиции - как свои, так и зарубежные. Чем ниже цены на нефть, тем хуже возможности Ирана. Подорвать эти возможности - вот задача Саудовской Аравии. Она считает для себя такой сценарий меньшим риском, нежели неминуемое оскудение своего бюджета, сшитого с дефицитом в $87 млрд. Назло Ирану опущу цены - такова сегодня позиция Саудовской Аравии.

В Эр-Рияде также понимают, что на понижение цен действуют и другие, рыночные, факторы, против которых не сильно-то и попрешь. А если рискнешь - при таком большом предложении, как сейчас, потеряешь рынки сбыта, с таким трудом завоеванные, в пользу тех же Ирана и России.

Повод для оптимизма

Итак, конкуренция обостряется, и первой ее жертвой станут цены на товар, вокруг которого и ломается столько копий, - нефть. Но расстраиваться не надо.

Во-первых, это влияние все-таки в большей степени психологических, но не основополагающих факторов. Тенденция на понижение задана отнюдь не соперничеством Ирана и Саудовской Аравии, а фактором растущего предложения над сокращающимся по разным причинам спросом. В обозримом будущем отрицательная динамика сохранится, зато сложные отношения двух выпачканных нефтью азиатских борцов придадут ей восточного колорита.

Во-вторых, среди прочих есть еще один, тоже, правда, спекулятивный фактор, который может сдержать тенденцию на понижение, а то и поднять цены до таких высот, что нам и не снилось. Парадоксально, но это тоже имеет отношение к отношениям между Саудовской Аравией и Ираном.

Религиозная вражда - фактор непредсказуемый

Эти соседние страны являются не только конкурентами на нефтяном рынке, но и идеологическими, если хотите, религиозными противниками. Руководство и большая часть населения почти 82-миллионного Ирана - это персы, по вероисповеданию мусульмане-шииты. В 28-миллионной (без малого) Саудовской Аравии проживают в основном арабы, являющиеся мусульманами-суннитами.

И там и там есть религиозные и национальные меньшинства, с которыми поддерживают связи их соплеменники в других странах. Так, шииты Саудовской Аравии всеми правдами и неправдами, несмотря на запреты, сохраняют отношения с единоверцами в Иране, что вызывает опасения саудовских властей. В Иране тоже есть арабское меньшинство, к которому власти относятся с недоверием.

Саудовская Аравия, помимо этого, - монархия, а в Иране в 1979 году монархию свергли, установив республику. С другой стороны, и для американских неоконсерваторов, и для либералов и глобалистов оба государства, несмотря на существенные различия, как говорится, одним лыком шиты. Как считает, например, политолог Френсис Фукуяма, поскольку обе страны являются исламскими теократиями, они вряд ли могут вписаться в картину будущего глобального мира.

В общем, есть немало причин и немало желающих для того, чтобы два этих бойца, вспотевших в своей нелегкой борьбе, сцепились в смертельной схватке.

Война чужими руками

Да что там говорить - Иран и Саудовская Аравия на протяжении последних лет, начиная с 2011 года, уже воюют, только не напрямую, а опосредованно, чужими руками, ведя «войны по поручению», как иногда переводят пришедший к нам из английского термин «прокси-война».

В Сирии иранцы поддерживают правительство против оппозиции, за которой стоит Саудовская Аравия. В Йемене, напротив, саудовцы отстаивают местного президента против тяготеющей к Ирану оппозиции. В обоих случаях большую роль играет и фактор религиозной принадлежности. Так, в Сирии оппозиционеры заявляют о себе как о суннитском большинстве, а в Йемене среди противников властей, наоборот, много шиитов.

Хочется верить, что власти обоих государств достаточно разумны для того, чтобы не ввязаться в войну прямую, большую и яркую.

Это все же невыгодно ни той, ни другой стороне.

Однако исключать такого сценария нельзя, слишком уж обострены нервы, и любой повод - вроде массовой гибели иранских паломников во время давки в саудовской Мекке прошлой осенью или казни шиитских оппозиционеров в королевстве в этом январе - может привести к тяжелым последствиям.

Фантастический сценарий

Это опасно в том числе ростом хаоса, терроризма, усилением потока беженцев. Не говоря уже о том, что даже нынешняя вражда между Ираном и Саудовской Аравией не способствует разрешению таких долгоиграющих конфликтов, как сирийский и йеменский.

Однако, опять-таки, даже при таком развитии событий не все так плохо. Ложка меда в том, что тогда цены на нефть моментально отожмутся выше отметки $100 за баррель.

Один из западных аналитиков, Джеймс Стэффорд из ресурса OilPrice.com, на днях даже предположил цену $250, отметив, что война между Ираном и Саудовской Аравией - единственное, что может поднять сегодня цены. А американский финансист иранского происхождения Хусейн Аскари и вовсе считает: «Если будет война между Ираном и Саудовской Аравией, то цена сразу взлетит до $250, а потом опустится до $100. А если они нанесут удары по нефтяным объектам друг друга, то цена достигнет и $500».

Стоит ли России рассчитывать на такое развитие событий? Или главное для нее - лишь бы не было войны? Ну что ж, выбирайте!

Публикация с сайта Forbes.ru

Елена Супонина, востоковед, политический обозреватель

www.mql5.com

Саудовская Аравия — Россия — Иран: нефть поставила визит короля на паузу

Визит короля Саудовской Аравии Салмана в Россию ожидается с осени прошлого года. Монарх успел в сентябре побывать в США, готовится 7 апреля почтить своим присутствием Египет, где его визит уже назвали «историческим». На днях Салман принял в Эр-Рияде премьер-министра Индии. Но в Москву пока не торопится.

Российская сторона рассчитывает в ближайшее время получить предложения по срокам визита короля. Таков текущий итог согласований по дипломатической линии, пока не более того. Между тем, были ожидания, что до саммита крупнейших нефтедобывающих стран мира в столице Катара, который намечен на 17 апреля, Салман всё же найдёт время принять приглашение президента Владимира Путина. Не получилось, и, как можно понять, дело не только в плотном графике короля или в его преклонном возрасте.

Эр-Рияд занял выжидательную позицию, не раскрывая все свои карты в сложной игре на Ближнем Востоке. К тому же, российско-саудовские связи достигли определённого «потолка роста», за которым, прежде всего, от правящей семьи крупнейшей арабской монархии требуется инициативность в деле создания условий для качественного прорыва. Однако саудовцы явно не торопятся. Действуя в присущей им манере размеренного принятия решений во всём, что, так или иначе, затрагивает интересы мировых держав, они предпочитают осторожный подход.

Вопрос с визитом Салмана в российскую столицу стал удобным для Эр-Рияда инструментом затягивания интриги. Москва плотно взаимодействует с Тегераном в Сирии, продолжает поддерживать сирийского президента Башара Асада. При этом россияне действуют в прагматичном ключе, не отказываясь от сближения с Королевством, которое, в свою очередь, сыто по горло зигзагами политики США на Ближнем Востоке.

России и Саудовской Аравии есть в чём сойтись. С восшествием на престол Салмана в январе 2015 года, потенциал их двустороннего сближения стал преобладать над традиционным взаимным недоверием. Одно из направлений тесной кооперации подсказывает вес двух стран на мировом рынке нефти. Никто, кроме России и Саудовской Аравии, не добывает больше 10 млн баррелей «чёрного золота» в сутки. Их совокупная доля на глобальном рынке поставок нефти превышает 25%.

От голоса Москвы и Эр-Рияда зависит многое, если не всё, в вопросе обеспечения достойных уровней прибыли для стран-нефтеэкспортёров. Поэтому они могут и должны договариваться, выводя других производителей нефти из затяжного кризиса из-за низких цен на стратегический энергоресурс.

Договорённость лидеров на рынке продаж нефти состоялась ещё в середине февраля, когда, в компании с Венесуэлой и страной-хозяйкой встречи (Катаром), было принято решение «заморозить» объёмы нефтедобычи на уровне первой декады текущего года. Но произошло нечто, очень напоминающее «фальстарт». Со своим особым мнением в дело вмешался высвобождающийся из-под груза западных санкций Иран.

Сначала в Тегеране на словах поддержали российско-саудовскую инициативу по фиксации объёмов добычи с целью поднять цены на нефть до приемлемого уровня. Потом, уже на деле, не только резко нарастили партии выставляемой на продажу нефти в Европу и на азиатские рынки, но и прямым текстом заявили: пока не обеспечим уровень добычи в 4 млн с соответствующим ростом экспорта, сдерживать себя в извлечении нефти не будем.

Потребовалось ещё какое-то время, чтобы позволить Тегерану передумать. Москва предложила ему особые условия следования «графику заморозки» с учётом длительного пребывания иранцев под санкциями. Эр-Рияд было согласился, но, когда иранская сторона повысила градус категоричности своих заявлений о неприемлемости каких-либо «узд» сдерживания собственной нефтедобычи, то уже и саудовцы встали в позу.Заместитель наследного принца, министр обороны Мухаммед бин Салман (сын короля Салмана) в беседе с агентством Bloomberg дал понять, что или все будут придерживаться принципа «заморозки» объёмов добычи, в том числе и Иран, или никто. Вице-кронпринц заявил, что если кто-то из крупных производителей захочет нарастить объёмы добычи, то и Саудовская Аравия «не упустит своего», а фиксация возможна только в том случае, если на это согласится Иран. Как результат, рынок незамедлительно отреагировал падением нефтяных котировок.

Ранее эксперты предполагали, что Саудовская Аравия может сначала зафиксировать собственную добычу на уровне 10,2 млн баррелей в сутки, а затем уже попытаться уладить спор с Ираном при посредничестве России. Цель — обезопасить позиции «первой скрипки» ОПЕК на внешних рынках, не позволить конкурентам завладеть её долями в Азии и Европе. И уже от этого двигаться к поиску компромиссных развязок с Ираном. Увы, практически сразу после заявлений принца Салмана, министр нефти Ирана Бижан Зангане вновь отверг предложение прекратить увеличение добычи. Как следствие, иранский экспорт нефти и конденсатов уже превышает 2 млн баррелей в сутки.

Таким образом, поле для переговоров в Дохе 17 апреля резко сузилось, если вовсе не потеряло свои очертания. За считанные дни до саммита стало решительно непонятно, зачем вообще собираться в Катаре при мизерных шансах о чём-либо договориться. По всей видимости, это сыграло свою роль и в вопросе принятия саудовцами решения продолжить интригу с визитом в Москву. Если бы россиянам удалось уговорить иранцев, думается, король Салман мог набраться сил и, следуя совету своего отпрыска и «правой руки» принца Мухаммеда, прибыть в Белокаменную в самые сжатые сроки.

А пока Саудовская Аравия взяла паузу, пытаясь заверить всех в большом запасе прочности своей экономики. У Королевства в настоящий момент значительно больше финансовых ресурсов и влияния на рынок нефти, чем у того же Ирана. Между двумя яростными геополитическим противниками на Ближнем Востоке продолжается так называемая «опосредованная война» (proxy war) теперь уже не только на военно-политических театрах региона. Аравийская монархия и Исламская Республика постепенно втягиваются в жёсткое противоборство за доли на нефтяных рынках Азии и Европы. При этом саудовцы всем своим видом демонстрируют способность их экономики выдержать затяжной период «дешёвой нефти», если даже цена барреля опустится до $ 20 и долгое время задержится вблизи этой отметки. Помимо прочего, «бросовая стоимость» жидкого углеводорода максимально затрудняет возможности Тегерана привлечь зарубежные инвестиции в свою нефтегазовую отрасль, что однозначно в интересах Эр-Рияда.

Между тем, не обладая даже близко сопоставимыми с саудовскими валютными резервами, иранцы готовы втянуться в борьбу за доли на рынке, и, надо признать, у семьи Аль-Сауд в последнее время появилось множество поводов для беспокойства.

Саудовская Аравия постепенно теряет доли на своих ключевых рынках, недавно отмечала британская Financial Times. Госкомпания Saudi Aramco ещё в 2013 году занимала 8,5% мирового рынка, а в 2015-м этот показатель сократился до 8,1%. Более того, за тот же период времени саудовцы потеряли долю на важном для них китайском рынке — с 19% до 15%. На традиционном для себя рынке США саудовская нефть за три года уступила 3-процентных пункта — снижение с 17% до 14%. С самыми серьёзными потерями Эр-Рияд столкнулся в Южной Африке. Здесь его доля упала с 53% до 22%.

Далеко не факт, что на указанных направлениях географии продаж «большой нефти» с саудовцами готовы серьёзно помериться силами иранцы (так, на южноафриканском рынке прочно обосновалась нефть из Нигерии и Анголы). Для этого у них просто нет и в обозримой перспективе не предвидится необходимых излишков нефти, чтобы потеснить саудовского конкурента. Однако общий фон от выставляемых на мировой рынок избыточных объёмов нефти, превышения предложения над спросом, которое принимает всё более значительный характер, задаёт невыгодную для первого номера ОПЕК динамику конкуренции.

Перефразируя известное изречение, можно сказать, что ситуация «продажи нефти всеми против всех» чревата непредсказуемыми последствиями далеко не только в экономической плоскости конкурентной борьбы региональных держав. Война за доли на рынке нефти может плавно перерасти в жёсткие схватки на дипломатических фронтах, свидетелями чему мы уже являемся (разрыв дипотношений Саудовской Аравией с Ираном в январе этого года, внесение аравийскими монархиями и их партнёрами в Лиге арабских государств шиитского движения «Хизбалла» в список «террористических организаций» и др). Затем может встать в полный рост уже и опасность военных столкновений в зоне Персидского залива, в населённой шиитами Восточной провинции Саудовской Аравии и в иранском Хузестане, где компактно расселены арабские граждане ИРИ.

При всех имеющихся институтах и механизмах согласования решений по нефтедобыче (напомним, что Саудовская Аравия и Иран состоят в ОПЕК, а значит на них распространяются все решения картеля по квотированию объёмов добычи), «чёрное золото» стало не фактором сближения геополитических конкурентов, а, напротив, катализатором их борьбы. В таких условиях особую роль приобретают возможности третьих сил, которые стараются занять максимально нейтральную позицию в разворачивающейся между саудовцами и иранцами proxy war.

Король Салман и верховный руководитель Ирана аятолла Али Хаменеи никогда не встретятся. Нет особых ожиданий и по части примирения следующего поколения лидеров двух главных полюсов суннитов и шиитов Ближнего Востока. И всё же идущие на смену молодые представители правящих кругов, прежде всего в Саудовской Аравии, не обременены непреодолимыми комплексами. От них можно и следует ожидать новаторских решений, главное, направить эти шаги в нужное русло.

Может быть, это и к лучшему, что престарелый саудовский монарх не едет в Москву. Его визит ограничился бы только некими политическими символами, в то время как требуется принятие если и не революционных, то смелых решений (1). И таковые могут последовать не от старой гвардии в высших эшелонах саудовской власти, а от идущего ей на смену «поколения next».Глава военного ведомства Мухаммед бин Салман — ныне второй в очереди на престол. Перед ним стоит кронпринц и по совместительству шеф МВД Королевства Мухаммед бин Найеф, зарекомендовавший себя проамерикански настроенным членом монаршей семьи. Аналитики отмечают большую активность молодого Мухаммеда в расстановке нужных людей в нужные места во всей саудовской иерархии. В том числе и на руководящие позиции в государственной нефтяной компании Saudi Aramco.

Сын Салмана успел уже дважды посетить Россию, оба раза проведя достаточно обстоятельные беседы с президентом Путиным. Поддержка Москвы явно на стороне молодого Мухаммеда. Не в последнюю очередь, с прицелом не только на потенциал форсированного улучшения двусторонних отношений с Эр-Риядом, но и заглядывая за более отдаленный во времени геополитический горизонт.

(1) Перед визитом Салмана российская сторона, в частности, подготовила пакетное предложение по продаже вооружений для Саудовской Аравии. Оно включает поставки авиационной техники и боеприпасов к ней, нескольких типов систем ПВО различного радиуса действия, другую номенклатуру продукции военного назначения на общую сумму около $ 10 млрд.

http://eadaily.com/ru/news/2016/04/06/saudovskaya-araviya-rossiya-iran-n...

www.iines.org

Иран - Россия - Саудовская Аравия: фактор нефти

На мировом рынке нефти назревает масштабное соглашение крупнейших производителей стратегического энергоресурса. 16 февраля в Дохе состоялась встреча представителей России, Саудовской Аравии, Катара и Венесуэлы. По итогам работы четвёрки согласовано решение «заморозить» объём добычи на уровне, который сложился к 11 января текущего года. На следующий день, 17 февраля, в Тегеране прошла ещё одна встреча в четырёхстороннем формате с участием Ирана, Ирака, Катара и Венесуэлы. И здесь участники переговоров подтвердили свой настрой зафиксировать объёмы добычи жидкого углеводорода на приемлемом для экспортёров уровне. Ключевой вопрос проведённых консультаций — возможность повышения цен на топливо и распределение долей на рынке с учётом выхода на него «большой» иранской нефти.

Нынешняя стоимость барреля никого из главных продуцентов «чёрного золота» не устраивает. Но их ещё больше тревожит перспектива утраты долей на перенасыщенном рынке, конкуренция на котором между экспортёрами в период дешёвой нефти выросла на порядок.

Принятые в Дохе и Тегеране решения преждевременно рассматривать в качестве твёрдых и окончательных соглашений. Скорее, это предварительные договорённости, меморандумы о намерениях, реализация которых на практике потребует какое-то время и новых усилий. Не стоит исключать изменения подходов, например, со стороны Саудовской Аравии или Ирана. С саудовской стороны, устами её министра иностранных дел, уже прозвучали заявления, диссонирующие с результатами встречи в столице Катара. Что касается Ирана, то за те два дня, 16−17 февраля, Тегеран успел всех озадачить, в начале исключив своё «добро» на заморозку объёмов добычи, а потом резко развернув собственную позицию от неодобрения к поддержке.

Помимо сугубо экономических вопросов, связанных с удержанием объёмов добычи на взаимоустраивающем всех уровне, потенциальный консенсус ведущих нефтеэкспортёров может столкнуться и с геополитическими рисками. Простой взгляд на субъектный состав двух встреч в Дохе и Тегеране показывает, что роль посредников в достижении такого консенсуса взяли на себя Катар и Венесуэла. Если у России нет непреодолимых проблем в отношениях ни с Ираном, ни с Ираком, ни с Саудовской Аравией, то таковые существуют, как минимум, между Тегераном и Эр-Риядом. Прорывом могла бы стать встреча саудовцев и иранцев, пусть и в рамках многостороннего формата. А пока этого не произошло и два заклятых геополитических противника на Ближнем Востоке предпочитают воздерживаться от непосредственного контакта, то сохраняется и высокая вероятность переигровки с их стороны.

На неустойчивость ситуации указывает и закравшаяся в результаты всех прошедших переговоров формулировка, устанавливающая, что главным условием реализации мер по фиксации добычи является согласие других стран ОПЕК поддержать данную инициативу. Таким образом, договаривающиеся стороны заранее обеспечивают себе «задний ход», если действия кого-то из контрпартнёров будут истолкованы в качестве отклонения от достигнутых соглашений.

Политический фактор в сделке ведущих экспортёров по фиксации объёмов добычи на определённом этапе может стать решающим, оттеснив на задний план экономические соображения. С января этого года Иран и Саудовская Аравия балансируют на грани прямой конфронтации. Казнь в Королевстве шиитского проповедника Нимра ан-Нимра, последовавший за ней разгром в Тегеране саудовского посольства и разрыв дипотношений между двумя странами подчеркнули их пребывание в фазе острого конфликта. Его можно интерпретировать по-разному, в том числе и в терминах «опосредованной войны» (proxy war), но это самый настоящий межгосударственный конфликт со всеми вытекающими из этого геополитическими рисками. Любые нынешние договорённости, включая и такой, далеко неоднозначный вопрос, как «замораживание» объёмов нефтедобычи, мало чего стоят, когда на Ближнем Востоке полыхает сразу несколько «горячих» точек.

Ирану сейчас куда важнее вернуть утраченные им за годы санкций позиции на сырьевом рынке, даже если этому будет сопутствовать синхронное снижение нефтяных котировок. Рынок перенасыщен, инвесторы с него уходят, а градус борьбы экспортёров за клиента только возрастает. Получается парадоксальная ситуация. Иран особо не горит желанием присоединиться к договорённостям России, Саудовской Аравии, Катара и Венесуэлы с возможным подключением к ним других стран-членов ОПЕК, но жаждет зарубежных инвестиций в свой нефтегазовый сектор. Однако в таком случае налицо определённое противоречие — инвестиции стремятся туда, где есть перспектива прибыли. А какая прибыль может быть у потенциального инвестора, если цена барреля колеблется в районе $ 30−35? Ирану нужны миллиардные инвестиции, брутто-объём которых в сферу добычи и переработки нефти оценивается в $ 200 млрд. Между тем, отказываясь от фиксации объёма добычи, Тегеран способствует «медвежьим» настроениям на сырьевом рынке, а значит и делает менее привлекательными для внешнего инвестора вложения в свой топливно-энергетический комплекс.

Аргументация иранской стороны сводится к тому, что Исламская Республика слишком долгое время терпела лишения в связи с ограниченностью выхода своей нефти на внешние рынки в период действия санкций, чтобы сейчас дать себя уговорить сдерживать объёмы добычи. В итоге спираль борьбы крупнейших производителей «чёрного золота», которое при такой-то цене во многом утратило ассоциации с жёлтым металлом, за доли на рынке продолжает раскручиваться. А с ней и сама возможность неких окончательных соглашений становится крайне абстрактной.

Противопоставлять себя общему настрою других экспортёров не дать баррелю упасть ниже $ 30 долларов, по возможности разогнав его до уровня $ 50−60 и выше, Иран резонно не стал. Он уже и так нарастил свой объём добычи на 400 тыс. баррелей в день, вплотную приблизив его к суточной отметке в 3 млн. нефтяных бочек. Конкретно в эти дни шла и продолжается скрытая от многих борьба за «легитимизацию» Ираном новых объёмов выставляемой им на рынок нефти, будь то с поставкой европейским или азиатским заказчикам. Восточная и Юго-Восточная Азия остаются приоритетными направлениями для иранцев, о чём свидетельствует последняя статистика. На днях Иран поставил своеобразный личный рекорд. Он отгрузил со своих нефтеналивных терминалов в Персидском заливе более 7,1 млн баррелей в течение 48 часов. При этом 25−30% наращенного экспорта иранской нефти пришлось на импортёров в Азии. Однако иранская нефть возвращается и на европейский рынок, куда рвутся те же саудовцы, причём, пытаясь застолбить за собой место на рынке переработки сырья в Старом Свете.

Борьба основных «эмитентов» нефти за азиатский рынок, в особенности, за обеспечение нефтью второй мировой экономики, разгорается нешуточная. И здесь кроется ещё одно сомнение в жизнеспособности достигнутых в Дохе и Тегеране соглашений. У России перед Саудовской Аравией и Ираном огромная географическая фора на китайском направлении — она может поставлять нефть в КНР по трубопроводу (1). Российские поставщики продолжают теснить саудовского конкурента в Китае: за 2015 год импорт нефти Поднебесной из Королевства вырос лишь на 2,1% до 46,08 млн метрических тонны, а импорт из России — на 28%, до 37,62 млн. Всё это явно не способствует беспроблемному «сожительству» Москвы и Эр-Рияда на ёмком китайском рынке в условиях неукоснительного соблюдения нормы о «замороженных» объёмах добычи.

Пока Иран заставляет партнёров по ОПЕК свыкнуться с мыслью о выходящем на рынок дополнительном объёме своей нефти в диапазоне от 500 тыс. до 1 млн. баррелей. Что будет по прошествии нескольких месяцев и даже недель, предугадать сложно. Особенно с учётом указанной выше острой палитры геополитических противоречий между шиитским и суннитским полюсами Ближнего Востока. Одно не вызывает сомнений — Иран не будет ограничивать себя в борьбе за восстановление и дальнейшее расширение собственных позиций на рынке, тем более, если при этом он сможет потеснить на нём саудовских поставщиков.

Среди аналитиков бытуют разные мнения по поводу разворачивающейся между Тегераном и Эр-Риядом борьбы в рамках ОПЕК и в целом на мировом рынке нефти. Можно встретить и достаточно оригинальные толкования, вплоть до наличия между иранцами и саудовцами тайных соглашений по умолчанию, их игры на рынке в «парном разряде» против американцев. Так, утверждается, что Эр-Рияду выгодно увеличение излишков нефти на мировых площадках. В ситуации, когда хранилища нефти по всему миру фактически заполнены до краев, дополнительные объёмы углеводородов из Ирана означают дальнейшее давление на цены и их удержание в диапазоне $ 30−35 за баррель. С 2014 года Саудовская Аравия прикладывает серьёзные усилия, дабы обвалить дорогостоящие нефтяные проекты в Северной Америке и замедлить развитие альтернативной энергетики. Главной мишенью данной стратегии являются американские производители сланцевой нефти, которые в «тучные» годы цен на нефть выше $ 100 значительно нарастили добычу.

Сегодня, по разным оценкам, Иран обладает накопленным запасом порядка 80 млн баррелей нефти. Половина этого внушительного объёма хранится в танкерах, другая — в нефтяном терминале на острове Харк в Персидском заливе. Со снятием санкций в середине минувшего месяца Тегеран стал постепенно выставлять свой нефтяной резерв на продажу. Эксперты говорят о низком качестве хранящейся в танкерах нефти, а значит, иранцы вынуждены предлагать товар с дисконтом, что выступает дополнительным фактором давления на стоимость барреля.

Вместе с тем преобладает точка зрения, что если у Ирана и Саудовской Аравии и могут быть некие общие позиции, то они не выходят за рамки ситуативного совпадения интересов. В долгосрочном плане Эр-Рияд настроен всячески препятствовать аккумулированию в руках Тегерана дополнительных доходов от продажи нефти, тем самым, ослабляя его возможности по военно-политической «экспансии» в регионе. Иранцы будут отвечать семье аль-Сауд в симметричном ключе, используя любой шанс сыграть на социальной дестабилизации в Королевстве, сохранение внутреннего спокойствия в котором тесно привязано к поступлениям от экспорта нефти.

В вытеснении североамериканской сланцевой нефти, безусловно, заинтересованы и те, и другие. Важно заметить, что ущемить США готовы как в Иране, так и в Саудовской Аравии, конечно, по разным причинам и поводам. Иранцы за то, что американцы продолжают клонить дело к недопущению роста влияния Исламской Республики в точках её стратегических интересов на Ближнем Востоке. Саудовцы же перестали доверять заокеанскому союзнику, почувствовав с его стороны не только «слабину», но и стойкое желание выровнять отношения с Ираном и даже заглянуть за горизонт масштабного урегулирования ирано-американских отношений. Задержись Барак Обама в Белом доме ещё на четыре года, то он, по всей видимости, ближе к исходу президентского срока, отправился бы с визитом в Иран, прежде направив госсекретаря США открывать американское посольство в Тегеране. Но «кубинский сценарий» урегулирования американо-иранских отношений явно не импонирует саудовцам.

В итоге складывается ещё один условный парадокс с чётким знаком «минус» для США и не менее впечатляющим плюсом для России. Казалось бы Москва естественный конкурент и для Тегерана, и для Эр-Рияда на нефтяном рынке, тем более, с учётом её нахождения за периметром ОПЕК. Между тем, на фоне прогрессирующего недоверия к США со стороны Ирана и Саудовской Аравии, Россия сохранила поле для геополитического маневра на обоих стратегических направлениях ближневосточного региона. С суннитским лагерем арабских стран Персидского залива она демонстрирует процесс, сильно напоминающий «ренессанс» в отношениях. Арабские монархии потянулись к России, рассудив, что её возвращение на Ближний Восток во многом необратимо, а значит с Москвой необходимо договариваться, будь то нефть, сирийский конфликт или что-то ещё. В конце концов, Россия и Саудовская Аравия являются единственными на сегодня экспортёрами, суточная выработка у каждой из которых больше 10 млн баррелей нефти. Их совокупная доля на мировом рынке поставок нефти превышает 25%. При любом дальнейшем сценарии развития событий, РФ и аравийскому Королевству придётся состыковывать свои позиции, иначе будут страдать обе нефтеносные державы. Игра саудовцев на понижение цен не может продолжаться бесконечно. Пока валютных резервов Королевства хватает для балансировки бюджета, пусть и при беспрецедентном по итогам прошлого года показателе в 20% дефицита госказны от ВВП. Однако, если в 2004 году для сведения доходов и расходов в своём бюджете Саудовской Аравии требовалась цена на нефть лишь в $ 25, то к текущему моменту — $ 105.

С Ираном у России ещё более отчётливый тренд на стратегический характер связей, нахождение по одну сторону «баррикад» в борьбе с международным терроризмом и религиозным экстремизмом в ближневосточном регионе. Причём в российско-иранских отношениях эволюционирует общий настрой на диверсификацию отношений. Соседи по Каспию постепенно расширяют базу экономического сотрудничества со сферы ТЭК, где выделяется ядерная энергетика, на промышленные и инфраструктурные проекты с привлечением банковского кредитования.

На сегодня главный вывод можно представить так. Соглашение оставить добычу на уровне первой декады января, о котором объявили Россия, Саудовская Аравия, Катар, Венесуэла и поддержали Иран, Ирак, а также другие производители, носит символический характер. Признаки строго следования всеми сторонами достигнутым соглашениям пока явно в меньшинстве, по сравнению с противоположными факторами, указывающими на рост аппетита у нефтеэкспортёров, а не его умеренность. Впрочем, символизм в данном случае может иметь подчёркнуто позитивный смысл — пришло время договариваться, а не «топить» друг друга избытками сильно просевшей в цене нефти.

(1) Напомним, нефтепровод ВСТО (Восточная Сибирь — Тихий океан), который напрямую соединяет Россию с Китаем, представляет для Пекина стратегически важную роль. Это гарантированный источник энергообеспечения КНР в случае её блокады с южно-китайского морского направления. Ныне объём поставок по ВСТО составляет около 300 тыс. баррелей в сутки. Прогнозируется, что прокачка нефти по трубе вырастет вдвое в 2017 году.

Ближневосточная редакция EADaily

www.discred.ru

Саудовская Аравия поборется с Ираном за нефть » Военное обозрение

2013 год для Саудовской Аравии выглядил весьма неоднозначным. Бесконечную войну в Сирии нельзя назвать разочарованием для Королевства — как раз для арабов такой способ ведения войн на изматывание противника более характерен, чем европейский блиц-криг. Для араба даже проигранная война не повод для беспокойства, волшебная формула «Иншалла!» с успехом отвечает на все вопросы. В конце концов сама Саудовская Аравия возникла с третьей попытки, ей спешить некуда.

У Королевства по большому счету существует лишь две ключевые проблемы — модернизация и безопасность. С остальными оно вполне успешно справляется, а где не справляется само, там работают его бесконечные деньги.

Модернизацию тормозит идеология, позволившая произвести сборку крупнейшего аравийского государства, а потому являющаяся базовой основой его существования. Ваххабизм, будучи крайне ортодоксальным и фундаментальным учением, предельно негативно относится ко всем новшествам в любой сфере жизни. Заидеологизированная теократия, каковой является до сих пор Саудовская Аравия, управляется и секулярной, и религиозной властями. Хотя король является одновременно светским и духовным лидером Королевства, власть потомков Мохаммеда Абд Аль Ваххаба семейства Аш Шейх чрезвычайно велика.

Еще основатель нынешней версии Саудовской Аравии первый король Абдель Азиз аль Сауд вступил в конфликт с истово верущими фанатиками-ихванами, бывшими его ударной силой. Не без труда победив их, прагматичный Абдель Азиз стал смещать баланс между религиозной и секулярной властью в пользу последней. Этот процесс продолжается постоянно в течение всего времени существования государства династии аль Саудов, но и по сей день идеологические ограничения существенно тормозят модернизацию страны.

Практически все сферы жизни пронизаны вниманием и заботой муфтиев-ваххабитов, от недопущения выдачи водительских прав женщинам до весьма серьезной отрасли, как образование. Не желая идти на конфликт, светская власть организовала обучение своей молодежи за рубежом. Жизнь заставляет, и нужны специалисты не только в точном цитировании Священного писания. Однако и здесь возникает проблема — проучившись в Европе-Америке, саудовские молодые люди приобретают помимо багажа знаний и неприемлемые для ортодоксального правоверного привычки. Несут их в страну и приобщают к ним других. Хочешь-не хочешь, но скрепя зубы, приходится открывать и свои собственные университеты. Борьба за умы ведется постоянно, и буквально недавно король Абдалла назначил нового министра образования, перед которым поставлена задача качественно изменить подходы ко всей системе обучения и найти приемлемый баланс между необходимыми стране знаниями и благочестием.

Проблемами образования вопросы модернизации не исчерпываются, однако они являются хорошим маркером, по которому можно судить об успехах модернизационных процессов в Саудовской Аравии. Страна и без того находится в тяжелейших климатических условиях, которые создают трудности для строительства современной экономики, а руководство страны должно закладывать основы нормальной жизни и в постнефтяную эру. Поэтому создание современной успешной отличной от нефтяной промышленности для династии — это вопрос её выживания в будущем.

В 2013 году была решена незначительная для нас, но весьма важная задача переноса выходных с четверга-пятницы на пятницу-субботу. Казалось бы мелочь, но тем самым Саудовская Аравия синхронизировала свою рабочую неделю с экономическими партнерами и избавилась от огромных убытков, связанных с несовпадением рабочего времени. Борьба с религиозными лидерами велась чуть ли не десятилетия за такую мелочь, и стоила невероятных денежных потерь для страны. И таких мелких и незначительных на первый взгляд проблем перед Королевством хоть пруд пруди.

Тем не менее, это всё перспектива. Текущая экономическая ситуация в Саудовской Аравии практически целиком зависит от нефти. Королевство с выгодой для себя использовало санкции, наложенные США и Европой на Иран, практически полностью заместив его квоты своей нефтью. Для саудовских масштабов это, конечно, была мелочь, но приятная. Приятная вдвойне, так как создавала проблемы главному противнику в регионе.

Сейчас женевские соглашения распечатали иранские планы, и на последнем заседании ОПЕК иранский министр нефти если не взорвал ситуацию, то заставил ее серьёзно напрячься заявлением о том, что его страна доведет в перспективе добычу нефти до 4 млн баррелей в сутки, даже если это приведет к падению цены до 20 долларов. Все понимают, что это во многом блеф, однако есть нюанс. Иранская стратегия торговли нефтью традиционно тяготеет к максимизации объёмов торговли, в то время как саудовская — к максимизации маржи. Баланс между этими стратегиями и находится на заседаниях ОПЕК.

Иран и Ирак уже озвучили свои планы довести суммарные мощности по добыче нефти до умопомрачительных 12 млн баррелей в сутки к 2020 году. Большую часть этих баррелей анонсирует Ирак, и его планы выглядят не слишком реалистичными, однако к 2020 году в силах Ирана и Ирака довести добычу до цифры в 7-8 млн баррелей в сутки, причем Иран может решить свою часть задачи в ближайшую пятилетку. В рамках иранской стратегии такая ситуация будет выглядеть вполне приемлемой, в рамках саудовской — катастрофой. По сути, произойдет передел всех соглашений по квотам внутри ОПЕК, и для этого у Саудовской Аравии должны быть мощные позиции, чтобы отбить совместный натиск противников-шиитов.

И вот с позициями в 2013 году у Саудовской Аравии стало хуже. Гораздо хуже.

Будучи главным союзником США в арабском мире, Саудовская Аравия выстраивала свою политику безопасности, исходя из «зонтика», которым её прикрывали Соединённые Штаты от любых неожиданностей. Позиция США вполне понятна — будучи крупнейшим импортером нефти, приходится защищать свои интересы на всем протяжении маршрута её доставки.

Интересы США продиктовали еще в 2005 году тогдашнему президенту Бушу поставить задачу снижения зависимости страны от импорта нефти. Задача выполняется — если в 2005 году импорт энергоресурсов обеспечивал 60% потребления, то в 2010 — 45%, а в 2013 — уже около 40%.

В 2011 году США превратились в нетто-экспортера нефтепродуктов. В 2014 году по прогнозам США обойдут Россию по экспорту нефти и отдадут Китаю первое место по импорту.

В таких условиях продолжение стратегии США на прикрытие Саудовской Аравии от «неожиданностей» становится неэффективным, затратным и избыточным. Нормализация отношений с Ираном для США может принести дополнительное снижение издержек по контролю за регионом, что рачительные американцы, умеющие считать свои деньги, и сделали.

Естественно, что прорыв в отношениях с Ираном для США в этом году был обусловлен не только одним этим меркантильным фактором. Столь непростой политико-экономический вопрос был завязан на необходимость переориентирования внимания США на Азиатско-Тихоокеанский регион, и неудачную политику Обамы, связанную со ставкой на умеренный политический ислам, и необходимость сократить зависимость от произраильского и просаудовского лобби в коридорах власти в Вашингтоне.

Немаловажное место в стратегии США занимает и Россия — допуская Россию на освобождающийся от них регион Ближнего Востока, Соединенные Штаты получают целый веер возможностей. Во-первых, сотрудничество США и России в регионе подразумевает взаимные уступки. Свою уступку Штаты сделали — они позволили России войти в регион без их противодействия. Теперь российская дипломатия должна думать над ответом.

Во-вторых, вводя Россию в Ближний Восток, США отвлекают ее ресурсы, силы и возможности на этот весьма разрегулированный регион мира, в котором еще долго будут продолжаться отзвуки катастрофических процессов 2011-2013 годов. Кроме того, создается новый баланс, в котором будут пытаться найти свое место сразу четыре крупных игрока — Россия, Израиль, Иран и Саудовская Аравия. Вторым эшелоном идут Катар и Турция. Все вместе это создает прекрасную возможность для Соединенных Штатов рулить процессами издалека, играя на неизбежных противоречиях.

Ситуация в Саудовской Аравии осложняется нерешённым вопросом престолонаследия. Ещё при короле Фатхе был несколько изменен завет основателя Королевства, по которому престол могли занимать наиболее благочестивые сыновья Абдель Азиза. Теперь в число претендентов включены и дети его детей, но проблема пока далека от разрешения. Мощные кланы внутри династии ведут свою борьбу, и пока нет признаков, что кто-либо обладает подавляющим преимуществом.

Первое поколение правителей Саудовской Аравии банально заканчивается. Среди претендентов на престол из здравствующих сыновей Абдель Азиза осталось практически только двое — нынешний кронпринц Салман и второй вице-премьер (формально третье лицо в государстве) Мукрин. Однако Салман не слишком дееспособен, а Мукрин — сын иностранки. В Саудовской Аравии наступает момент, который проходил СССР после смерти Андропова — пока кланы не договорились, на первую роль был посажен почти ничего не понимающий от болезней и возраста К.У.Черненко. Ничем хорошим для нас всё равно не закончилось, и никому неизвестно, как смогут решить эту же проблему саудиты.

Можно сказать, что на сегодня в саудовской элите есть две крупные группировки, при этом они обладают разными взглядами на дальнейшее развитие страны, включая и ее внешнеполитическое позиционирование. Другие кланы и группы тяготеют в разной степени к этим двум.

Группировка, фронтменом которой выступает руководитель саудовских спецслужб и личный друг семейства Бушей принц Бандар, исходит из весьма жестких установок на конфронтацию с Ираном. При этом «Бандар и его команда» отдают себе отчёт в уязвимости Королевства по его окраинам. Сборка Саудовской Аравии чисто географически произошла в виде объединения четырех разнородных областей полуострова — Неджда в центре Аравии, Хиджаза на побережье Красного моря с его священными городами Меккой и Мединой, Асира на границе с Йеменом и Эль-Хасы — сегодняшней Восточной провинции, главной нефтяной «житницы» Королевства. Кроме того, есть и северные области Саудовской Аравии со своей специфической историей в жизни династии. Между всеми этими историческими областями страны есть свои линии разлома, скрепляемые только жесткой конструкцией власти. Нестабильность власти немедленно включит процессы распада страны по этим линиям.

Поэтому группировка принца Бандара, министра внутренних дел Мохаммеда бен Наифа, министра иностранных дел Сауда Аль Фейсала, других влиятельных принцев видит выход в переносе противостояния с Ираном за пределы Саудовской Аравии. Эта группировка и является спонсором войны в Сирии, активно выступает за создание суннитского государства через расчленение Сирии и Ирака — с целью ведения борьбы за лидерство в регионе на его территории. Последствия этой политики видны уже сейчас — радикализация исламизма, возникновение масс вооруженных джихадистов, распространение теории и практики джихада на сопредельные территории и страны.

Другая группировка в саудовской элите, которую возглавляет король Абдалла, его сын Митаб и как минимум часть клана Аль-Джилюви (родственники, но не прямые потомки Абдель Азиза аль Сауда), выступает за иной подход в борьбе с Ираном. Этот подход выражен в идее короля Абдаллы в виде создания военно-политического, а в перспективе и экономического «Арабского ЕС» из шести аравийских монархий. Пока идея военного союза воспринята всеми шестью государствами полуострова, но вот против полного объединения с созданием наднациональных органов управления выступает, причем вполне категорично, Оман. Интересы султана Кабуса, управляющего страной специфического направления ислама ибадизма лежат вне тотального подчинения такой наднациональной структуре. Естественно, не только теологические разногласия лежат в основе отказа Омана — есть и вполне материальные проблемы внутренней специфики, но так или иначе, идея короля Абдаллы разделяется большинством монархий Залива, понимающих, что им теперь предстоит обеспечивать свою безопасность во многом самостоятельно.

2013 год для стран Аравийского полуострова можно считать переломным. Они еще не пришли к окончательному выбору пути развития в новых условиях после Женевской конференции по урегулированию ядерной проблемы Ирана. Слишком мало времени прошло. Но уже сейчас очевидно, что 2014 год станет ключевым для них, так как времени для определения и выработки политики противодействия новым угрозам остаётся всё меньше.

topwar.ru

Нефть: Иран и Саудовская Аравия

19 апреля 2016, 18:02

Саудовская Аравия смешивает внешнюю политику с политикой на нефтяном рынке целью является Иран. Мнение Мухаммада ибн Салмана остается превалирующим. Саудовская Аравия блокировала сделку в Дохе, целью которой была заморозка объемов добычи.
Противостояние Эр-Рияда и Тегерана оказывает воздействие на глобальный энергетический рынок.

После того как он занялся вопросами обороны и экономического планирования в Саудовской Аравии, заместитель наследного принца Саудовской Аравии Мухаммад ибн Салман теперь распространяет свое влияние на энергетическую политику страны.

30-летний сын Короля Салмана положил конец многолетнему подходу Саудовской Аравии, согласно которому Королевство никогда не смешивало вопросы политики и коммерции. На встрече в Дохе, которая состоялась на выходных, официальные представители Саудовской Аравии заблокировали соглашение между основными производителями нефти, целью которого была заморозка объемов добычи нефти. Это произошло из-за того, что Иран отказался принять участие в сделке. Данные обстоятельства являются признаками того, что региональный конфликт интересов оказывает влияние на весь энергетический рынок.

«В Дохе все было сведено к политике» — сказал Яссер Элгуинди, аналитик рынка нефти из Medley Global Advisors (консалтинговая компания).

Эти изменения свидетельствуют о том, что все участники рынка, включая крупные нефтяные компании, как Exxon Mobil Corp., и нефтетрейдеры, как Vitol Group BV, будут вынуждены учитывать политическую ситуацию на Ближнем Востоке и мнение Саудовской Аравии. Учитывая то, что отношения Королевства и Ирана сейчас находятся в худшем состоянии (дипломатический кризис) с Исламской революции 1979 года (в результате которой в Тегеране была установлена шиитская теократия) и то, что обе этих страны поддерживают разные стороны в конфликтах в Сирии и Йемене, участникам нефтяного рынка стоит подготовиться к непростым временам.

«Факт того, что Саудовская Аравия, по всей видимости, заблокировала сделку — является индикатором того, как сильно влияют на нефтяной рынок продолжающиеся геополитические конфликты с Ираном» — сказал Джейсон Бордоф, директор Center on Global Energy Policy из Колумбийского Университета, Нью-Йорк (эксперт ранее являлся консультантом Белого Дома по нефтяному рынку).

Читайте также: Страны ОПЕК: цена на нефть, которая устроит всех

Прагматик
Али Аль-Наими, министр нефти Саудовской Аравии, был прагматиком, разделявшим нефтяную политику от международной политики на протяжении прошедших 2 десятилетий, настаивая на том, что предпосылки формирования цен, как предложение, спрос и объемы запасов являлись основными драйверами его решений. Технократическая стратегия была построена на опыте нефтяного эмбарго 1973 года, которое привело к сокращению спроса.

Несмотря на то, что саудовское правительство всегда держало под контролем нефтяную политику, министрам, не являвшимся представителями королевской семьи (от шейха Ямани в 1980-х до Аль-Наими в последние 2 десятилетия), предоставлялось достаточно места для маневров.

Аль-Наими и его заместитель принц Абдулазис ибн Салман (старший брат заместителя наследного принца) в прошлом взаимодействовали с Ираном с целью сокращения производства и роста нефтяных котировок. Нефтяная политика была необычным оазисом стабильности в сложном политическом мире Ближнего Востока.

Читайте также: 1 страна, 1 обещание: 1 миллион баррелей в день

Данный подход привел к соглашению между Россией, Саудовской Аравией, Венесуэлой и Катаром, в рамках которого несколько недель назад была достигнута сделка о заморозке объемов производства. В субботу официальные представители 4 стран подготовили драфт соглашения, которое, как они считали, будет подписано в считанные часы после начала встречи в Дохе. Данная сделка должна была стать подтверждением первых за 15 лет шагов на пути к взаимодействию между ОПЕК и Россией, а также должна была открыть дверь для сокращения избытка предложения на глобальном рынке нефти, в результате которого цены на нефть рухнули от отметок в 100 долл. за баррель до 26 долл.

Однако, все пошло не по плану. Вместо этого, в воскресенье утром саудовская сторона настояла на включение в соглашение Ирана.

«Утром некоторые члены ОПЕК изменили свою позицию — прямо перед началом встречи» — сказал после неудачи в Дохе Александр Новак, министр энергетики России.

Читайте также: Нефть vs бюджет России: казна умирает от голода

Эулохио дель Пино, министр нефти Венесуэлы, заявил, что представители Саудовской Аравии на встрече не были наделены возможностью вести переговоры и саммит накалил отношения внутри ОПЕК.

«Мы будем стараться восстановить доверие» — сказал он репортерам в ходе своего визита в Москву.

Фактически, об изменениях саудовская сторона проинформировала за несколько недель до саммита. Принц Мухаммад ибн Салман, известный в дипломатических кругах как «MbS», являющийся восходящей политической силой Королевства, в 2-х интервью агентству Bloomberg News заявлял, что для достижения соглашения необходимо участие Ирана.

Читайте также: Дно нефти: топ нефтетрейдеры считают, что худшее позади

Последнее слово
Рынок нефти воспринял предупреждение, как опасения касаемо объемов внутреннего потребления, а не как угрозу переговорам в Дохе. С того момента как 4 страны начали процесс заморозки объемов добычи, цены на нефть выросли более чем на 35%.

Читайте также: Перспективы нефти

«На рынке нефти, одна вещь остается точной для меня: что касается позиции Саудовской Аравии, необходимо прислушиваться к MbS» — сказал Майкл Виттнер, аналитик из Societe Generale SA, Нью-Йорк и бывший официальный представитель ЦРУ.«Очевидно, что последнее слово касаемо политики Королевства, остается за ним, а не за Али Наими». Принц Мухаммад начал набирать влияние после того, как его отец в прошлом году взошел на престол. Он стал министром обороны и вскоре после этого начал военную кампанию против Йемена. Он также возглавляет орган экономического планирования и совет, у которого есть полномочия на управление гигантской государственной нефтяной компанией.
Рыночная доля
Несмотря на то, что игроки нефтяного рынка и наблюдатели за ОПЕК практически единогласно указывают на политизированность нефтяной политики Саудовской Аравии, возможны и другие причины, которые могли бы стать камнем преткновения между принцем Мухаммадом и Ираном.

Одной из этих причин могла стать защита рыночной доли Саудовской Аравии, которая могла пострадать в случае заморозки объемов добычи из-за того, что Иран увеличивает объемы производства после снятия международных санкций с этой страны в январе. Другой причиной могло стать нежелание быстрого и резкого роста цен на нефть, которое смогло бы оказать поддержку поставщикам из США и замедлить проведение реформ внутри Королевства.

Читайте также: Восстановление нефти: если это было дно, то вершина рядом

«Нас не волнуют цены на нефть» — заявил на прошлой неделе в интервью агентству Bloomberg принц Мухаммад.«30 долл. или 70 долл. для нас одинаковы. У нас есть собственные программы развития, для которых не требуются высокие цены на нефть».
Плохой полицейский
Не отвеченным остается вопрос: по какой причине официальные представители Саудовской Аравии неделями вели переговоры касаемо драфта соглашения для Дохи, давая понять, что сделка может состояться и без участия Ирана?

Читайте также: Прогнозы ОПЕК

Согласно одной из версий, Эр-Рияд пытался использовать встречу в Дохе с целью провокации России (союзника Ирана) на выбор между высокими ценами на нефть и поддержкой Тегерана. Учитывая это, Аль-Наими играл роль хорошего полицейского, тогда как принц Мухаммад выступал в роли плохого полицейского. Согласно другой теории, принц Мухаммад провел 11-часовую вербальную интервенцию, в результате которой его команда, возглавляемая Аль-Наими, изменила свой взгляд. Цели у этой интервенции остались прежними – навредить Ирану.

«В конечном итоге, политика Саудовской Аравии в нефтяной сфере стала экстремально политизированной» — говорит Амрита Шен, аналитик по нефтяному рынку из Energy Aspects Ltd., Лондон (консалтинговая компания).

fxtip.ru

нефть поставила визит короля на паузу — Новости политики, Новости России — EADaily

Визит короля Саудовской Аравии Салмана в Россию ожидается с осени прошлого года. Монарх успел в сентябре побывать в США, готовится 7 апреля почтить своим присутствием Египет, где его визит уже назвали «историческим». На днях Салман принял в Эр-Рияде премьер-министра Индии. Но в Москву пока не торопится.

Российская сторона рассчитывает в ближайшее время получить предложения по срокам визита короля. Таков текущий итог согласований по дипломатической линии, пока не более того. Между тем были ожидания, что до саммита крупнейших нефтедобывающих стран мира в столице Катара, который намечен на 17 апреля, Салман всё же найдёт время принять приглашение президента Владимира Путина. Не получилось, и, как можно понять, дело не только в плотном графике короля или в его преклонном возрасте.

Эр-Рияд занял выжидательную позицию, не раскрывая все свои карты в сложной игре на Ближнем Востоке. К тому же российско-саудовские связи достигли определённого «потолка роста», за которым, прежде всего, от правящей семьи крупнейшей арабской монархии требуется инициативность в деле создания условий для качественного прорыва. Однако саудовцы явно не торопятся. Действуя в присущей им манере размеренного принятия решений во всём, что, так или иначе, затрагивает интересы мировых держав, они предпочитают осторожный подход.

Вопрос с визитом Салмана в российскую столицу стал удобным для Эр-Рияда инструментом затягивания интриги. Москва плотно взаимодействует с Тегераном в Сирии, продолжает поддерживать сирийского президента Башара Асада. При этом россияне действуют в прагматичном ключе, не отказываясь от сближения с Королевством, которое в свою очередь сыто по горло зигзагами политики США на Ближнем Востоке.

России и Саудовской Аравии есть в чём сойтись. С восшествием на престол Салмана в январе 2015 года, потенциал их двустороннего сближения стал преобладать над традиционным взаимным недоверием. Одно из направлений тесной кооперации подсказывает вес двух стран на мировом рынке нефти. Никто, кроме России и Саудовской Аравии, не добывает больше 10 млн баррелей «чёрного золота» в сутки. Их совокупная доля на глобальном рынке поставок нефти превышает 25%.

От голоса Москвы и Эр-Рияда зависит многое, если не всё, в вопросе обеспечения достойных уровней прибыли для стран-нефтеэкспортёров. Поэтому они могут и должны договариваться, выводя других производителей нефти из затяжного кризиса из-за низких цен на стратегический энергоресурс.

Договорённость лидеров на рынке продаж нефти состоялась ещё в середине февраля, когда, в компании с Венесуэлой и страной-хозяйкой встречи (Катаром), было принято решение «заморозить» объёмы нефтедобычи на уровне первой декады текущего года. Но произошло нечто, очень напоминающее «фальстарт». Со своим особым мнением в дело вмешался высвобождающийся из-под груза западных санкций Иран.

Сначала в Тегеране на словах поддержали российско-саудовскую инициативу по фиксации объёмов добычи с целью поднять цены на нефть до приемлемого уровня. Потом, уже на деле, не только резко нарастили партии выставляемой на продажу нефти в Европу и на азиатские рынки, но и прямым текстом заявили: пока не обеспечим уровень добычи в 4 млн с соответствующим ростом экспорта, сдерживать себя в извлечении нефти не будем.

Потребовалось ещё какое-то время, чтобы позволить Тегерану передумать. Москва предложила ему особые условия следования «графику заморозки» с учётом длительного пребывания иранцев под санкциями. Эр-Рияд было согласился, но когда иранская сторона повысила градус категоричности своих заявлений о неприемлемости каких-либо «узд» сдерживания собственной нефтедобычи, то уже и саудовцы встали в позу.

Заместитель наследного принца, министр обороны Мухаммед бин Салман (сын короля Салмана) в беседе с агентством Bloomberg дал понять, что или все будут придерживаться принципа «заморозки» объёмов добычи, в том числе и Иран, или никто. Вице-кронпринц заявил, что если кто-то из крупных производителей захочет нарастить объёмы добычи, то и Саудовская Аравия «не упустит своего», а фиксация возможна только в том случае, если на это согласится Иран. Как результат, рынок незамедлительно отреагировал падением нефтяных котировок.

Ранее эксперты предполагали, что Саудовская Аравия может сначала зафиксировать собственную добычу на уровне 10,2 млн баррелей в сутки, а затем уже попытаться уладить спор с Ираном при посредничестве России. Цель — обезопасить позиции «первой скрипки» ОПЕК на внешних рынках, не позволить конкурентам завладеть её долями в Азии и Европе. И уже от этого двигаться к поиску компромиссных развязок с Ираном. Увы, практически сразу после заявлений принца Салмана, министр нефти Ирана Бижан Зангане вновь отверг предложение прекратить увеличение добычи. Как следствие, иранский экспорт нефти и конденсатов уже превышает 2 млн баррелей в сутки.

Таким образом, поле для переговоров в Дохе 17 апреля резко сузилось, если вовсе не потеряло свои очертания. За считанные дни до саммита стало решительно непонятно, зачем вообще собираться в Катаре при мизерных шансах о чём-либо договориться. По всей видимости, это сыграло свою роль и в вопросе принятия саудовцами решения продолжить интригу с визитом в Москву. Если бы россиянам удалось уговорить иранцев, думается, король Салман мог набраться сил и, следуя совету своего отпрыска и «правой руки» принца Мухаммеда, прибыть в Белокаменную в самые сжатые сроки.

▼ читать продолжение новости ▼

А пока Саудовская Аравия взяла паузу, пытаясь заверить всех в большом запасе прочности своей экономики. У Королевства в настоящий момент значительно больше финансовых ресурсов и влияния на рынок нефти, чем у того же Ирана. Между двумя яростными геополитическим противниками на Ближнем Востоке продолжается так называемая «опосредованная война» (proxy war) теперь уже не только на военно-политических театрах региона. Аравийская монархия и Исламская Республика постепенно втягиваются в жёсткое противоборство за доли на нефтяных рынках Азии и Европы. При этом саудовцы всем своим видом демонстрируют способность их экономики выдержать затяжной период «дешёвой нефти», если даже цена барреля опустится до $ 20 и долгое время задержится вблизи этой отметки. Помимо прочего, «бросовая стоимость» жидкого углеводорода максимально затрудняет возможности Тегерана привлечь зарубежные инвестиции в свою нефтегазовую отрасль, что однозначно в интересах Эр-Рияда.

Между тем, не обладая даже близко сопоставимыми с саудовскими валютными резервами, иранцы готовы втянуться в борьбу за доли на рынке, и, надо признать, у семьи Аль-Сауд в последнее время появилось множество поводов для беспокойства.

Саудовская Аравия постепенно теряет доли на своих ключевых рынках, недавно отмечала британская Financial Times. Госкомпания Saudi Aramco ещё в 2013 году занимала 8,5% мирового рынка, а в 2015-м этот показатель сократился до 8,1%. Более того, за тот же период времени саудовцы потеряли долю на важном для них китайском рынке — с 19% до 15%. На традиционном для себя рынке США саудовская нефть за три года уступила 3-процентных пункта — снижение с 17% до 14%. С самыми серьёзными потерями Эр-Рияд столкнулся в Южной Африке. Здесь его доля упала с 53% до 22%.

Далеко не факт, что на указанных направлениях географии продаж «большой нефти» с саудовцами готовы серьёзно помериться силами иранцы (так, на южноафриканском рынке прочно обосновалась нефть из Нигерии и Анголы). Для этого у них просто нет и в обозримой перспективе не предвидится необходимых излишков нефти, чтобы потеснить саудовского конкурента. Однако общий фон от выставляемых на мировой рынок избыточных объёмов нефти, превышения предложения над спросом, которое принимает всё более значительный характер, задаёт невыгодную для первого номера ОПЕК динамику конкуренции.

Перефразируя известное изречение, можно сказать, что ситуация «продажи нефти всеми против всех» чревата непредсказуемыми последствиями далеко не только в экономической плоскости конкурентной борьбы региональных держав. Война за доли на рынке нефти может плавно перерасти в жёсткие схватки на дипломатических фронтах, свидетелями чему мы уже являемся (разрыв дипотношений Саудовской Аравией с Ираном в январе этого года, внесение аравийскими монархиями и их партнёрами в Лиге арабских государств шиитского движения «Хизбалла» в список «террористических организаций» и др). Затем может встать в полный рост уже и опасность военных столкновений в зоне Персидского залива, в населённой шиитами Восточной провинции Саудовской Аравии и в иранском Хузестане, где компактно расселены арабские граждане ИРИ.

При всех имеющихся институтах и механизмах согласования решений по нефтедобыче (напомним, что Саудовская Аравия и Иран состоят в ОПЕК, а значит на них распространяются все решения картеля по квотированию объёмов добычи), «чёрное золото» стало не фактором сближения геополитических конкурентов, а, напротив, катализатором их борьбы. В таких условиях особую роль приобретают возможности третьих сил, которые стараются занять максимально нейтральную позицию в разворачивающейся между саудовцами и иранцами proxy war.

Король Салман и верховный руководитель Ирана аятолла Али Хаменеи никогда не встретятся. Нет особых ожиданий и по части примирения следующего поколения лидеров двух главных полюсов суннитов и шиитов Ближнего Востока. И всё же идущие на смену молодые представители правящих кругов, прежде всего в Саудовской Аравии, не обременены непреодолимыми комплексами. От них можно и следует ожидать новаторских решений, главное, направить эти шаги в нужное русло.

Может быть, это и к лучшему, что престарелый саудовский монарх не едет в Москву. Его визит ограничился бы только некими политическими символами, в то время как требуется принятие если и не революционных, то смелых решений (1). И таковые могут последовать не от старой гвардии в высших эшелонах саудовской власти, а от идущего ей на смену «поколения next».

Глава военного ведомства Мухаммед бин Салман — ныне второй в очереди на престол. Перед ним стоит кронпринц и по совместительству шеф МВД Королевства Мухаммед бин Найеф, зарекомендовавший себя проамерикански настроенным членом монаршей семьи. Аналитики отмечают большую активность молодого Мухаммеда в расстановке нужных людей в нужные места во всей саудовской иерархии. В том числе и на руководящие позиции в государственной нефтяной компании Saudi Aramco.

Сын Салмана успел уже дважды посетить Россию, оба раза проведя достаточно обстоятельные беседы с президентом Путиным. Поддержка Москвы явно на стороне молодого Мухаммеда. Не в последнюю очередь, с прицелом не только на потенциал форсированного улучшения двусторонних отношений с Эр-Риядом, но и заглядывая за более отдаленный во времени геополитический горизонт.

(1) Перед визитом Салмана российская сторона, в частности, подготовила пакетное предложение по продаже вооружений для Саудовской Аравии. Оно включает поставки авиационной техники и боеприпасов к ней, нескольких типов систем ПВО различного радиуса действия, другую номенклатуру продукции военного назначения на общую сумму около $ 10 млрд.

Ближневосточная редакция EADaily

eadaily.com

Иран vs Саудовская Аравия: от нефтяной войны к настоящей? | 15.01.16

По нефтяным ценам может быть нанесен еще один удар. Причем уже в эти выходные. Иран, который готов выплеснуть на рынки новые объемы нефти, со дня на день ждет решения о постепенном снятии экономических санкций. Заключение на этот счет, согласно графику, который был определен договоренностями от 14 июля 2015 года, должно дать в пятницу 15 января Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ).

Иран в ожидании «периода процветания»

Если агентство подтвердит, что за полгода иранцы выполнили предписания международных посредников (а в их числе Россия и США) и заморозили подозрительные с военной точки зрения ядерные программы, то в субботу или воскресенье об этом объявят официально. Сразу же после этого начнется долгожданный для Ирана процесс снятия эмбарго.

В отношении Ирана действуют как односторонние санкции США и Евросоюза (некоторые из них были введены еще в конце 1970-х после исламской революции), так и более поздние международные, принятые под эгидой ООН в связи с ядерной программой.

Самыми болезненными, со слов самих иранцев, были ограничения, которые американцы и европейцы придумали в 2010 и в 2012 годах.

Они запретили работать с Ираном страховым и банковским структурам, что тут же сказалось на нефтегазовой отрасли. Европейцы с подачи США также перестали закупать иранскую нефть.

Теперь эта история близится к завершению. Начинается новая страница, которую иранский президент Хасан Роухани назвал прелюдией к «периоду процветания» Ирана. Выказал оптимизм и госсекретарь США Джон Керри. По его мнению, в результате выполнения соглашения по Ирану «мир станет безопаснее для нас и для наших партнеров».

Разные бюджеты - разные цены на нефть

А вот цены на нефть ждет еще одна жесткая посадка. Иран, дождавшись отмены санкций, начнет наращивать добычу и экспорт нефти по максимуму, чего бы это ни стоило. Сколько же это будет стоить, точно не знает никто, за исключением понимания, что немного, если сравнивать с еще недавними ценами в $100 за баррель и выше.

Бюджет Ирана на новый 2016 год спланирован из расчета $40 за бочку нефти, в то время как российский - исходя из $50. Саудовская Аравия (предположительно, поскольку данные не разглашаются) сверстала бюджет на основе гипотетической цены $29 за баррель.

Низкие цены на основной экспортный товар не сразу заставят Саудовскую Аравию снижать производство. И уж тем более на это не пойдет Иран.

Ведь он считает себя ущемленным годами санкций.

Иранцы говорят, что их долгим частичным отсутствием на рынках смогла воспользоваться, прежде всего, Саудовская Аравия. Из всех 13 членов Организации стран - экспортеров нефти (ОПЕК) только у нее были свободные мощности, обеспечившие ее выход в мировые лидеры по нефтедобыче.

Саудовская Аравия добывает 10,5 млн баррелей в сутки, примерно столько же, сколько еще один лидер - Россия. Добыча Ирана в 2015 году была возле отметки 2,9 млн баррелей ежесуточно. Иранский министр нефти Бижан Зангане пообещал, что сразу же после снятия санкций страна увеличит этот объем на полмиллиона баррелей, а в течение полугода после этого - еще на полмиллиона.

Ценовая война

Таким образом, ни Иран, ни Саудовская Аравия пока не собираются сокращать добычу. Наоборот, они постараются ее нарастить и неизбежно вступят в острую борьбу за рынки сбыта. Продолжится и ценовая война. Ослабленный годами санкций Иран значительно хуже, чем Саудовская Аравия, будет переносить низкие цены, на что и рассчитывают саудовские принцы.

Ирану для восстановления нефтяной инфраструктуры нужны инвестиции - как свои, так и зарубежные. Чем ниже цены на нефть, тем хуже возможности Ирана. Подорвать эти возможности - вот задача Саудовской Аравии. Она считает для себя такой сценарий меньшим риском, нежели неминуемое оскудение своего бюджета, сшитого с дефицитом в $87 млрд. Назло Ирану опущу цены - такова сегодня позиция Саудовской Аравии.

В Эр-Рияде также понимают, что на понижение цен действуют и другие, рыночные, факторы, против которых не сильно-то и попрешь. А если рискнешь - при таком большом предложении, как сейчас, потеряешь рынки сбыта, с таким трудом завоеванные, в пользу тех же Ирана и России.

Повод для оптимизма

Итак, конкуренция обостряется, и первой ее жертвой станут цены на товар, вокруг которого и ломается столько копий, - нефть. Но расстраиваться не надо.

Во-первых, это влияние все-таки в большей степени психологических, но не основополагающих факторов. Тенденция на понижение задана отнюдь не соперничеством Ирана и Саудовской Аравии, а фактором растущего предложения над сокращающимся по разным причинам спросом. В обозримом будущем отрицательная динамика сохранится, зато сложные отношения двух выпачканных нефтью азиатских борцов придадут ей восточного колорита.

Во-вторых, среди прочих есть еще один, тоже, правда, спекулятивный фактор, который может сдержать тенденцию на понижение, а то и поднять цены до таких высот, что нам и не снилось. Парадоксально, но это тоже имеет отношение к отношениям между Саудовской Аравией и Ираном.

Религиозная вражда - фактор непредсказуемый

Эти соседние страны являются не только конкурентами на нефтяном рынке, но и идеологическими, если хотите, религиозными противниками. Руководство и большая часть населения почти 82-миллионного Ирана - это персы, по вероисповеданию мусульмане-шииты. В 28-миллионной (без малого) Саудовской Аравии проживают в основном арабы, являющиеся мусульманами-суннитами.

И там и там есть религиозные и национальные меньшинства, с которыми поддерживают связи их соплеменники в других странах. Так, шииты Саудовской Аравии всеми правдами и неправдами, несмотря на запреты, сохраняют отношения с единоверцами в Иране, что вызывает опасения саудовских властей. В Иране тоже есть арабское меньшинство, к которому власти относятся с недоверием.

Саудовская Аравия, помимо этого, - монархия, а в Иране в 1979 году монархию свергли, установив республику. С другой стороны, и для американских неоконсерваторов, и для либералов и глобалистов оба государства, несмотря на существенные различия, как говорится, одним лыком шиты. Как считает, например, политолог Френсис Фукуяма, поскольку обе страны являются исламскими теократиями, они вряд ли могут вписаться в картину будущего глобального мира.

В общем, есть немало причин и немало желающих для того, чтобы два этих бойца, вспотевших в своей нелегкой борьбе, сцепились в смертельной схватке.

Война чужими руками

Да что там говорить - Иран и Саудовская Аравия на протяжении последних лет, начиная с 2011 года, уже воюют, только не напрямую, а опосредованно, чужими руками, ведя «войны по поручению», как иногда переводят пришедший к нам из английского термин «прокси-война».

В Сирии иранцы поддерживают правительство против оппозиции, за которой стоит Саудовская Аравия. В Йемене, напротив, саудовцы отстаивают местного президента против тяготеющей к Ирану оппозиции. В обоих случаях большую роль играет и фактор религиозной принадлежности. Так, в Сирии оппозиционеры заявляют о себе как о суннитском большинстве, а в Йемене среди противников властей, наоборот, много шиитов.

Хочется верить, что власти обоих государств достаточно разумны для того, чтобы не ввязаться в войну прямую, большую и яркую.

Это все же невыгодно ни той, ни другой стороне.

Однако исключать такого сценария нельзя, слишком уж обострены нервы, и любой повод - вроде массовой гибели иранских паломников во время давки в саудовской Мекке прошлой осенью или казни шиитских оппозиционеров в королевстве в этом январе - может привести к тяжелым последствиям.

Фантастический сценарий

Это опасно в том числе ростом хаоса, терроризма, усилением потока беженцев. Не говоря уже о том, что даже нынешняя вражда между Ираном и Саудовской Аравией не способствует разрешению таких долгоиграющих конфликтов, как сирийский и йеменский.

Однако, опять-таки, даже при таком развитии событий не все так плохо. Ложка меда в том, что тогда цены на нефть моментально отожмутся выше отметки $100 за баррель.

Один из западных аналитиков, Джеймс Стэффорд из ресурса OilPrice.com, на днях даже предположил цену $250, отметив, что война между Ираном и Саудовской Аравией - единственное, что может поднять сегодня цены. А американский финансист иранского происхождения Хусейн Аскари и вовсе считает: «Если будет война между Ираном и Саудовской Аравией, то цена сразу взлетит до $250, а потом опустится до $100. А если они нанесут удары по нефтяным объектам друг друга, то цена достигнет и $500».

Стоит ли России рассчитывать на такое развитие событий? Или главное для нее - лишь бы не было войны? Ну что ж, выбирайте!

Публикация с сайта Forbes.ru

Елена Супонина, востоковед, политический обозреватель

www.finanz.ru