Мировой газовый переворот [Леонид Крутаков]. Нефть леонид крутаков


Блефуют все… Леонид Крутаков

На Ближнем Востоке развернулась очередная борьба за «избушку лесника». Курды взяли под контроль Киркук. Ирак потребовал вывести оттуда их боевые отряды. Курды отказались покидать Киркук. Иракские войска при поддержке исламских стражей революции выбили курдов из Киркука. Курды предложили Багдаду переговоры, фактически признав контроль Ирака над Киркуком…

СМИ старательно и детально освещают все перипетии этой борьбы и в обязательном порядке упоминают о нефтяном содержании «избушки». Однако вопросом, кто тот «лесник», который должен появиться в последнем акте и послать всех куда подальше, никто не задается. Между тем без ответа на этот вопрос невозможно понять суть и сценарий происходящих событий.

Для начала необходимо вспомнить, что модерировали создание курдской автономии США. Сначала американская операция «Буря в пустыне» спровоцировала гуманитарную катастрофу на севере Ирака, потом резолюцией Совета Безопасности ООН была введена бесполетная зона, а результатом стало создание плацдарма для постоянного присутствия американских вооруженных сил в Ираке и последующего свержения Саддама Хусейна.

Следующее, что необходимо знать для понимания вопроса об авторе и главном интересанте развернувшейся вокруг нефтеносного Киркука сюжета, — это приоритеты мирового энергетического рынка. А главным приоритетом рынка является не место происхождения (добычи) нефти или газа, а способы и пути их доставки потребителю. Проще говоря, кто контролирует транспортировку, тот и страхует риски исполнения контракта, в том числе финансовые. Если еще проще, то сделки заключаются в валюте той страны, которая гарантирует безопасность большой сделки (устойчивость рынка).

Сегодняшняя история вокруг Киркука — лишь часть большой ближневосточной игры, цель которой не допустить возникновения альтернативных маршрутов транспортировки энергоресурсов в Европу. Альтернативных танкерным перевозкам из Персидского залива через шиитскую Басру, которые по сравнению с трубопроводными поставками посуху более затратны и рискованны, однако вполне устраивают Тегеран. Исламскому государству явно не по душе возникновение новых транзитных путей через Турцию.

В большой игре национальные и религиозные интересы стран региона используются как инструменты достижения цели. А политика является концентрированным выражением экономики, способом нарастить издержки нерыночным способом. Примером подобного сценария можно считать чеченскую войну, которая вспыхнула именно в тот момент, когда решался вопрос транспортировки азербайджанской нефти в Европу, по северному или южному склону Кавказского хребта.

Уже существующий российский маршрут был выгодней и дешевле строительства новой трубы в Турцию по долине Боржоми. Он требовал лишь реконструкции, но война в Чечне закрыла этот коридор. Тогда Россия предложила построить обводную ветку нефтепровода в обход мятежной республики, одной из опорных точек которой должен был стать Буденновск. И надо же такому случится, что именно в этот момент Басаев решил прогуляться со своими ребятами до Буденновска и захватить там местную больницу. В итоге было принято решение строить более дорогой Баку–Джейхан.

Похожую роль сегодня выполняет проект создания независимого Курдистана, который выполняет роль пробки, перекрывая главный транспортный перекресток трубопроводных поставок ближневосточных энергоресурсов в Европу. Ранее этот перекресток перекрывало Исламское государство.

Национальный аспект идет на смену религиозному. Проект Курдистана создавался Вашингтоном на длительную перспективу. Свержение Саддама Хусейна было лишь первым этапом комбинации по переформатированию всего Ближнего Востока. В рамках предложенной логики возникает вопрос, почему тогда США не поддержали в истории с Киркуком «своих протеже» курдских лидеров, призвали их не обострять обстановку и фактически выступили на стороне шиитского Ирака, за которым маячит Иран.

На первый взгляд этот вопрос разрушает «транспортную» логику конфликта. Но это только на первый взгляд.

Во-первых, из заявления Госдепа США вовсе не следует, что американцы отказываются от поддержки «своих протеже». США призвали курдских лидеров пойти по альтернативному пути, который предполагает «серьезный и длительный диалог» с центральным правительством Ирака при участии США, ООН и других партнеров по всем вопросам, включая будущие отношения между Эрбилем (фактическая столица Иракского Курдистана) и Багдадом.

А, во-вторых, референдум о независимости и контроль курдов над Киркуком вскрыли раньше времени большую игру. Турция изначально поддержала создание курдского плацдарма США в Ираке как способ устранения регионального конкурента, но Анкару не устраивает реально независимый Курдистан, да еще и со своими источниками нефти. В том смысле, что возможность торговать нефтью Киркука Турцию устраивает, но только если это будет иракская нефть.

Кроме того, США не устраивает контроль курдов над Киркуком. Выхода к Персидскому заливу у Курдистана нет, а поставки нефти в Европу через Турцию или Сирию в планы США изначально не входили. По крайней мере до тех пор, пока в Дамаске правит алавит Башар Асад. Не для того проект независимого Курдистана замышлялся и реализовывался.

В этой истории блефуют все. Основной игрок держит свои карты под столом и не вскрывается. Его стратегическая цель не допустить возникновения новой географии энергопоставок на мировой рынок, а тактическая — стряхнуть конкурентов из зоны конфликта. Речь прежде всего о России.

В ходе истории с Киркуком неожиданно выяснилось, что «Роснефть» каким-то образом умудрилась войти в Курдистан и заключить контракты на поставку нефти и соглашения о развитии трубопроводной инфраструктуры на севере Ирака. А вот этого США никому позволить не могут.

Ни у кого нет задачи убрать с рынка нефть. Задача только одна — убрать с рынка конкурентов.

Леонид Крутаков, газета «Известия»

mt.news-front.info

Леонид Крутаков. Решение Стокгольма куда страшнее, чем вы думаете.

Все комментарии и оценки решения Стокгольмского арбитража в отношении встречных исков «Нафтогаз Украины» и «Газпрома» свелись к одному простому вопросу, кто выиграл? А если это ничья, то с каким счетом? 0:0 или 1:1? При этом все отмечают, что решение носит промежуточный характер (не содержит конкретных цифр): оно формирует подходы и стандарты разрешения основного спора.

Иными словами, решение Стокгольмского арбитража является принципиальным, но о принципах этих почему-то никто не говорит. Между тем, говорить здесь следует не о споре двух хозяйствующих субъектов, а о перевороте или революции (кому что нравится) на мировом энергетическом рынке.

Итак, что же такого принципиально революционного содержится в решениях Стокгольмского арбитража?

Первое – отказ от принципа «taкe or pay» (бери или плати) рушит всю систему газового рынка, изначально выстроенногона сложных инфраструктурных проектах.Строительство трубопроводов требует крупных долгосрочных инвестиций, а, следовательно, гарантий окупаемости.Окупаемость обеспечивается постоянной загрузкой трубопроводов, именно этой цели и служил принцип «taкe or pay», который закладывался во все контракты «Газпрома» и гарантировал необходимый уровень оплаты независимо от коньюктуры спроса и предложения.

Второе – отказ от привязки газовых цен к нефтяной корзине означает окончательный раздел нефтяного и газового рынка. Привязка конечных цен на газ к спотовым (разовым) поставкам вкупе с отказом от «taкe or pay» окончательно убивает долгосрочный контракт как вид договорных отношений.«Газпром» (читай, Россию) лишают легких длинных денег (контракт на 10-15 лет с гарантированной поставкой и оплатой — это кредит на льготных условиях в любом банке мира).

Третье (на мой взгляд, главное) – выход Стокгольмского арбитража за рамки контракта между «Нафтогаз Украины» и «Газпромом» в политическое пространство и вынесение решения на основе общей ситуации означает, что контрактного права больше не существует. Прекраснодушные мечтания о существовании общего (политически нейтрального) рынка, основанного исключительно на технических показателях, развеяны окончательно.

Изменения настолько фундаментальны, что попытка объяснить их российско-украинскими противоречиями выглядит как минимум экзотически. Здесь следует отметить, что решение Стокгольмского арбитража полностью укладывается в рамки Третьего энергопакета ЕС, который противоречит не только нормам ВТО, но и рыночнымпринципам (дискриминация производителя и поставщика в угоду якобы потребителю).

Почему «якобы»? За первые 5 лет действия Третьего энергопакета цены на газ в Европе в среднем выросли для промышленности на 32%, а для домохозяйств на 27%. В этом подорожании доля стоимости самого газасоставила 0,4% для промышленности и менее 5% для домохозяйств. Рост шел за счет повышения налогов и затрат на местнуютранспортировку.

Проще говоря, выиграли от введения новых правил не потребители, а местные поставщики и транзитеры газа. Дляпримера, средняя экспортная цена «Газпрома» за эти годы едва дотягивает до 200 $/тыс. куб. м, а европейский потребитель платит в среднем около 900 $/тыс. куб. м.Получается, что доставить газ из-за Полярного круга в Германию в 4 раза дешевле, чем отгрузить его потом назаводы BMW в Баварии.

Кроме того, Третий энергопакет противоречит нормам международного права, утверждая приоритет группового интереса над двусторонними межправительственными соглашениями. Итогом чего стал отказ Болгарии от «Южного потока» без каких-либо штрафных санкций, возмещения затрат «Газпрома» и понесенных им убытков.

Сходный процесс (переход от прямых договорных цен к спотовым, пересмотр международных норм и политизация экономической повестки) шел в 70-е годы ХХ века на нефтяном рынке. Национальные революции на Ближнем Востоке (Мауммар Каддафи, Саддам Хусейн, свержение шаха Ирана и т.д.) вывели критически значимые источникиэнергоресурсов из-под прямого контроля со стороны компаний США («семь сестер»).

В итоге США отказались от золотого наполнения доллара. В механизме формирования нефтяных цен картельныйсговор «сестричек» сменил финансовый сговор, товарную биржу Нью-Йорка объединили с фондовой, а междупроизводителями и покупателями ввели спекулятивную прослойку (институт трейдеров). Любая проектная деятельность стала возможна только на условиях финансового оператора. Настала эпоха так называемого «нефтедоллара», на котором выстроена сегодня вся мировая экономика.

В чем сходство нынешнего газового процесса с нефтяным в 70-е? Прежде всего, в том, что происходит смена энергетического лидера.Раньше локомотивом энергетики выступала нефть, а газ считался региональным товаром, запертым в трубе,где с одной стороны покупатель, а с другой – продавец. Сегодня газ практически вытеснил из энергетики нефть, которая используется главным образом для производства бензина и солярки.

Технологии сжижения и танкерной транспортировки превратили газ в глобальный товар, и привязка цен к нефтяной корзине потеряла смысл. Особенно это стало очевидным после появления идеи создания газового ОПЕК. Дело в том, что основным драйвером нефтяного рынка была и остается Саудовская Аравия, а самыми крупными запасами газа в мире обладают Россия и Иран.

Иран практически переориентировал свой экспорт на Китай. Средняя Азия развернула трубы на Восток, а Россия запустила проект строительства газопровода «Сила Сибири», заключив с Пекином долгосрочный 30-летний контракт на тех условиях (включая «taкe or pay»), которые отвергает Европа. Начало поставок газа намечено на 2019 год, год завершения контракта с Украиной, контракта, который Стокгольмский арбитраж похоронил ужесегодня.

Кроме того, Россия ведет переговоры с Китаем по строительству второго газопровода «Алтай». И если «Сила Сибири» ориентирована на месторождения Восточной Сибири, то «Алтай» – на Западную Сибирь, главнуюресурсную базу поставок газа в Европу.Меняется не только география мирового энергетического рынка, но и его подходы и принципы.

Если России и Ирану позволить выстроить ценообразование в газовой сфере без учета прежних финансовых обязательств, зафиксированных в долларах, как это пытались сделать ближневосточные полковники в 70-е годы, то рухнет вся современная система мировой торговли.Именно это стало причиной старта «сланцевой революции» в США, принятия Третьего энергопакета ЕС и украинского кризиса. И к энергетической безопасности Европы все эти процессы никакого отношения не имеют.

Стоит напомнить, что пересмотру глобальных правил предшествовал период, когда Европа (прежде всего, Германия) и Россия пытались развивать взаимные энергопроекты на основе прямого обмена активами.Немецкие компании должны были получить долю в русских месторождениях, а «Газпром» – в европейских распределительных сетях. На этом принципе изначально строился «Северный поток». Если бы принцип был реализован, то сегодня мы имели качественно иную геополитическую и геоэкономическую ситуацию (Европа отАтлантики до Тихого океана).

Чтобы примерно понимать, в какой точке глобального конфликта мы находимся и чем этот конфликт чреват, надо вспомнить последствия нефтяного кризиса 70-х гг. Череда национальных революций и переворотов на Ближнем Востоке, полномасштабная ближневосточная война, эмбарго, создание G-7 (так называемый объединенный Запад) ифинансовой G-10 (Базельский комитет по банковскому надзору) как инструмента подчинения политики Центробанков ведущих стран мира требованиям ФРС США. Сейчас финансовая G-10 выросла до G-30 (входит в неё и ЦБ РФ) и превратилась в базовое условие функционирования мировой экономики, основанной на «нефтедолларе».

Фактически после нефтяного кризиса были заложены институциональные основы современного мира, которые сегодня оказались под давлением со стороны развивающихся стран. Ключевым маркером разрушения этих основ следует считать создание производящими и ресурсными странами (Китай, Индия, Россия) собственнойфинансовой системы. Пока этого не произойдет, все инфраструктурные проекты так и будут реализовываться на условиях глобального финансового оператора, с выплатой ему комиссионных и процентов за обслуживание сделки. А как доказал Томас Пикетти, доход на капитал всегда выше предпринимательского дохода.

Источник: интернет-издание "На линии"

Комментарий. Ещё раз, уже коротко, по основным тезисам статьи:

1. Отказ от принципа «taкe or pay» и привязка конечных цен на газ к спотовым (разовым) ценам лишает «Газпром» (читай, Россию) доступа к дешевым кредитам на новые проекты. А это означает, что преимущество в новых проектах получат западные энергетические компании, прежде всего американские, у которых есть возможность получать кредит под нулевую ставку.Каковы ответные ходы «Газпрома» (читай, России)?Вариантов несколько. Например, такой: Россия учреждает свой собственный международный арбитражный суд, а решения Стокгольмского арбитража признаёт ничтожными, и продолжает работать по принципу «taкe or pay». В случае отклонения европейских контрагентов от заключённых контрактов, «Газпром» подаёт иск в международный арбитражный суд на территории России, а поставки в Европу прекращает вплоть до полной оплаты по контракту и штрафа за нарушение контракта.Это только один из вариантов наших действий. Можно ведь перенести заводы BMW из Баварии не только в США, но и в Россию.Можно действовать по другим направлениям, например, ликвидировав монополию доллара США в международной торговле, и создать другие мировые деньги, например – империалы Российской империи на золотом стандарте.

2. Общего (политически нейтрального) рынка больше нет. Есть политизированные региональные рынки.Отметим, что их не стало не в момент вынесения решения Стокгольмского арбитража, а уже несколько лет назад – просто российские либералы столь долго и упорно убеждали себя и нас о цивилизованной «просвещенной Европе», что иллюзия о том, что рынок Европы вне политики, держался до сего дня. Добро пожаловать в реальность!

3. За первые 5 лет действия Третьего энергопакета цены на газ в Европе в среднем выросли для промышленности на 32%, а для домохозяйств на 27%. Средняя экспортная цена «Газпрома» за эти годы едва дотягивает до 200 $/тыс. куб. м, а европейский потребитель платит в среднем около 900 $/тыс. куб. м.Европейцы идиоты? Вряд ли. Высокие цены на газ в Европе делали «зелёную энергетику» более-менее конкурентоспособной. А сбыт дорогой европейской промышленной продукции до сих пор обеспечивал рынок США и либералы в правительстве России.Выход США из Парижского соглашения по климату означает приглашение европейских промышленников к переезду в США. Решения Стокгольмского арбитража в этих условиях особенно абсурдны. Если не принять версию, что такие решения Стокгольмского арбитража продавили могущественное лобби хазарцев в Европе: эти решения ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО в интересах хазарского правительства в Киеве.

4. Если России и Ирану позволить выстроить ценообразование в газовой сфере без учета прежних финансовых обязательств, зафиксированных в долларах, то рухнет вся современная система мировой торговли. Именно это стало причиной старта «сланцевой революции» в США, принятия Третьего энергопакета ЕС и украинского кризиса, считает автор.Нас пугают смертью мировой торговли. Насколько обоснованны такие страхи?Да, торговать между странами в ситуации с отсутствием наднациональной валюты будет трудно. Рубли и юани валюта, которые правительства могут напечатать сколько угодно. Торговать будет в разы труднее, но никакого катаклизма может и не быть, если правительства проявят ответственность и будут придерживать свои печатные станки. Но лучше всё же подстраховаться, и восстановив Российскую империю запустить в оборот новые мировые деньги – золотые империалы, оборот которых происходит преимущественно в безналичной форме.

5. Мир стремительно меняется. И у нас есть выбор: плестись в хвосте происходящих процессов, по ходу к ним как-то приспосабливаясь.Либо действовать на упреждение, и формировать мировую повестку самим, вынуждая других участников приспосабливаться к принятым нами решениям.А для этого нужно выбросить из головы всякие химеры, такие как "Европа от Атлантики до Тихого океана". Европа это Европа, а Россия это Россия. У нас есть свои собственные интересы, которые часто не совпадают ни с интересами европейцев, ни с интересами американцев или хазарцев, которые периодически нагибают европейцев и заставляют тех действовать вопреки своему кошельку.

sposobs.livejournal.com

Мировой газовый переворот [Леонид Крутаков]

Решение Стокгольма куда страшнее, чем вы думаете

Все комментарии и оценки решения Стокгольмского арбитража в отношении встречных исков «Нафтогаз Украины» и «Газпрома» свелись к одному простому вопросу, кто выиграл? А если это ничья, то с каким счетом? 0:0 или 1:1? При этом все отмечают, что решение носит промежуточный характер (не содержит конкретных цифр): оно формирует подходы и стандарты разрешения основного спора.

Иными словами, решение Стокгольмского арбитража является принципиальным, но о принципах этих почему-то никто не говорит. Между тем, говорить здесь следует не о споре двух хозяйствующих субъектов, а о перевороте или революции (кому что нравится) на мировом энергетическом рынке.

Итак, что же такого принципиально революционного содержится в решениях Стокгольмского арбитража?

Первое – отказ от принципа «taкe or pay» (бери или плати) рушит всю систему газового рынка, изначально выстроенного на сложных инфраструктурных проектах. Строительство трубопроводов требует крупных долгосрочных инвестиций, а, следовательно, гарантий окупаемости. Окупаемость обеспечивается постоянной загрузкой трубопроводов, именно этой цели и служил принцип «taкe or pay», который закладывался во все контракты «Газпрома» и гарантировал необходимый уровень оплаты независимо от коньюктуры спроса и предложения.

Второе – отказ от привязки газовых цен к нефтяной корзине означает окончательный раздел нефтяного и газового рынка. Привязка конечных цен на газ к спотовым (разовым) поставкам вкупе с отказом от «taкe or pay» окончательно убивает долгосрочный контракт как вид договорных отношений. «Газпром» (читай, Россию) лишают легких длинных денег (контракт на 10-15 лет с гарантированной поставкой и оплатой — это кредит на льготных условиях в любом банке мира).

Третье (на мой взгляд, главное) – выход Стокгольмского арбитража за рамки контракта между «Нафтогаз Украины» и «Газпромом» в политическое пространство и вынесение решения на основе общей ситуации означает, что контрактного права больше не существует. Прекраснодушные мечтания о существовании общего (политически нейтрального) рынка, основанного исключительно на технических показателях, развеяны окончательно.

Изменения настолько фундаментальны, что попытка объяснить их российско-украинскими противоречиями выглядит как минимум экзотически. Здесь следует отметить, что решение Стокгольмского арбитража полностью укладывается в рамки Третьего энергопакета ЕС, который противоречит не только нормам ВТО, но и рыночным принципам (дискриминация производителя и поставщика в угоду якобы потребителю).

Почему «якобы»? За первые 5 лет действия Третьего энергопакета цены на газ в Европе в среднем выросли для промышленности на 32%, а для домохозяйств на 27%. В этом подорожании доля стоимости самого газа составила 0,4% для промышленности и менее 5% для домохозяйств. Рост шел за счет повышения налогов и затрат на местную транспортировку.

Проще говоря, выиграли от введения новых правил не потребители, а местные поставщики и транзитеры газа. Для примера, средняя экспортная цена «Газпрома» за эти годы едва дотягивает до 200 $/тыс. куб. м, а европейский потребитель платит в среднем около 900 $/тыс. куб. м. Получается, что доставить газ из-за Полярного круга в Германию в 4 раза дешевле, чем отгрузить его потом на заводы BMW в Баварии.

Кроме того, Третий энергопакет противоречит нормам международного права, утверждая приоритет группового интереса над двусторонними межправительственными соглашениями. Итогом чего стал отказ Болгарии от «Южного потока» без каких-либо штрафных санкций, возмещения затрат «Газпрома» и понесенных им убытков.

Сходный процесс (переход от прямых договорных цен к спотовым, пересмотр международных норм и политизация экономической повестки) шел в 70-е годы ХХ века на нефтяном рынке. Национальные революции на Ближнем Востоке (Мауммар Каддафи, Саддам Хусейн, свержение шаха Ирана и т.д.) вывели критически значимые источники энергоресурсов из-под прямого контроля со стороны компаний США («семь сестер»).

В итоге США отказались от золотого наполнения доллара. В механизме формирования нефтяных цен картельный сговор «сестричек» сменил финансовый сговор, товарную биржу Нью-Йорка объединили с фондовой, а между производителями и покупателями ввели спекулятивную прослойку (институт трейдеров). Любая проектная деятельность стала возможна только на условиях финансового оператора. Настала эпоха так называемого «нефтедоллара», на котором выстроена сегодня вся мировая экономика.

В чем сходство нынешнего газового процесса с нефтяным в 70-е? Прежде всего, в том, что происходит смена энергетического лидера. Раньше локомотивом энергетики выступала нефть, а газ считался региональным товаром, запертым в трубе, где с одной стороны покупатель, а с другой – продавец. Сегодня газ практически вытеснил из энергетики нефть, которая используется главным образом для производства бензина и солярки.

Технологии сжижения и танкерной транспортировки превратили газ в глобальный товар, и привязка цен к нефтяной корзине потеряла смысл. Особенно это стало очевидным после появления идеи создания газового ОПЕК. Дело в том, что основным драйвером нефтяного рынка была и остается Саудовская Аравия, а самыми крупными запасами газа в мире обладают Россия и Иран.

Иран практически переориентировал свой экспорт на Китай. Средняя Азия развернула трубы на Восток, а Россия запустила проект строительства газопровода «Сила Сибири», заключив с Пекином долгосрочный 30-летний контракт на тех условиях (включая «taкe or pay»), которые отвергает Европа. Начало поставок газа намечено на 2019 год, год завершения контракта с Украиной, контракта, который Стокгольмский арбитраж похоронил уже сегодня.

Кроме того, Россия ведет переговоры с Китаем по строительству второго газопровода «Алтай». И если «Сила Сибири» ориентирована на месторождения Восточной Сибири, то «Алтай» – на Западную Сибирь, главную ресурсную базу поставок газа в Европу. Меняется не только география мирового энергетического рынка, но и его подходы и принципы.

Если России и Ирану позволить выстроить ценообразование в газовой сфере без учета прежних финансовых обязательств, зафиксированных в долларах, как это пытались сделать ближневосточные полковники в 70-е годы, то рухнет вся современная система мировой торговли. Именно это стало причиной старта «сланцевой революции» в США, принятия Третьего энергопакета ЕС и украинского кризиса. И к энергетической безопасности Европы все эти процессы никакого отношения не имеют.

Стоит напомнить, что пересмотру глобальных правил предшествовал период, когда Европа (прежде всего, Германия) и Россия пытались развивать взаимные энергопроекты на основе прямого обмена активами. Немецкие компании должны были получить долю в русских месторождениях, а «Газпром» – в европейских распределительных сетях. На этом принципе изначально строился «Северный поток». Если бы принцип был реализован, то сегодня мы имели качественно иную геополитическую и геоэкономическую ситуацию (Европа от Атлантики до Тихого океана).

Чтобы примерно понимать, в какой точке глобального конфликта мы находимся и чем этот конфликт чреват, надо вспомнить последствия нефтяного кризиса 70-х гг. Череда национальных революций и переворотов на Ближнем Востоке, полномасштабная ближневосточная война, эмбарго, создание G-7 (так называемый объединенный Запад) и финансовой G-10 (Базельский комитет по банковскому надзору) как инструмента подчинения политики Центробанков ведущих стран мира требованиям ФРС США. Сейчас финансовая G-10 выросла до G-30 (входит в неё и ЦБ РФ) и превратилась в базовое условие функционирования мировой экономики, основанной на «нефтедолларе».

Фактически после нефтяного кризиса были заложены институциональные основы современного мира, которые сегодня оказались под давлением со стороны развивающихся стран. Ключевым маркером разрушения этих основ следует считать создание производящими и ресурсными странами (Китай, Индия, Россия) собственной финансовой системы. Пока этого не произойдет, все инфраструктурные проекты так и будут реализовываться на условиях глобального финансового оператора, с выплатой ему комиссионных и процентов за обслуживание сделки. А как доказал Томас Пикетти, доход на капитал всегда выше предпринимательского дохода.

russianpulse.ru

Страница не найдена

  • Меню
    • Конвертер видео
    • Порезка Мп3
    • Радио
    • Популярное видео
    • Обзор игр для телефона
    • Обзор игр для PSP
    • Обзор игр для ПК
    • Обзор игр для IOS
    • Обзор игр для XBOX
    • Обзор игр для Андроида
    • Обзор игр для Планшета
    • Видео обзоры онлайн игр
    • Обзор Anno Online
    • Обзор Blood and Soul
    • Обзор Castlot
    • Обзор Counter-Strike
    • Обзор Dark Age
    • Обзор DarkOrbit
    • Обзор Demon Slayer
    • Обзор Demonion
    • Обзор Drakensang Online
    • Обзор Dreamfall Chapters
    • Обзор Forsaken World
    • Обзор Goalunited
    • Обзор Goodgame Empire
    • Обзор Imperia Online 2
    • Обзор Infestation
    • Обзор Infinite Crisis
    • Обзор Karos Online
    • Обзор Minecraft
    • Обзор Neverwinter Online
    • Обзор Panzar
    • Обзор Prime World
    • Обзор Rail Nation
    • Обзор Reborn Online
    • Обзор Royal Quest
    • Обзор Settlers Онлайн
    • Обзор Star Conflict
    • Обзор Travian
    • Обзор War Thunder
    • Обзор WarFrame
    • Обзор World of Dragons
    • Обзор World of Tanks
    • Обзор Ботва Онлайн
    • Обзор Драконы
    • Обзор Моя маленькая ферма
    • Обзор Пароград
    • Обзор Полный Пи
    • Обзор Правила войны
    • Обзор Седьмой Элемент
    • Обзор Танки онлайн
    • Обзор ТехноМагия
    • Обзор Угадай Слово

Видео © 2011 - 2018    

zagame.net

Леонид Крутаков. Решение Стокгольма куда страшнее, чем вы думаете.

Все комментарии и оценки решения Стокгольмского арбитража в отношении встречных исков «Нафтогаз Украины» и «Газпрома» свелись к одному простому вопросу, кто выиграл?А если это ничья, то с каким счетом? 0:0 или 1:1? При этом все отмечают, что решение носит промежуточный характер (не содержит конкретных цифр): оно формирует подходы и стандарты разрешения основного спора.

Иными словами, решение Стокгольмского арбитража является принципиальным, но о принципах этих почему-то никто не говорит. Между тем, говорить здесь следует не о споре двух хозяйствующих субъектов, а о перевороте или революции (кому что нравится) на мировом энергетическом рынке.

Итак, что же такого принципиально революционного содержится в решениях Стокгольмского арбитража?

Первое – отказ от принципа «taкe or pay» (бери или плати) рушит всю систему газового рынка, изначально выстроенногона сложных инфраструктурных проектах.Строительство трубопроводов требует крупных долгосрочных инвестиций, а, следовательно, гарантий окупаемости.Окупаемость обеспечивается постоянной загрузкой трубопроводов, именно этой цели и служил принцип «taкe or pay», который закладывался во все контракты «Газпрома» и гарантировал необходимый уровень оплаты независимо от коньюктуры спроса и предложения.

Второе – отказ от привязки газовых цен к нефтяной корзине означает окончательный раздел нефтяного и газового рынка. Привязка конечных цен на газ к спотовым (разовым) поставкам вкупе с отказом от «taкe or pay» окончательно убивает долгосрочный контракт как вид договорных отношений.«Газпром» (читай, Россию) лишают легких длинных денег (контракт на 10-15 лет с гарантированной поставкой и оплатой — это кредит на льготных условиях в любом банке мира).

Третье (на мой взгляд, главное) – выход Стокгольмского арбитража за рамки контракта между «Нафтогаз Украины» и «Газпромом» в политическое пространство и вынесение решения на основе общей ситуации означает, что контрактного права больше не существует. Прекраснодушные мечтания о существовании общего (политически нейтрального) рынка, основанного исключительно на технических показателях, развеяны окончательно.

Изменения настолько фундаментальны, что попытка объяснить их российско-украинскими противоречиями выглядит как минимум экзотически. Здесь следует отметить, что решение Стокгольмского арбитража полностью укладывается в рамки Третьего энергопакета ЕС, который противоречит не только нормам ВТО, но и рыночнымпринципам (дискриминация производителя и поставщика в угоду якобы потребителю).

Почему «якобы»? За первые 5 лет действия Третьего энергопакета цены на газ в Европе в среднем выросли для промышленности на 32%, а для домохозяйств на 27%. В этом подорожании доля стоимости самого газасоставила 0,4% для промышленности и менее 5% для домохозяйств. Рост шел за счет повышения налогов и затрат на местнуютранспортировку.

Проще говоря, выиграли от введения новых правил не потребители, а местные поставщики и транзитеры газа. Дляпримера, средняя экспортная цена «Газпрома» за эти годы едва дотягивает до 200 $/тыс. куб. м, а европейский потребитель платит в среднем около 900 $/тыс. куб. м.Получается, что доставить газ из-за Полярного круга в Германию в 4 раза дешевле, чем отгрузить его потом назаводы BMW в Баварии.

Кроме того, Третий энергопакет противоречит нормам международного права, утверждая приоритет группового интереса над двусторонними межправительственными соглашениями. Итогом чего стал отказ Болгарии от «Южного потока» без каких-либо штрафных санкций, возмещения затрат «Газпрома» и понесенных им убытков.

Сходный процесс (переход от прямых договорных цен к спотовым, пересмотр международных норм и политизация экономической повестки) шел в 70-е годы ХХ века на нефтяном рынке. Национальные революции на Ближнем Востоке (Мауммар Каддафи, Саддам Хусейн, свержение шаха Ирана и т.д.) вывели критически значимые источникиэнергоресурсов из-под прямого контроля со стороны компаний США («семь сестер»).

В итоге США отказались от золотого наполнения доллара. В механизме формирования нефтяных цен картельныйсговор «сестричек» сменил финансовый сговор, товарную биржу Нью-Йорка объединили с фондовой, а междупроизводителями и покупателями ввели спекулятивную прослойку (институт трейдеров). Любая проектная деятельность стала возможна только на условиях финансового оператора. Настала эпоха так называемого «нефтедоллара», на котором выстроена сегодня вся мировая экономика.

В чем сходство нынешнего газового процесса с нефтяным в 70-е? Прежде всего, в том, что происходит смена энергетического лидера.Раньше локомотивом энергетики выступала нефть, а газ считался региональным товаром, запертым в трубе,где с одной стороны покупатель, а с другой – продавец. Сегодня газ практически вытеснил из энергетики нефть, которая используется главным образом для производства бензина и солярки.

Технологии сжижения и танкерной транспортировки превратили газ в глобальный товар, и привязка цен к нефтяной корзине потеряла смысл. Особенно это стало очевидным после появления идеи создания газового ОПЕК. Дело в том, что основным драйвером нефтяного рынка была и остается Саудовская Аравия, а самыми крупными запасами газа в мире обладают Россия и Иран.

Иран практически переориентировал свой экспорт на Китай. Средняя Азия развернула трубы на Восток, а Россия запустила проект строительства газопровода «Сила Сибири», заключив с Пекином долгосрочный 30-летний контракт на тех условиях (включая «taкe or pay»), которые отвергает Европа. Начало поставок газа намечено на 2019 год, год завершения контракта с Украиной, контракта, который Стокгольмский арбитраж похоронил ужесегодня.

Кроме того, Россия ведет переговоры с Китаем по строительству второго газопровода «Алтай». И если «Сила Сибири» ориентирована на месторождения Восточной Сибири, то «Алтай» – на Западную Сибирь, главнуюресурсную базу поставок газа в Европу.Меняется не только география мирового энергетического рынка, но и его подходы и принципы.

Если России и Ирану позволить выстроить ценообразование в газовой сфере без учета прежних финансовых обязательств, зафиксированных в долларах, как это пытались сделать ближневосточные полковники в 70-е годы, то рухнет вся современная система мировой торговли.Именно это стало причиной старта «сланцевой революции» в США, принятия Третьего энергопакета ЕС и украинского кризиса. И к энергетической безопасности Европы все эти процессы никакого отношения не имеют.

Стоит напомнить, что пересмотру глобальных правил предшествовал период, когда Европа (прежде всего, Германия) и Россия пытались развивать взаимные энергопроекты на основе прямого обмена активами.Немецкие компании должны были получить долю в русских месторождениях, а «Газпром» – в европейских распределительных сетях. На этом принципе изначально строился «Северный поток». Если бы принцип был реализован, то сегодня мы имели качественно иную геополитическую и геоэкономическую ситуацию (Европа отАтлантики до Тихого океана).

Чтобы примерно понимать, в какой точке глобального конфликта мы находимся и чем этот конфликт чреват, надо вспомнить последствия нефтяного кризиса 70-х гг. Череда национальных революций и переворотов на Ближнем Востоке, полномасштабная ближневосточная война, эмбарго, создание G-7 (так называемый объединенный Запад) ифинансовой G-10 (Базельский комитет по банковскому надзору) как инструмента подчинения политики Центробанков ведущих стран мира требованиям ФРС США. Сейчас финансовая G-10 выросла до G-30 (входит в неё и ЦБ РФ) и превратилась в базовое условие функционирования мировой экономики, основанной на «нефтедолларе».

Фактически после нефтяного кризиса были заложены институциональные основы современного мира, которые сегодня оказались под давлением со стороны развивающихся стран. Ключевым маркером разрушения этих основ следует считать создание производящими и ресурсными странами (Китай, Индия, Россия) собственнойфинансовой системы. Пока этого не произойдет, все инфраструктурные проекты так и будут реализовываться на условиях глобального финансового оператора, с выплатой ему комиссионных и процентов за обслуживание сделки. А как доказал Томас Пикетти, доход на капитал всегда выше предпринимательского дохода.

Источник: интернет-издание "На линии"

Комментарий. Ещё раз, уже коротко, по основным тезисам статьи:

1. Отказ от принципа «taкe or pay» и привязка конечных цен на газ к спотовым (разовым) ценам лишает «Газпром» (читай, Россию) доступа к дешевым кредитам на новые проекты. А это означает, что преимущество в новых проектах получат западные энергетические компании, прежде всего американские, у которых есть возможность получать кредит под нулевую ставку.Каковы ответные ходы «Газпрома» (читай, России)?Вариантов несколько. Например, такой: Россия учреждает свой собственный международный арбитражный суд, а решения Стокгольмского арбитража признаёт ничтожными, и продолжает работать по принципу «taкe or pay». В случае отклонения европейских контрагентов от заключённых контрактов, «Газпром» подаёт иск в международный арбитражный суд на территории России, а поставки в Европу прекращает вплоть до полной оплаты по контракту и штрафа за нарушение контракта.Это только один из вариантов наших действий. Можно ведь перенести заводы BMW из Баварии не только в США, но и в Россию.Можно действовать по другим направлениям, например, ликвидировав монополию доллара США в международной торговле, и создать другие мировые деньги, например – империалы Российской империи на золотом стандарте.

2. Общего (политически нейтрального) рынка больше нет. Есть политизированные региональные рынки.Отметим, что их не стало не в момент вынесения решения Стокгольмского арбитража, а уже несколько лет назад – просто российские либералы столь долго и упорно убеждали себя и нас о цивилизованной «просвещенной Европе», что иллюзия о том, что рынок Европы вне политики, держался до сего дня. Добро пожаловать в реальность!

3. За первые 5 лет действия Третьего энергопакета цены на газ в Европе в среднем выросли для промышленности на 32%, а для домохозяйств на 27%. Средняя экспортная цена «Газпрома» за эти годы едва дотягивает до 200 $/тыс. куб. м, а европейский потребитель платит в среднем около 900 $/тыс. куб. м.Европейцы идиоты? Вряд ли. Высокие цены на газ в Европе делали «зелёную энергетику» более-менее конкурентоспособной. А сбыт дорогой европейской промышленной продукции до сих пор обеспечивал рынок США и либералы в правительстве России.Выход США из Парижского соглашения по климату означает приглашение европейских промышленников к переезду в США. Решения Стокгольмского арбитража в этих условиях особенно абсурдны. Если не принять версию, что такие решения Стокгольмского арбитража продавили могущественное лобби хазарцев в Европе: эти решения ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО в интересах хазарского правительства в Киеве.

4. Если России и Ирану позволить выстроить ценообразование в газовой сфере без учета прежних финансовых обязательств, зафиксированных в долларах, то рухнет вся современная система мировой торговли. Именно это стало причиной старта «сланцевой революции» в США, принятия Третьего энергопакета ЕС и украинского кризиса, считает автор.Нас пугают смертью мировой торговли. Насколько обоснованны такие страхи?Да, торговать между странами в ситуации с отсутствием наднациональной валюты будет трудно. Рубли и юани валюта, которые правительства могут напечатать сколько угодно. Торговать будет в разы труднее, но никакого катаклизма может и не быть, если правительства проявят ответственность и будут придерживать свои печатные станки. Но лучше всё же подстраховаться, и восстановив Российскую империю запустить в оборот новые мировые деньги – золотые империалы, оборот которых происходит преимущественно в безналичной форме.

5. Мир стремительно меняется. И у нас есть выбор: плестись в хвосте происходящих процессов, по ходу к ним как-то приспосабливаясь.Либо действовать на упреждение, и формировать мировую повестку самим, вынуждая других участников приспосабливаться к принятым нами решениям.А для этого нужно выбросить из головы всякие химеры, такие как "Европа от Атлантики до Тихого океана". Европа это Европа, а Россия это Россия. У нас есть свои собственные интересы, которые часто не совпадают ни с интересами европейцев, ни с интересами американцев или хазарцев, которые периодически нагибают европейцев и заставляют тех действовать вопреки своему кошельку.

katmoor.livejournal.com