Большая Энциклопедия Нефти и Газа. Нефть международные конфликты


Война за нефть // Корпоративная и экономическая безопасность

Дата публикации: 26.09.2014

Перепечатка статьи © Майкла Клэра (англ. Michael Klare) «Fighting for Oil» (Война за нефть — англ.), опубликованной в «TomDispatch», в русском переводе сайта ИноСМИ. Материал посвящён обоснованию энергетических первопричин всех основных мировых военных конфликтов и содержит обзор текущей международной обстановке в контексте имеющихся на сегодняшний день противостояний вокруг контроля над углеводородными ресурсами.

Называйте это двойным невезением для нашей планеты или просто насмешкой с большой буквы «Н». Как отмечает сегодня бесценный и постоянный автор статей в «TomDispatch» Майкл Клэр, написавший книгу «The Race for What’s Left» (Борьба за то, что осталось — англ.), если проверить планету на конфликты, то всё, что мы найдём — от Сирии и Ирака до Южно-Китайского моря — окажется чередой энергетических войн, а точнее, конфликтами из-за горючих полезных ископаемых. В настоящее время, несмотря на некоторые обнадёживающие признаки, наша ополоумевшая планета превратилась в прожорливого и ненасытного монстра, чей голод может утолить только ископаемое топливо. Понятно, что конфликты и войны это ужасно. Вы просто задумайтесь над тем, что из-за распада Ирака в огне гражданской войны и массовых убийств на межконфессиональной почве появляются миллионы новых беженцев. Нефтяные войны придают этому ужасу особо мрачную окраску, потому что когда они заканчиваются — кровопролитием или всеобщим бедствием, победители захватывают нефтяные буровые установки и нефтеперерабатывающие заводы, а потом начинают выкачивать ещё больше топлива, которое выделяет в атмосферу углекислый газ и метан, относящиеся к парниковым газам, создавая предпосылки для новых конфликтов, как это происходит сегодня на Ближнем Востоке.

Этот регион переживает период усиливающегося бездождья и засухи. Учёные из Национального управления океанических и атмосферных исследований считают, что это как минимум отчасти вызвано глобальным потеплением. Этой зимой, которая стала самой сухой за многие десятилетия, в Сирии и Ираке выпало исключительно мало осадков, и стояла рекордная жара, хотя это должна быть самая дождливая часть года. Данные факторы Пентагон в своём выходящем раз в четыре года прогнозе по проблемам обороны назвал «умножителями угроз». По словам метеоролога Эрика Холтхауса (англ. Eric Holthaus), «становится всё понятнее, что Ирак, как и соседняя Сирия, высыхает, что прогнозировалось уже давно как результат антропогенного накопления задерживающих тепло газов типа CO2. С 1973 года … в отдельных районах Ирака и Сирии самым драматическим образом уменьшилось количество выпадающих осадков, и это уменьшение является одним из самых серьёзных в мире». В начале этого года было опубликовано исследование, в котором отмечается, что из-за прогнозируемого резкого уменьшения количества осадков, продолжающегося роста населения с соответствующим ростом демографической нагрузки, а также строительства плотин выше по течению, реки Тигр и Евфрат к 2040 году уже не будут впадать в море.

Похоже, что нарушение устойчивости погоды в Сирии и усиление «Исламского государства Ирака и Леванта», вещи взаимосвязанные. В жизненной ленте Мебиуса чем в большем отчаянии ты находишься (спасибо, глобальное потепление), тем больше шансов на то, что ты будешь сражаться за ресурсы, чтобы распоряжаться ими — от нефти до воды. А закончив это сражение, ты используешь захваченные ресурсы и ещё больше разогреешь планету. Это замкнутая система и очень простая формула для разжигания жестоких эмоций, убийства людей и создания исключительно мерзкого мира.

Энергетические войны XXI века

Ирак, Сирия, Нигерия, Южный Судан, Украина, Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря: куда ни глянь, в мире повсюду разгораются новые или активизируются старые конфликты. На первый взгляд может показаться, что это независимые друг от друга события, приводимые в действие собственными, уникальными и своеобразными обстоятельствами. Но посмотрите внимательнее, и вы увидите, что у них есть ряд важных общих характеристик, прежде всего, адское месиво из этнических, религиозных и национальных противоречий, которые доходят до точки кипения из-за навязчивых идей по поводу энергоресурсов.

В каждом из этих конфликтов движущей силой в борьбе являются в основном всплески давних исторических антагонизмов среди соседних (часто перемешанных между собой) племён, конфессий и народов. В Ираке и Сирии это столкновение между суннитами, шиитами, курдами, туркменами и прочими; в Нигерии — между мусульманами, христианами и различными племенными группировками; в Южном Судане между народностями динка и нуэр; на Украине между сторонниками единой Украины и тяготеющим к Москве русскоязычным населением; в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях это вражда между китайцами, японцами, вьетнамцами, филиппинцами и прочими народами. Очень легко объяснить всё это многовековой ненавистью, о чем говорят многие аналитики. Но хотя враждебное отношение действительно содействует разжиганию таких конфликтов, они также подпитываются и очень современными мотивами. Речь идёт о стремлении владеть ценными нефтяными и газовыми месторождениями. И эту ситуацию надо понимать правильно: мы имеем дело с энергетическими войнами 21-го века.

Ни для кого не должно быть неожиданностью то, что энергетика играет весьма важную роль в этих конфликтах. Ведь нефть и газ это самые важные и самые ценные сырьевые товары в мире, являющиеся ключевым источником доходов для государств и корпораций, которые контролируют их добычу и распределение. На самом деле, такие страны как Ирак, Нигерия, Россия, Южный Судан и Сирия получают основную часть своих доходов от продажи нефти, а крупные энергетические компании (многие из них государственные) обладают в этих и других причастных к данному процессу странах огромной властью и влиянием. Тот, кто руководит этими государствами и находящимися там нефте- и газодобывающими районами, также руководит сбором и распределением жизненно важных доходов от продажи энергоресурсов. Поэтому, несмотря на налёт исторической вражды, многие из этих конфликтов на самом деле представляют собой борьбу за контроль над главными источниками национального дохода.

Более того, мы живём в мире, где энергия важнее всего, где контроль над нефтяными и газовыми ресурсами (а также над средствами их транспортировки) преобразуется в геополитическое влияние для одних и в экономическую незащищённость для других. А поскольку от импорта энергоресурсов зависят очень многие государства, то страны, обладающие ими в избытке и поставляющие их на экспорт, включая Ирак, Нигерию, Россию и Южный Судан, зачастую пользуются несоразмерно большим влиянием на мировой арене. Происходящее в этих странах порой важно для нас в той же мере, как и для населяющих их людей. А поэтому риск постороннего вмешательства в их конфликты — будь то прямая интервенция, поставки оружия, отправка военных советников или экономическая помощь — для этих стран всегда выше, чем в других местах.

Борьба за энергоресурсы стала заметным фактором во многих последних конфликтах, включая ирано-иракскую войну 1980-1988 годов, войну в Персидском заливе 1990-1991 годов, а также гражданскую войну в Судане, шедшую с 1983 по 2005 год. На первый взгляд, ресурсный фактор в этих последних вспышках напряжённости и военных действиях может показаться незаметным. Но вглядитесь пристальнее, и вы поймёте, что каждый из этих конфликтов в своей основе является энергетической войной.

Ирак, Сирия и «Исламское государство Ирака и Леванта»

«Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) это экстремистская суннитская группировка, контролирующая обширные районы на западе Сирии и на севере Ирака. Это хорошо вооружённые отряды боевиков, вознамерившихся создать исламский халифат на захваченных ими территориях. Это фанатичная сектантская религиозная организация, стремящаяся возродить чистую, ничем не испорченную набожность и благочестие ранней исламской эпохи. В то же время, она занимается традиционным государственным строительством, пытаясь создать хорошо функционирующее государство со всеми его атрибутами.

Как выяснили (на своём горьком опыте) Соединённые Штаты в Ираке и Афганистане, государственное строительство обходится дорого. Надо создавать и финансировать органы власти, набирать и оплачивать армии, закупать оружие и топливо, а также поддерживать в рабочем состоянии инфраструктуру. Без нефти (и некоторых других неплохих источников доходов) ИГИЛ не могло даже надеяться на достижение своих целей. Однако теперь, когда эта организация заняла ключевые нефтедобывающие районы в Сирии и захватила нефтеперерабатывающие мощности в Ираке, она оказалась в уникальном положении и может это сделать. Так что нефть жизненно важна для реализации грандиозной стратегии ИГИЛ.

Сирия никогда не была крупной нефтедобывающей страной, однако благодаря довоенной добыче в объёме 400 тысяч баррелей в день режим Башара Асада имел серьёзный источник дохода. Сейчас большая часть нефтяных месторождений страны оказалась под контролем повстанческих группировок, в том числе «Исламского государства Ирака и Леванта», связанного с «Аль-Каидой» фронта ан-Нусра и местных курдских боевиков. Хотя добыча на месторождениях значительно сократилась, нефть добывается и продаётся через различные тайные каналы в достаточном количестве, чтобы приносить повстанцам доход и средства на текущие нужды. «Сирия это нефтяная страна, и она обладает ресурсами, но в прошлом все их разворовывал правящий режим, — говорит антиправительственный активист Абу Низар (англ. Abu Nizar). — А сейчас их разворовывают те, кто наживается на революции».

Сначала добычей занимались многие повстанческие группировки, но с января, когда ИГИЛ взял под свой контроль столицу провинции Ракка с одноимённым названием, он стал главным игроком в нефтедобыче. Кроме того, ИГИЛ захватил месторождения в соседней провинции Дейр аз-Заур, находящейся вдоль границы с Ираком. Значительная часть поставленного американцами оружия, которое было захвачено ИГИЛ в Ираке у обратившейся в бегство армии, боевики переправили в Дейр аз-Заур, чтобы их организация могла взять этот регион под свой полный контроль. В Ираке ИГИЛ ведёт боевые действия, пытаясь захватить самый крупный в стране нефтеперерабатывающий завод в Баиджи, расположенный в центре.

Похоже, что ИГИЛ продаёт нефть с подконтрольных ему месторождений таинственным посредникам, которые в свою очередь организуют её перевозку автоцистернами покупателям в Ираке, Сирии и Турции. Говорят, что за счёт этих продаж организация получает средства на выплату содержания своим боевикам и на масштабные закупки оружия и боеприпасов. Многие обозреватели также утверждают, что ИГИЛ продаёт нефть режиму Асада в обмен на то, чтобы правительственные войска не наносили по его отрядам воздушные удары, как они делают с другими группировками. «Многие местные жители в Ракке обвиняют ИГИЛ в том, что он сотрудничает с сирийским режимом, — сообщил в начале июня курдский журналист Сирван Каджо (англ. Sirwan Kajjo). — Люди говорят, что в то время как другие повстанческие группировки в Ракке регулярно подвергаются авиационным нападениям, штаб-квартира ИГИЛ не была атакована ни разу».

Какой бы характер ни приняли текущие боевые действия на севере Ирака, очевидно, что и там нефть играет центральную роль. ИГИЛ стремится лишить поставок топлива и нефтяных доходов правительство в Багдаде, и в то же время пополняет собственную казну, наращивая потенциал государственного строительства и добиваясь всё новых военных успехов. В то же время, курды и различные племена суннитов, часть из которых сотрудничает с ИГИЛ, тоже хотят взять под свой контроль находящиеся на их территориях нефтяные месторождения, а также желают получать большую долю нефтяного богатства страны.

Украина, Крым и Россия

Нынешний кризис на Украине начался в ноябре 2013 года, когда президент Виктор Янукович отверг соглашение о налаживании более тесных экономических и политических связей с Европейским Союзом, отдав предпочтение сотрудничеству с Россией. Его действия вызвали яростные антиправительственные протесты в Киеве, из-за которых Янукович через какое-то время был вынужден бежать из столицы. Поскольку главный союзник Москвы был удалён со сцены, а власть в столице захватили силы, выступающие за сближение с ЕС, российский президент Владимир Путин взял под свой контроль Крым и начал разжигать сепаратистские настроения на востоке Украины. Для обеих сторон начавшаяся война это борьба за политическую легитимность и национальную идентичность, но как и в других последних конфликтах, она также связана с энергоресурсами.

Сама Украина добывает не очень много энергоресурсов. Но она является важной страной-транзитёром, через которую Россия осуществляет поставки природного газа в Европу. По данным американского Управления по энергетической информации, Европа в 2013 году получила от России 30% газа из общего объёма своего потребления. В основном эти поставки осуществлял государственный газовый гигант «Газпром», причём примерно половина из этого объёма была перекачана по трубопроводам через Украину. Поэтому Украина играет важнейшую роль в сложных энергетических отношениях между Европой и Россией, и это невероятно выгодный и доходный бизнес для теневой элиты и олигархов, которые контролируют газовые потоки, одновременно провоцируя острые противоречия. Споры по поводу цен, по которым Украина закупает газ в России, дважды привели к тому, что «Газпром» полностью прекратил поставки, что также вызвало сокращение объёмов, поставляемых в Европу.

На этом фоне неудивительно, что главная цель «соглашения об ассоциации» между ЕС и Украиной, от которого отказался Янукович (и которое подписало новое украинское правительство), состоит в распространении энергетических правил Евросоюза на энергосистему Украины. Это по сути дела ведёт к ликвидации удобных и ловких сделок между украинской элитой и «Газпромом». Как утверждают руководители ЕС, заключив это соглашение, Украина начнёт «процесс приведения своего энергетического законодательства в соответствие с европейскими нормами и стандартами, а это будет способствовать реализации реформ на внутреннем рынке».

У российских руководителей немало причин с недовольством относиться к соглашению об ассоциации. Во-первых, оно заключит находящуюся на границе с Россией Украину в более тесные политические и экономические объятия Запада. Но особую обеспокоенность вызывают положения соглашения об энергетике — ведь Россия испытывает экономическую зависимость от поставок газа в Европу, не говоря уже о том, что эти положения создают угрозу личному благосостоянию имеющих хорошие связи представителей российской элиты. В конце 2013 года Владимир Путин оказал колоссальное давление на Януковича, чтобы тот отвернулся от ЕС и дал согласие на вхождение в экономический союз с Россией и Белоруссией, что стало бы гарантией сохранения привилегированного положения элиты в обеих странах. Однако, двинувшись в этом направлении, Янукович наглядно продемонстрировал ту продажную политику, которая давно уже стала настоящим бедствием для украинской энергетической системы. Это вызвало протесты на киевской площади Независимости (Майдан) и привело к его свержению.

Когда начались протесты, произошёл целый водопад событий, приведших к текущему противостоянию. Крым оказался в руках России, значительная часть востока Украины — под контролем пророссийских сепаратистов, а западные районы ещё больше сблизились с ЕС. В ходе этой борьбы заметную роль стала играть политика самоидентификации, и лидеры со всех сторон начали призывать к национально-этническому самосознанию и лояльности. Тем не менее, энергия остаётся важным фактором в этом уравнении. «Газпром» неоднократно повышал Украине цены на поставляемый туда газ, а 16 июня полностью перекрыл вентиль, заявив о неуплате за прошлые поставки. Спустя день произошёл взрыв на одном из главных трубопроводов, по которому российский газ идёт на Украину — и следствие по этому делу продолжается до сих пор. Цены на газ остаются серьёзной проблемой в переговорном процессе, идущем между недавно избранным президентом Украины Петром Порошенко и Владимиром Путиным.

Энергоресурсы также сыграли ключевую роль в решении России взять под свой контроль Крым военным путём. Присоединив этот регион, Россия практически удвоила свои морские территории на Чёрном море, где в подводных недрах могут находиться миллиарды баррелей нефти и огромные запасы природного газа. До кризиса некоторые западные нефтяные компании, включая ExxonMobil, вели с Украиной переговоры о получении доступа к этим запасам. Сейчас они будут вести переговоры с Москвой. «Это очень важно, — говорит эксперт по Евразии из Массачусетского технологического института Кэрол Сайвец (англ. Carol Saivetz). — Это лишает Украину возможности разрабатывать данные месторождения, которые переходят к России».

Нигерия и Южный Судан

Конфликты в Южном Судане и Нигерии во многих отношениях отличаются друг от друга, но у них есть один очень важный общий фактор: широко распространённое недовольство и недоверие к государственным чиновникам, которые обогатились, стали нечистыми на руку и самовластными благодаря тому, что имеют доступ к огромным доходам от продажи нефти.

В Нигерии повстанческая группировка «Боко Харам» ведёт борьбу за свержение существующей политической системы и установление пуританского государства во главе с мусульманами. Хотя большинство нигерийцев осуждают её насильственные и жестокие методы борьбы (включая похищение сотен несовершеннолетних девочек из государственной школы), эта организация черпает силы в недовольстве бедного севера страны погрязшим в коррупции центральным правительством в далёкой столице Нигерии Абудже.

Нигерия это самая крупная нефтедобывающая страна в Африке, выкачивающая из недр приблизительно 2,5 миллиона баррелей в день. Поскольку цены на нефть сейчас составляют около 100 долларов за баррель, это может дать колоссальные доходы стране даже после того, как занимающиеся повседневной добычей частные компании заберут свою долю. Если бы эти доходы, оцениваемые в десятки миллиардов долларов в год, шли на цели ускоренного развития страны и улучшения положения населения, Нигерия стала бы настоящим светочем надежды для Африки. Но вместо этого значительная часть денег исчезает в карманах и на зарубежных банковских счетах нигерийской элиты, имеющей нужные связи.

В феврале управляющий центральным банком Нигерии Ламидо Сануси (англ. Lamido Sanusi) заявил парламентской следственной комиссии, что государственная корпорация «Nigerian National Petroleum Corporation» не перевела в казну примерно 20 миллиардов долларов доходов от продажи нефти, хотя того требует закон. Очевидно, эти деньги ушли на частные счета. «Значительная часть денег пропала, — заявил управляющий New York Times. — И я говорил депутатам не только о цифрах. Я показал им, что это жульничество».

Для многих нигерийцев, большинство из которых живут менее чем на два доллара в день, коррупция в Абудже вкупе с бессмысленной жестокостью государственных сил безопасности стала источником неугасимого недовольства и возмущения. Из-за этого постоянно пополняются новыми боевиками ряды мятежных группировок типа «Боко Харам», которая вызывает растущее восхищение. «Они хорошо знают, что недовольство обязательно приведёт кого-нибудь в их ряды и заставит взять в руки оружие», — сказал репортёр National Geographic Джеймс Верини (англ. James Verini) о людях, у которых он брал интервью в районах военных действий на севере Нигерии. На данный момент государство не имеет никакой возможности подавить повстанческое партизанское движение, и его неспособность, сопровождающаяся неуклюжей тактикой ведения войны, ещё больше отвращает от властей простых нигерийцев.

У конфликта в Южном Судане разные причины, но есть одна общая связь с энергоресурсами. В действительности само создание Южного Судана стало результатом нефтяной политики. Гражданская война в Судане длилась с 1955 по 1972 год, и закончилась лишь тогда, когда правительство мусульманского большинства на севере согласилось предоставить больше автономии народам южной части страны, которые в основном исповедуют традиционные африканские верования или христианство. Но когда на юге нашли нефть, руководство северного Судана отказалось от своих прежних обещаний и попыталось взять под свой контроль нефтяные месторождения. Это вызвало вторую гражданскую войну, длившуюся с 1983 по 2005 год. В ходе этой войны погибли примерно два миллиона человек. В итоге юг получил полную самостоятельность и право проголосовать по вопросу отделения. После референдума в январе 2011 года, на котором 98,8% южан проголосовали за отделение, страна 9 июля того же года обрела независимость.

Не успели создать новое государство, как на севере возобновился конфликт из-за нефти. Хотя у Южного Судана нефти предостаточно, единственный трубопровод, дающий возможность для её экспорта, проходит к берегу Красного моря через северный Судан. Поэтому юг гарантированно находится в зависимости от севера, что касается получения доходов в казну государства. Возмущённые утратой месторождений северяне назначили чрезмерно высокую цену за транспортировку нефти, что привело к отключению нефтяных поставок югом и к периодическим вспышкам насилия на до сих пор оспариваемой границе между двумя странами. Наконец, в августе 2012 года стороны договорились о формуле раздела нефтяного богатства, и перекачка нефти возобновилась. Однако в некоторых контролируемых севером, но населённых связанными с югом людьми местах на границе боевые действия продолжаются.

Теперь, когда Южный Судан снова гарантировал себе доходы от экспорта нефти, его президент Салва Киир (англ. Salva Kiir) стремится укрепить свой контроль над страной и взять в свои руки все нефтяные доходы. Заявив о подготовке против него переворота под руководством противников власти, во главе которых якобы стоял вице-президент Риек Машар (англ. Riek Machar), 24 июля 2013 года он распустил свое многонациональное правительство и начал аресты союзников Машара. Начавшаяся в результате борьба за власть быстро переросла в этническую гражданскую войну, и люди из народности президента Киира динка воюют с представителями народности нуэр, к которой принадлежит Машар. Несмотря на ряд попыток договориться о прекращении огня, боевые действия идут с декабря по настоящее время. Они унесли жизни тысяч людей, а сотни тысяч южных суданцев были вынуждены покинуть свои дома.

В основном боевые действия на юге Судана, как в Сирии и Ираке, идут неподалёку от важных нефтяных месторождений. Обе стороны преисполнены решимости взять их под свой контроль и получать приносимые ими доходы. По состоянию на март находящееся под контролем правительственных войск в штате Верхний Нил месторождение Палоч давало примерно 150 тысяч баррелей в день, благодаря чему государство и участвующие в добыче нефтяные компании получали около 15 миллионов долларов дохода. Силы повстанцев во главе с бывшим вице-президентом Машаром пытаются захватить эти месторождения, чтобы лишить государство доходов. «Присутствие на месторождении Палоч сил, преданных Салве Кииру … для нас неприемлемо, — сказал в апреле Машар. — Мы хотим взять это месторождение под свой контроль. Это наша нефть». По состоянию на сегодня месторождение остаётся в руках государства, однако мятежники захватывают всё новые территории поблизости от него.

Южно-Китайское море

В Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях Китай и его соседи претендуют на многочисленные атоллы и острова, расположенные над огромными подводными месторождениями нефти и газа. В водах этих морей в последние годы неоднократно возникали столкновения военно-морских сил, причём в последнее время всё внимание приковано к Южно-Китайскому морю.

Это море, расположенное в западной части Азиатско-Тихоокеанского региона, богато запасами энергоресурсов и издавна является предметом спора. Оно окружено Китаем, Вьетнамом, островом Борнео и Филиппинскими островами. Напряжённость достигла своего пика в мае, когда китайцы разместили в водах, на которые претендует Вьетнам, свою самую крупную установку глубоководного бурения HD-981. Прибыв в район буровых работ, находящийся примерно в 120 морских милях от побережья Вьетнама, китайцы окружили HD-981 целой флотилией кораблей из состава ВМС и береговой охраны. Когда вьетнамские пограничные корабли попытались проникнуть через это оборонительное кольцо в попытке отвести установку в сторону, китайские моряки начали таранить их и поливать из брандспойтов. В ходе этих столкновений человеческих жертв не было, однако во Вьетнаме в ответ на эти морские поползновения начались антикитайские возмущения, приведшие к гибели нескольких человек. Ожидается, что стычки на море будут продолжаться несколько месяцев, пока китайцы не переместят буровую установку в другое место (которое может оказаться не менее спорным).

Причиной бунтов и столкновений из-за развёртывания HD-981 стал в основном национализм и недовольство из-за прошлых унижений. Китайцы, которые утверждают, что всеми крошечными островами в Южно-Китайском море когда-то управляла их страна, до сих пор стремятся компенсировать территориальные потери и преодолеть унижения, которые им причинили западные державы и империалистическая Япония. Вьетнамцы, давно уже привыкшие к китайским вторжениям, стремятся защитить то, что считают своей суверенной территорией. Для простых граждан в обеих странах демонстрация решимости в споре это вопрос национальной гордости.

Но было бы неправильно считать китайские действия в Южно-Китайском море простым вопросом националистических побуждений. Владеющая установкой HD-981 «China National Offshore Oil Company» проводит обширные сейсмические испытания в спорном районе и видимо считает, что там имеются большие запасы энергоресурсов. «Согласно оценкам, в Южно-Китайском море содержится от 23 до 30 миллиардов тонн нефти и 16 триллионов кубометров газа, что составляет треть общего объёма нефтегазовых запасов КНР», — отмечает китайское информационное агентство «Синьхуа». Более того, Китай заявил в июле, что отправляет в спорные воды Южно-Китайского моря вторую буровую установку, и что на сей раз она будет размещена в устье Тонкинского залива.

Потребляя больше всех в мире энергии, Китай отчаянно пытается получить доступ к новым поставкам органического топлива, где только может. Китайское руководство готово во всё бо́льших количествах покупать африканскую, российскую и ближневосточную нефть и газ для удовлетворения растущих энергетических потребностей страны. Но вполне естественно, что оно предпочитает разрабатывать и эксплуатировать собственные месторождения. Для него Южно-Китайское море является не зарубежным, а китайским источником энергоресурсов, и оно преисполнено решимости обеспечить контроль над ним любыми необходимыми средствами. А поскольку другие страны, в том числе, Вьетнам и Филиппины, также хотят эксплуатировать эти нефтегазовые запасы, дальнейшие и всё более жестокие столкновения кажутся практически неизбежными.

Бесконечная борьба

Как показывают эти и другие конфликты, борьба за обладание ключевыми источниками энергоресурсов и за распределение нефтяных доходов является важнейшим фактором в большинстве современных войн. Этнические и религиозные разногласия придают этим баталиям более напряжённый политический и идеологический характер, однако их главная движущая сила это возможность получать колоссальные прибыли от продажи нефти. Не будь этих ресурсов, многие из этих конфликтов постепенно выдохлись бы из-за нехватки средств на покупку оружия и финансирование войск. Но пока течёт нефть, у воюющих сторон будут и средства, и стимулы для продолжения борьбы.

В нашем мире контроль над нефтяными и газовыми ресурсами является неотъемлемым и жизненно важным компонентом государственной власти. «Нефть это не только горючее для автомобилей и самолётов, — заявил в 2002 году слушателям из Госдепартамента Роберт Эбел (англ. Robert Ebel) из Центра стратегических и международных исследований (англ. Center for Strategic and International Studies). — Нефть питает военную мощь, национальные казначейства и международную политику». Это не просто сырьевой товар для торговли, это «определяющий фактор благосостояния, национальной безопасности и международного влияния для тех, кто обладает этим важным ресурсом и прямо противоположный фактор для тех, кто не имеет такого доступа».

Если хотите, сегодня это заявление верно как никогда, и по мере расширения энергетических войн его достоверность будет всё более очевидной. Возможно, когда-нибудь благодаря разработке возобновляемых источников энергии это высказывание будет опровергнуто. Но если в современном мире вы станете свидетелем разрастающегося конфликта, ищите энергоресурсы. Вы обязательно найдёте их в каком-нибудь уголке нашей раздираемой энергетическими спорами планеты.

Майкл Клэр — профессор, преподаватель проблем мира и международной безопасности из Гэмпширского колледжа, автор ряда книг.

Рубрики: Кейсы, Национальная безопасность, Перепечатка, Статистика, Экологическая безопасность, Экономическое принуждение, Энергетическая безопасность

www.ecsecurity.ru

Является ли "Большая Нефть" причиной мировых конфликтов и войн Пентагона?

Изучая происходящие в мире конфликты, не раз сталкивался с тем, что различные авторы видят в их подоплеке "Большую Нефть" или "Большой Газ". Так, сирийская трагедия объясняется некоторыми экспертами с точки зрения того, что по территории Сирии страны Персидского залива хотят проложить свой газопровод в сторону Европы, и Асад лично в этом деле является для них преградой. Также оценки разделения Судана на две страны объяснены некоторыми комментаторами с позиций интересов нефтяных лоббистов - Китай, мол, страдает от развала Судана, чего и требовалось достичь. Про Ливию рассказывают: Каддафи убили, чтобы забрать ливийскую нефть...Ну, и так далее в различных кризисах большинство обозревателей видят, прежде всего, топливно-энергетическую подоплеку. Как будто и без нефти с газом в мире не хватает претекстов для возникновения конфликтов.Мне столь простенькие разъяснения всегда представлялись слишком поверхностными. Как говорят на Руси: "Простота хуже воровства". А в таких разъяснениях и простота, и воровство чужих природных ископаемых оказываются просто - "в одном флаконе".И вот на днях попался очень интересный с этой точки зрения материал "The Pentagon and Big Oil: Militarism and Capital Accumulation" ("Пентагон и Большая Нефть: милитаризм и накопление Капитала") от Джеймса Петраса (James Petras, Professor of Sociology at Binghamton University, New York).Представляю эту точку зрения, так как полагаю, что она - ближе к истинному состоянию вещей, чем приведенные выше доводы сторонников абсолютного доминирования нефте-газовых интересов в мировой политике.Всё значительно сложнее...

"Нет никаких сомнений, что сразу же после и на протяжении ряда лет, последовавших за вторжениями американской армии, войнами, оккупациями и санкциями, американские транснациональные корпорации потеряли выгодные места для инвестиций. Не относятся ли к крупнейшим потерям эксплуатация месторождений природных ископаемых? В частности, нефтегазовых на Ближнем Востоке, в Персидском заливе и в Южной Азии?" - ставит проблему профессор Джеймс Петрас. И отвечает:

"В результате некоторые обозреватели предположили, что существуют глубокие расхождения и противоречивые интересы в американском правящем классе. Они утверждали, что, с одной стороны, политические элиты, связанные с про-израильским лобби и военно-промышленным комплексом, продвигают крайне милитаризованную внешнюю политическую программу и, с другой стороны, ряд крупнейших и богатейших транснациональных корпораций стремятся к дипломатическим решениям.И всё же намечавшийся раскол элит не стал реальностью.Например, нет свидетельств, что транснациональные нефтяные компании выступали против Иракской, Афганской, Сирийской войны. Как и нет и свидетельств тому, что 10 могущественных крупнейших нефтяных компаний общей чистой стоимостью выше 1,1 триллионов долларов мобилизовали своих лоббистов и агентов влияния в СМИ на дело мирного проникновения капитала и доминирование хозяев нефтяных месторождений через клиентов – неолиберальных политиков.В преддверии войны в Ираке три крупнейших американских нефтяных компании, Exxon Mobil, Chevron и Conoco Phillips, с энтузиазмом разрабатывавшие третьи по величине нефтяные месторождения в мире, не стали ввязываться в лоббирование в Конгрессе или оказывать давление на администрацию Буша и потом на администрацию Обамы ради мирного разрешения конфликта. И ни в каком смысле "Большая десятка" не оспаривала милитаристское израильское лобби и его фальшивые свидетельства того, что Ирак обладает оружием массового уничтожения, выдвигая альтернативную политику.Аналогичная политическая пассивность наблюдалась и в преддверии ливийской войны. "Большая Нефть" на самом деле отказывалась от подписания выгодных нефтяных сделок, когда милитаристы в Вашингтоне снова нанесли удар, разрушая ливийское государство и разрывая в клочки всю ткань ливийской экономики."Большая Нефть", возможно, оплакивала потерю месторождений и прибылей, но ни до, ни после ливийской катастрофы не было никаких согласованных усилий, призванных критически изучить или оценить потерю крупнейшего нефтедобывающего региона. В случае экономических санкций против Ирана, обладающего вторыми по величине мировыми запасами нефти, транснациональные корпорации опять же блистали своим отсутствием в залах Конгресса и министерства финансов, где решалась политика санкции. Видные сионистские политики, Стюарт Леви и Дэвид Коэн, разработали и провели в жизнь санкции, которые препятствовали американским (и европейским) компаниям инвестировать или торговать с Тегераном.На деле, несмотря на кажущееся расхождение интересов между крайне милитаризованной внешней политикой и усилиями ТНК в стремлении к глобальному накоплению капитала не дошло до политического конфликта. Основной вопрос, на который стремится ответить настоящая статья: почему ТНК подчиняются имперской внешней политике, приводящей к потере экономических возможностей? Почему ТНК не противятся имперскому милитаризму?Вот несколько возможных гипотез, объясняющих согласие ТНК с крайне милитаризованным вариантом имперской экспансии.В первую очередь, руководители ТНК, возможно, были уверены, что войны, особенно война в Ираке, будут скоротечными и приведут к периоду стабильности при марионеточных режимах, готовых и способных приватизировать и денационализировать нефтяной и газовый сектор. Другими словами, нефтяные элиты купились на утверждения Рамсфельда, Чейни, Вулфовица и Фейта, что вторжение и завоевание себя окупят.Второе: даже после затянувшейся на десятилетие долгой разрушительной войны и углубляющегося религиозного конфликта многие руководители верили, что это потерянное десятилетие будет компенсировано долгосрочным выигрышем. Они верили, что будущие прибыли потекут к ним, как только обстановка в стране стабилизируется. Нефтяные гиганты пришли после 2010-го; однако сразу же подверглись угрозе наступления со стороны ИГИЛ. Временные рамки стратегических планировщиков ТНК были занижены, если вообще не шли в неверном направлении.Третье: большинство руководителей верили, что вторжение войск США и НАТО в Ливию приведёт к монопольному владению и более высоким прибылям, чем им давало частно-государственное партнёрство с режимом Каддафи. Нефтные гиганты были убеждены, что они обеспечат себе полный или контрольный пакет. Другими словами, война позволила бы нефтяным ТНК обеспечить монопольные прибыли на продолжительный период. Вместо этого конец устойчивого партнёрства привёл к гоббсовскому миру, в котором анархия и хаос препятствуют любому крупномасштабному, долговременному вхождению ТНК.Четвёртое: ТНК, включая большие нефтяные корпорации, инвестировали в сотни месторождений в десятках стран. Они не привязаны к единственному месту. Они зависят от милитаризированного имперского государства, чтобы защищать свои глобальные интересы. Следовательно, они, вероятно, не готовы оспаривать или противостоять милитаристам, скажем, в Ираке, из опасения, что это может поставить под угрозу вмешательство США в других местах.Пятое: многие ТНК пересекаются с другими отраслями экономики – они инвестируют в нефтяные месторождения и НПЗ, в банковский, финансовый, страховой сектора, а также добывающие отрасли. В той мере, в какой капитал ТНК диверсифицирован, они менее зависимы от одного региона, отрасли или источника прибыли. Следовательно, разрушительные войны в одной или нескольких странах, могут не иметь такого же большого эффекта, как в прошлом, когда "Большая Нефть" была просто нефтью.Шестое: органы американского имперского государства сильнее смещены в сторону военной, чем экономической деятельности. Международная бюрократия США в подавляющем большинстве состоит из представителей армии, спецслужб и специалистов по борьбе с повстанцами. Напротив, в числе внешнеполитической бюрократии Китая, Японии, Германии и других развивающихся стран (Бразилии, России и Индии) больше присутствует экономическая составляющая. Разница существенная.Американские ТНК не имеют такого же доступа к руководителям экономических ведомств и ресурсам, как китайские ТНК. Китайская зарубежная экспансия и его ТНК выстраиваются вокруг мощных систем и организаций экономической поддержки. Американским ТНК приходится иметь дело с Силами специального назначения, секретными агентами и очень милитаризованной помощью властей. Другими словами, руководители компаний, ищущие государственной поддержки, волей-неволей должны сотрудничать с очень воинственными коллегами, которые рассматривают ТНК как политические инструменты, а не как субъектов политики.Седьмое: в последнее десятилетие наблюдался рост финансового сектора как главного получателя государственной поддержки. В результате основное влияние на государственную политику осуществляют большие банки. В той степени, в какой эта правда, большая часть того, что является "нефтяными деньгами", стала относиться к приращению финансов и прибыли за сёт грабежа казны. В результате интересы нефтяных компаний слились с финансовым сектором, а их прибыли зависят настолько же от государства, насколько от эксплуатации зарубежных месторождений.Восьмое: хотя "Большая Нефть" имеет огромные капиталы, разнообразие расположения её предприятий, многообразная деятельность и зависимость от государственной (военной) защиты ослабляет её оппозицию американским войнам в богатых нефтью странах. В результате другие мощные про-военные лобби, не имеющие таких ограничений, имеют полную свободу действий. Например, про-израильская структура во власти имеет намного меньше капитала, чем любая из десятки ведущих нефтяных компаний. Но у неё намного больше лоббистов с намного большим влиянием на людей из Конгресса. Более того, она обладает намного более эффективными пропагандистскими рычагами СМИ, чем "Большая Нефть". Критики американской внешней политики, включая военную и санкционную политику, намного больше и усерднее критикуют "Большую Нефть", чем сионистские лобби.Наконец, подъём отечественной нефтедобычи в результате применения фрекинга, открывает для "Большой Нефти" новые месторождения вне Ближнего Востока – даже несмотря на то, что стоимость может быть выше, а срок эксплуатации короче. Нефтяная промышленность заменила потери на ближневосточных месторождениях (из-за войн) внутренними инвестициями.Тем не менее, существует напряжённость и конфликт между нефтяным капиталом и милитаризмом: самый последний случай касается планов Exxon-Mobil инвестировать 38 миллиардов долларов в совместную разработку в российской Арктике с русским нефтяным гигантом "Роснефть". Санкции администрации Обамы против России планируют прекращение сделки, к ужасу руководства Exxon Mobil, уже вложившему 3.2 миллиарда в этот участок размером с Техас.ЗаключениеЛатентные конфликты и открытые расхождения между военной и экономической экспансией со временем могут обрести более отчётливую артикуляцию в Вашингтоне. Тем не менее, до сих пор из-за глобального устройства и ориентации нефтяной промышленности, из-за своей зависимости от военных в целях обеспечения безопасности, нефтедобыча, в частности, и ТНК, в целом, пожертвовала прибылями в краткосрочной и среднесрочной перспективе ради будущего выигрыша, в надежде, что войны закончатся, а богатые прибыли вернутся".

Перевод - "Пентагон и Большая Нефть" (ПолиСМИ).

serfilatov.livejournal.com

Является ли "Большая Нефть" причиной мировых конфликтов и войн Пентагона?

Изучая происходящие в мире конфликты, не раз сталкивался с тем, что различные авторы видят в их подоплеке "Большую Нефть" или "Большой Газ". Так, сирийская трагедия объясняется некоторыми экспертами с точки зрения того, что по территории Сирии страны Персидского залива хотят проложить свой газопровод в сторону Европы, и Асад лично в этом деле является для них преградой. Также оценки разделения Судана на две страны объяснены некоторыми комментаторами с позиций интересов нефтяных лоббистов - Китай, мол, страдает от развала Судана, чего и требовалось достичь. Про Ливию рассказывают: Каддафи убили, чтобы забрать ливийскую нефть...Ну, и так далее в различных кризисах большинство обозревателей видят, прежде всего, топливно-энергетическую подоплеку. Как будто и без нефти с газом в мире не хватает претекстов для возникновения конфликтов.Мне столь простенькие разъяснения всегда представлялись слишком поверхностными. Как говорят на Руси: "Простота хуже воровства". А в таких разъяснениях и простота, и воровство чужих природных ископаемых оказываютсяч просто - "в одном флаконе".И вот на днях попался очень интересный с этой точки зрения материал "The Pentagon and Big Oil: Militarism and Capital Accumulation" ("Пентагон и Большая Нефть: милитаризм и накопление Капитала") от Джеймса Петраса (James Petras, Professor of Sociology at Binghamton University, New York).Представляю эту точку зрения, так как полагаю, что она - ближе к истинному состоянию вещей, чем приведенные выше доводы сторонников абсолютного доминирования нефте-газовых интересов в мировой политике.Всё значительно сложнее...

"Нет никаких сомнений, что сразу же после и на протяжении ряда лет, последовавших за вторжениями американской армии, войнами, оккупациями и санкциями, американские транснациональные корпорации потеряли выгодные места для инвестиций. Не относятся ли к крупнейшим потерям эксплуатация месторождений природных ископаемых? В частности, нефтегазовых на Ближнем Востоке, в Персидском заливе и в Южной Азии?" - ставит проблему профессор Джеймс Петрас. И отвечает:

"В результате некоторые обозреватели предположили, что существуют глубокие расхождения и противоречивые интересы в американском правящем классе. Они утверждали, что, с одной стороны, политические элиты, связанные с про-израильским лобби и военно-промышленным комплексом, продвигают крайне милитаризованную внешнюю политическую программу и, с другой стороны, ряд крупнейших и богатейших транснациональных корпораций стремятся к дипломатическим решениям.И всё же намечавшийся раскол элит не стал реальностью.Например, нет свидетельств, что транснациональные нефтяные компании выступали против Иракской, Афганской, Сирийской войны. Как и нет и свидетельств тому, что 10 могущественных крупнейших нефтяных компаний общей чистой стоимостью выше 1,1 триллионов долларов мобилизовали своих лоббистов и агентов влияния в СМИ на дело мирного проникновения капитала и доминирование хозяев нефтяных месторождений через клиентов – неолиберальных политиков.В преддверии войны в Ираке три крупнейших американских нефтяных компании, Exxon Mobil, Chevron и Conoco Phillips, с энтузиазмом разрабатывавшие третьи по величине нефтяные месторождения в мире, не стали ввязываться в лоббирование в Конгрессе или оказывать давление на администрацию Буша и потом на администрацию Обамы ради мирного разрешения конфликта. И ни в каком смысле "Большая десятка" не оспаривала милитаристское израильское лобби и его фальшивые свидетельства того, что Ирак обладает оружием массового уничтожения, выдвигая альтернативную политику.Аналогичная политическая пассивность наблюдалась и в преддверии ливийской войны. "Большая Нефть" на самом деле отказывалась от подписания выгодных нефтяных сделок, когда милитаристы в Вашингтоне снова нанесли удар, разрушая ливийское государство и разрывая в клочки всю ткань ливийской экономики."Большая Нефть", возможно, оплакивала потерю месторождений и прибылей, но ни до, ни после ливийской катастрофы не было никаких согласованных усилий, призванных критически изучить или оценить потерю крупнейшего нефтедобывающего региона. В случае экономических санкций против Ирана, обладающего вторыми по величине мировыми запасами нефти, транснациональные корпорации опять же блистали своим отсутствием в залах Конгресса и министерства финансов, где решалась политика санкции. Видные сионистские политики, Стюарт Леви и Дэвид Коэн, разработали и провели в жизнь санкции, которые препятствовали американским (и европейским) компаниям инвестировать или торговать с Тегераном.На деле, несмотря на кажущееся расхождение интересов между крайне милитаризованной внешней политикой и усилиями ТНК в стремлении к глобальному накоплению капитала не дошло до политического конфликта. Основной вопрос, на который стремится ответить настоящая статья: почему ТНК подчиняются имперской внешней политике, приводящей к потере экономических возможностей? Почему ТНК не противятся имперскому милитаризму?Вот несколько возможных гипотез, объясняющих согласие ТНК с крайне милитаризованным вариантом имперской экспансии.В первую очередь, руководители ТНК, возможно, были уверены, что войны, особенно война в Ираке, будут скоротечными и приведут к периоду стабильности при марионеточных режимах, готовых и способных приватизировать и денационализировать нефтяной и газовый сектор. Другими словами, нефтяные элиты купились на утверждения Рамсфельда, Чейни, Вулфовица и Фейта, что вторжение и завоевание себя окупят.Второе: даже после затянувшейся на десятилетие долгой разрушительной войны и углубляющегося религиозного конфликта многие руководители верили, что это потерянное десятилетие будет компенсировано долгосрочным выигрышем. Они верили, что будущие прибыли потекут к ним, как только обстановка в стране стабилизируется. Нефтяные гиганты пришли после 2010-го; однако сразу же подверглись угрозе наступления со стороны ИГИЛ. Временные рамки стратегических планировщиков ТНК были занижены, если вообще не шли в неверном направлении.Третье: большинство руководителей верили, что вторжение войск США и НАТО в Ливию приведёт к монопольному владению и более высоким прибылям, чем им давало частно-государственное партнёрство с режимом Каддафи. Нефтные гиганты были убеждены, что они обеспечат себе полный или контрольный пакет. Другими словами, война позволила бы нефтяным ТНК обеспечить монопольные прибыли на продолжительный период. Вместо этого конец устойчивого партнёрства привёл к гоббсовскому миру, в котором анархия и хаос препятствуют любому крупномасштабному, долговременному вхождению ТНК.Четвёртое: ТНК, включая большие нефтяные корпорации, инвестировали в сотни месторождений в десятках стран. Они не привязаны к единственному месту. Они зависят от милитаризированного имперского государства, чтобы защищать свои глобальные интересы. Следовательно, они, вероятно, не готовы оспаривать или противостоять милитаристам, скажем, в Ираке, из опасения, что это может поставить под угрозу вмешательство США в других местах.Пятое: многие ТНК пересекаются с другими отраслями экономики – они инвестируют в нефтяные месторождения и НПЗ, в банковский, финансовый, страховой сектора, а также добывающие отрасли. В той мере, в какой капитал ТНК диверсифицирован, они менее зависимы от одного региона, отрасли или источника прибыли. Следовательно, разрушительные войны в одной или нескольких странах, могут не иметь такого же большого эффекта, как в прошлом, когда "Большая Нефть" была просто нефтью.Шестое: органы американского имперского государства сильнее смещены в сторону военной, чем экономической деятельности. Международная бюрократия США в подавляющем большинстве состоит из представителей армии, спецслужб и специалистов по борьбе с повстанцами. Напротив, в числе внешнеполитической бюрократии Китая, Японии, Германии и других развивающихся стран (Бразилии, России и Индии) больше присутствует экономическая составляющая. Разница существенная.Американские ТНК не имеют такого же доступа к руководителям экономических ведомств и ресурсам, как китайские ТНК. Китайская зарубежная экспансия и его ТНК выстраиваются вокруг мощных систем и организаций экономической поддержки. Американским ТНК приходится иметь дело с Силами специального назначения, секретными агентами и очень милитаризованной помощью властей. Другими словами, руководители компаний, ищущие государственной поддержки, волей-неволей должны сотрудничать с очень воинственными коллегами, которые рассматривают ТНК как политические инструменты, а не как субъектов политики.Седьмое: в последнее десятилетие наблюдался рост финансового сектора как главного получателя государственной поддержки. В результате основное влияние на государственную политику осуществляют большие банки. В той степени, в какой эта правда, большая часть того, что является "нефтяными деньгами", стала относиться к приращению финансов и прибыли за сёт грабежа казны. В результате интересы нефтяных компаний слились с финансовым сектором, а их прибыли зависят настолько же от государства, насколько от эксплуатации зарубежных месторождений.Восьмое: хотя "Большая Нефть" имеет огромные капиталы, разнообразие расположения её предприятий, многообразная деятельность и зависимость от государственной (военной) защиты ослабляет её оппозицию американским войнам в богатых нефтью странах. В результате другие мощные про-военные лобби, не имеющие таких ограничений, имеют полную свободу действий. Например, про-израильская структура во власти имеет намного меньше капитала, чем любая из десятки ведущих нефтяных компаний. Но у неё намного больше лоббистов с намного большим влиянием на людей из Конгресса. Более того, она обладает намного более эффективными пропагандистскими рычагами СМИ, чем "Большая Нефть". Критики американской внешней политики, включая военную и санкционную политику, намного больше и усерднее критикуют "Большую Нефть", чем сионистские лобби.Наконец, подъём отечественной нефтедобычи в результате применения фрекинга, открывает для "Большой Нефти" новые месторождения вне Ближнего Востока – даже несмотря на то, что стоимость может быть выше, а срок эксплуатации короче. Нефтяная промышленность заменила потери на ближневосточных месторождениях (из-за войн) внутренними инвестициями.Тем не менее, существует напряжённость и конфликт между нефтяным капиталом и милитаризмом: самый последний случай касается планов Exxon-Mobil инвестировать 38 миллиардов долларов в совместную разработку в российской Арктике с русским нефтяным гигантом "Роснефть". Санкции администрации Обамы против России планируют прекращение сделки, к ужасу руководства Exxon Mobil, уже вложившему 3.2 миллиарда в этот участок размером с Техас.ЗаключениеЛатентные конфликты и открытые расхождения между военной и экономической экспансией со временем могут обрести более отчётливую артикуляцию в Вашингтоне. Тем не менее, до сих пор из-за глобального устройства и ориентации нефтяной промышленности, из-за своей зависимости от военных в целях обеспечения безопасности, нефтедобыча, в частности, и ТНК, в целом, пожертвовала прибылями в краткосрочной и среднесрочной перспективе ради будущего выигрыша, в надежде, что войны закончатся, а богатые прибыли вернутся".

Перевод - "Пентагон и Большая Нефть" (ПолиСМИ).

alindomik.livejournal.com

Международный конфликт - Большая Энциклопедия Нефти и Газа, статья, страница 1

Международный конфликт

Cтраница 1

Международные конфликты нередко длятся многими десятилетиями и даже веками, периодически затихая, а затем обостряясь в виде холодных и горячих войн.  [1]

Отличительные черты анализа международных конфликтов с этих позиций состоят в их направленности на решение практических задач, связанных с обеспечением национальных интересов и безопасности государства, созданием благоприятных условий для победы в возможной войне. Отсюда ясно, что эти исследования осуществляются в рамках парадигмы политического реализма с ее приоритетом государственно-центричной модели международных отношений и силовых методов в достижении целей. Как подчеркивает известный канадский специалист А. Более того, представители стратегических исследований нередко склонны редуцировать международный конфликт к одному из его видов - вооруженному столкновению государств.  [2]

Основной формой решения международных конфликтов являются политические переговоры: двусторонние и многосторонние с привлечением посредников, в виде международных конференций и другие. И как крайняя мера - применение вооруженной силы со стороны международного сообщества, если конфликт перерастает в военное противостояние, как это случилось в бывшей Югославии.  [3]

Джалили выделяют три группы международных конфликтов, которые отличаются по своей природе, мотивациям их участников и масштабам. К первой группе они относят классические межгосударственные конфликты; межгосударственные конфликты с тенденцией к интеграции; национально-освободительные войны и т.п. Во вторую группу включаются территориальные и не территориальные конфликты; в свою очередь, последние могут иметь социально-экономические, идеологические мотивы или же просто вытекать из воли к могуществу. Наконец, в зависимости от масштабов, конфликты подразделяются на генерализованные, в которые втянуто большое количество государств и которые способны перерасти в мировые конфликты, а также региональные, субрегиональные и ограниченные ( по количеству участвующих государств) конфликты ( см. прим. Существует множество других классификаций, критериями которых выступают причины и степень напряженности международных конфликтов, характер и формы их протекания, длительность и масштабы и т.п. Подобные классификации постоянно дополняются и уточняются, предлагаются новые критерии и т.п. В то же время следует отметить, что по крайней мере в одном отношении радикальных изменений в общей картине типологии и классификации международных конфликтов, за небольшими исключениями, пока не произошло. Речь идет о том, что подавляющее место в таких классификациях и сегодня по-прежнему отводится конфликтам между государствами. Это касается как отечественных, так и зарубежных работ, систематизированных в нашей литературе в 80 - е годы ( см., например, прим.  [4]

Различия в трактовке содержания понятия международный конфликт находят отражение и в подходах к анализу его как феномена международной жизни.  [5]

К структурным представлениям о происхождении международных конфликтов могут быть отнесены и господствовавшие в советской литературе взгляды на их характер и природу.  [6]

Нынешние юридические концепции в отношении международных конфликтов в результате загрязнения вод можно свести к следующей, возможно, не вполне удачной формуле, согласно которой каждое государство должно надлежащим образом учитывать интересы другого государства. Этим принципом возлагается, например, обязанность на государство, по территории которого протекает верхнее течение данной реки, учитывать указанные интересы при выработке своих законов и мероприятий и выдаче разрешений на пользование водными ресурсами; кроме того, указанное государство несет ответственность по отношению к другому государству в тех случаях, когда, в частности, гражданские иски о возмещении убытков в связи с действиями, совершенными его гражданами в нарушение установленных на его территории правил, не приводят к положительным результатам на основе международного частного права. Однако эта обязанность непосредственно не создает основы для предъявления другим государством требования о прекращении действий, причиняющих ущерб, или о возмещении убытков, но является лишь обязательством конкретно определить взаимные права и обязанности путем заключения специального соглашения в рамках международного права. Такое соглашение может предусматривать как урегулирование отношений между государствами, так и порядок удовлетворения претензий частноправового характера.  [7]

Так, в вопросе о происхождении международных конфликтов могут быть выделены две позиции. В рамках одной из них международные конфликты объясняются причинами, связанными с характером структуры международной системы. Сторонники второй склонны выводить их из контекста, то есть внутренней среды системы межгосударственных отношений.  [8]

Таким образом, известные сегодня результаты исследования международных конфликтов если и не утрачивают своего значения в свете новых явлений, то обнаруживают беспочвенность своих претензий на всеобщность, соответствие лишь части международных реалий. Данный вывод верен и в отношении международного сотрудничества.  [9]

Политологи установили, что для анализа большинства серьезных международных конфликтов, происшедших за последние 200 лет, можно использовать модель Ричардсона.  [10]

Политологи установили, что для анализа большинства серьезных международных конфликтов за последние 200 лет можно использовать модель Ричардсона.  [11]

Штутгартская резолюция - резолюция по вопросу Милитаризм и международные конфликты, принятая Международным социалистическим конгрессом в Штутгарте ( VII конгрессом II Интернационала), происходившим с 18 по 24 августа 1907 года.  [12]

Подобные процедуры применяются как к внутренним, так и международным конфликтам. Контроль за развитием международных конфликтов предполагает конструктивное сотрудничество представителей государств-участников конфликта, международных правительственных и неправительственных организаций, государств-посредников на основе применения принципов и норм международного права.  [13]

Галтунг, например, предложивший структурную теорию агрессии, считает причиной международных конфликтов разбалансирование критериев, позволяющих судить о том месте, которое занимает данное государство в международной системе, когда его высокое положение в этой системе, в соответствии с одними критериями, сопровождается недостаточным или непропорционально низким положением в каком-либо другом отношении. Например, финансовая мощь такого государства, как Кувейт, диссонирует с его незначительным политическим весом; ФРГ, являвшаяся экономическим гигантом, была ограничена в своих дипломатических возможностях. С этой точки зрения, можно сказать, что демографический, ресурсный, научно-технический и производственный потенциал России находится в явном противоречии с характерной для нее сегодня экономической ситуацией и, соответственно, с тем местом, которое она занимает в системе межгосударственных отношений.  [14]

Отныне становится все более очевидным, что мирное сосуществование, решение международных конфликтов не военными, а политическими средствами - необходимое условие, повелительный императив для выживания человеческой цивилизации в целом, для сохранения жизни на нашей планете.  [15]

Страницы:      1    2    3    4

www.ngpedia.ru

Политические конфликты на рынке нефти — Аналитика PFL Advisors

Политические риски для рынка нефти

Так сложилось, что примерно половина добычи и 3/4 запасов нефти сосредоточено в странах:

  • на территории которых идут «горячие» противостояния (Иракский Курдистан, Нигерия, Ливия и др.)
  • вовлеченных в горячие или холодные противостояния около своих границ (противостояние суннитской Саудовской Аравии и шиитского Ирана в Йемене и Ливане, воюющий с курдами Ирак)
  • находящихся под западными санкциями или под риском новых санкций, мешающих развивать нефтедобычу или вовсе экспортировать (Иран, Венесуэла)
  • с запутанными внутренними интригами (Саудовская Аравия)

Фундаментально рынок нефти нащупал некоторый баланс: страны ОПЕК и присоединившиеся к ним дисциплинировано ограничивают добычу, США наращивают экспорт, мировая экономика понемногу наращивает спрос. Если бы не политика, то нефть бы держалась в диапазоне $50-60.

Но накаляющаяся политическая обстановка уже вытолкала нефть выше $60, а при обострении одного из тлеющих конфликтов может уйти и выше $70.

Политические конфликты теперь основной фактор ценообразования. Поэтому мы сделали для вас небольшой обзор всех самых важных для рынка нефти политических конфликтов.

История №1: Политические и военные конфликты на Ближнем Востоке (35% мировой добычи и 50% мировых запасов)

Противостояние Саудовской Аравии и Ирана в Йемене и Ливане.

Гражданская война в Йемене: находящемуся у власти суннитскому большинству (действующему при прямой военной поддержке суннитской Саудовской Аравии и не без военного участия США) противостоит шиитское меньшинство, называемое «хуситами» (их поддерживает шиитский Иран). В стране идёт горячая холодная война. Нефти в этой бедной стране нет, но за воюющими сторонами стоят крупнейшие нефтяные державы региона.

Противостояние в Ливане. Страной управляет шиитская партия «Хезболла». «Хезболлу» — хорошо организованную военную группировку — поддерживает Иран. Группировка действует и за пределами Ливана: ведет военные действия в Йемене против местных шиитов и Саудовской Аравии, участвует в Сирийской войне. Слабость группировки в том, что экономически Ливан (также страна без нефти) зависит от поступлений из Саудовской Аравии (ливанцы ездят туда на работу). Саудовской Аравии надоело неприятное соседство, она может пойти на обострение отношений и ввести против Ливана санкции.

Карта суннитов и шиитов — представителей двух крупнейших мусульманских течений. Источник: Goldman Sachs
Конфликт в Сирии

Прошло больше двух лет с начала операции ВС России в Сирии по просьбе президента Сирии Башара Асада. Военная кампания подходит к концу: освобождено от боевиков 90% Сирии, страны-гаранты (Россия, Иран и Турция) объявили о создании уже четвертой зоны деэскалации.

Итоги российской военной кампании в Сирии на конец сентября 2017.  Источник: Минобороны РФ, РИА
Движение курдов за независимость

Курды живут на территории Турции, Сирии, Ирака и Ирана. Давно мечтают создать национальное государство. И даже с оружием в руках воюют за свою независимость. Богатый нефтью Иракский Курдистан попытался отделиться от Ирака с помощью референдума, народ проголосовал за независимость (24 сентября), Ирак подавил плебисцит военной силой. Но курды не сдаются.

У курдов два ключевых преимущества: треть всех запасов нефти Ирана и экспортный нефтепровод, проходящий прямо через Курдистан в Турцию. Источник: Bloomberg
Санкции США против Ирана

При Обаме санкции против Ирана были смягчены, иранская нефть вернулась на мировой рынок (экспорт нефти из Ирана вырос вдвое с момента заключения сделки с Обамой). Трамп пробует переиграть достигнутые Обамой договорённости, проявляет жесткость. В крайнем сценарии Иран может быть снова отрезан от мирового рынка. Это приведёт к шоковому росту цены нефти.

Рост иранского экспорта нефти после смягчения санкций США. Источник: Bloomberg
Конфликт вокруг Катара

В Катаре дипломатический кризис: еще в июне ряд арабских стран — Бахрейн, Саудовская Аравия, ОАЭ, Египет, Йемен, Ливия, Мальдивы, Мавритания и Коморские острова — объявили о разрыве дипломатических отношений с Катаром. Страны обвинили своего соседа в спонсорстве террористов Братьев-мусульман, Аль-Каиды и ИГИЛа (все запрещены в РФ), а также в дружбе с шиитским Ираном.

В Катаре добывается 7% всей нефти Ближнего Востока. Внешняя торговля из-за бойкота соседей была практически заблокирована, что поспособствовало росту нефтяных цен выше $60.

Страны, разорвавшие дипотношения с Катаром. Источник: BBC
Внутренние разборки в Саудовской Аравии

В Саудовской Аравии — стране с самым высоким производством нефти в мире (14% общей добычи) 32-летний принц Мухаммад бин Салман учинил антикоррупционную чистку рядов. Арестовали 11 принцев, 4 действующих министра и десятки бывших министров (точное количество арестованных неизвестно). Именно антикоррупционное расследование стало причиной спекулятивного улета цен на нефть на $65.

Активная роль Турции в регионе

После попытки гос. переворота в 2016 году Эрдоган (а Турецкая армия — одна из крупнейших в НАТО) разошёлся с США и стал сближаться с Россией. Эрдоган и Путин регулярно встречаются, наращивают товарооборот и развивают совместные проекты.

Регион, как часто было и в прошлом, похож на пороховую бочку. А Россия, перехватившая лидерство в регионе, прямо заинтересована в более высоких ценах на нефть через сохранение напряженности (хотя и без выстрелов, да и в менее «террористической» и анархической форме, чем после спровоцированной США «арабской весны» — в начале 2011 года).

История №2: Коммунистическая Венесуэла (3% мировой добычи и 18% мировых запасов)

В Венесуэле сложная политическая обстановка. В стране экономическая депрессия. В страну поступает все меньше валютной выручки от продажи нефти. В результате, валюта слабнет, импортные товары (в том числе первой необходимости) становятся недоступны населению. Коммунистом Мударо недовольна существенная часть народа. На улицах периодически происходят демонстрации оппозиции, переходящие в открытые столкновения с властями, гибнут люди. В ответ на это «борец за свободу» Трамп периодически даже угрожает войной: «У нас есть много вариантов действия, применимых к ситуации с Венесуэлой, включая вариант военного вмешательства, если это только потребуется».

Добыча нефти в Венесуэле на минимальном уровне за 30 лет. Источник: Bloomberg

Россия и Китай активно помогают Венесуэле и усиливают контроль над государством. Но пока проблема долга Венесуэлы не будет разрешена через дефолт/реструктуризацию или через ещё более существенное вмешательство России и Китая — добыча продолжит падать.

История №3: Нигерия (3% мировой добычи и 3% мировых запасов)

Даже до Нигерии смог добраться ИГИЛ: радикальная организация «Боко Харам» воюет с правительством Нигерии. Появление боевиков в стране, относительно далекой от горящего Ближнего Востока, неслучайно: население страны на половину мусульмане + Нигерия — самая богатая нефтью страна на материке. Часто война проходит там, где добывают нефть.

Северо-восток + центр страны со столицей Абуджей под натиском террористов, начиная с 2009. Цель — создание исламского государства на севере Нигерии. Источник: Britannica

 

Итог: накаляющаяся политическая обстановка в странах-производителях обуславливает пересмотр справедливого диапазона с $50-60 до $55-65 и создает риск для роста нефти при обострении горячих конфликтов до $70 и выше.

pfladvisors.com

Мировой конфликт - Большая Энциклопедия Нефти и Газа, статья, страница 1

Мировой конфликт

Cтраница 1

Мировой конфликт в нынешних условиях, когда ядерные бомбы могут в считанные минуты достигнуть любого континента и опустошить огромные территории, означал бы гибель сотен миллионов людей, превращение в руины и пепел сокровищ мировой цивилизации и культуры.  [1]

Первый мировой конфликт показал, что конкуренция за новые нефтеносные земли уже не является полем битвы между агрессивными и рискующими предпринимателями. Первая мировая война ясно дала понять, что энергоносители на основе нефти резко повышают мобильность и ударную силу любой армии. Нефть перешла в разряд ключевого элемента национальной стратегии многих государств мира, действующих в соответствии с правилом древних: Хочешь мира - готовься к войне.  [2]

Первый мировой конфликт показал, что конкуренция за новые нефтеносные земли уже не является полем битвы между предпринимателями. Война ясно дала понять, что энергоносители на основе нефти резко повышают мобильность и ударную силу любой армии. Нефть перешла в разряд ключевого элемента национальной стратегии многих государств.  [3]

При отсутствии сознательного регулирования стихийное развитие мировой экономики неизбежно повлечет за собой дальнейшее углублении дезинтеграции и даже может вызвать мировой конфликт.  [4]

Они знают, что варварская американская агрессия против Вьетнама несет страдания народу этой страны и ведет к тому, что над человечеством нависает страшная угроза расширения войны, угроза мирового конфликта. Но они также знают, что Соединенным Штатам Америки не удастся сломить сопротивление героического народа Демократической Республики Вьетнам и что борцы Национального фронта освобождения Южного Вьетнама не одиноки. Вьетнамский народ получал и получает ценную политическую, экономическую и военную помощь от Советского Союза и других социалистических стран.  [5]

Маленков, выступая в марте 1954 г. перед московскими избирателями, подчеркнул не только традиционный тезис о необходимости борьбы за мир, но и первым среди государственных деятелей как в СССР, так и в мире, заявил о недопустимости мировых конфликтов в условиях существования ядерного оружия, которое способно погубить все человечество. Этот тезис, получивший дальнейшее развитие в материалах XX съезда КПСС, в то же время был использован политическими оппонентами Маленкова при отрешении его от власти в январе 1955 г. Молотов заявил, что настоящий коммунист должен говорить не о гибели мировой цивилизации, а о том, чтобы подготовить и мобилизовать все силы для гибели буржуазии. И даже Хрущев, разделявший общий пафос позиции Маленкова, назвал ее тогда небольшевистской и оппортунистической.  [6]

В начале девяностых годов этого столетия - почти восемьдесят лет спустя после того, как Черчилль отдал предпочтение нефти, после двух мировых войн и затяжной холодной войны, и в то время, когда, казалось, началась новая, более мирная эпоха - нефть вновь стала центром мирового конфликта. Саддам Хусейн в Ираке, вторгся в соседний Кувейт. Его целью было не только покорение суверенного государства, но также и захват его богатств. В случае успеха Ирак стал бы ведущей нефтяной державой мира, и господствовал в арабском мире и в Персидском заливе, где сконцентрированы основные запасы мировой нефти.  [7]

С одной стороны, мы видим агрессивные и авантюристические поползновения крупных империалистических держав, особенно США; с другой стороны, мы видим также существенные признаки неуверенности и противоречий в международной политике ряда капиталистических стран, привязанных к колеснице атлантизма, неуверенности и колебаний, усугубляющихся по мере усиления борьбы широких масс за предотвращение мирового конфликта, который поставил бы под угрозу само существование рода человеческого.  [8]

Конгресс отметил, что внутренние законы капитализма неудержимо ведут к новому мировому конфликту, и призвал коммунистические партии бороться с опасностью империалистической войны, особенно против военных угроз Советской стране.  [9]

Лозовский: И китайская революция. Верно, что на Тихом океане развивается ряд основных противоречий, сигнализирующих новый, мировой конфликт. Там мощно растет капитализм в ряде стран, являвшихся до сих пор колониями Великобритании, и процессы вырастания этих молодых капиталистических стран революционизируют как европейские, так и тихоокеанские отношения; рост Австралии, Канады, Аргентины, стремящихся играть самостоятельную роль, нанесет удар империализму Северо-Американских Соединенных Штатов и Великобритании.  [10]

В то же время следует отметить, что идеализм в течение длительного времени ( а в некотором отношении - и по сей день) считался утратившим всякое влияние и уж во всяком случае - безнадежно отставшим от требований современности. И действительно, лежащий в его основе нормативистский подход оказался глубоко подорванным вследствие нарастания напряженности в Европе 30 - х годов, агрессивной политики фашизма и краха Лиги Наций, развязывания мирового конфликта 1939 - 1945 гг. и холодной войны в последующие годы.  [11]

Главное сегодня - это действовать, находить разумные решения, которые вели бы как можно быстрее, без проволочек к реальному разоружению, к материализации разрядки, к ее превращению в подлинно универсальный и подлинно необратимый процесс. И в этом многое могут сделать политические партии, профсоюзы, женские и молодежные организации, парламентарии, ученые и деятели культуры, все миролюбивые силы общественности - активные участники борьбы против угрозы нового мирового конфликта, строители прочного мира и надежно. Без преувеличения можно сказать, что именно сегодня для их деятельности открываются новые, более широкие перспективы. О твердой решимости народов упрочить мир свидетельствует всемирная кампания в поддержку нового Стокгольмского воззвания против гонки вооружений, за разоружение, которое сегодня скреплено уже более чем 400 миллионами подписей.  [12]

Следует иметь в виду, что любое объединение в условиях рыночной конкуренции преследует цель получить определенные преимущества в той или иной сфере деятельности. Противоречия в мировом сообществе неизбежны. С целью разрешения этих противоречий и недопущения мировых конфликтов в 1945 году на основе договоренностей суверенных государств была создана Организация Объединенных Наций ( ООН), учредителями которой первоначально были 50 государств.  [13]

Когда Иисус сказал: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного ( Мат. Чарльз Филлмор придерживался убеждения в том, что жизнь для каждого человека должна быть путем ликования. Когда мы вспомним о боли и страданиях, нищете и лишениях, личных и мировых конфликтах, которых так много вокруг нас, эти слова могут показаться достойными Полианны, героини детской книжки, которая во всем находила повод для радости. Однако в утверждении Филлмора содержится идея, которая прикасается к самому сердцу истины.  [14]

Мир не может быть самоцелью. Мир требует не только немедленной ликвидации войн, непрекращающихся со вре - мени окончания последнего мирового конфликта. Мир предполагает также целый ряд завоеваний, которые должны быть достигнуты народами и людьми, выступающими прежде всего за сохранение своего существования, право на сносную жизнь, возможность обеспечить для себя постоянный рост благосостояния путем освобождения труда, последовательного уничтожения всех форм эксплуатации и угнетения, порождаемых всякой системой экономической и социальной дискриминации и иерар хии, любым применением средств материального или финансового давления.  [15]

Страницы:      1    2

www.ngpedia.ru

Является ли "Большая Нефть" причиной мировых конфликтов и войн Пентагона? | Блог Сергей Филатов

Изучая происходящие в мире конфликты, не раз сталкивался с тем, что различные авторы видят в их подоплеке "Большую Нефть" или "Большой Газ". Так, сирийская трагедия объясняется некоторыми экспертами с точки зрения того, что по территории Сирии страны Персидского залива хотят проложить свой газопровод в сторону Европы, и Асад лично в этом деле является для них преградой. Также оценки разделения Судана на две страны объяснены некоторыми комментаторами с позиций интересов нефтяных лоббистов - Китай, мол, страдает от развала Судана, чего и требовалось достичь. Про Ливию рассказывают: Каддафи убили, чтобы забрать ливийскую нефть...

Ну, и так далее в различных кризисах большинство обозревателей видят, прежде всего, топливно-энергетическую подоплеку. Как будто и без нефти с газом в мире не хватает претекстов для возникновения конфликтов.

Мне столь простенькие разъяснения всегда представлялись слишком поверхностными. Как говорят на Руси: "Простота хуже воровства". А в таких разъяснениях и простота, и воровство чужих природных ископаемых оказываютсяч просто - "в одном флаконе".

И вот на днях попался очень интересный с этой точки зрения материал "The Pentagon and Big Oil: Militarism and Capital Accumulation" ("Пентагон и Большая Нефть: милитаризм и накопление Капитала") от Джеймса Петраса (James Petras, Professor of Sociology at Binghamton University, New York).

Представляю эту точку зрения, так как полагаю, что она - ближе к истинному состоянию вещей, чем приведенные выше доводы сторонников абсолютного доминирования нефте-газовых интересов в мировой политике.

Всё значительно сложнее...

"Нет никаких сомнений, что сразу же после и на протяжении ряда лет, последовавших за вторжениями американской армии, войнами, оккупациями и санкциями, американские транснациональные корпорации потеряли выгодные места для инвестиций. Не относятся ли к крупнейшим потерям эксплуатация месторождений природных ископаемых? В частности, нефтегазовых на Ближнем Востоке, в Персидском заливе и в Южной Азии?" - ставит проблему профессор Джеймс Петрас. И отвечает:

"В результате некоторые обозреватели предположили, что существуют глубокие расхождения и противоречивые интересы в американском правящем классе. Они утверждали, что, с одной стороны, политические элиты, связанные с про-израильским лобби и военно-промышленным комплексом, продвигают крайне милитаризованную внешнюю политическую программу и, с другой стороны, ряд крупнейших и богатейших транснациональных корпораций стремятся к дипломатическим решениям.

И всё же намечавшийся раскол элит не стал реальностью.

Например, нет свидетельств, что транснациональные нефтяные компании выступали против Иракской, Афганской, Сирийской войны. Как и нет и свидетельств тому, что 10 могущественных крупнейших нефтяных компаний общей чистой стоимостью выше 1,1 триллионов долларов мобилизовали своих лоббистов и агентов влияния в СМИ на дело мирного проникновения капитала и доминирование хозяев нефтяных месторождений через клиентов – неолиберальных политиков.

В преддверии войны в Ираке три крупнейших американских нефтяных компании, Exxon Mobil, Chevron и Conoco Phillips, с энтузиазмом разрабатывавшие третьи по величине нефтяные месторождения в мире, не стали ввязываться в лоббирование в Конгрессе или оказывать давление на администрацию Буша и потом на администрацию Обамы ради мирного разрешения конфликта. И ни в каком смысле "Большая десятка" не оспаривала милитаристское израильское лобби и его фальшивые свидетельства того, что Ирак обладает оружием массового уничтожения, выдвигая альтернативную политику.

Аналогичная политическая пассивность наблюдалась и в преддверии ливийской войны. "Большая Нефть" на самом деле отказывалась от подписания выгодных нефтяных сделок, когда милитаристы в Вашингтоне снова нанесли удар, разрушая ливийское государство и разрывая в клочки всю ткань ливийской экономики.

"Большая Нефть", возможно, оплакивала потерю месторождений и прибылей, но ни до, ни после ливийской катастрофы не было никаких согласованных усилий, призванных критически изучить или оценить потерю крупнейшего нефтедобывающего региона. В случае экономических санкций против Ирана, обладающего вторыми по величине мировыми запасами нефти, транснациональные корпорации опять же блистали своим отсутствием в залах Конгресса и министерства финансов, где решалась политика санкции. Видные сионистские политики, Стюарт Леви и Дэвид Коэн, разработали и провели в жизнь санкции, которые препятствовали американским (и европейским) компаниям инвестировать или торговать с Тегераном.

На деле, несмотря на кажущееся расхождение интересов между крайне милитаризованной внешней политикой и усилиями ТНК в стремлении к глобальному накоплению капитала не дошло до политического конфликта. Основной вопрос, на который стремится ответить настоящая статья: почему ТНК подчиняются имперской внешней политике, приводящей к потере экономических возможностей? Почему ТНК не противятся имперскому милитаризму?

Вот несколько возможных гипотез, объясняющих согласие ТНК с крайне милитаризованным вариантом имперской экспансии.

В первую очередь, руководители ТНК, возможно, были уверены, что войны, особенно война в Ираке, будут скоротечными и приведут к периоду стабильности при марионеточных режимах, готовых и способных приватизировать и денационализировать нефтяной и газовый сектор. Другими словами, нефтяные элиты купились на утверждения Рамсфельда, Чейни, Вулфовица и Фейта, что вторжение и завоевание себя окупят.

Второе: даже после затянувшейся на десятилетие долгой разрушительной войны и углубляющегося религиозного конфликта многие руководители верили, что это потерянное десятилетие будет компенсировано долгосрочным выигрышем. Они верили, что будущие прибыли потекут к ним, как только обстановка в стране стабилизируется. Нефтяные гиганты пришли после 2010-го; однако сразу же подверглись угрозе наступления со стороны ИГИЛ. Временные рамки стратегических планировщиков ТНК были занижены, если вообще не шли в неверном направлении.

Третье: большинство руководителей верили, что вторжение войск США и НАТО в Ливию приведёт к монопольному владению и более высоким прибылям, чем им давало частно-государственное партнёрство с режимом Каддафи. Нефтные гиганты были убеждены, что они обеспечат себе полный или контрольный пакет. Другими словами, война позволила бы нефтяным ТНК обеспечить монопольные прибыли на продолжительный период. Вместо этого конец устойчивого партнёрства привёл к гоббсовскому миру, в котором анархия и хаос препятствуют любому крупномасштабному, долговременному вхождению ТНК.

Четвёртое: ТНК, включая большие нефтяные корпорации, инвестировали в сотни месторождений в десятках стран. Они не привязаны к единственному месту. Они зависят от милитаризированного имперского государства, чтобы защищать свои глобальные интересы. Следовательно, они, вероятно, не готовы оспаривать или противостоять милитаристам, скажем, в Ираке, из опасения, что это может поставить под угрозу вмешательство США в других местах.

Пятое: многие ТНК пересекаются с другими отраслями экономики – они инвестируют в нефтяные месторождения и НПЗ, в банковский, финансовый, страховой сектора, а также добывающие отрасли. В той мере, в какой капитал ТНК диверсифицирован, они менее зависимы от одного региона, отрасли или источника прибыли. Следовательно, разрушительные войны в одной или нескольких странах, могут не иметь такого же большого эффекта, как в прошлом, когда "Большая Нефть" была просто нефтью.

Шестое: органы американского имперского государства сильнее смещены в сторону военной, чем экономической деятельности. Международная бюрократия США в подавляющем большинстве состоит из представителей армии, спецслужб и специалистов по борьбе с повстанцами. Напротив, в числе внешнеполитической бюрократии Китая, Японии, Германии и других развивающихся стран (Бразилии, России и Индии) больше присутствует экономическая составляющая. Разница существенная.

Американские ТНК не имеют такого же доступа к руководителям экономических ведомств и ресурсам, как китайские ТНК. Китайская зарубежная экспансия и его ТНК выстраиваются вокруг мощных систем и организаций экономической поддержки. Американским ТНК приходится иметь дело с Силами специального назначения, секретными агентами и очень милитаризованной помощью властей. Другими словами, руководители компаний, ищущие государственной поддержки, волей-неволей должны сотрудничать с очень воинственными коллегами, которые рассматривают ТНК как политические инструменты, а не как субъектов политики.

Седьмое: в последнее десятилетие наблюдался рост финансового сектора как главного получателя государственной поддержки. В результате основное влияние на государственную политику осуществляют большие банки. В той степени, в какой эта правда, большая часть того, что является "нефтяными деньгами", стала относиться к приращению финансов и прибыли за сёт грабежа казны. В результате интересы нефтяных компаний слились с финансовым сектором, а их прибыли зависят настолько же от государства, насколько от эксплуатации зарубежных месторождений.

Восьмое: хотя "Большая Нефть" имеет огромные капиталы, разнообразие расположения её предприятий, многообразная деятельность и зависимость от государственной (военной) защиты ослабляет её оппозицию американским войнам в богатых нефтью странах. В результате другие мощные про-военные лобби, не имеющие таких ограничений, имеют полную свободу действий. Например, про-израильская структура во власти имеет намного меньше капитала, чем любая из десятки ведущих нефтяных компаний. Но у неё намного больше лоббистов с намного большим влиянием на людей из Конгресса. Более того, она обладает намного более эффективными пропагандистскими рычагами СМИ, чем "Большая Нефть". Критики американской внешней политики, включая военную и санкционную политику, намного больше и усерднее критикуют "Большую Нефть", чем сионистские лобби.

Наконец, подъём отечественной нефтедобычи в результате применения фрекинга, открывает для "Большой Нефти" новые месторождения вне Ближнего Востока – даже несмотря на то, что стоимость может быть выше, а срок эксплуатации короче. Нефтяная промышленность заменила потери на ближневосточных месторождениях (из-за войн) внутренними инвестициями.

Тем не менее, существует напряжённость и конфликт между нефтяным капиталом и милитаризмом: самый последний случай касается планов Exxon-Mobil инвестировать 38 миллиардов долларов в совместную разработку в российской Арктике с русским нефтяным гигантом "Роснефть". Санкции администрации Обамы против России планируют прекращение сделки, к ужасу руководства Exxon Mobil, уже вложившему 3.2 миллиарда в этот участок размером с Техас.

Заключение

Латентные конфликты и открытые расхождения между военной и экономической экспансией со временем могут обрести более отчётливую артикуляцию в Вашингтоне. Тем не менее, до сих пор из-за глобального устройства и ориентации нефтяной промышленности, из-за своей зависимости от военных в целях обеспечения безопасности, нефтедобыча, в частности, и ТНК, в целом, пожертвовала прибылями в краткосрочной и среднесрочной перспективе ради будущего выигрыша, в надежде, что войны закончатся, а богатые прибыли вернутся".

Перевод - "Пентагон и Большая Нефть" (ПолиСМИ).

Сергей Филатов

×

cont.ws