О промежуточных итогах "нефтяных войн": кто побеждает и чем может кончиться. Нефть может кончиться


Нефть в России может кончиться через 15 лет

Судя по некоторым экспертным выкладкам, у России осталось от силы полтора десятилетия относительно комфортного сидения на «нефтяной игле». Затем сырьё просто… кончится. И это, похоже, произойдёт тогда, когда пресловутая «эпоха углеводородов» будет ещё далека от завершения.

Значительную часть прошлой недели заняла дискуссия о необходимости «стабилизации добычи нефти». Страны ОПЕК декларировали решимость добиться повышения цен на сырьё, ограничив объёмы её выкачки из недр. Заинтересованность в таком развитии событий публично высказывал и глава российского Минэнерго Александр Новак. Более того, в начале октября президент РФ Владимир Путин лично летал в Стамбул на Всемирный энергетический конгресс и там заявлял о том, что «Россия готова присоединиться к совместным мерам по ограничению добычи и призывает к этому других экспортёров нефти».

Скорее всего окончательная ясность в обсуждаемом вопросе наступит в ноябре на заседании ОПЕК и цены на главное достояние отечественной экономики действительно пойдут вверх. Куда, кстати, сейчас идёт экспорт российской нефти? Согласно Росстату, этот показатель в январе – августе текущего года вырос на 6,4% по сравнению с аналогичным периодом 2015-го, составив 170,2 млн тонн. Соответственно увеличивается и добыча: за рассматриваемый период времени было извлечено 363,7 млн тонн «чёрного золота», или на 2,4% больше, чем за прошлогодние январь – август.

Очевидно, что если наша страна реально готова присоединиться к «совместным мерам», то ей также придётся уменьшать извлечение полезного ископаемого из-под земли и его зарубежные поставки. И как это отразится на доходах бюджета, пока не совсем ясно. Но интрига далеко не только в этом.

Развязка близка?

Как неожиданно обнаружилось, запасы российской нефти в разведанных месторождениях могут иссякнуть уже в 2030 году. Об этом объявил гендиректор Государственной комиссии по запасам полезных ископаемых Игорь Шпуров. По словам эксперта, до указанного года «тенденция добычи нефти будет определяться практически исключительно за счёт уже открытых запасов и в основном рентабельных. То есть на 80% та добыча, которая предполагается, будет определяться рентабельными запасами».

Для того, чтобы нефть не закончилась в отдельно взятой стране, считает Шпуров, «к 2040 году необходимо будет часть добычи компенсировать за счёт тех запасов, которые сейчас не открыты». Вот только с этим могут возникнуть определённые сложности, которые во многом связаны с ведущейся войной санкций. Если, по данным главного аналитика Пром­связьбанка Екатерины Крыловой, «доля импортных технологий для разработки традиционных месторождений составляет менее 20%», то «куда сложнее ситуация с месторождениями с трудноизвлекаемыми запасами нефти – здесь доля импортных технологий более 50%. Для шельфа – более 80%». Иными словами, российские нефтяники могут оказаться технически не в состоянии работать на сложных месторождениях.

«Нефть относится к невозобновляемым ресурсам. И теоретически может закончиться. Но когда это произойдёт – неизвестно», – рассуждает директор по прикладным исследованиям Центра экономических и финансовых исследований и разработок Наталья Волчкова. – В отдельно взятой стране это может произойти более вероятно. В большинстве нефтедобывающих стран добыча нефти давно и неуклонно сокращается. Особенно, если нет инвестиций в разведку и развитие новых технологий добычи».

По теме

1437

Монету 1/2 рубля пообещал выпустить Банк России в случае выхода российской сборной по футболу в полуфинал Чемпионата мира. Появится ли такая монета в кошельках у наших соотечественников станет известно уже завтра.

Сырьё нашей эры

Судя по последним комментариям высокопоставленных представителей власти, чиновники в целом понимают, что нефть – действительно невозобновляемый ресурс. Так, глава Сбербанка Герман Греф как-то также предсказывал, что отечественные сырь­евые запасы могут иссякнуть к 2028–2030 годам. Глава Минприроды Сергей Донской давал более оптимистичную оценку: нефти хватит на 30–40 лет добычи, если не брать в расчёт пресловутые трудноизвлекаемые запасы.

Высшее руководство страны настроено более позитивно. Как заявил на упомянутом конгрессе в Стамбуле Владимир Путин, «в условиях падения цен на нефть более чем в 2 раза многие заговорили о том, что эра углеводородов идёт к закату, что надо уже сейчас полностью переориентироваться на альтернативные источники энергии. Думаю, реальных оснований для таких далеко идущих выводов пока нет». В качестве подтверждения своих слов президент РФ сослался на прогноз Международного энергетического агентства, по которому и через 30 лет «мир останется всё-таки углеводородным, а спрос на нефть и газ продолжит расти».

Помимо приведённых цитат можно обратить внимание и на следующую: «Россия, как крупная энергетическая держава, всегда вносила и будет вносить свой вклад в обеспечение долгосрочного и устойчивого развития. Мы стимулируем разведку новых месторождений и продолжаем даже в сегодняшних непростых экономических условиях инвестировать в добычу».

Однако нельзя не заметить, что сказанное несколько вступает в противоречие с выкладками представителя геологического сообщества и сомнениями аналитиков в достаточном инвестировании в эти самые месторождения.

Факторы риска

Отдельные аналитики и даже участники нефтяной отрасли сегодня действительно полагают, что в перспективе возобновляемые источники энергии (ВИЭ) составят достойную конкуренцию традиционным нефти, газу и углю. Так, по оценке британской компании BP, по итогам прошлого года альтернативные источники показали устойчивый рост и достигли 3% мирового первичного потребления энергии. Международное агентство по возобновляемым источникам энергии ожидает, что к 2030 году мощность одних только солнечных электростанций увеличится более чем в 10 раз – до 2500 ГВт. Есть прогнозы, что к 2040-му доля ВИЭ вырастет в разы, потребление же нефти и газа останется на сегодняшнем уровне.

«Возобновляемые источники энергии вполне могут потеснить и даже заменить традиционные, – считает аналитик отдела анализа мировых рынков ГК «ФИНАМ» Анастасия Гладких. – Инвестиции в возобновляемую энергию в 2015 году достигли рекордного значения, что свидетельствует о растущей конкурентоспособности ВИЭ».

Но в массе своей эксперты не слишком верят в скорое завершение «эры углеводородов». «Нефть пока остаётся, и останется в перспективе ближайших 20 лет основным источником энергии, хотя её доля постепенно снижается. Возобновляемые источники будут давать всего 9% к 2035 году, тогда как нефть – около 28%», – полагает Екатерина Крылова. «Разговоры об альтернативных источниках и вытеснении ими традиционного потребления энергоресурсов преждевременны. Для России с её абсолютной обеспеченностью ресурсами тема вообще неактуальна», – добавляет аналитик по товарным рынкам «Открытие Брокер» Оксана Лукичёва.

Так или иначе, согласно недавним данным Росстата, в сфере добычи полезных ископаемых за январь – сентябрь объём производства вырос на 2,4%, в обрабатывающих производствах – снизился на 0,9%. Похоже, кроме «нефтяной иглы», нам действительно сидеть не на чем.

Справка

По данным Федеральной таможенной службы за январь – август 2016 года, экспорт России составил 176,9 млрд долларов, снизившись по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 25%.

Больше всего за рубеж было продано топливно-энергетических товаров – их доля в структуре экспорта составила 62,6% (физический объём поставок в январе – августе 2015 года – 68,5%), в стоимостном выражении снизившись на 31,8%. Возросли отгрузки сырой нефти, газа, угля. Снизились – нефтепродуктов.

Остальные статьи экспорта таковы: металлы и металлоизделия – 10,3% от всего экспорта, машины и оборудование – 6,3%, продукция химпрома – 6,2%, продовольствия и сырья для его производства – 4,9%, лесоматериалов и целлюлозно-бумажных изделий – 3,5%.

В то же время импорт в Россию в январе – августе 2016 года составил 113,4 млрд долларов.

Больше всего наша страна закупает машин и оборудования – 48,8% всего импорта. Затем следуют: продукция химпрома – 19,6%, продовольствие – 13,7%, текстиль – 6,3%, металлы и изделия из них – 5,5%.

versia.ru

У России может закончиться нефть страница 2 :: NoNaMe

Минэнерго разработало и направило в декабре на межведомственное согласование генеральную схему развития нефтяной отрасли России до 2035 г. Источник в Минэнерго подтвердил подлинность документа. Генсхема должна заменить действующую генсхему до 2020 г. (принята в 2011 г.). Базой для анализа выбран 2014 год, цена на нефть Urals в $80 за баррель к 2020 г. и $97,5 за баррель к 2030 г.

----------------------<cut>----------------------

Уже разрабатываемые месторождения способны обеспечить до 2035 г. менее половины добычи, остальное должно быть получено за счет прироста доказанных запасов в результате геолого-разведочных работ, говорится в генсхеме.

В ней рассматривается четыре сценария: умеренно-благоприятный (благоприятная ценовая конъюнктура, отмена санкций не позднее 2016 г., оптимизация налоговой нагрузки и т. д.), базовый, минимальный (низкие цены на нефть и сохранение санкций) и «планы компании» (учитывает добычу на действующих и вводимых до 2022 г. месторождениях).

Ни один из них не предусматривает роста добычи нефти (без газового конденсата) по сравнению с 2015 г.

Краткосрочный рост — лишь до 2020 г. — Минэнерго ожидает только в первом и последнем сценариях. Но через 20 лет Россию ожидает снижение добычи нефти — от 1,2% в наилучшем варианте и на 46% в наихудшем.

Незначительно увеличится добыча только у небольших компаний — «Славнефти» и «Русснефти», а у лидеров рынка из-за истощения действующих месторождений и неблагоприятных налоговых условий она упадет на 39−61%.

Представители нефтяных компаний не ответили на запросы «Ведомостей». Нефтяники не заинтересованы показывать значительный рост добычи, говорит аналитик «Сбербанк CIB» Валерий Нестеров: «Всегда лучше показывать меньше, чтобы иметь возможность лоббировать свои интересы, в том числе фискальные».

Зато добыча газового конденсата вырастет к 2035 г. в трех сценариях — от 37% (до 33,6 млн т) до 74% (до 42,6 млн т).

До 2035 г. внешний спрос на российскую нефть будет в целом превышать возможности ее экспорта, сказано в генсхеме. Но будет высокая конкуренция за потребителя, добавляет Нестеров. Возможности нарастить экспорт есть у стран ОПЕК, а теперь на рынок выходят и США.

При сохранении действующей таможенно-тарифной системы спрос на российскую нефть в Европе до 2020 г. будет снижаться, но расти — поставки российского мазута и дизтоплива, а затем (с введением 100%-ной пошлины на мазут в 2017 г.) поставки снова вырастут и к 2035 г. могут увеличиться на 10−14% по отношению к 2014 г. до 160−165 млн т в год, говорится в генсхеме.

Страны АТР, главным образом Китай, увеличат импорт российской нефти к 2035 г. в 1,8−2,2 раза до 90−110 млн т по отношению к 2014 г., но спрос на российские нефтепродукты останется на текущем уровне — 9−10 млн т.

Для нефтепереработки Минэнерго подготовило два сценария — максимальный и сбалансированный. Последний исходит из целесообразности снижения переработки с обеспечением внутреннего спроса, сдерживания неэффективного экспорта и не предполагает строительства новых НПЗ. Но и он предусматривает к 2035 г. существенный профицит дизтоплива (54,8 млн т) и минимальный — бензина (5,9 млн т). Максимальный же предусматривает профицит бензина и дизтоплива в 28,5 млн и 105,6 млн т соответственно.

Модернизация российских НПЗ шла по дизельному сценарию — рост выхода светлых нефтепродуктов планировался за счет дизтоплива, а не бензина, объясняет старший аналитик «Атона» Александр Корнилов. Массово экспортировать излишки дизтоплива будет тяжело из-за конкуренции, добавляет он.

Экспортная ниша для российского дизтоплива на европейском рынке до 2020 г. составит 35−42 млн т. А затем она, вероятно, будет сокращаться, так как нарастят поставки американские и ближневосточные производители, говорится в генсхеме. Это может существенно снизить цену на топливо, что повлияет на маржу переработки в России и Европе.

Чтобы противостоять снижению добычи нефти, Минэнерго предлагает предоставить частным компаниям право доступа на шельф, смягчить налоговый режим, законодательно закрепить статус малых и средних независимых компаний и оказывать им поддержку.

Министерство также предлагает стимулировать переработку высокосернистой и сверхвязкой нефти, например, путем введения льготных ставок акцизов на топливо, полученное из такой нефти.

Важным пунктом генсхемы Нестеров называет поддержку прямых российских инвестиций за рубежом на условиях соблюдения первоочередности инвестиций в российскую отрасль.

«Сейчас средства, которые могли бы быть вложены в Россию, часто неэффективно тратятся за рубежом», — отмечает он.

Новая генсхема честно написана, резюмирует он, хотя и готов поспорить с некоторыми ее положениями. Например, Минэнерго предлагает отказаться от института соглашения о разделе продукции (СРП; за исключением уже действующих). Но именно предприятия, работающие на условиях СРП, не подпали под санкции и продолжают стабильно работать, поэтому от СРП рано отказываться, заключает Нестеров.

Нужно предусмотреть и стресс-сценарий, говорится в отзыве замминистра экономического развития Николая Подгузова — $30−40 за баррель нефти до 2020 г. Представитель Минэнерго от комментариев отказался, Минфина — не ответил на запрос.

txapela.ru

У России может закончиться нефть :: NoNaMe

Минэнерго разработало и направило в декабре на межведомственное согласование генеральную схему развития нефтяной отрасли России до 2035 г. Источник в Минэнерго подтвердил подлинность документа. Генсхема должна заменить действующую генсхему до 2020 г. (принята в 2011 г.). Базой для анализа выбран 2014 год, цена на нефть Urals в $80 за баррель к 2020 г. и $97,5 за баррель к 2030 г.

----------------------<cut>----------------------

Уже разрабатываемые месторождения способны обеспечить до 2035 г. менее половины добычи, остальное должно быть получено за счет прироста доказанных запасов в результате геолого-разведочных работ, говорится в генсхеме.

В ней рассматривается четыре сценария: умеренно-благоприятный (благоприятная ценовая конъюнктура, отмена санкций не позднее 2016 г., оптимизация налоговой нагрузки и т. д.), базовый, минимальный (низкие цены на нефть и сохранение санкций) и «планы компании» (учитывает добычу на действующих и вводимых до 2022 г. месторождениях).

Ни один из них не предусматривает роста добычи нефти (без газового конденсата) по сравнению с 2015 г.

Краткосрочный рост — лишь до 2020 г. — Минэнерго ожидает только в первом и последнем сценариях. Но через 20 лет Россию ожидает снижение добычи нефти — от 1,2% в наилучшем варианте и на 46% в наихудшем.

Незначительно увеличится добыча только у небольших компаний — «Славнефти» и «Русснефти», а у лидеров рынка из-за истощения действующих месторождений и неблагоприятных налоговых условий она упадет на 39−61%.

Представители нефтяных компаний не ответили на запросы «Ведомостей». Нефтяники не заинтересованы показывать значительный рост добычи, говорит аналитик «Сбербанк CIB» Валерий Нестеров: «Всегда лучше показывать меньше, чтобы иметь возможность лоббировать свои интересы, в том числе фискальные».

Зато добыча газового конденсата вырастет к 2035 г. в трех сценариях — от 37% (до 33,6 млн т) до 74% (до 42,6 млн т).

До 2035 г. внешний спрос на российскую нефть будет в целом превышать возможности ее экспорта, сказано в генсхеме. Но будет высокая конкуренция за потребителя, добавляет Нестеров. Возможности нарастить экспорт есть у стран ОПЕК, а теперь на рынок выходят и США.

При сохранении действующей таможенно-тарифной системы спрос на российскую нефть в Европе до 2020 г. будет снижаться, но расти — поставки российского мазута и дизтоплива, а затем (с введением 100%-ной пошлины на мазут в 2017 г.) поставки снова вырастут и к 2035 г. могут увеличиться на 10−14% по отношению к 2014 г. до 160−165 млн т в год, говорится в генсхеме.

Страны АТР, главным образом Китай, увеличат импорт российской нефти к 2035 г. в 1,8−2,2 раза до 90−110 млн т по отношению к 2014 г., но спрос на российские нефтепродукты останется на текущем уровне — 9−10 млн т.

Для нефтепереработки Минэнерго подготовило два сценария — максимальный и сбалансированный. Последний исходит из целесообразности снижения переработки с обеспечением внутреннего спроса, сдерживания неэффективного экспорта и не предполагает строительства новых НПЗ. Но и он предусматривает к 2035 г. существенный профицит дизтоплива (54,8 млн т) и минимальный — бензина (5,9 млн т). Максимальный же предусматривает профицит бензина и дизтоплива в 28,5 млн и 105,6 млн т соответственно.

Модернизация российских НПЗ шла по дизельному сценарию — рост выхода светлых нефтепродуктов планировался за счет дизтоплива, а не бензина, объясняет старший аналитик «Атона» Александр Корнилов. Массово экспортировать излишки дизтоплива будет тяжело из-за конкуренции, добавляет он.

Экспортная ниша для российского дизтоплива на европейском рынке до 2020 г. составит 35−42 млн т. А затем она, вероятно, будет сокращаться, так как нарастят поставки американские и ближневосточные производители, говорится в генсхеме. Это может существенно снизить цену на топливо, что повлияет на маржу переработки в России и Европе.

Чтобы противостоять снижению добычи нефти, Минэнерго предлагает предоставить частным компаниям право доступа на шельф, смягчить налоговый режим, законодательно закрепить статус малых и средних независимых компаний и оказывать им поддержку.

Министерство также предлагает стимулировать переработку высокосернистой и сверхвязкой нефти, например, путем введения льготных ставок акцизов на топливо, полученное из такой нефти.

Важным пунктом генсхемы Нестеров называет поддержку прямых российских инвестиций за рубежом на условиях соблюдения первоочередности инвестиций в российскую отрасль.

«Сейчас средства, которые могли бы быть вложены в Россию, часто неэффективно тратятся за рубежом», — отмечает он.

Новая генсхема честно написана, резюмирует он, хотя и готов поспорить с некоторыми ее положениями. Например, Минэнерго предлагает отказаться от института соглашения о разделе продукции (СРП; за исключением уже действующих). Но именно предприятия, работающие на условиях СРП, не подпали под санкции и продолжают стабильно работать, поэтому от СРП рано отказываться, заключает Нестеров.

Нужно предусмотреть и стресс-сценарий, говорится в отзыве замминистра экономического развития Николая Подгузова — $30−40 за баррель нефти до 2020 г. Представитель Минэнерго от комментариев отказался, Минфина — не ответил на запрос.

txapela.ru

кто побеждает и чем может кончиться Компас целей

Александр Собко, обозреватель

 

Существенное снижение цен на нефть ещё осенью поставило перед наблюдателями вопрос — чем оно вызвано? Версий предлагалось много, но все они в конечном счёте крутились вокруг трёх вариантов, отчасти взаимосвязанных.

Первый вариант. Снижение цен отражало объективный процесс превышения предложения над спросом (на 2–3 млн баррелей) и рыночную реакцию на него.

Второй вариант. Снижение цен было инспирировано Соединёнными Штатами как фактор давления на Россию.

Третий вариант. Снижение цен было обусловлено политикой Саудовской Аравии, на фоне избытка предложения отказавшейся снижать добычу (и лоббировать снижение в ОПЕК). В рамках этого варианта, делалось это, чтобы Королевство смогло сохранить свою долю на рынке и «прибить» сланцевую добычу в США.

Реальность, как это часто бывает, оказывается посередине.

К лету прошлого года начал проявляться неожиданный для многих дисбаланс нефти на рынке: Китай замедлялся сильнее, а «сланцы» — росли лучше, чем ожидалось. В дополнение неожиданно кое-что выкинула на рынок Ливия, а ИГИЛ демпинговал своими объёмами.

Объективно складывающейся «медвежьей» картинкой для рынка нефти кто-то воспользовался, подтолкнув её дальше.

Тут следует отметить, что если рычаг воздействия на цены со стороны Королевтва Саудовской Аравии (КСА) понятен — заявления (или действия) о сокращении/возобновлении добычи, то в случае США этот рычаг не очевиден.

США vs КСА или США + КСА?

Занимательная конспирология любит объяснять американское влияние на нефтяные котировки через участие хедж-фондов в торговле нефтяными фьючерсами и т.д., и т.п. Тем не менее, на наш взгляд, этот фактор хоть и существует, но его влияние очень преувеличено. Быть может, несколько большее, но некритичное воздействие на нефтяные цены оказало сворачивание программы количественного смягчения (то есть подпечатывания денег) в США, которое совпало по времени с падением цен на нефть.

В то же время у США оставался вполне реальный ресурс воздействия на рынок — через её влияние на Саудовскую Аравию. Ведь захоти США сохранить высокие цены — могли найтись и аргументы для КСА в пользу сокращения добычи. И наоборот.

Нет ли здесь парадокса? И кто же был основной интересант дешёвой нефти, КСА или США? Кто кого перехитрил, и могли ли США разыграть КСА втёмную? Тут мы опять вступаем на зыбкую почву предположений.

Так или иначе, в пользу версии (которая и изначально представлялась наиболее разумной), что основной «заказчик» и бенефициар снижения цен на нефть находится по ту сторону океана, говорят промежуточные итоги «нефтяных» войн.

На этой неделе The Financial Times публикует большой материал с хронологией нефтяных событий за последние полгода. Явных выводов не делается, но основной мотив — Королевство не добилось своих целей на рынке, недооценив «сланцевые» успехи США. Свою роль сыграли неторопливость в принятие решений, внутренние проблемы в Королевстве, нежелание КСА впрягаться за всех остальных участников ОПЕК. Таковы «официальные» объяснения.

Сланцевая нефть: пока полёт нормальный, дальше будет сложней

Нефтяная добыча в США действительно пока по-прежнему растёт, хотя стагнация начнётся вот-вот. По прогнозам американского Минэнерго, в апреле уже будет минимальный (фактически — формальный) прирост добычи в 1 тыс. б/д, а на двух ключевых месторождениях — Bakken и Eagle Ford — начнётся спад.

Да и пора бы, при таких ценах. Напомним, осенний прогноз Rystad Energy. Пока все идет примерно по этому плану.

При этом нельзя не отметить: число работающих на нефть буровых упало почти на 50% — с 1600 на максимуме до 800 с небольшим в настоящее время. А добыча пока держится и даже увеличивается.

Несоответствие объёмов снижения добычи уменьшению числа буровых отчасти объясняется инерцией процессов. Но не только.

Главная причина в другом. Стабильно высокие цены на нефть в предыдущие годы привели к тому, что большое число буровых установок работали на участках с низкой (ниже «сланцевого среднего») производительностью скважин. И именно эти буровые «выключаются» первыми, поэтому даже серьёзный отток буровых приводит (точнее — приведёт — пока ещё работает инерция) к непропорционально меньшему снижению добычи.

А ещё остаётся фактор незаконченных скважин (то есть они пробурены, но гидроразрыв не проведён, поэтому они находятся в «замороженном» состоянии). Производители придерживают их, так как не хотят продавать нефть по низким текущим ценам. Поэтому уже 1400 таких нефтяных скважин сейчас «простаивают» в США. И этот навес тоже будет оказывать свою роль в будущей динамике добычи.

Так или иначе, пока всё говорит о том, что падение нефтяной добычи в США в среднесрочной перспективе (то есть в пределах года) будет умеренным. А если ослабят запрет на экспорт сырой нефти и внутренние цены на нефть подрастут (сейчас опять наблюдается рекордный спред между Brent и WTI), то это станет дополнительной поддержкой для сланцевой добычи.

Что дальше?

Итак, в среднесрочном плане Саудовская Аравия действительно проигрывает «нефтяную войну» Соединённым Штатам. Но что дальше?

Сначала собственно «сланцы». Тут опять существуют две версии развития событий. По одной из них, сланцы «непотопляемы». Система гибкая, и добыча падает при низких ценах, но оперативно увеличивается с ростом цен. По другой версии, банки, обжёгшись на обвале капитализации «сланцевых» компаний и возможных банкротствах, в дальнейшем просто не дадут сланцевым добытчикам кредиты и т.п., и отрасль начнёт деградировать. На наш взгляд, первый вариант лучше отражает реальность, то есть здесь КСА тоже не достигнет заявленного результата.

Итак, США совсем немного проиграли от текущего снижения цен, и смогут нарастить добычу в будущем при новом росте цен. Кроме того, нужно понимать, что в нынешней ситуации кое в чём Штаты напрямую выигрывают. Оставаясь крупным импортёром нефти, теперь они платят за баррель в два раза меньше, а собственная добыча если снизится, то ненамного. В результате дефицит торгового баланса уменьшится.

Правда, негативом для США оказывается сокращение рабочих мест при сворачивании собственного нефтяного сектора и связанные с этим проблемы.

Но впереди нас ждёт ещё один фактор, который повлияет на нефтяные и политические расклады.

И дело даже не в том, что снижение цен заставляет пересматривать долгосрочные инвестиции нефтяных компаний в добычу — в результате через несколько лет мы не дополучим на рынке запланированные ранее объёмы нефти.

Ещё летом прошлого года популярным рассуждением был тот факт, что 100 долларов за баррель — это устраивающая всех цена. Так как бюджеты крупнейших нефтеэкспортёров свёрстаны в среднем из такой прикидки.

Сейчас, в этих бюджетах будут серьёзные секвестры. Но Саудовская Аравия (хотя именно на неё и ориентировались в этих рассуждениях) может пережить сложный период, используя резервы. То же относится и к другим богатым арабским монархиям (Катар, ОАЭ, Кувейт).

Но остаётся много стран-экспортёров с непростой внутренней экономической и социальной ситуацией, у которых нет достаточных резервов. Что будет у них?

Россия, при всех издержках зависимости от импорта, всё же остаётся относительно самодостаточной страной. То же самое можно сказать про Иран. А что будет в Ливии, Нигерии, Венесуэле, Ираке?

Таким образом, текущее падение цен на нефть бьёт не только и не столько по России, сколько закладывает несколько мин нестабильности по всему миру — и в первую очередь в ближневосточном регионе.

Кому выгодно?

Кто основной интересант такого развития событий — вопрос риторический. Как представляется, даже Саудовская Аравия не видит в таком подходе для себя плюсов. Например, что будет в нефтеэкспортирующем Йемене, где уже всё непросто и который находится под боком у КСА?

Выиграют или проиграют саудиты, каков был их интерес в текущих событиях, и что это — ошибка или игра в чужие ворота, позволим себе оставить на усмотрение читателя.

Мы специально не делаем явных выводов в этой достаточно запутанной системе последствий падения нефтяных цен, системе, которая предоставляет как преимущества, так и проблемы всем участникам нефтяного рынка.

Тем не менее, с нашей точки зрения, стратегический курс США на дорогую нефть и самообеспечение себя углеводородами не отменяется. Это позволит Штатам сдерживать Китай и одновременно не заботиться даже о частичной стабильности на Ближнем Востоке.

А нынешняя тактическая хитрость приведёт к двойному дефициту нефти — и за счёт недоинвестирования, и за счёт вероятных проблем в нефтедобывающих регионах. И соответственно — росту цен в будущем.

Как долго продлится этот манёвр? Как представляется, критическим моментом для США станет приближение к «точке невозврата» — моменту массовых банкротств сланцевых компаний, после которого оперативно восстановить сланцевую добычу в США окажется намного сложнее.

Но описанные выше наблюдения за сланцевым рынком в США говорят о том, что запас прочности здесь ещё есть. В пользу того, что быстрого схлопывания здесь не произойдёт, говорит и история индустрии добычи сланцевого газа в США, которая смогла достойно пережить период экстремально низких цен.

Наконец, нужно помнить, что в запасе у США ещё есть козырь — сдерживаемые санкциями свободные объёмы иранской добычи, которые могут быть выброшены на рынок, если баланс спроса и предложения начнёт выправляться, и нефть начнёт дорожать «быстрее, чем нужно».

Прогнозировать цены на нефть — как известно, дело неблагодарное. Быть может, нефть и подорожает быстро, но лучше быть готовыми как минимум к паре лет дешёвой нефти. Которые, однако, нужно провести так, чтобы в будущем скачки цен на энергоресурсы не оказывали столь заметного влияния на нашу внутриэкономическую ситуацию.

 

odnako.org

analitikaru.ru

Когда кончится нефть?

В печати я нередко натыкаюсь на грозные предупреждения о том, что скоро столь любимые человечеством энергоресурсы закончатся, и нам придется откатываться к 19 веку, а то еще дальше — вплоть до каменного, в который так любят вдалбливать американцы.

Натыкаться на такие сообщения я начал, собственно, с тех пор, как начал читать научно-популярную литературу, т.е. лет 15 назад. Тогда пророчили запасов максимум лет на 20-30. Что ж, остается от 5 до 15 лет, подумал я и решил почитать – так ли это? Почитал и что же я вижу: по-прежнему нефти хватит на 30 лет максимум. Так застанем мы с вами новую эпоху уже или нет? Давайте разбираться.

В мире

Нефть человечество обожает. Вокруг ее добычи и торгов разгораются войны, как экономические, так и вполне себе настоящие.

Есть из-за чего. Нефти в мире больше не становится.

Однако ее запасы оцениваются неоднозначно.

В России есть классификация, в основе которой лежит степень геологической изученности. Согласно ей залежи делятся на:

* A (достоверные) Эти запасы известны, посчитаны и уже вовсю разрабатываются, или нужно только поставить еще одну вышку.

* B (установленные) Запасы известны, посчитаны, и проведена пробная эксплуатация — нужно только приехать и начать разрабатывать.

* C1 (оцененные) Нефть есть и вроде бы ее можно добывать промышленным способом.

* C2 (предполагаемые) Где-то тут должна быть нефть, но мы еще бурить не пробовали — сколько ее и точно какой не знаем.

Есть классификация SPE-PRMS, она учитывает вероятность нахождения нефти и экономическую эффективность добычи и соответственно делит запасы на 3 класса:

* Доказанные — вероятность извлечения 90 %

* Вероятные — 50 %

* Возможные — 10 %

Так вот, доказанных, или иначе говоря, запасов категорий А, В и С1 в мире 1700 миллиардов баррелей. В год мир потребляет 30 миллиардов баррелей. Делим?

Получаем 56 лет. М-да, боюсь, я могу и не дожить до того времени, когда нефтяная эпоха закончится.

Правда, потребление год от года растет. Нефти людям нужно все больше и больше, пик, вероятно, скоро будет… в ближайшие 10-20 лет.

Но мы забываем про предполагаемые запасы, или иначе говоря, вероятные и возможные.

Их еще 300—1500 млрд баррелей. Лет на10-50 лет хватит. Итого, минимум лет 65 ждать нужно, а то и все 100 лет. Эх, если в медицине прорыва не наметится – не доживу.

Учтите, что как показывает практика, добывать нефти из предполагаемых запасов обычно получается больше, чем, простите за тавтологию, предполагалось. Технологии-то не стоят на месте. Бывает и такое, что открываются заново старые месторождения.

Вот чего в мире со временем становится меньше – так это дешевой нефти. Мест, в которых можно было воткнуть трубу в песок — и фонтан забил, пожалуй, уже не осталось.

Зато найдены всякие битуминозные (нефтяные) пески в Канаде и Венесуэле, чьи запасы измеряются 3400 миллиардами баррелей. Только этого богатства хватит лет на 113. Но вот, до чего бы мне не хотелось дожить — так это до интенсивной добычи нефти карьерным способом из этого песка.

Может, конечно, лет через 50 изобретут хитрые бактерии или нанороботов, которые будут плодиться в этой битумной пустыне, создавая благоприятные условия для роста, скажем, лишайников и мха. Вчера был карьер, а через пару лет — цветущая равнина, и черника спеет.

Ну а пока же разрабатывать такие месторождения дорого и тяжело. И, слава Богу.

Помяну и сланцевую нефть. Ее запасы 2800 — 3300 миллиардов баррелей. Что, соответственно, обеспечивает человечество на 90 -110 лет нефтедобычей. Про сложности и проблемы ее добычи мы все уже не раз слышали. А уж про вред экологии я и вовсе молчу.

Итого, мы имеем запас нефти минимум лет на 250 вперед. Мне никаких медицинских порывов не хватит, чтобы дожить до истощения последних запасов.

А, кроме того, потребление нефти может упасть, ввиду ее высокой стоимости и развития технологий, лет так через 20-30.

Сейчас, 90 % сырой нефти перерабатывается в топливо и 10% идет во всякую нефтехимию — клепать чехольчики на эти ваши Айфоны. Без пластмасс, насколько я понимаю, миру не обойтись, а вот использование бензина можно и подсократить. Мазут опять же жечь следует поменьше.

Сокращаем количество сжигаемого топлива и пропорционально увеличиваем количество лет, на которые нам хватит уже изведанных запасов обычной нефти, без всяких сланцев и песков.

Россия

За мир, конечно, важно знать, но своя рубашка к телу ближе. Для нас нефть это не только аспект существования человеческой цивилизации, но и поступления налогов в бюджет страны.

Россия сегодня занимает шестое место в мире по доказанным (категории А, В, С1) запасам нефти в мире — 129,9 миллиарда баррелей нефти — это 7,6 % общемировых.

С учетом наших темпов добычи в 10 миллионов баррелей в день этого хватит лет на 35.

При этом важно понимать, что мы добываем нефти не только больше, чем нам нужно, но и больше, чем можем переработать.

В 2012 году на экспорт мы отправляли 46-48 % добываемой нефти. Этот процент год от года постоянно уменьшается – все больше нефти мы оставляем у себя для переработки.

Из того, что идет на заводы мы на выходе получаем 30% топочного мазута, 28% дизельного мазута, 14% автомобильного бензина, 12% керосина, 6 % прямогонный бензин, 1 % масла, 9 % всего остального.

Я так полагаю, что часть девяти процентов уходит в нефтехимию. Туда же идет прямогонный бензин, из которого изготавливают полимеры.

Итого, я могу предположить, что если у нас когда-то возникнут проблемы с нефтью, мы, во-первых, можем сокращать ее добычу минимум в два раза, прежде чем это скажется непосредственно на нашем производстве. Во-вторых, мы можем начать перераспределять результаты переработки нефти, например, начать топить чем-нибудь другим, а не мазутом. Или к тому времени наметится прорыв в строении электромобилей и бензина, как и дизеля, будет требоваться в разы меньше.

Однако, 2050 год – это не тот срок, к которому нам нужно будет ужиматься в потреблении нефтепродуктов. Не стоит забывать про запасы нефти категории С2, а их может быть очень даже прилично.

Однако, я бы не рассчитывал на прорыв в производстве электромобилей совсем, и в меньшей степени рассчитывал на новые неисчерпаемые залежи в недрах нашей земли. Я бы сделал ставку на армию и флот. Особенно на северную группировку нашего минобороны.

Арктика – это 90 млрд баррелей. Часть ее может стать нашей, каждый миллиард – это 100 дней добычи нефти в будущем. Неплохая добавка к имеющемуся. Вы согласны?

Эпоха дешевой нефти заканчивается. Эпоха сланцевой нефти и битуминозных песков придет лет через 30 только. Все это время запасы каждой конкретной нефтедобывающей страны будут определять не геологи и промышленники, а матросы больших кораблей и солдаты длинных тополей.

Сергей Черкасов

Источник:politrussia.com

24newsru.com

К 2030 году у Саудовской Аравии может кончиться нефть на экспорт

В докладе Citigroup предупреждается, что у Саудовской Аравии к 2030 году может кончиться нефть на экспорт, что порождает опасения в том, что в ближайшие годы нефть может существенно вырасти в цене.

  

Саудитское королевство является крупнейшим мировым производителем нефти, и её нефть составляет 13 процентов ежедневных нефтяных поставок на глобальный рынок, однако стране может понадобиться больше добываемой ей нефти, чтобы обеспечить свой растущий спрос на электроэнергию.

Её объём экспорта может начать постоянно снижаться, и «если ничего не изменится, у Саудовской Аравии к 2030 году может не остаться нефти на экспорт», пишет аналитик Citi Хейди Реман.

Саудовская Аравия потребляет около 25 процентов добытой ею нефти, а при производстве страной электричества, около 50 процентов  топлива составляет нефть. При пике спроса на энергию, растущего примерно на 8 процентов ежегодно, к 2032 году страна намеревается более чем вдвое увеличить свои энергомощности, используя для этого солнечную и ядерную энергию.

Но Реман ставит под сомнения ядерные планы саудитов, учитывая проблемы недофинансирования, опасения в безопасности из-за проблем охлаждения реакторов в пустыне и риска перерасхода средств.

Если спрос на электроэнергию, как и ожидается, будет расти, и при производстве электроэнергии топливо будет оставаться прежним, то «по нашим оценкам, к 2030 году Саудовская Аравия может стать чистым импортёром нефти», пишет она.

Однако учитывая то, что доходы от нефти составляют более 80 процентов её доходов, Саудовская Аравия «вполне осведомлена о проблеме, и о том, что её необходимо решать».

Организатор целевой группы промышленности Британии в отношении нефтяного пика и энергетической безопасности Джереми Леггетт говорит, что доклад оказал «огромное» влияние, и что глобальный спад в производстве нефти может оказать «огромный стресс на мировую экономику».

maxpark.com

кто побеждает и чем может кончиться

Существенное снижение цен на нефть ещё осенью поставило перед наблюдателями вопрос — чем оно вызвано? Версий предлагалось много, но все они в конечном счёте крутились вокруг трёх вариантов, отчасти взаимосвязанных.

Первый вариант. Снижение цен отражало объективный процесс превышения предложения над спросом (на 2–3 млн баррелей) и рыночную реакцию на него.

Второй вариант. Снижение цен было инспирировано Соединёнными Штатами как фактор давления на Россию.

Третий вариант. Снижение цен было обусловлено политикой Саудовской Аравии, на фоне избытка предложения отказавшейся снижать добычу (и лоббировать снижение в ОПЕК). В рамках этого варианта, делалось это, чтобы Королевство смогло сохранить свою долю на рынке и «прибить» сланцевую добычу в США.

Реальность, как это часто бывает, оказывается посередине.

К лету прошлого года начал проявляться неожиданный для многих дисбаланс нефти на рынке: Китай замедлялся сильнее, а «сланцы» — росли лучше, чем ожидалось. В дополнение неожиданно кое-что выкинула на рынок Ливия, а ИГИЛ демпинговал своими объёмами.

Объективно складывающейся «медвежьей» картинкой для рынка нефти кто-то воспользовался, подтолкнув её дальше.

Тут следует отметить, что если рычаг воздействия на цены со стороны Саудовской Аравии понятен — заявления (или действия) о сокращении/возобновлении добычи, то в случае США этот рычаг не очевиден.

США vs КСА или США + КСА?

Занимательная конспирология любит объяснять американское влияние на нефтяные котировки через участие хедж-фондов в торговле нефтяными фьючерсами и т.д., и т.п. Тем не менее, на наш взгляд, этот фактор хоть и существует, но его влияние очень преувеличено. Быть может, несколько большее, но некритичное воздействие на нефтяные цены оказало сворачивание программы количественного смягчения (то есть подпечатывания денег) в США, которое совпало по времени с падением цен на нефть.

В то же время у США оставался вполне реальный ресурс воздействия на рынок — через её влияние на Саудовскую Аравию. Ведь захоти США сохранить высокие цены — могли найтись и аргументы для КСА в пользу сокращения добычи. И наоборот.

Нет ли здесь парадокса? И кто же был основной интересант дешёвой нефти, КСА или США? Кто кого перехитрил, и могли ли США разыграть КСА втёмную? Тут мы опять вступаем на зыбкую почву предположений.

Так или иначе, в пользу версии (которая и изначально представлялась наиболее разумной), что основной «заказчик» и бенефициар снижения цен на нефть находится по ту сторону океана, говорят промежуточные итоги «нефтяных» войн.

На этой неделе The Financial Times публикует большой материал с хронологией нефтяных событий за последние полгода. Явных выводов не делается, но основной мотив — Королевство не добилось своих целей на рынке, недооценив «сланцевые» успехи США. Свою роль сыграли неторопливость в принятие решений, внутренние проблемы в Королевстве, нежелание КСА впрягаться за всех остальных участников ОПЕК. Таковы «официальные» объяснения.

Сланцевая нефть: пока полёт нормальный, дальше будет сложней

Нефтяная добыча в США действительно пока по-прежнему растёт, хотя стагнация начнётся вот-вот. По прогнозам американского Минэнерго, в апреле уже будет минимальный (фактически — формальный) прирост добычи в 1 тыс. б/д, а на двух ключевых месторождениях — Bakken и Eagle Ford — начнётся спад.

Да и пора бы, при таких ценах. Напомним, осенний прогноз Rystad Energy. Пока все идет примерно по этому плану.

При этом нельзя не отметить: число работающих на нефть буровых упало почти на 50% — с 1600 на максимуме до 800 с небольшим в настоящее время. А добыча пока держится и даже увеличивается.

Несоответствие объёмов снижения добычи уменьшению числа буровых отчасти объясняется инерцией процессов. Но не только.

Главная причина в другом. Стабильно высокие цены на нефть в предыдущие годы привели к тому, что большое число буровых установок работали на участках с низкой (ниже «сланцевого среднего») производительностью скважин. И именно эти буровые «выключаются» первыми, поэтому даже серьёзный отток буровых приводит (точнее — приведёт — пока ещё работает инерция) к непропорционально меньшему снижению добычи.

А ещё остаётся фактор незаконченных скважин (то есть они пробурены, но гидроразрыв не проведён, поэтому они находятся в «замороженном» состоянии). Производители придерживают их, так как не хотят продавать нефть по низким текущим ценам. Поэтому уже 1400 таких нефтяных скважин сейчас «простаивают» в США. И этот навес тоже будет оказывать свою роль в будущей динамике добычи.

Так или иначе, пока всё говорит о том, что падение нефтяной добычи в США в среднесрочной перспективе (то есть в пределах года) будет умеренным. А если ослабят запрет на экспорт сырой нефти и внутренние цены на нефть подрастут (сейчас опять наблюдается рекордный спред между Brent и WTI), то это станет дополнительной поддержкой для сланцевой добычи.

Что дальше?

Итак, в среднесрочном плане Саудовская Аравия действительно проигрывает «нефтяную войну» Соединённым Штатам. Но что дальше?

Сначала собственно «сланцы». Тут опять существуют две версии развития событий. По одной из них, сланцы «непотопляемы». Система гибкая, и добыча падает при низких ценах, но оперативно увеличивается с ростом цен. По другой версии, банки, обжёгшись на обвале капитализации «сланцевых» компаний и возможных банкротствах, в дальнейшем просто не дадут сланцевым добытчикам кредиты и т.п., и отрасль начнёт деградировать. На наш взгляд, первый вариант лучше отражает реальность, то есть здесь КСА тоже не достигнет заявленного результата.

Итак, США совсем немного проиграли от текущего снижения цен, и смогут нарастить добычу в будущем при новом росте цен. Кроме того, нужно понимать, что в нынешней ситуации кое в чём Штаты напрямую выигрывают. Оставаясь крупным импортёром нефти, теперь они платят за баррель в два раза меньше, а собственная добыча если снизится, то ненамного. В результате дефицит торгового баланса уменьшится.

Правда, негативом для США оказывается сокращение рабочих мест при сворачивании собственного нефтяного сектора и связанные с этим проблемы.

Но впереди нас ждёт ещё один фактор, который повлияет на нефтяные и политические расклады.

И дело даже не в том, что снижение цен заставляет пересматривать долгосрочные инвестиции нефтяных компаний в добычу — в результате через несколько лет мы не дополучим на рынке запланированные ранее объёмы нефти.

Ещё летом прошлого года популярным рассуждением был тот факт, что 100 долларов за баррель — это устраивающая всех цена. Так как бюджеты крупнейших нефтеэкспортёров свёрстаны в среднем из такой прикидки.

Сейчас, в этих бюджетах будут серьёзные секвестры. Но Саудовская Аравия (хотя именно на неё и ориентировались в этих рассуждениях) может пережить сложный период, используя резервы. То же относится и к другим богатым арабским монархиям (Катар, ОАЭ, Кувейт).

Но остаётся много стран-экспортёров с непростой внутренней экономической и социальной ситуацией, у которых нет достаточных резервов. Что будет у них?

Россия, при всех издержках зависимости от импорта, всё же остаётся относительно самодостаточной страной. То же самое можно сказать про Иран. А что будет в Ливии, Нигерии, Венесуэле, Ираке?

Таким образом, текущее падение цен на нефть бьёт не только и не столько по России, сколько закладывает несколько мин нестабильности по всему миру — и в первую очередь в ближневосточном регионе.

Кому выгодно?

Кто основной интересант такого развития событий — вопрос риторический. Как представляется, даже Саудовская Аравия не видит в таком подходе для себя плюсов. Например, что будет в нефтеэкспортирующем Йемене, где уже всё непросто и который находится под боком у КСА?

Выиграют или проиграют саудиты, каков был их интерес в текущих событиях, и что это — ошибка или игра в чужие ворота, позволим себе оставить на усмотрение читателя.

Мы специально не делаем явных выводов в этой достаточно запутанной системе последствий падения нефтяных цен, системе, которая предоставляет как преимущества, так и проблемы всем участникам нефтяного рынка.

Тем не менее, с нашей точки зрения, стратегический курс США на дорогую нефть и самообеспечение себя углеводородами не отменяется. Это позволит Штатам сдерживать Китай и одновременно не заботиться даже о частичной стабильности на Ближнем Востоке.

А нынешняя тактическая хитрость приведёт к двойному дефициту нефти — и за счёт недоинвестирования, и за счёт вероятных проблем в нефтедобывающих регионах. И соответственно — росту цен в будущем.

Как долго продлится этот манёвр? Как представляется, критическим моментом для США станет приближение к «точке невозврата» — моменту массовых банкротств сланцевых компаний, после которого оперативно восстановить сланцевую добычу в США окажется намного сложнее.

Но описанные выше наблюдения за сланцевым рынком в США говорят о том, что запас прочности здесь ещё есть. В пользу того, что быстрого схлопывания здесь не произойдёт, говорит и история индустрии добычи сланцевого газа в США, которая смогла достойно пережить период экстремально низких цен.

Наконец, нужно помнить, что в запасе у США ещё есть козырь — сдерживаемые санкциями свободные объёмы иранской добычи, которые могут быть выброшены на рынок, если баланс спроса и предложения начнёт выправляться, и нефть начнёт дорожать «быстрее, чем нужно».

Прогнозировать цены на нефть — как известно, дело неблагодарное. Быть может, нефть и подорожает быстро, но лучше быть готовыми как минимум к паре лет дешёвой нефти. Которые, однако, нужно провести так, чтобы в будущем скачки цен на энергоресурсы не оказывали столь заметного влияния на нашу внутриэкономическую ситуацию.

www.nalin.ru