​Нефть и газ — это теперь невыгодно. Нефть новая газета


​Нефть и газ — это теперь невыгодно

Суверенный пенсионный фонд Норвегии, выстроенный на доходах от нефти и газа, в ноябре заявил о намерении избавиться от нефтегазовых активов, чтобы не зависеть от слишком нестабильных цен на углеводороды. Фондовый рынок ответил падением акций нефтегазовых компаний, а аналитики рассматривают это как сигнал: инвестировать в нефть и газ представляется все менее привлекательным.

Что такое суверенный пенсионный фонд Норвегии

В конце 60-х годов прошлого столетия Норвегия начала активно осваивать шельфовые месторождения нефти и газа, запасы которых позволили ей быстро стать одним из главных поставщиков энергоресурсов в Европе. В 1990 году был основан суверенный пенсионный фонд, куда стали поступать сверхдоходы от продажи нефти. «Суверенный пенсионный фонд сохраняет средства для будущих поколений Норвегии. Однажды нефть закончится, но доходы фонда будут служить на благо жителей Норвегии», — говорится на главной странице сайта фонда.

Сегодня фонд является одним из крупнейших мировых инвесторов, на его долю приходится 1,3% всех торгующихся акций на мировых фондовых рынках. Стоимость активов фонда в этом году превысила 1 триллион долларов.

Доходность фонда формируется из трех источников: покупка акций, так называемый фиксированный доход (покупка облигаций) и инвестиции в недвижимость. Решение о вложениях в ту или иную компанию принимается в соответствии в бенчмарк-индексом, который устанавливает министерство финансов.

Собственный бенчмарк-индекс для акций фонда министерство формирует на основе индекса FTSE, рассчитываемого Британской фондовой биржей, куда входят компании с крупнейшей капитализацией в разных секторах экономики. При этом фонд принципиально не покупает акции «вредных» компаний — например, табачных или тех, которые наносят слишком серьезный вред окружающей среде.

На долю акций нефтегазовых компаний приходится около 5,5% вложений, в третьем квартале этого года именно на них пришелся самый значительный доход — 8,5% всего дохода от акций за этот период. Общая стоимость всех акций нефтегазового сектора фонда — порядка 35 миллиардов долларов. Это доли в крупнейших нефтегазовых компаниях мира: Shell (2,1%), BP (1,6%), ExxonMobile (0,8%). Есть среди них и российские компании — «Газпром» (0,4%), «Газпромнефть» (0,4%) «Лукойл» (0,37%), «Транснефть (0,5%), «Новатэк» (0,5%).

Главный поставщик углеводородов в Европе

В ноябре Норвежский банк, управляющий фондом, направил письмо, в котором призвал к пересмотру формирования портфеля акций фонда.

Главная сенсация — банк призывает отказаться от инвестиций в компании нефтегазового сектора.

Решение это по-своему революционное и довольно неожиданное. Во-первых, это кажется нелогичным: экономика Норвегии плотно завязана на нефтегазовый сектор. На 67% принадлежащая государству норвежская компания Statoil входит в тридцатку крупнейших нефтегазовых компаний мира. Именно со Statoil связывают свои надежды те страны — в первую очередь Прибалтика, — которые говорят о необходимости снижения зависимости от российских энергоресурсов. При этом Норвегия остается лидером в Евросоюзе по добыче нефти и газа и одним из крупнейших поставщиков энергоресурсов в страны ЕС — прежде всего в Великобританию и Германию.

Во-вторых, у многих вызывает сомнения своевременность этого решения. «Мы считаем, что время выбрано неверно, так как рынок нефти, напротив, идет вверх», — говорит Пер Магнус Нисвеен, глава аналитического отдела консалтинговой компании Rystaad Energy.

Действительно, обвал цен на нефть произошел в 2014 году: с середины года средняя цена нефти со 110 долларов за баррель опустилась до отметки ниже 50 долларов за баррель. Однако в последние несколько месяцев цена на нефть стабильно держится отметки выше 60 долларов за баррель. Так что многие аналитики задаются вопросом: почему именно сейчас, а не тогда?

Тотальный отказ от нефти и газа?

Норвежский банк объясняет свое предложение в письме, направленном в министерство финансов 14 ноября, желанием сломать зависимость экономики Норвегии от цен на нефть и газ. «Мы пришли к выводу, что уязвимость государственного благосостояния в ситуации долговременного падения цен на нефть и газ будет снижена, если банк откажется от инвестиций в нефтегазовые активы, и рекомендуем убрать эти активы из бенчмарк-индекса фонда». Далее аналитики банка объясняют: Норвегия слишком чувствительна к ценам на нефть. Согласно их подсчетам, если стоимость нефти в будущем упадет на 100 норвежских крон за баррель (около 12 долларов) — то есть вернется к значению конца 2014 года — это сократит доходы фонда от нефти и газа вдвое.

Пока что решение об изменении стуктуры инвестиций не принято. «Сейчас это задача министерства финансов — рассмотреть предложение и сообщить нам, когда будет принято решение, — рассказал Томас Севанг, представитель Норвежского банка. — Согласно планам министерства, они изучат дополнительную информацию и уведомят парламент о проделанной работе в отчете весной 2018 года».

Важная деталь: Томас Севанг подчеркивает, что «банк рекомендует убрать нефтегазовые активы из бенчмарк-индекса, а не полностью». С учетом того что при формировании портфеля акций фонд имеет право на небольшие отклонения от бенчмарк-индекса, это значит, что некоторые активы в нефтегазовом секторе могут остаться.

Куда пойдут деньги, высвобожденные в случае полного или частичного отказа от инвестиций в нефтегазовый сектор? В Норвежском банке ответа на этот вопрос не дают, ссылаясь на закрытость информации. Самым логичным кажется распределение средств между акциями компаний других секторов, куда фонд уже инвестирует. Однако представители «зеленых» организаций надеются, что фонд откроет для себя новые направления.

«Я думаю, еще более мудрым решением было бы использовать высвободившиеся средства нефтегазового сектора для прямых инвестиций в инфраструктуру, связанную с возобновляемой энергией — например, ветряные фермы, солнечные электростанции и гидроустановки», — рассуждает Трулс Гуловсен, руководитель Гринпис Норвегии.

Нефтегазовые компании теряют привлекательность

Фондовый рынок уже отреагировал на предложение Норвежского банка. После того как оно было озвучено, акции большинства крупных нефтегазовых компаний, которые есть в портфеле фонда — включая «Газпром», «Транснефть» и «Лукойл», на короткий период времени упали, но быстро восстановились — видимо, вслед за растущей ценой на нефть.

Но следующей осенью, когда будет объявлено решение правительства (а оно вряд ли отклонит предложение Банка Норвегии), акции снова рискуют упасть.

Насколько — зависит от того, как фонд будет распродавать акции: если одновременно на фондовом рынке окажется много акций одной компании, их стоимость, естественно, упадет. Это касается и российских компаний.

Помимо прямой зависимости стоимости акций от их количества на рынке, которое будет зависеть от стратегии фонда — а ее пока предсказать невозможно, — не менее важна символичность этого решения. Пер Магнус Нисвеен считает, что инициатива фонда может вызвать эффект домино, поскольку многие крупные инвесторы «рассматривают фонд Норвегии как ориентир для навигации в сфере нефтегазовых финансов». Другими словами, для других владельцев акций BP, Shell или «Газпрома» это решение — повод подумать, не стоит ли избавиться от этих акций. Что еще больше понизит их стоимость.

Кроме неприятного эффекта, который почувствуют на себе «Газпром» и другие нефтегазовые компании, представленные в портфеле норвежского фонда, в случае удешевления их акций, это решение для России неприятно вдвойне.

Трулс Гуловсен считает, что намерения пенсионного фонда Норвегии — сигнал другим сырьевым экономикам: эра нефти и газа заканчивается.

«Доля нефтегазового сектора будет снижаться со временем», — уверен Гуловсен.

Возможно, заявление о конце эры нефти и газа пока звучит преждевременно. Но то, что доля энергии, вырабатываемой за счет возобновляемых источников энергии, растет во всем мире, — это факт. В 2016 году за счет солнца, воды и воздуха было выработано 24% всей мировой электроэнергии. Россия отстает от мировой тенденции: на возобновляемых источниках вырабатывается только 13% электроэнергии, причем за счет «новейших» — ветра и солнца — немногим более 1%.

«Нефть — это уже не история про будущее, — считает Трулс Гуловсен. — То же самое мы наблюдали на примере угольной индустрии. Этот тренд продолжается — теперь с нефтью и газом».

novayagazeta-vlad.ru

Ракеты «воздух—нефть» › "Новая газета Балтия"

Боевая задача, поставленная французским летчикам в виде «ослабления финансового потенциала ИГ», выглядит сильно запоздавшей. 

Вечером 9 ноября авиазвено ударных истребителей-бомбардировщиков Mirage ВВС Франции, вооруженные 6 тоннами авиабомб каждый, взлетело с авиабазы «Принц Хасан» в Иордании и взяло курс на восток Сирии в провинцию Дейр-эз-Зор, где нанесло два авиаудара по нефтеперекачивающим станциям, контролируемым ИГ (террористическая организация, запрещенная в России). Так началась операция западной коалиции Tidal Wave II («Прилив-2»).

10 ноября министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан сообщил об удачном боевом вылете французских летчиков, пояснив:

— Нашей задачей является ослабление финансового потенциала ИГ путем нарушения эксплуатации нефтяных объектов в зонах, которые контролируются террористической группировкой.

При этом глава французского военного ведомства Франции подчеркнул, что авиаудары были нанесены на основе разведданных, полученных за несколько недель наблюдения.

Утверждение о разведданных и времени, когда их добыли, вызывают вопросы. Напомним: еще 26 сентября «Новая газета» обнародовала расследование «Трубный запах», в которой мы рассказали о нефтяном бизнесе террористов, об объемах подпольного нефтяного рынка и доходах террористов. В публикации была приведена сделанная со спутника фотография работающей нефтеперекачивающей станции, контролируемой ИГ. И задан вопрос: «Почему никто не мешает террористам ИГ зарабатывать миллиарды на торговле нефтью?» (см. «Новую», № 106 от 28 сентября 2015 г.)

Эта история получила продолжение. Нефтяным бизнесом ИГ заинтересовались многие СМИ. К примеру, 14 октября свое расследование опубликовала влиятельная британская газета Financial Times. 1 ноября специальный репортаж о нефтянке террористов вышел в эфире программы «Вести недели» на канале «Россия».

И во всех этих материалах были точные данные о дислокации объектов нефтяной инфраструктуры ИГ. Какие разведданные собирали французы в «течение нескольких недель»?

Авиаудары ВВС Франции по нефтеперекачивающим станциям в провинции Дейр-эз-Зор выглядят не очень своевременными еще и вот почему.

Столица провинции Дейр-эз-Зор, одноименный город, находится под контролем сирийских правительственных войск. Гарнизон окруженного города три года успешно отбивал попытки террористов захватить его. Под контролем асадовской армии находится и аэропорт, откуда авиация ВВС Сирии регулярно совершает боевые вылеты и где регулярно приземляются транспортники с подкреплением. (Кстати, тут возникает вопрос: почему нефтяная инфраструктура террористов не была атакована ВВС Сирии на протяжении нескольких лет?) С начала ноября интенсивность «воздушного моста» резко увеличилась в связи с подготовкой сухопутной операции в направлении столицы ИГ — Эр-Ракки, до которой меньше 100 километров (см. «Новую», № 122 от 6 ноября 2015 г.).

Боевая задача, поставленная французским летчикам в виде «ослабления финансового потенциала ИГ», выглядит сильно запоздавшей. После того как еще в октябре авиагруппа ВКС России нанесла бомбовый удар и уничтожила мост через Ефрат в провинции Дейр-эз-Зор, логистика нефтебизнеса террористов была уже нарушена. А после того как 10 ноября сирийская армия разблокировала аэродром «Кверис» в провинции Алеппо, де-факто был ликвидирован и коридор взаимодействия ИГ с турецкими нефтетрейдерами. На сегодняшний день под контролем ИГ остается единственное направление сбыта нефти — через Ирак.

Источник «Новая газета»

novayagazeta.ee

Великая нефтегазовая держава Америка

Два события — война на Украине и мировое падение цен на нефть совпали. А победит рынок

Итак, согласно данным Международного энергетического агентства 2014 года, США стали мировым лидером по добыче нефти, обогнав Россию. За год они увеличили добычу на 1,5 млн барр./сутки — до 11,81 млн. Россия добывает в сутки 10,93 млн баррелей. И рост в США не спешит замедляться: даже при цене нефти в 50 долл. за баррель 40% сланцевых скважин продолжают быть рентабельными.

Такая же ситуация была в 2009 году, когда США впервые обогнали Россию по добыче газа. Тогда Россия добыла 575 млрд куб. м газа, а США — 620 млрд куб. м. С тех пор разрыв только продолжает увеличиваться. И в том, и в другом случае речь шла о сланцевом газе — и сланцевой нефти.

Заметим, что США не именуют себя «великой энергетической державой». Им это в голову не придет, хотя, понятное дело, даже в 2008 году США немногим уступали «Газпрому» в добыче газа (они добыли тогда 580 млрд куб. м против российских 640 млрд куб. м).

Дело в том, что «великая энергетическая держава» переводится с духовно-скрепового на простой русский как «сырьевой придаток», а США не являются сырьевым придатком. При всей важности добычи нефти и газа в экономике США для них куда важнее производство других товаров. ВВП одного только штата Калифорния сейчас, после падения рубля, в два раза больше всего ВВП России и, понятное дело, — вовсе не за счет добычи нефти и газа в Калифорнии, а за счет Силиконовой долины.

Кроме этого, США и Россия используют свои углеводороды по-разному. Россия либо сжигает их сама, либо экспортирует. В США же львиная доля газа идет на нужды нефтехимической промышленности.

Поэтому когда цена на углеводороды падает, то страна, которая просто экспортирует сырье, терпит чудовищные убытки. Что же до страны, которая углеводороды перерабатывает, то ее доходы, наоборот, растут.

С 2009 года, когда цена газа на Henry Hub упала с 700 до 80 долл. за 1000 куб. м, нефтехимия США переживает второе рождение. Компании, стоявшие накануне банкротства, показывают рекордные прибыли, и уже к 2013 году в США осуществлялось 110 новых нефтехимических инвестиционных проектов общей стоимостью 77 млрд долл.

Что же касается России, то, получив за время правления Путина 3,5 трлн долл. от экспорта углеводородов, Россия вовсе не обзавелась хоть сколько-нибудь современной нефтехимической промышленностью. Кремль зарывал десятки миллиардов долларов на строительстве трубопроводов, которые никогда не окупятся, но ни разу не подумал о создании современного нефтехимического производства. Для сравнения: Китай инвестировал в нефтехимию около 5—6 млрд долл. ежегодно.

Единственным объяснением этому может служить то, что, вопреки всем красивым словам и духовным скрепам, в Кремле сидят временщики, которые не верят, что им удастся удержать власть. Поэтому им нужно немедленно распилить бабло на зарывании в землю трубы, а нефтехимический комплекс, который будет приносить прибыль через 5 лет, не соответствует главному принципу экономики РОЗ (распил-откат-занос, по Белковскому).

Великий американский сланцевый бум подчеркнул разительную разницу между Америкой и Европой. В Европе достаточно сланцевого газа, однако добыча его затруднена из-за европейской бюрократии и активизма «зеленых», которых, кстати, часто щедро финансирует Кремль. В Америке же, в Техасе, дело обстоит просто: купил участок земли — и делай с ним что хочешь. Хочешь — строй, хочешь — бури. Не во всех штатах так просто, но тем не менее Америка продолжает быть рыночным обществом, в отличие от Европы.

Американский сланцевый бум драгоценен двумя вещами. Во-первых, он демонстрирует несостоятельность известной сказки о «нефтяном проклятии». Ну это насчет того, что если страна богата углеводородами, то она обречена на рентную экономику, духовные скрепы и авторитаризм, как Россия или Саудовская Аравия.

США, напомню, не просто «великая нефтяная держава», а страна, которая первая начала добывать нефть. Это американцы придумали нефть, а нефть — придумала Америку. К концу ХIХ века она была одной из главных статей американского экспорта и движущей силой развития американской экономики.

Иное дело, что это была другая нефть — рыночная, такая же область лихорадочного предпринимательства, как и золотоискательство. Первая в мире нефтяная скважина была пробурена в 1859 г. самозваным полковником Эдвином Дрейком в Тайтусвилле, и если за день до открытия Дрейка на него показывали пальцем, вертя у виска, то через 15 месяцев после этого в Тайтусвилле действовало 75 скважин, население города увеличилось в разы за неделю, а цена земли подскочила чуть ли не за ночь.

Там, где производство и переработка нефти развиваются по законам рынка, никакого «нефтяного проклятия» не возникает. Оно возникает только тогда, когда государство монополизирует добычу углеводородов и под разговоры о «стратегическом сырье» сажает себя на нефтяную ренту, а население — на зависть и шовинизм.

Но самое главное — американский сланцевый бум демонстрирует, что законы рынка еще никто не отменял. В течение последних 15 лет цены на углеводородное сырье поднялись высоко — безумно высоко. Никогда, с поправкой на инфляцию, за весь ХХ век цены на нефть не поднимались выше нынешних 20—30 долл. за баррель, и вдруг они перевалили за 100, 120 и даже 140 долл. Это вызывало к жизни целый сонм паразитических петрократий, экспортирующих нефть, коррупцию и насилие и уверенных в богоизбранности и безнаказанности.

Но на рынке всегда спрос рождает предложение, и заоблачно высокие цены на углеводороды породили новые методы добычи этого сырья — разумеется, не во всех странах, а только в тех, где, как в США или Китае, еще сохранился рынок.

Так получилось, что мировое падение цен на нефть совпало с войной на Украине. В Кремле это, естественно, склонны интерпретировать в духе теории заговора, и даже мягкосердечный президент США Барак Обама, которому нечем похвастаться ни в противостоянии боевикам ИГИЛ, ни в противостоянии Путину, принялся приписывать себе заслуги в деле ослабления российской экономики.

На самом деле это события не связанные, но сопряженные. Война на Украине явилась российским следствием высоких цен на нефть: в Кремле решили, что отныне все позволено. Бум сланцевой нефти явился американским следствием высоких цен на нефть: рынок решил, что сланцевая нефть выгодна.

Собственно, это и есть главный урок: ни президент США Барак Обама, ни тем более европейские политики не в силах ничего сделать с президентом Владимиром Путиным. Но рынок победит и его, как рынок победил в начале 1990-х СССР. Главное, чтобы ко времени этой победы Россия еще была жива.

www.novayagazeta.ru