Цены на нефть покатятся вниз. Нефть покатилась вниз


Нефть покатилась вниз « Русский Еврей

После заявления Трамп о активизации добычи и экспорта нефти из США, курс нефти покатился вниз. Но не только Трамп повлиял на глобальный тренд — более важно то, что сейчас добытцю нефть уже просто негде хранить.

Заявлениям добывающих стран о будущей «заморозке» добычи рынок уже не верит. И если члены ОПЕК продолжат лишь спекулировать на этой теме и не примут решение в конце ноября, то они потеряют контроль над рынком и цены на нефть могут упасть до $ 35 за баррель. Если же добывающие страны сдержат слово, то «черное золото» может подорожать до $ 60. Такой прогноз агентству Bloomberg дал исполнительный директор PIRA Energy Group Гари Росс. По его словам, сейчас рынок уже сомневается в способности стран ОПЕК договориться. Если в сентябре после заявлений членов картеля нефтяные котировки превысили $ 55, то в ноябре они опустились ниже $ 45. И избрание президентом США Дональда Трампа — не главный драйвер. Часть стран ОПЕК, Россия, Казахстан, Бразилия и Канада продолжают наращивать добычу, при этом, например, Ирак требует, чтобы страну исключили из списка стран, на которых будет распространяться «заморозка».

Еще более веская причина для снижения цен — мир уже «захлебывается» от переизбытка нефти. К примеру, нефтекомпании забронировали танкеры для хранения 9 млн. баррелей нефти на северо-западе Европы. Как сообщает Bloomberg, причина — наземные хранилища переполнены. По словам исполнительного директора крупнейшего оператора супертанкерами Tankers International Джонатана Ли, 14 из 16 расположенных в регионе судов сегодня хранят нефть.

Во вторник 8 ноября, Агентство Энергетической Информации США – US EIA опубликовало очередной краткосрочный прогноз нефтяных котировок – Short Term Energy Outlook (STEO),в котором внесло коррективы в прогноз стоимости и добычу нефти на краткосрочную перспективу.

Также в соответствии с текущей рыночной ситуацией US EIA сделало предположение о том, что в случае увеличения предложения, цены на сырую нефть могут снизиться, что, по мнению Агентства, является возможным сценарием. При этом считается, что спрос на нефть в краткосрочной перспективе останется стабильным.

В отчете отмечается, что рост производства за пределами ОПЕК — в России, Великобритании и Бразилии, постоянный уровень добычи сланцевых производителей США, а также дополнительные объемы нефти,поступающие из Нигерии, Ливии, и Ирана, в настоящий момент оказывают давление на ценовые котировки, и могут подтолкнуть нефть еще ниже. Это может произойти, если страны ОПЕК не договорятся о заморозке уровня добычи.

Январские фьючерсы на нефть марки Brent на лондонской бирже ICE Futures к 8:00 по московскому времени выросли на 7 центов — до $44,82 за баррель.

Котировки фьючерсов на нефть WTI на декабрь на торгах Нью-йоркской товарной биржи (NYMEX) к этому времени понизились на 3 цента — до $43,38 за баррель.

rusjev.net

Цены на нефть покатятся вниз

Партнерство Москвы и Эр-Рияда долго не продлится

26.03.2018 в 17:37, просмотров: 13396

Нефтяной рынок традиционно важен для России. В еще большей мере он важен для Саудовской Аравии. Но, похоже, его перспективы Москва и Эр-Рияд оценивают по-разному. Цены на нефть, уловив это расхождение, отреагируют падением.

Фото: gazprom-neft.ru

Что важнее: экономические интересы или идеологические ценности? В современном мире часто перевешивают первые, материализм берет свое. Именно на него ставит в своем политическом противостоянии с Западом Россия. Хотя для того, чтобы расчет оправдался, надо отвечать на экономические вызовы. России недостаточно предлагать Западу только нефть и трубный газ, у традиционных углеводородов крепнут конкуренты — сланцевые аналоги из США и развитие мировой индустрии сжиженного газа, их влияние на рынке растет. Но зато новая ситуация на нефтяном рынке позволила найти почву для сближения еще недавно едва ли не антагонистов — Москвы и Эр-Рияда. Потребовался их совместный ответ — и он последовал.

30 ноября 2016 года было заключено соглашение ОПЕК+. Крупнейшие нефтяные страны (за исключением США и Норвегии) решили координировать свою экспортную политику путем установления квот на добычу нефти. Ядром соглашения стали Россия и Саудовская Аравия. В октябре 2017 года состоялся исторический визит в Москву короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза Аль Сауда. Его итогом стало расширение политического, экономического и даже военно-технического сотрудничества двух стран.

Казалось бы, на этом «фронте» все складывается, соглашение ОПЕК+ продлено на 2018 год. Однако, похоже, «медовый месяц» в отношениях Москвы и Эр-Рияда заканчивается. Почему?

Все дело опять в экономике. Саудовская Аравия видит перемены на нефтяном рынке и делает выводы. Наследный принц Мухаммед бен Салман выдвинул программу модернизации страны и диверсификации ее экономики за счет развития не только ТЭКа, включая солнечную и даже атомную энергетику, но и прежде всего финансового сектора. На все нужны деньги. Казалось бы, для Саудовской Аравии это не проблема. Но период низких цен на нефть отразился и на ее финансовом положении. Королевство было вынуждено прибегнуть к внешним заимствованиям. Между тем для преобразований задуман Фонд общественных инвестиций объемом $230 млрд. Основных источников два — национализированные средства многочисленных членов королевской семьи, уличенных в коррупции, и размещение на рынке акций крупнейшей нефтяной компании Saudi Aramco.

Именно эти акции и являются камнем преткновения. Первоначально их IPO намечалось на 2018 год, теперь оно переносится на 2019 год и, по источникам в США, состоится не раньше апреля 2019 года. Если вообще состоится.

До последнего времени Саудовская Аравия пытается в качестве исходной позиции для вывода Saudi Aramco на рынок добиться оценки ее капитализации в $2 трлн, а с этим проблемы — прежде всего из-за недостаточной открытости компании и отсутствия ясности с ее ресурсной базой. $2 трлн — это не блажь и не только тяга к рекордным круглым цифрам. При такой капитализации размещение продаваемого пятипроцентного пакета акций должно принести не меньше $100 млрд, а они необходимы для наполнения Фонда общественных инвестиций.

Последняя информация состоит в том, что первый этап — так сказать, разбег — размещения акций Saudi Aramco может произойти на домашней саудовской бирже Tadawul. Таким образом можно избежать рисков, связанных с удовлетворением всех требований к открытости со стороны ведущих мировых бирж. Если «разбег» будет успешным, дальнейшее размещение может состояться в Нью-Йорке или Лондоне.

Все это увлекательно, но при чем здесь Россия? Еще как при чем. Ведь, чтобы реализовать цель по капитализации Saudi Aramco или, во всяком случае, получить за ее акции необходимые деньги, нужно добиться не просто высоких цен на нефть, но и обеспечить перспективу дальнейшего роста капитализации компании — именно в этом заинтересован в первую очередь инвестор. А значит, Саудовская Аравия будет настаивать на продлении соглашения ОПЕК+ и после 2018 года, чтобы поддержать цены на нефть.

Именно в этом контексте следует оценивать информацию о том, что Мониторинговый комитет, следящий за выполнением соглашения ОПЕК+, обсудил возможные варианты изменения расчетов целевого уровня коммерческих запасов нефти в мире. Именно на уровень этих запасов ориентируются страны-участницы соглашения, оценивая его результаты. Цель — добиться сбалансированности на рынке. Количественно, как договорились в ОПЕК+, она принимается за возвращение к уровню запасов, среднему за предыдущие пять лет. Мониторинговый комитет может предложить пересмотреть расчет, взяв за его базу средний уровень запасов не за 5, а за 7 лет. Агентство Bloomberg комментирует: такое увеличение «отсрочит достижение цели по снижению коммерческих запасов до нормальных уровней, потенциально это может потребовать от стран дольше сокращать добычу нефти».

А что же Россия? На днях министр энергетики Александр Новак заявил тому же агентству Bloomberg, что Россия может выйти из сделки по сокращению добычи нефти ОПЕК+ после восстановления баланса на рынке, а оно, по его оценке, произойдет во втором полугодии 2018 года.

Свою лепту внес и министр финансов Антон Силуанов. Он заявил, что его министерство намерено заложить в бюджет 2019 года цену нефти в $40 за баррель. По словам министра, это способ застраховаться от падения цены нефти. Минфин, конечно, будет рад и, если называть вещи своими именами, наверняка рассчитывает на цены выше $40, что позволит пополнить резервы и получить вожделенный профицитный бюджет, который с экономической точки зрения никак не оправдан и представляет собой минфиновский фетиш. Но сам маяк в $40 означает, что Россия готова выйти из соглашения ОПЕК+, именно такой сигнал получает рынок.

Игра, конечно, еще не сыграна. Без Владимира Путина вопрос об участии России в ОПЕК+ или выходе из соглашения решен не будет. Но пока складывается впечатление, что министры под флагом борьбы за здоровый бюджет или поддержки экономического роста, на котором негативно, уже по оценке Минэкономразвития, сказывается самоограничение в добыче нефти (при том, что когда этого самоограничения не было, факт низких цен на нефть, естественно, назывался тем же министерством одной из главных причин падения ВВП), фактически лоббируют интересы нефтяных компаний. Нефтедобытчики готовы дать бой за ниши на рынке, считая, что падение цен они переживут, а за интересы госбюджета не отвечают.

Соглашение ОПЕК+, конечно, не вечно. Но пока нет никакой страховки от повторения иррациональной гонки добычи нефти при ускоряющемся падении цен, что привело российскую экономику в кризис. Уроки должны быть извлечены.

www.mk.ru

Цены на нефть покатятся вниз

Что важнее: экономические интересы или идеологические ценности? В современном мире часто перевешивают первые, материализм берет свое. Именно на него ставит в своем политическом противостоянии с Западом Россия. Хотя для того, чтобы расчет оправдался, надо отвечать на экономические вызовы. России недостаточно предлагать Западу только нефть и трубный газ, у традиционных углеводородов крепнут конкуренты — сланцевые аналоги из США и развитие мировой индустрии сжиженного газа, их влияние на рынке растет. Но зато новая ситуация на нефтяном рынке позволила найти почву для сближения еще недавно едва ли не антагонистов — Москвы и Эр-Рияда. Потребовался их совместный ответ — и он последовал.

30 ноября 2016 года было заключено соглашение ОПЕК+. Крупнейшие нефтяные страны (за исключением США и Норвегии) решили координировать свою экспортную политику путем установления квот на добычу нефти. Ядром соглашения стали Россия и Саудовская Аравия. В октябре 2017 года состоялся исторический визит в Москву короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза Аль Сауда. Его итогом стало расширение политического, экономического и даже военно-технического сотрудничества двух стран.

Казалось бы, на этом «фронте» все складывается, соглашение ОПЕК+ продлено на 2018 год. Однако, похоже, «медовый месяц» в отношениях Москвы и Эр-Рияда заканчивается. Почему?

Все дело опять в экономике. Саудовская Аравия видит перемены на нефтяном рынке и делает выводы. Наследный принц Мухаммед бен Салман выдвинул программу модернизации страны и диверсификации ее экономики за счет развития не только ТЭКа, включая солнечную и даже атомную энергетику, но и прежде всего финансового сектора. На все нужны деньги. Казалось бы, для Саудовской Аравии это не проблема. Но период низких цен на нефть отразился и на ее финансовом положении. Королевство было вынуждено прибегнуть к внешним заимствованиям. Между тем для преобразований задуман Фонд общественных инвестиций объемом $230 млрд. Основных источников два — национализированные средства многочисленных членов королевской семьи, уличенных в коррупции, и размещение на рынке акций крупнейшей нефтяной компании Saudi Aramco.

Именно эти акции и являются камнем преткновения. Первоначально их IPO намечалось на 2018 год, теперь оно переносится на 2019 год и, по источникам в США, состоится не раньше апреля 2019 года. Если вообще состоится.

До последнего времени Саудовская Аравия пытается в качестве исходной позиции для вывода Saudi Aramco на рынок добиться оценки ее капитализации в $2 трлн, а с этим проблемы — прежде всего из-за недостаточной открытости компании и отсутствия ясности с ее ресурсной базой. $2 трлн — это не блажь и не только тяга к рекордным круглым цифрам. При такой капитализации размещение продаваемого пятипроцентного пакета акций должно принести не меньше $100 млрд, а они необходимы для наполнения Фонда общественных инвестиций.

Последняя информация состоит в том, что первый этап — так сказать, разбег — размещения акций Saudi Aramco может произойти на домашней саудовской бирже Tadawul. Таким образом можно избежать рисков, связанных с удовлетворением всех требований к открытости со стороны ведущих мировых бирж. Если «разбег» будет успешным, дальнейшее размещение может состояться в Нью-Йорке или Лондоне.

Все это увлекательно, но при чем здесь Россия? Еще как при чем. Ведь, чтобы реализовать цель по капитализации Saudi Aramco или, во всяком случае, получить за ее акции необходимые деньги, нужно добиться не просто высоких цен на нефть, но и обеспечить перспективу дальнейшего роста капитализации компании — именно в этом заинтересован в первую очередь инвестор. А значит, Саудовская Аравия будет настаивать на продлении соглашения ОПЕК+ и после 2018 года, чтобы поддержать цены на нефть.

Именно в этом контексте следует оценивать информацию о том, что Мониторинговый комитет, следящий за выполнением соглашения ОПЕК+, обсудил возможные варианты изменения расчетов целевого уровня коммерческих запасов нефти в мире. Именно на уровень этих запасов ориентируются страны-участницы соглашения, оценивая его результаты. Цель — добиться сбалансированности на рынке. Количественно, как договорились в ОПЕК+, она принимается за возвращение к уровню запасов, среднему за предыдущие пять лет. Мониторинговый комитет может предложить пересмотреть расчет, взяв за его базу средний уровень запасов не за 5, а за 7 лет. Агентство Bloomberg комментирует: такое увеличение «отсрочит достижение цели по снижению коммерческих запасов до нормальных уровней, потенциально это может потребовать от стран дольше сокращать добычу нефти».

А что же Россия? На днях министр энергетики Александр Новак заявил тому же агентству Bloomberg, что Россия может выйти из сделки по сокращению добычи нефти ОПЕК+ после восстановления баланса на рынке, а оно, по его оценке, произойдет во втором полугодии 2018 года.

Свою лепту внес и министр финансов Антон Силуанов. Он заявил, что его министерство намерено заложить в бюджет 2019 года цену нефти в $40 за баррель. По словам министра, это способ застраховаться от падения цены нефти. Минфин, конечно, будет рад и, если называть вещи своими именами, наверняка рассчитывает на цены выше $40, что позволит пополнить резервы и получить вожделенный профицитный бюджет, который с экономической точки зрения никак не оправдан и представляет собой минфиновский фетиш. Но сам маяк в $40 означает, что Россия готова выйти из соглашения ОПЕК+, именно такой сигнал получает рынок.

Игра, конечно, еще не сыграна. Без Владимира Путина вопрос об участии России в ОПЕК+ или выходе из соглашения решен не будет. Но пока складывается впечатление, что министры под флагом борьбы за здоровый бюджет или поддержки экономического роста, на котором негативно, уже по оценке Минэкономразвития, сказывается самоограничение в добыче нефти (при том, что когда этого самоограничения не было, факт низких цен на нефть, естественно, назывался тем же министерством одной из главных причин падения ВВП), фактически лоббируют интересы нефтяных компаний. Нефтедобытчики готовы дать бой за ниши на рынке, считая, что падение цен они переживут, а за интересы госбюджета не отвечают.

Соглашение ОПЕК+, конечно, не вечно. Но пока нет никакой страховки от повторения иррациональной гонки добычи нефти при ускоряющемся падении цен, что привело российскую экономику в кризис. Уроки должны быть извлечены.

Источник

Фото gazprom-neft.ru

www.pravda-tv.ru

Цены на нефть покатятся вниз

574

УЖЕ ПОДЕЛИЛИСЬ

Партнерство Москвы и Эр-Рияда долго не продлится

Нефтяной рынок традиционно важен для России. В еще большей мере он важен для Саудовской Аравии. Но, похоже, его перспективы Москва и Эр-Рияд оценивают по-разному. Цены на нефть, уловив это расхождение, отреагируют падением.

Что важнее: экономические интересы или идеологические ценности? В современном мире часто перевешивают первые, материализм берет свое. Именно на него ставит в своем политическом противостоянии с Западом Россия. Хотя для того, чтобы расчет оправдался, надо отвечать на экономические вызовы. России недостаточно предлагать Западу только нефть и трубный газ, у традиционных углеводородов крепнут конкуренты — сланцевые аналоги из США и развитие мировой индустрии сжиженного газа, их влияние на рынке растет. Но зато новая ситуация на нефтяном рынке позволила найти почву для сближения еще недавно едва ли не антагонистов — Москвы и Эр-Рияда. Потребовался их совместный ответ — и он последовал.

30 ноября 2016 года было заключено соглашение ОПЕК+. Крупнейшие нефтяные страны (за исключением США и Норвегии) решили координировать свою экспортную политику путем установления квот на добычу нефти. Ядром соглашения стали Россия и Саудовская Аравия. В октябре 2017 года состоялся исторический визит в Москву короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза Аль Сауда. Его итогом стало расширение политического, экономического и даже военно-технического сотрудничества двух стран.

Казалось бы, на этом «фронте» все складывается, соглашение ОПЕК+ продлено на 2018 год. Однако, похоже, «медовый месяц» в отношениях Москвы и Эр-Рияда заканчивается. Почему?

Все дело опять в экономике. Саудовская Аравия видит перемены на нефтяном рынке и делает выводы. Наследный принц Мухаммед бен Салман выдвинул программу модернизации страны и диверсификации ее экономики за счет развития не только ТЭКа, включая солнечную и даже атомную энергетику, но и прежде всего финансового сектора. На все нужны деньги. Казалось бы, для Саудовской Аравии это не проблема. Но период низких цен на нефть отразился и на ее финансовом положении. Королевство было вынуждено прибегнуть к внешним заимствованиям. Между тем для преобразований задуман Фонд общественных инвестиций объемом $230 млрд. Основных источников два — национализированные средства многочисленных членов королевской семьи, уличенных в коррупции, и размещение на рынке акций крупнейшей нефтяной компании Saudi Aramco.

Именно эти акции и являются камнем преткновения. Первоначально их IPO намечалось на 2018 год, теперь оно переносится на 2019 год и, по источникам в США, состоится не раньше апреля 2019 года. Если вообще состоится.

До последнего времени Саудовская Аравия пытается в качестве исходной позиции для вывода Saudi Aramco на рынок добиться оценки ее капитализации в $2 трлн, а с этим проблемы — прежде всего из-за недостаточной открытости компании и отсутствия ясности с ее ресурсной базой. $2 трлн — это не блажь и не только тяга к рекордным круглым цифрам. При такой капитализации размещение продаваемого пятипроцентного пакета акций должно принести не меньше $100 млрд, а они необходимы для наполнения Фонда общественных инвестиций.

Последняя информация состоит в том, что первый этап — так сказать, разбег — размещения акций Saudi Aramco может произойти на домашней саудовской бирже Tadawul. Таким образом можно избежать рисков, связанных с удовлетворением всех требований к открытости со стороны ведущих мировых бирж. Если «разбег» будет успешным, дальнейшее размещение может состояться в Нью-Йорке или Лондоне.

Все это увлекательно, но при чем здесь Россия? Еще как при чем. Ведь, чтобы реализовать цель по капитализации Saudi Aramco или, во всяком случае, получить за ее акции необходимые деньги, нужно добиться не просто высоких цен на нефть, но и обеспечить перспективу дальнейшего роста капитализации компании — именно в этом заинтересован в первую очередь инвестор. А значит, Саудовская Аравия будет настаивать на продлении соглашения ОПЕК+ и после 2018 года, чтобы поддержать цены на нефть.

Именно в этом контексте следует оценивать информацию о том, что Мониторинговый комитет, следящий за выполнением соглашения ОПЕК+, обсудил возможные варианты изменения расчетов целевого уровня коммерческих запасов нефти в мире. Именно на уровень этих запасов ориентируются страны-участницы соглашения, оценивая его результаты. Цель — добиться сбалансированности на рынке. Количественно, как договорились в ОПЕК+, она принимается за возвращение к уровню запасов, среднему за предыдущие пять лет. Мониторинговый комитет может предложить пересмотреть расчет, взяв за его базу средний уровень запасов не за 5, а за 7 лет. Агентство Bloomberg комментирует: такое увеличение «отсрочит достижение цели по снижению коммерческих запасов до нормальных уровней, потенциально это может потребовать от стран дольше сокращать добычу нефти».

А что же Россия? На днях министр энергетики Александр Новак заявил тому же агентству Bloomberg, что Россия может выйти из сделки по сокращению добычи нефти ОПЕК+ после восстановления баланса на рынке, а оно, по его оценке, произойдет во втором полугодии 2018 года.

Свою лепту внес и министр финансов Антон Силуанов. Он заявил, что его министерство намерено заложить в бюджет 2019 года цену нефти в $40 за баррель. По словам министра, это способ застраховаться от падения цены нефти. Минфин, конечно, будет рад и, если называть вещи своими именами, наверняка рассчитывает на цены выше $40, что позволит пополнить резервы и получить вожделенный профицитный бюджет, который с экономической точки зрения никак не оправдан и представляет собой минфиновский фетиш. Но сам маяк в $40 означает, что Россия готова выйти из соглашения ОПЕК+, именно такой сигнал получает рынок.

Игра, конечно, еще не сыграна. Без Владимира Путина вопрос об участии России в ОПЕК+ или выходе из соглашения решен не будет. Но пока складывается впечатление, что министры под флагом борьбы за здоровый бюджет или поддержки экономического роста, на котором негативно, уже по оценке Минэкономразвития, сказывается самоограничение в добыче нефти (при том, что когда этого самоограничения не было, факт низких цен на нефть, естественно, назывался тем же министерством одной из главных причин падения ВВП), фактически лоббируют интересы нефтяных компаний. Нефтедобытчики готовы дать бой за ниши на рынке, считая, что падение цен они переживут, а за интересы госбюджета не отвечают.

Соглашение ОПЕК+, конечно, не вечно. Но пока нет никакой страховки от повторения иррациональной гонки добычи нефти при ускоряющемся падении цен, что привело российскую экономику в кризис. Уроки должны быть извлечены.

574

УЖЕ ПОДЕЛИЛИСЬ

kareliyanews.ru

Цены на нефть покатятся вниз

Партнерство Москвы и Эр-Рияда долго не продлится

Нефтяной рынок традиционно важен для России. В еще большей мере он важен для Саудовской Аравии. Но, похоже, его перспективы Москва и Эр-Рияд оценивают по-разному. Цены на нефть, уловив это расхождение, отреагируют падением.

Что важнее: экономические интересы или идеологические ценности? В современном мире часто перевешивают первые, материализм берет свое. Именно на него ставит в своем политическом противостоянии с Западом Россия. Хотя для того, чтобы расчет оправдался, надо отвечать на экономические вызовы. России недостаточно предлагать Западу только нефть и трубный газ, у традиционных углеводородов крепнут конкуренты — сланцевые аналоги из США и развитие мировой индустрии сжиженного газа, их влияние на рынке растет. Но зато новая ситуация на нефтяном рынке позволила найти почву для сближения еще недавно едва ли не антагонистов — Москвы и Эр-Рияда. Потребовался их совместный ответ — и он последовал.

30 ноября 2016 года было заключено соглашение ОПЕК+. Крупнейшие нефтяные страны (за исключением США и Норвегии) решили координировать свою экспортную политику путем установления квот на добычу нефти. Ядром соглашения стали Россия и Саудовская Аравия. В октябре 2017 года состоялся исторический визит в Москву короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза Аль Сауда. Его итогом стало расширение политического, экономического и даже военно-технического сотрудничества двух стран.

Казалось бы, на этом «фронте» все складывается, соглашение ОПЕК+ продлено на 2018 год. Однако, похоже, «медовый месяц» в отношениях Москвы и Эр-Рияда заканчивается. Почему?

Все дело опять в экономике. Саудовская Аравия видит перемены на нефтяном рынке и делает выводы. Наследный принц Мухаммед бен Салман выдвинул программу модернизации страны и диверсификации ее экономики за счет развития не только ТЭКа, включая солнечную и даже атомную энергетику, но и прежде всего финансового сектора. На все нужны деньги. Казалось бы, для Саудовской Аравии это не проблема. Но период низких цен на нефть отразился и на ее финансовом положении. Королевство было вынуждено прибегнуть к внешним заимствованиям. Между тем для преобразований задуман Фонд общественных инвестиций объемом $230 млрд. Основных источников два — национализированные средства многочисленных членов королевской семьи, уличенных в коррупции, и размещение на рынке акций крупнейшей нефтяной компании Saudi Aramco.

Именно эти акции и являются камнем преткновения. Первоначально их IPO намечалось на 2018 год, теперь оно переносится на 2019 год и, по источникам в США, состоится не раньше апреля 2019 года. Если вообще состоится.

До последнего времени Саудовская Аравия пытается в качестве исходной позиции для вывода Saudi Aramco на рынок добиться оценки ее капитализации в $2 трлн, а с этим проблемы — прежде всего из-за недостаточной открытости компании и отсутствия ясности с ее ресурсной базой. $2 трлн — это не блажь и не только тяга к рекордным круглым цифрам. При такой капитализации размещение продаваемого пятипроцентного пакета акций должно принести не меньше $100 млрд, а они необходимы для наполнения Фонда общественных инвестиций.

Последняя информация состоит в том, что первый этап — так сказать, разбег — размещения акций Saudi Aramco может произойти на домашней саудовской бирже Tadawul. Таким образом можно избежать рисков, связанных с удовлетворением всех требований к открытости со стороны ведущих мировых бирж. Если «разбег» будет успешным, дальнейшее размещение может состояться в Нью-Йорке или Лондоне.

Все это увлекательно, но при чем здесь Россия? Еще как при чем. Ведь, чтобы реализовать цель по капитализации Saudi Aramco или, во всяком случае, получить за ее акции необходимые деньги, нужно добиться не просто высоких цен на нефть, но и обеспечить перспективу дальнейшего роста капитализации компании — именно в этом заинтересован в первую очередь инвестор. А значит, Саудовская Аравия будет настаивать на продлении соглашения ОПЕК+ и после 2018 года, чтобы поддержать цены на нефть.

Именно в этом контексте следует оценивать информацию о том, что Мониторинговый комитет, следящий за выполнением соглашения ОПЕК+, обсудил возможные варианты изменения расчетов целевого уровня коммерческих запасов нефти в мире. Именно на уровень этих запасов ориентируются страны-участницы соглашения, оценивая его результаты. Цель — добиться сбалансированности на рынке. Количественно, как договорились в ОПЕК+, она принимается за возвращение к уровню запасов, среднему за предыдущие пять лет. Мониторинговый комитет может предложить пересмотреть расчет, взяв за его базу средний уровень запасов не за 5, а за 7 лет. Агентство Bloomberg комментирует: такое увеличение «отсрочит достижение цели по снижению коммерческих запасов до нормальных уровней, потенциально это может потребовать от стран дольше сокращать добычу нефти».

А что же Россия? На днях министр энергетики Александр Новак заявил тому же агентству Bloomberg, что Россия может выйти из сделки по сокращению добычи нефти ОПЕК+ после восстановления баланса на рынке, а оно, по его оценке, произойдет во втором полугодии 2018 года.

Свою лепту внес и министр финансов Антон Силуанов. Он заявил, что его министерство намерено заложить в бюджет 2019 года цену нефти в $40 за баррель. По словам министра, это способ застраховаться от падения цены нефти. Минфин, конечно, будет рад и, если называть вещи своими именами, наверняка рассчитывает на цены выше $40, что позволит пополнить резервы и получить вожделенный профицитный бюджет, который с экономической точки зрения никак не оправдан и представляет собой минфиновский фетиш. Но сам маяк в $40 означает, что Россия готова выйти из соглашения ОПЕК+, именно такой сигнал получает рынок.

Игра, конечно, еще не сыграна. Без Владимира Путина вопрос об участии России в ОПЕК+ или выходе из соглашения решен не будет. Но пока складывается впечатление, что министры под флагом борьбы за здоровый бюджет или поддержки экономического роста, на котором негативно, уже по оценке Минэкономразвития, сказывается самоограничение в добыче нефти (при том, что когда этого самоограничения не было, факт низких цен на нефть, естественно, назывался тем же министерством одной из главных причин падения ВВП), фактически лоббируют интересы нефтяных компаний. Нефтедобытчики готовы дать бой за ниши на рынке, считая, что падение цен они переживут, а за интересы госбюджета не отвечают.

Соглашение ОПЕК+, конечно, не вечно. Но пока нет никакой страховки от повторения иррациональной гонки добычи нефти при ускоряющемся падении цен, что привело российскую экономику в кризис. Уроки должны быть извлечены.

russian-vesna.ru

Цены на нефть покатятся вниз

Партнерство Москвы и Эр-Рияда долго не продлится

Нефтяной рынок традиционно важен для России. В еще большей мере он важен для Саудовской Аравии. Но, похоже, его перспективы Москва и Эр-Рияд оценивают по-разному. Цены на нефть, уловив это расхождение, отреагируют падением.

Что важнее: экономические интересы или идеологические ценности? В современном мире часто перевешивают первые, материализм берет свое. Именно на него ставит в своем политическом противостоянии с Западом Россия. Хотя для того, чтобы расчет оправдался, надо отвечать на экономические вызовы. России недостаточно предлагать Западу только нефть и трубный газ, у традиционных углеводородов крепнут конкуренты — сланцевые аналоги из США и развитие мировой индустрии сжиженного газа, их влияние на рынке растет. Но зато новая ситуация на нефтяном рынке позволила найти почву для сближения еще недавно едва ли не антагонистов — Москвы и Эр-Рияда. Потребовался их совместный ответ — и он последовал.

30 ноября 2016 года было заключено соглашение ОПЕК+. Крупнейшие нефтяные страны (за исключением США и Норвегии) решили координировать свою экспортную политику путем установления квот на добычу нефти. Ядром соглашения стали Россия и Саудовская Аравия. В октябре 2017 года состоялся исторический визит в Москву короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза Аль Сауда. Его итогом стало расширение политического, экономического и даже военно-технического сотрудничества двух стран.

Казалось бы, на этом «фронте» все складывается, соглашение ОПЕК+ продлено на 2018 год. Однако, похоже, «медовый месяц» в отношениях Москвы и Эр-Рияда заканчивается. Почему?

Все дело опять в экономике. Саудовская Аравия видит перемены на нефтяном рынке и делает выводы. Наследный принц Мухаммед бен Салман выдвинул программу модернизации страны и диверсификации ее экономики за счет развития не только ТЭКа, включая солнечную и даже атомную энергетику, но и прежде всего финансового сектора. На все нужны деньги. Казалось бы, для Саудовской Аравии это не проблема. Но период низких цен на нефть отразился и на ее финансовом положении. Королевство было вынуждено прибегнуть к внешним заимствованиям. Между тем для преобразований задуман Фонд общественных инвестиций объемом $230 млрд. Основных источников два — национализированные средства многочисленных членов королевской семьи, уличенных в коррупции, и размещение на рынке акций крупнейшей нефтяной компании Saudi Aramco.

Именно эти акции и являются камнем преткновения. Первоначально их IPO намечалось на 2018 год, теперь оно переносится на 2019 год и, по источникам в США, состоится не раньше апреля 2019 года. Если вообще состоится.

До последнего времени Саудовская Аравия пытается в качестве исходной позиции для вывода Saudi Aramco на рынок добиться оценки ее капитализации в $2 трлн, а с этим проблемы — прежде всего из-за недостаточной открытости компании и отсутствия ясности с ее ресурсной базой. $2 трлн — это не блажь и не только тяга к рекордным круглым цифрам. При такой капитализации размещение продаваемого пятипроцентного пакета акций должно принести не меньше $100 млрд, а они необходимы для наполнения Фонда общественных инвестиций.

Последняя информация состоит в том, что первый этап — так сказать, разбег — размещения акций Saudi Aramco может произойти на домашней саудовской бирже Tadawul. Таким образом можно избежать рисков, связанных с удовлетворением всех требований к открытости со стороны ведущих мировых бирж. Если «разбег» будет успешным, дальнейшее размещение может состояться в Нью-Йорке или Лондоне.

Все это увлекательно, но при чем здесь Россия? Еще как при чем. Ведь, чтобы реализовать цель по капитализации Saudi Aramco или, во всяком случае, получить за ее акции необходимые деньги, нужно добиться не просто высоких цен на нефть, но и обеспечить перспективу дальнейшего роста капитализации компании — именно в этом заинтересован в первую очередь инвестор. А значит, Саудовская Аравия будет настаивать на продлении соглашения ОПЕК+ и после 2018 года, чтобы поддержать цены на нефть.

Именно в этом контексте следует оценивать информацию о том, что Мониторинговый комитет, следящий за выполнением соглашения ОПЕК+, обсудил возможные варианты изменения расчетов целевого уровня коммерческих запасов нефти в мире. Именно на уровень этих запасов ориентируются страны-участницы соглашения, оценивая его результаты. Цель — добиться сбалансированности на рынке. Количественно, как договорились в ОПЕК+, она принимается за возвращение к уровню запасов, среднему за предыдущие пять лет. Мониторинговый комитет может предложить пересмотреть расчет, взяв за его базу средний уровень запасов не за 5, а за 7 лет. Агентство Bloomberg комментирует: такое увеличение «отсрочит достижение цели по снижению коммерческих запасов до нормальных уровней, потенциально это может потребовать от стран дольше сокращать добычу нефти».

А что же Россия? На днях министр энергетики Александр Новак заявил тому же агентству Bloomberg, что Россия может выйти из сделки по сокращению добычи нефти ОПЕК+ после восстановления баланса на рынке, а оно, по его оценке, произойдет во втором полугодии 2018 года.

Свою лепту внес и министр финансов Антон Силуанов. Он заявил, что его министерство намерено заложить в бюджет 2019 года цену нефти в $40 за баррель. По словам министра, это способ застраховаться от падения цены нефти. Минфин, конечно, будет рад и, если называть вещи своими именами, наверняка рассчитывает на цены выше $40, что позволит пополнить резервы и получить вожделенный профицитный бюджет, который с экономической точки зрения никак не оправдан и представляет собой минфиновский фетиш. Но сам маяк в $40 означает, что Россия готова выйти из соглашения ОПЕК+, именно такой сигнал получает рынок.

Игра, конечно, еще не сыграна. Без Владимира Путина вопрос об участии России в ОПЕК+ или выходе из соглашения решен не будет. Но пока складывается впечатление, что министры под флагом борьбы за здоровый бюджет или поддержки экономического роста, на котором негативно, уже по оценке Минэкономразвития, сказывается самоограничение в добыче нефти (при том, что когда этого самоограничения не было, факт низких цен на нефть, естественно, назывался тем же министерством одной из главных причин падения ВВП), фактически лоббируют интересы нефтяных компаний. Нефтедобытчики готовы дать бой за ниши на рынке, считая, что падение цен они переживут, а за интересы госбюджета не отвечают.

Соглашение ОПЕК+, конечно, не вечно. Но пока нет никакой страховки от повторения иррациональной гонки добычи нефти при ускоряющемся падении цен, что привело российскую экономику в кризис. Уроки должны быть извлечены.

Источник: mk.ru

cg-news.ru

Цены на нефть покатятся вниз

Нефтяной рынок традиционно важен для России. В еще большей мере он важен для Саудовской Аравии. Но, похоже, его перспективы Москва и Эр-Рияд оценивают по-разному. Цены на нефть, уловив это расхождение, отреагируют падением.

Фото: gazprom-neft.ru

Что важнее: экономические интересы или идеологические ценности? В современном мире часто перевешивают первые, материализм берет свое. Именно на него ставит в своем политическом противостоянии с Западом Россия. Хотя для того, чтобы расчет оправдался, надо отвечать на экономические вызовы. России недостаточно предлагать Западу только нефть и трубный газ, у традиционных углеводородов крепнут конкуренты — сланцевые аналоги из США и развитие мировой индустрии сжиженного газа, их влияние на рынке растет. Но зато новая ситуация на нефтяном рынке позволила найти почву для сближения еще недавно едва ли не антагонистов — Москвы и Эр-Рияда. Потребовался их совместный ответ — и он последовал.

30 ноября 2016 года было заключено соглашение ОПЕК+. Крупнейшие нефтяные страны (за исключением США и Норвегии) решили координировать свою экспортную политику путем установления квот на добычу нефти. Ядром соглашения стали Россия и Саудовская Аравия. В октябре 2017 года состоялся исторический визит в Москву короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза Аль Сауда. Его итогом стало расширение политического, экономического и даже военно-технического сотрудничества двух стран.

Казалось бы, на этом «фронте» все складывается, соглашение ОПЕК+ продлено на 2018 год. Однако, похоже, «медовый месяц» в отношениях Москвы и Эр-Рияда заканчивается. Почему?

Все дело опять в экономике. Саудовская Аравия видит перемены на нефтяном рынке и делает выводы. Наследный принц Мухаммед бен Салман выдвинул программу модернизации страны и диверсификации ее экономики за счет развития не только ТЭКа, включая солнечную и даже атомную энергетику, но и прежде всего финансового сектора. На все нужны деньги. Казалось бы, для Саудовской Аравии это не проблема. Но период низких цен на нефть отразился и на ее финансовом положении. Королевство было вынуждено прибегнуть к внешним заимствованиям. Между тем для преобразований задуман Фонд общественных инвестиций объемом $230 млрд. Основных источников два — национализированные средства многочисленных членов королевской семьи, уличенных в коррупции, и размещение на рынке акций крупнейшей нефтяной компании Saudi Aramco.

Именно эти акции и являются камнем преткновения. Первоначально их IPO намечалось на 2018 год, теперь оно переносится на 2019 год и, по источникам в США, состоится не раньше апреля 2019 года. Если вообще состоится.

До последнего времени Саудовская Аравия пытается в качестве исходной позиции для вывода Saudi Aramco на рынок добиться оценки ее капитализации в $2 трлн, а с этим проблемы — прежде всего из-за недостаточной открытости компании и отсутствия ясности с ее ресурсной базой. $2 трлн — это не блажь и не только тяга к рекордным круглым цифрам. При такой капитализации размещение продаваемого пятипроцентного пакета акций должно принести не меньше $100 млрд, а они необходимы для наполнения Фонда общественных инвестиций.

Последняя информация состоит в том, что первый этап — так сказать, разбег — размещения акций Saudi Aramco может произойти на домашней саудовской бирже Tadawul. Таким образом можно избежать рисков, связанных с удовлетворением всех требований к открытости со стороны ведущих мировых бирж. Если «разбег» будет успешным, дальнейшее размещение может состояться в Нью-Йорке или Лондоне.

Все это увлекательно, но при чем здесь Россия? Еще как при чем. Ведь, чтобы реализовать цель по капитализации Saudi Aramco или, во всяком случае, получить за ее акции необходимые деньги, нужно добиться не просто высоких цен на нефть, но и обеспечить перспективу дальнейшего роста капитализации компании — именно в этом заинтересован в первую очередь инвестор. А значит, Саудовская Аравия будет настаивать на продлении соглашения ОПЕК+ и после 2018 года, чтобы поддержать цены на нефть.

Именно в этом контексте следует оценивать информацию о том, что Мониторинговый комитет, следящий за выполнением соглашения ОПЕК+, обсудил возможные варианты изменения расчетов целевого уровня коммерческих запасов нефти в мире. Именно на уровень этих запасов ориентируются страны-участницы соглашения, оценивая его результаты. Цель — добиться сбалансированности на рынке. Количественно, как договорились в ОПЕК+, она принимается за возвращение к уровню запасов, среднему за предыдущие пять лет. Мониторинговый комитет может предложить пересмотреть расчет, взяв за его базу средний уровень запасов не за 5, а за 7 лет. Агентство Bloomberg комментирует: такое увеличение «отсрочит достижение цели по снижению коммерческих запасов до нормальных уровней, потенциально это может потребовать от стран дольше сокращать добычу нефти».

А что же Россия? На днях министр энергетики Александр Новак заявил тому же агентству Bloomberg, что Россия может выйти из сделки по сокращению добычи нефти ОПЕК+ после восстановления баланса на рынке, а оно, по его оценке, произойдет во втором полугодии 2018 года.

Свою лепту внес и министр финансов Антон Силуанов. Он заявил, что его министерство намерено заложить в бюджет 2019 года цену нефти в $40 за баррель. По словам министра, это способ застраховаться от падения цены нефти. Минфин, конечно, будет рад и, если называть вещи своими именами, наверняка рассчитывает на цены выше $40, что позволит пополнить резервы и получить вожделенный профицитный бюджет, который с экономической точки зрения никак не оправдан и представляет собой минфиновский фетиш. Но сам маяк в $40 означает, что Россия готова выйти из соглашения ОПЕК+, именно такой сигнал получает рынок.

Игра, конечно, еще не сыграна. Без Владимира Путина вопрос об участии России в ОПЕК+ или выходе из соглашения решен не будет. Но пока складывается впечатление, что министры под флагом борьбы за здоровый бюджет или поддержки экономического роста, на котором негативно, уже по оценке Минэкономразвития, сказывается самоограничение в добыче нефти (при том, что когда этого самоограничения не было, факт низких цен на нефть, естественно, назывался тем же министерством одной из главных причин падения ВВП), фактически лоббируют интересы нефтяных компаний. Нефтедобытчики готовы дать бой за ниши на рынке, считая, что падение цен они переживут, а за интересы госбюджета не отвечают.

Соглашение ОПЕК+, конечно, не вечно. Но пока нет никакой страховки от повторения иррациональной гонки добычи нефти при ускоряющемся падении цен, что привело российскую экономику в кризис. Уроки должны быть извлечены.

Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» — подпишитесь на наш Telegram.

Источник

Похожие записи

mirrossii.ru