Нефтяное чудо или нефтяное проклятие России? Нефть проклятие россии


Нефтяное проклятие России - МК

Что мы знаем о главном продукте нашей экономики

20.03.2013 в 18:27, просмотров: 11006

Нет ничего удивительного в том, что состоянием нефтяного рынка интересуются самые широкие слои российского общества. От черного золота в нашей стране зависит буквально все — от зарплат до курса национальной валюты. Добыча нефти составляет треть российского ВВП и больше половины нашего экспорта. Именно поэтому с «нефтяной» темы отдел экономики по договоренности с Центром макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), которым руководит Елена Абрамова, начинает вести новую рубрику. В ней эксперты центра специально для «МК» будут поднимать самые острые, на их взгляд, вопросы и проблемы тех экономических реалий, в которых мы с вами живем. Автор первого материала — Александр АПОКИН, ведущий эксперт ЦМАКП.

фото: Кирилл Искольдский

Статьи в духе «Несколько мифов о ...» очень популярны, хорошо известны и ошибки авторов. Как правило, автор придумывает несуществующие мифы, которые хочет опровергнуть. Часто он утверждает, что существующие мифы берутся из ниоткуда и не основаны ни на чем, или старается опровергнуть непроверяемые мифы.

Постараюсь воздержаться от этих ошибок, предложив вниманию читателя пять утверждений. Они очень просты и на первый взгляд очевидны, но вызывают мощную полемику экспертов по рынку нефти уже не первое десятилетие:

1. Цену нефти давно определяют финансовые спекулянты.

2. ОПЕК управляет рынком нефти.

3. Вот-вот появится доступная высокотехнологичная альтернатива традиционному нефтяному топливу.

4. Нефти осталось на 20 (30, 40, 50) лет.

5. Россия — нефтяная экономика, вроде Саудовской Аравии или Нигерии, и доходы от нефти обеспечат будущее развитие экономики России.

Первый миф

В 2011 г. Б. Обама поддержал инициативу Конгресса США по расширению полномочий Комиссии по контролю за торговлей фьючерсами (CFTC) США. Краткое содержание инициативы: CFTC сможет ограничивать биржевые торги в случае появления признаков спекуляции.

Это наиболее свежий миф: еще 10 лет назад объем биржевой торговли фьючерсами (контрактами на будущую поставку с фиксированной сегодня ценой) в США не превышал 50% мирового производства, тогда как сегодня он превышает 200% мирового производства.

С развитием рынка фьючерсов в 1990-е нефть, как и многие другие товары, стала интересна не только как производственный актив, но и как актив финансовый. Сегодня на американских биржах, по данным CFTC, 37% объема фьючерсов заключаются трейдерами, не занимающимися добычей или переработкой нефти — в частности, банками. По большей части таких контрактов нефть не поставляется — проигравший просто выплачивает денежный эквивалент изменения стоимости поставки. Инвестиционные банки и трейдеры контролируют рынок, и гегемония ОПЕК в прошлом? Это было бы слишком просто.

Увы, очевидный вывод, что большая часть рынка нефти контролируется спекулянтами, на поверку оказывается не столь очевидным. Дело в том, что банки в подобных сделках часто выступают представителями нефтяных компаний и даже правительств стран — экспортеров нефти (а в случае Саудовской Аравии, например, представителей правящего дома). Эти данные конфиденциальны, и другие трейдеры могут легко опознать банк-спекулянт, но в чьих интересах он действует — понять вряд ли удастся.

Итак, власть финансовых спекулянтов над рынком нефти сильно преувеличена, так как невозможно разделить действия спекулянтов, нефтяных компаний и потребителей нефти.

Конечно, роль финансового рынка в обеспечении торговли нефти сильно выросла, и это было полезно для самого рынка нефти. Продажа фьючерсов и опционов защищает нефтяные компании от возможного падения цен на нефть, а покупка фьючерсов и опционов, соответственно, защищает их клиентов от возможного роста цен на нефть. Известен прецедент страхования целого бюджета страны подобным образом. В 2008 и 2009 гг. правительство Мексики застраховало в банке Goldman Sachs риск падения цены нефти ниже 70 долл./барр. в 2009 г. и 57 долл./барр. в 2010 г. на объем чистого экспорта нефти и нефтепродуктов страны. В 2009 г. бюджет Мексики получил более 5 млрд долл. прибыли. К сожалению, объем экспорта нефти России превышает мексиканский в десять раз, поэтому подобный опцион нашей стране обойдется существенно дороже.

Второй миф

На экономическом форуме в Санкт-Петербурге в 2012 г. представители крупнейших нефтяных компаний согласились с тем, что сегодня комфортный уровень цены на нефть составляет 80—90 долл./барр. В отчете ОПЕК 2012 г. также прогнозируется среднесрочный уровень цен не выше 100—110 долл./барр.

Действительно, значительную часть мирового производства (42%) и мировой торговли нефтью (31%) контролирует нефтяной картель ОПЕК, страны-члены которого производят нефть в пределах квот. Саудовская Аравия, крупнейший производитель картеля (13% мирового производства), выполняет и балансовую роль, сокращая свое производство в случае превышения квоты другими участниками. В прошлом ОПЕК дважды (в 1973 и 1981 гг., 13% и 17% мирового производства соответственно) вызывала крупные нефтяные кризисы, сокращая предложение.

В 2000-е доля ОПЕК в мировом производстве выросла как раз до уровня перед кризисом. Вместе с тем рост производства не вызвал сокращения цены на нефть. Вероятно, дело в изменившейся структуре спроса.

Крупнейшие покупатели нефти на мировом рынке — США и другие развитые экономики. Страны ОЭСР потребляют 52% всей производимой в мире нефти, производя только 22%. Однако потребление в этих странах стагнирует или сокращается из-за роста энергоэффективности и невысоких темпов экономического роста. Вместе с тем потребление нефти в этих странах в основном происходит за счет моторного топлива и медленно меняется в ответ на изменения цены.

На втором месте в мире — Китай, потребляющий 11% мирового производства и обеспечивающий себя лишь на половину этого объема. Именно прирост спроса в Китае (почти на 7% в год с 2000 г.) формирует большую часть прироста мирового спроса и, соответственно, будет формировать изменение цены в среднесрочной перспективе. Для сравнения: ОПЕК с 2000 г. в среднем увеличивала производство на 1,6% в год.

Скорость роста потребления нефти Китаем существенно более эластична по цене, так как нефть используется не только для моторного топлива, но и для нужд промышленности. В частности, скачки спроса (более 10% в год) наблюдались перед очень быстрым ростом цен в 2003—2004 гг. и на восстановлении после кризиса в 2010 году.

В последние десятилетия, чтобы улучшить имидж, картель много раз заявлял о своей стабилизирующей роли для рынка. Но способна ли ОПЕК остановить падение цен, не шокируя рынок? В конце 2008 г. и в 2009 г. картель дважды довольно существенно сокращал квоты, чтобы остановить падение цены нефти; эффект этих действий на рынок нефти был заметен лишь несколько дней.

Государства-потребители вообще не способны влиять на цену нефти в краткосрочной перспективе. В июне 2011 г. на очередном пике цен на нефть Международное энергетическое агентство (МЭА) объявило о продаже своего резерва нефти объемом 60 млн барр. Объем резервов МЭА — крупнейшей нефтяной организации — составлял 70% дневной нормы потребления нефти в мире! Неудивительно, что эти «интервенции» не были замечены рынком.

Может ли ОПЕК сегодня вызвать кризис, подобный тем, что были в 1973-м или 1981-м? Вероятно, может, но не хочет. В частности, потому что энергоемкость ВВП развитых стран в 1980-е кратно снизилась как раз из-за нефтяных шоков со стороны ОПЕК. Кроме того, появление доступных источников топлива, альтернативных традиционной нефти, и рост энергоэффективности как раз зависит от среднесрочного уровня цен на нефть, и превышение «комфортного» для ОПЕК уровня в 100 долл./барр. существенно увеличивает эти риски.

Итак, ни ОПЕК, ни другие государства не могут серьезно снизить цену нефти. При этом дальнейшее повышение цен невыгодно ОПЕК.

фото: Кирилл Искольдский

Третий миф

Прогнозы ЕС предполагают долю в 10% биоэтанола в моторном топливе к 2020 г. США приняли стратегию о сокращении производства бензина на 20% к 2017 г. за счет биотоплива.

В отличие от газа и угля основное направление использования нефти — моторное топливо. Соответственно, возможные альтернативы традиционной нефти можно разделить на две группы: нефть из нетрадиционных источников и нетрадиционные источники моторного топлива.

Большая часть нефти выкачивается из традиционных месторождений, обычно пробуренных вниз на глубину 1,5—3 км до нефтяного горизонта — они знакомы нам в основном по картинкам с «нефтяными вышками» до горизонта.

Нефть из нетрадиционных источников добывается иначе, конкретная технология добычи определяется источником, но почти всегда это большие энергозатраты и капитальные затраты по сравнению с традиционными источниками. Сверхтяжелой нефти (Венесуэла) необходима высокая температура, при которой нефть становится достаточно жидкой для добычи. А для добычи нефти из битуминозных песков (Канада, Венесуэла) необходимо еще и значительное количество пресной воды. Кроме того, некоторые технологии создают большие экологические риски, особенно в части отравления водоносных слоев. В наибольшей степени это относится к отдельным технологиям добычи сланцевой нефти, которой прочат большое будущее вслед за сланцевым газом.

Наиболее известный пример нетрадиционных источников топлива — биотопливо. Технология его производства связана с переработкой отдельных видов зерновых с целью получения топливного этанола (спирта) или масличных — с целью получения дизельного топлива. В 2005—2007 гг. в развитых странах было запущено несколько государственных программ по поддержке производства биотоплива, в США даже была поставлена цель довести долю биотоплива в используемом топливе до 25% к 2020 г.

Однако при попытках развернуть производство выяснилось, что существующие технологии производства требуют слишком много зерновых, и засевание земли «топливными» культурами в прямом смысле отнимает место у пищевых и особенно кормовых культур.

Сейчас в разработке находятся новые технологии производства биотоплива из древесной целлюлозы и из водорослей, а также выведение специфически «топливных» культур (ятрофа), которые позволят смягчить или устранить конкуренцию за земельные ресурсы и снизить высокие издержки производства, характерные для существующих технологий производства биотоплива.

Существует ряд технологий, позволяющих превратить другие энергетические углеводороды — газ и уголь — в жидкое топливо. Несмотря на то, что эти процессы хорошо изучены (преобразование угля в топливо — процесс Фишера—Тропша, например, применялся еще гитлеровской Германией), отсутствуют коммерчески привлекательные способы их использования.

Нельзя забывать и об инновациях, связанных с отказом от моторного топлива, однако продвижение городских электромобилей (такую модель в течение 2011 г. в США продавал Nissan), способных заряжаться от розетки, пока ограничивается коммерческой непривлекательностью аккумуляторов, способных обеспечить движение электромобиля по городу в течение дня.

Можно заключить, что для всех известных сегодня методов получения альтернативного нефти топлива характерны или малые объемы, или гораздо более высокие издержки, чем для традиционного извлечения. Это значительно тормозит их внедрение, поскольку продолжительное падение цен на нефть может сделать вложения в эти технологии коммерчески непривлекательными. Однако устойчивое сохранение цен на нефть в диапазоне свыше 90 долл./барр. позволяет ожидать в десятилетней перспективе существенный рост производства как нефти из нетрадиционных источников, так и альтернативных видов моторного топлива. Важно отметить, впрочем, что до массового потребителя и до рынка нефти в целом подобные проекты могут добраться нескоро, по крайней мере, после 2020 г.

Появление коммерчески привлекательных заменителей нефти все еще требует серьезных научных или инженерных прорывов при сохранении высокой цены на нефть и вряд ли возможно в ближайшие 10 лет.

Четвертый миф

«Россияне, нефти осталось на 22 года. Промышленности нет. Что будут делать дальше: мы, наши дети, внуки???» — конкретно взятая реплика одного из интернет-пользователей.

Мифы о запасах нефти являются самыми распространенными, но мы попробуем прояснить тему еще раз. Например, почему, согласно данным BP, в 1998 г. традиционной нефти в России «оставалось» на 8 лет, а через 8 лет, в 2006 г., ее «оставалось» уже на 12 лет (в 2011 г., кстати, ее оставалось уже почти на 13 лет)?

Дело в том, что в этом случае речь идет не о всей нефти, а лишь о тех запасах, которые возможно и коммерчески выгодно извлекать сегодня. Чтобы выявить подобные месторождения, требуется гораздо более подробная и дорогая геологоразведка, чем для простого обнаружения месторождения нефти. В странах, где государство не финансирует геологоразведку, частные нефтяные компании редко хотят делать вложения в месторождения, которые будут использованы позже, чем через 10 лет. Кроме того, технологическое развитие добычи делает коммерчески привлекательными новые месторождения (а часто и старые, считавшиеся выработанными). Поэтому коммерчески извлекаемые запасы поддерживаются примерно на одном и том же уровне многие годы — и это не количество нефти, а горизонт производственного планирования нефтяных компаний.

Существует также популярная гипотеза «нефтяного пика» (пика Хуберта), согласно которой мир проходит или уже прошел пик добычи нефти, так как прирост запасов нефти с 1960-х превосходит прирост добычи. Эта гипотеза применима только к запасам традиционной нефти на суше. Но в последнее десятилетие геологоразведка на шельфе привела к открытию крупных месторождений в Бразилии, а технологическое развитие позволило включить в коммерчески извлекаемые запасы нетрадиционные источники нефти (Канада, Венесуэла) запасы которых уже сейчас составляют около 25% запасов традиционной нефти. Поэтому пока нет единого мнения, будет ли применима гипотеза Хуберта с учетом новых технологий и куда следует сдвинуть время прохождения «пика».

Физические ограничения запасов нефти отсутствуют, но ее добыча будет дорожать.

Пятый миф

Россия является вторым крупнейшим производителем нефти в мире (13% мирового производства) после Саудовской Аравии, производя вчетверо больше нефти, чем Нигерия, и крупнейшим независимым от ОПЕК экспортером (14% мировой торговли нефтью). На этом сходство экономик кончается.

Структура экономики России совершенно не похожа на экономики Нигерии или Саудовской Аравии, в этих странах нефть составляет 90% экспорта, а ее добыча создает почти половину ВВП. В России — 54% экспорта и, по разным оценкам, до 30% ВВП соответственно. Конечно, эти показатели довольно высоки и увеличились по результатам кризиса 2008—2009 гг. Кроме того, поступления от нефти обеспечивают около 25% доходов расширенного бюджета, так что независимой от нефти нашу экономику тоже не назовешь. Но это опять-таки несопоставимо с Саудовской Аравией (75% доходов) или Нигерией (80% доходов).

Но главное, о чем не говорят сторонники таких сравнений — это ценовой перекос. Ведь объемы экспорта нефти и нефтепродуктов стабильны примерно с 2003 г., а рост доли экспорта нефти идет за счет роста цены нефти относительно других продуктов экспорта. В то же время в 2002—2012 гг. объем экспорта машин и оборудования из России вырос в 2,1 раза при стабильных ценах этой продукции и отсутствии системы поддержки экспорта!

Если не произойдет резкого роста цен на нефть (пока предпосылки для этого отсутствуют), нефтяная экспортная выручка может только снизиться за счет объемов — уже десятилетие экспорт нефти и нефтепродуктов колеблется в пределах 350—370 млн т в год.

Экспорт нефти не может служить источником роста российской экономики. Структурной основой будущего роста российской экономики может служить только внутренний рынок (включая сферу услуг), а в части экспорта — экспорт машин и оборудования.

www.mk.ru

Нефтяное проклятие России: есть ли выход?

Экономика России - заложница своих нефтяных ресурсов. И если ничего не делать, не модернизировать, то не совсем понятно, какое нас ждет будущее. Собственно, об этом говорится на всех правительственных и президентских совещаниях. Но есть ли шанс избавиться от этой нефтяной зависимости? На вопрос попытались ответить ученые Европейского университета в Санкт-Петербурге, которые на днях презентовали книгу «Ресурсное проклятие и постсоветская Евразия: нефть, газ и модернизация». ВСЕ ЛУЧШЕЕ - В ТРУБУ Книжка написана на английском языке (дело в том, что исследование заказал один из западных фондов). Но на презентации авторы изложили основные идеи научного труда на русском языке. - Мощный нефтегазовый сектор в экономике говорит о наличии определенных проблем. В таком обществе складывается множество ловушек, из которых практически нет шансов освободиться. Исключение составляют лишь страны Аравийского полуострова (Арабские Эмираты, Саудовская Аравия и др. - Ред.): они не слезли с нефтяной иглы, но при этом им удалось диверсифицировать экономику (развить другие отрасли. - Ред.), - сказал один из соавторов исследования, Андрей Щербак. Складывается какой-то порочный круг. Нефтегазовая отрасль высасывает деньги и лучших спецов из других секторов экономики. Бизнес за пределами топливного сектора хиреет. При этом денег в казне полно, и создается видимость, что все в стране хорошо. Но ситуация не меняется - другие отрасли экономики плохо развиваются, и если случается кризис, то экономику страны они вытащить никак не могут.

ЧЕРНАЯ МЕТКА? Но на презентации с авторами книги пытались и спорить. - Ваше исследование противоречит историческому опыту развитых стран! - горячился бывший замминистра топлива и энергетики России Андрей Конопляник. - США с конца XIX века до начала 70-х годов XX были мировым лидером по добыче нефти, а затем снизили собственное производство. Великобритания в 60 - 70-е годы активно добывала нефть и газ в Северном море, а сейчас импортирует топливо. Но разве повернется язык назвать эти страны недемократическими? Авторов книги это смутило. Мол, мощная нефтегазовая отрасль - это, конечно же, еще не черная метка стране. Наглядный пример - Норвегия, которая сейчас занимает пятое место по добыче «черного золота». При этом страна успешно справляется с мировым финансовым кризисом, вполне себе остается демократической и успешно развивает другие отрасли экономики. Сможем ли мы пойти норвежским путем? На презентации эксперты рассказали такую легенду. Якобы в конце 90-х годов олигархи на даче заключили так называемое «шашлычное соглашение», которое предусматривало равноудаленность и гарантии прав собственности для бизнеса в обмен на отказ от участия в политике. Но в конечном итоге вышло все иначе - роль государства в экономике год от года только и делала, что росла. При этом бюрократический аппарат всеми силами пытается мешать развитию бизнеса в стране. - Не только большая нефть может оказывать негативное влияние на большой бизнес и большую политику, но и большая политика может усугублять это негативное влияние, - подводит итог профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Владимир Гельман. - Неэффективные институты государственного менеджмента (как это было в 1970 - 1980?е годы, так и в нынешнее время) тоже способствуют упадку, помимо «ресурсного проклятия», устанавливая барьер на пути экономических реформ.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ Андрей ЯКОВЛЕВ, проректор Высшей школы экономики: «А если сделать, как в Чили и Мексике?» - С одной стороны, коллеги правы. Странам с мощными сырьевыми ресурсами удается развиваться гармонично благодаря демократическому устройству и более-менее развитым институтам гражданского общества. На ум обычно приходят истории успеха Канады, Норвегии… Но это не значит, что у России нет шансов на модернизацию. Существует пример Чили. В 70-е годы более 70% экспорта в этой стране приходилось на медь. В 80-е годы власти диверсифицировали экономику, и к концу 90-х доля меди в экспорте упала до 40%. Между Россией и Чили наблюдается ощутимая разница: мы надеемся на развитие высоких технологий, а они развивали достаточно обыденные вещи. Выводили на мировой рынок компании среднего уровня, которые могли предложить любой конкурентоспособный товар. Один из феноменов - чилийское вино. Это не нанотехнологии. Но если в 70-е годы чилийским вином торговали только на территории Чили, то сейчас трудно найти магазин в России, где его нет. Опыт необходимо заимствовать. Авторы исследования также правы и в том, что только желания властей модернизировать экономику мало. Идея должна найти отклик у бизнеса и населения. А сейчас что происходит? Бизнес второго эшелона боится политических рисков и выводит активы из России. Как могут выглядеть сигналы властей о том, что они готовы к модернизации? Это должен быть комплекс мер. В первую очередь кадровые изменения. Обновлять команду управленцев за счет людей, в компетентность которых можно было бы поверить. Многие депутаты и чиновники живут не по средствам. Необходимо разработать механизм декларирования не только доходов, но и расходов. Необязательно шерстить покупки всех бюрократов - это нереально. Только начиная с определенного уровня, скажем с вице-губернатора. Но люди должны быть уверены, что верхушка власти неподкупна. Введение должности уполномоченного по защите инвесторов. Опыт такого рода был в Мексике. Человек занимался расчисткой административных барьеров. Бизнес жаловался на зарегулированность определенных процедур. Если чиновники не могли в течение 45 дней четко аргументировать существование барьера, то он отменялся. В Мексике это стало сильным импульсом для развития бизнеса. Если деловые люди и население не поверят властям, то даже самая распрекрасная стратегия провалится.

www.kp.ru

Нефть - проклятие России | Щукарь

В предыдущем посте я писал: "вижу море успешных людей на улице, молодые люди в дорогих машинах – это поколение тех, кто знает этот закон? Они как-то физически иначе воспринимают или им в особом порядке объясняют правила? Не понимаю кто они?"

Завязалась интересная дискуссия в личной переписке.Собрал несколько интересных комментариев:

1. ОЧЕНЬ МНОГО "силовиков". Многие даже не представляют насколько их много. От гос. структур, полиции, прокуратуры... до коммерческих, так называемых, охранных.

2. Чиновники всех рангов, многие из которых живут за счет "нелегалов", многие за счет городских программ.

3. Нефтянники и газовики.

4 Ну, и главное, думаю, - показуха. У многих нет своего жилья, а они покупают дорогие машины.Их можно понять. Они знают, что на квартиру им не накопить все равно. Цены их обгонят.

Людям надоело страдать Они хотят если уж не быть, то хотя бы казаться благополучными. В стабильное благосостояние никто не верит.

5.Вы правильно заметили, что все они несут в себе определенный тип культуры. Главная ее черта : ощущуние конечности бытия и краткости существования. В 90-е годы так жили бандиты. Каждый день "гуляли" как последний. Ведь назавтра их могли убить...Сейчас с таким ощущением живут очень многие. Отсюда, как мне кажется, и возникает это ощущение виртуального благополучия. Поскольку это длится уже давно, то действует на людей как наркотик. Многие - неадекватны.

6. Те, кто присосался к бюджетным деньгам, действительно формируют свой тип культуры, свои нормы бытия. Они, эти нормы, настолько не совпадают с тем, что традиционно для русских, настолько чужды, что вызывают у всего остального населения состояние, похожее на паралич. То есть, мы видим даже не разные слои общества. Это уже как разные племена, разные по крови. Нормальные люди и каннибалы.

Людоедство процветает. Административные кадры пухнут, тотальное воровство превратилось в государственую политику, криминальное созанание стало национальным менталитетом. Бизнесом стало умение найти "место" и "выкачивать" из него производные нефтедолларов. Нефть - проклятие России...

maxpark.com

Нефтяное чудо или нефтяное проклятие России?

Какими только эпитетами не награждались 2000-е годы: и гламурными, и «жирными», и тучными, и богатыми. А всё из-за чего? Из-за невиданных ранее цен на нефть, доходивших до отметки в 140$ за баррель. Последние лет двадцать доходы от нефти только росли, и если смотреть динамику и сравнивать доход, например 1990г. и 2011г., то мы увидим увеличение дохода в 15 раз!

Судите сами:В 1990-м году Россия от продажи нефти получила $23,5 млрд.;В 2000-м – $52 млрд.;В 2011 - $346 млрд.

За десятилетие лихих 90-х доход повысился лишь в 2,2 раза, зато за десятилетие 2000-х – «долларовый» дождь увеличился почти в 7 раз. Казалось бы, за эти годы такое количество нефтедолларов на Россию «свалилось» - живи и радуйся! Но оказывается не так всё однозначно и находятся такие люди, которые утверждают, что такой золотой долларовый водоворот сослужил матушке-России «медвежью услугу» и стал не нефтяным чудом, а нефтяным проклятием для неё.Давайте попробуем разобраться в этом.

Разве плохо, когда страна получает от нефти и газа много денег? Конечно, хорошо. Эти деньги идут на поддержание Резервного фонда, на зарплаты бюджетникам и выплаты пенсий, немалая их часть идёт и на Кавказ. Деньги, пришедшие от продажи нефти, позволяют правительству, особо не напрягаясь постоянно повышать расходы. Этому есть немало свидетельств, одно из последних – президентская кампания Путина, где обещаний было сделано столько, что не очень понятно, откуда взять столько денег. Именно таким образом расходы федерального бюджета за 10 лет выросли на 400% (в 4 раза), за это же время ВВП увеличилось всего на 68%.

И нефтяное проклятие заключается не в самом наличие огромных денег, а в том, что эти деньги являются «халявными», в том смысле, что особо и делать ничего не надо, денежки и так от продажи «черного Золота» беспрерывно «капают» в бюджет, а правильнее сказать – текут полноводным денежным потоком.

Даже для того, чтобы испечь хлеб, нужно приложить определенные усилия, чтобы его продать. А в случае с нефтью - не надо ни о чём думать - только добывай, да отправляй на биржу. И правительство очень быстро начинает привыкать к такой сказочной беззаботной жизни, когда практически ничего не надо делать, а только знай - распределяй доходы.Такое нефтяное благополучие призрачно и обманчиво, потому что стабильность страны начинает зависеть только от цены на нефть. А это опасно как для страны, так и для экономики.

Таким образом, Россия конкретно присев на «нефтяную» иглу, начала ежегодно увеличивать «дозы», в результате стала своеобразной заложницей такой «нефтяной наркомании». Ещё каких-то восемь лет назад, в 2003 году эти доходы были на уровне 22%, но уже сейчас они составляют 55% бюджета нашей страны.И не хочется даже представлять, что может случиться со страной, со всеми нами, если цена на нефть упадёт, например, до $60 за баррель, до $40? Ведь бюджет страны на 2012г. посчитан из расчёта $100 за баррель. И даже бюджет страны верстается из расчёта цены на нефть – не есть ли это самое яркое доказательство запущенной болезни страны, заключающаяся в значительной зависимости от продажи основных наших энергоносителей?

Конечно, когда страна имеет такие прибыли - проще ничего не делать, ведь деньги сами текут рекой в бюджет. И власть вместе с правительством пошла именно по этому пути. Значительно сложнее было бы эти деньги использовать для развития и модернизации экономики, для развития промышленности, для строительства жилья и дорог.

Но если за все эти «тучные и жирные» годы мы не построили даже дорог, то разве можно поверить, что сейчас будут построены, к примеру, новые высокотехнологичные производства, которые так необходимы нашей стране? Вериться с трудом. Потому что нет ничего проще, чем построить дорогу, так как современные технологии доведены сейчас до такого совершенства, что даже домик в песочнице построить сложнее, чем дорогу – он может рассыпаться.

К примеру, небогатая Белоруссия нашла деньги и позволила себе построить хорошие дороги аж до самого Смоленска, потому что Батька понимает, чем для страны являются хорошие дороги и разветвленная дорожная сеть. А у нас «всё по Черномырдину»… И не очень приятно ехать по Минской трассе до Смоленска со стороны России, где до европейского уровня еще «лететь да лететь», а ведь это дорога на Запад. Как символично!И эта вот идеология «постоянного долларового дождя» и «вечной халявы» привела к тому, что не только не построено минимального количества дорог, но и разворовано полбюджета.

А в основе воровства лежит всё та же коррупция, которая «проела» такую брешь в бюджете, что просто диву даёшься. Сейчас в стране создалась такая ситуация, в которой «куда ни кинь, повсюду клин», т.е. куда ни ткни – везде проблемы.

Получается, что эти деньги с одной стороны помогают государству платить зарплаты и пенсии бюджетникам, а с другой стороны настолько расхолаживают, что «втягивают» страну в пучину безделья и коррупции.Вот это и есть нефтяное проклятье.

© Автор: Татьяна Тат для fin-i.com, фото melonoil.ru.

Похожие записи:

fin-i.com

Нефтяное проклятие России. Беседа Кудрина и Мамута

"Нефтяное проклятие" и трудно поддающиеся изменению "константы массового сознания" - главные препятствия, лежащие на пути модернизационного развития России. Таковы тезисно итоги дискуссии, прошедшей в московском Институте медиа, архитектуры и дизайна "Стрелка", в которой приняли участие бывший министр финансов России Алексей Кудрин и предприниматель Александр Мамут.

Открытая беседа, за которой наблюдали вечером в понедельник более тысячи журналистов и простых зрителей, называлась броско: "От нефтяной иглы к человеческому капиталу".

Впрочем, от острых высказываний о нефтегазовом крене российского бюджета и текущей экономической ситуации участники дискуссии постарались воздержаться. Вместо этого они сосредоточились на более общих и фундаментальных вопросах российского развития.

Как получилось так, что в России, где государство вкладывает в науку и инновации больше, чем власти Британии и Японии (по словам Кудрина), вышеозначенные отрасли развиты хуже, чем на Западе?

Почему каждый раз, когда Россия подходит к ситуации, дающей возможности для стремительного развития, какая-то неведомая сила отбрасывает ее назад, вынуждая бесконечно долго совершать когда-то уже совершенные ошибки?

Ответы на эти и некоторые другие интересные вопросы Русская служба Би-би-си постаралась вычленить в почти двухчасовом диалоге Кудрина и Мамута, несколько сократив их и представив в хронологическом порядке.

Александр Мамут - об инвестициях в собственный человеческий капитал:

В меня вложилась семья и родина. Для родины это были портфельные инвестиции, а для семьи прямые. Через какое-то время, овладев собой, я начал делать инвестиции в себя сам. С какого-то момента занимаюсь этим самостоятельно.

Алексей Кудрин - о том же самом:

Соглашусь полностью. Я даже повторяю - семья и родина… Возможности современных молодых людей, желающих мыслить, вполне серьезные. Тем более страна открытая сейчас. Это самое главное. Это самая главная ценность, дай бог, чтобы всё так и осталось. Интернет открыт. Конечно, есть вопросы контроля за интернетом, но надеюсь, он будет открыт. Это дает такие возможности, которых у нас в 17-20 лет в СССР не было. Я считаю, что достаточно свобод для творчества. Абсолютная свобода в любых отраслях.

Алексей Кудрин - о парадоксе российских инноваций:

Есть две парадоксальные цифры, которые я назову. Россия больше как государство вкладывает в науку и инновации, чем Япония и Великобритания. Удивительно, мы больше об этом как государство заботимся, вкладываем около 3% ВВП.

Но почему те страны в конечном итоге оказываются успешнее? У них бизнес вкладывает в инновации в четыре раза больше, чем государство, а у нас меньше, чем государство. Поэтому если сравнить, сколько совокупно ресурсов в каждой стране вкладывается в инновации, в разработки, то окажется, что они существенно нас опережают.

Мы находимся примерно на 8-9 месте по объему вложений. В мире в прошлом году было вложено в инновации, в научные разработки 1,6 трлн долларов. В России 40 млрд долларов. В США около 450 млрд, в Китае около 280 млрд теперь уже.

Это означает, что все уже участвуют в этом соревновании. Мы никогда не сможем создать всю линейку всех продуктов, лучших в мире. Мы должны обмениваться. Но мы должны в чем-то стать лучшими.

Вторая группа цифр. Сегодня измеряется еще один показатель - сколько НИОКР [научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки] в каждой отрасли от объема выпуска этой отрасли, или на крупных предприятиях это можно измерять. В развитых странах это от 6-7% и выше - 10 %. У нас пока 2-3% в каждой отрасли.

Почему-то наши компании не осуществляют своей зависимости, своего будущего от вложений в инновации и науку. Слабая конкуренция, слабые институты, нефть дает деньги, значит, их не надо зарабатывать. Вот это эффект нефтяного проклятья.

Александр Мамут - о едином учебнике истории:

Может создаться впечатление, что к единому учебнику школы должен прилагаться единый ученик или единая семья, в которой не подвергается сомнению всё, что написано в едином учебнике и воспринято единым учеником.

Мы с Алексеем Леонидовичем здесь не для того, чтобы защищать всё существующее сегодня. И конечно, оно нуждается в совершенствовании. Тем не менее, в области школьного образования, это очень важный период, 11 лет, для нашей образовательной системы это совершенный фундамент.

Мне кажется, немного перегероизирована роль учителя. У нас лучший учитель, любимый классный руководитель… И недогероизирована роль директора школы. На мой взгляд, в стране существуют блестящие педагоги, директора школ, и они-то должны распространять лучшие школьные гимназические практики в рамках открытого общества, конференций, обмена мнениями, доказывания и защиты своих моделей. <…>

И безусловно, лучшие гимназические школьные практики предполагают воспитание, образование во время школьного периода в рамках открытых, конкурентных, аргументированных, всеобъемлющих дискуссий, о чем Алексей сказал.

Алексей Кудрин - о стратегии развития России до 2020 года:

Помните, большая группа лучших ученых, больше ста человек, писала программу "2020". Они написали ее в 2011 году, и она осталась под сукном. И сейчас, я слышал, правительство начинает работу над программой "2030".

На первом же обсуждении они выяснили - под кого пишем? Под какие цели? Кто пойдет на следующие президентские выборы? Под кого мы? Тогда какой заказ?

Вообще-то, я серьезно считаю: очень важно, чтобы кто-то, политический лидер или оппозиционный лидер, сформулировал цели и задачи и сумел реализовать, даже хотя бы это виденье определить. Сегодня все аналоги такого подхода очень слабы пока, слабо проработаны.

Дальше, конечно, требуется политическая система, которая позволит бороться за реализацию этой модели. Но в общем, к сожалению, в 2011 году, когда я уходил из правительства, я понял, что выбранная модель власти отказывается, по крайней мере, на какое-то время, от модернизационной стратегии.

Александр Мамут - о том, что мешает России развиваться:

Когда начинается реализация [программ], что-то нам мешает, какая-то неведомая рука, сила, особость возвращает нас в исходное положение. Это вещь, которую можно назвать константами массовой ментальности, которые поддаются изменениям тяжелее всего.

Это тяжелейшая и долгая работа, которая не может быть проведена, к сожалению, в формате нашей ментальности. Как в русской сказке у сказочника Ершова: поцеловал - она стала красивая. Попросил рыбу - она приплыла, и все принесла. Это долгая работа.

Хочется, чтобы это было чудом, но это нигде не было чудом. Это не было чудом в Южной Корее, в Сингапуре, это стало после того, как они по 30-40 лет долбили в одну точку и выдолбили изменения массовой ментальности. После этого сказали: вот, чудо произошло.

30-40 лет их водили по пустыне, пока из них Египет вышел.

Об участниках дискуссии:

Александр Мамут - российский предприниматель и финансист. Журнал Forbes оценивал его личное состояние в 2011 году в 2,3 млрд долларов. Владеет медиахолдингом Rambler & Co (портал "Рамблер", Газета.ru, Лента.ru, Афиша) на паритетных началах с Владимиром Потаниным. Спонсор и создатель института "Стрелка".

Алексей Кудрин - декан факультета свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета, председатель "Комитета гражданских инициатив". В 2000-2011 годах - министр финансов России.

bbc.com

stmvl.livejournal.com

Нефтяное проклятие России. Беседа Кудрина и Мамута | Россия | ИноСМИ

«Нефтяное проклятие» и трудно поддающиеся изменению «константы массового сознания» — главные препятствия, лежащие на пути модернизационного развития России. Таковы тезисно итоги дискуссии, прошедшей в московском Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», в которой приняли участие бывший министр финансов России Алексей Кудрин и предприниматель Александр Мамут.

Открытая беседа, за которой наблюдали вечером в понедельник более тысячи журналистов и простых зрителей, называлась броско: «От нефтяной иглы к человеческому капиталу».

Впрочем, от острых высказываний о нефтегазовом крене российского бюджета и текущей экономической ситуации участники дискуссии постарались воздержаться. Вместо этого они сосредоточились на более общих и фундаментальных вопросах российского развития.

Как получилось так, что в России, где государство вкладывает в науку и инновации больше, чем власти Британии и Японии (по словам Кудрина), вышеозначенные отрасли развиты хуже, чем на Западе?

Почему каждый раз, когда Россия подходит к ситуации, дающей возможности для стремительного развития, какая-то неведомая сила отбрасывает ее назад, вынуждая бесконечно долго совершать когда-то уже совершенные ошибки?

Ответы на эти и некоторые другие интересные вопросы Русская служба Би-би-си постаралась вычленить в почти двухчасовом диалоге Кудрина и Мамута, несколько сократив их и представив в хронологическом порядке.Александр Мамут — об инвестициях в собственный человеческий капитал:

В меня вложилась семья и родина. Для родины это были портфельные инвестиции, а для семьи прямые. Через какое-то время, овладев собой, я начал делать инвестиции в себя сам. С какого-то момента занимаюсь этим самостоятельно.Алексей Кудрин — о том же самом:

Соглашусь полностью. Я даже повторяю — семья и родина... Возможности современных молодых людей, желающих мыслить, вполне серьезные. Тем более страна открытая сейчас. Это самое главное. Это самая главная ценность, дай бог, чтобы всё так и осталось. Интернет открыт. Конечно, есть вопросы контроля за интернетом, но надеюсь, он будет открыт. Это дает такие возможности, которых у нас в 17-20 лет в СССР не было. Я считаю, что достаточно свобод для творчества. Абсолютная свобода в любых отраслях.Алексей Кудрин — о парадоксе российских инноваций:

Есть две парадоксальные цифры, которые я назову. Россия больше как государство вкладывает в науку и инновации, чем Япония и Великобритания. Удивительно, мы больше об этом как государство заботимся, вкладываем около 3% ВВП.

Но почему те страны в конечном итоге оказываются успешнее? У них бизнес вкладывает в инновации в четыре раза больше, чем государство, а у нас меньше, чем государство. Поэтому если сравнить, сколько совокупно ресурсов в каждой стране вкладывается в инновации, в разработки, то окажется, что они существенно нас опережают.

Мы находимся примерно на 8-9 месте по объему вложений. В мире в прошлом году было вложено в инновации, в научные разработки 1,6 трлн долларов. В России 40 млрд долларов. В США около 450 млрд, в Китае около 280 млрд теперь уже.

Это означает, что все уже участвуют в этом соревновании. Мы никогда не сможем создать всю линейку всех продуктов, лучших в мире. Мы должны обмениваться. Но мы должны в чем-то стать лучшими.

Вторая группа цифр. Сегодня измеряется еще один показатель — сколько НИОКР [научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки] в каждой отрасли от объема выпуска этой отрасли, или на крупных предприятиях это можно измерять. В развитых странах это от 6-7% и выше — 10 %. У нас пока 2-3% в каждой отрасли.

Почему-то наши компании не осуществляют своей зависимости, своего будущего от вложений в инновации и науку. Слабая конкуренция, слабые институты, нефть дает деньги, значит, их не надо зарабатывать. Вот это эффект нефтяного проклятья.Александр Мамут — о едином учебнике истории:

Может создаться впечатление, что к единому учебнику школы должен прилагаться единый ученик или единая семья, в которой не подвергается сомнению всё, что написано в едином учебнике и воспринято единым учеником.

Мы с Алексеем Леонидовичем здесь не для того, чтобы защищать всё существующее сегодня. И конечно, оно нуждается в совершенствовании. Тем не менее, в области школьного образования, это очень важный период, 11 лет, для нашей образовательной системы это совершенный фундамент.

Мне кажется, немного перегероизирована роль учителя. У нас лучший учитель, любимый классный руководитель... И недогероизирована роль директора школы. На мой взгляд, в стране существуют блестящие педагоги, директора школ, и они-то должны распространять лучшие школьные гимназические практики в рамках открытого общества, конференций, обмена мнениями, доказывания и защиты своих моделей. <...>

И безусловно, лучшие гимназические школьные практики предполагают воспитание, образование во время школьного периода в рамках открытых, конкурентных, аргументированных, всеобъемлющих дискуссий, о чем Алексей сказал.Алексей Кудрин — о стратегии развития России до 2020 года:Помните, большая группа лучших ученых, больше ста человек, писала программу «2020». Они написали ее в 2011 году, и она осталась под сукном. И сейчас, я слышал, правительство начинает работу над программой «2030».

На первом же обсуждении они выяснили — под кого пишем? Под какие цели? Кто пойдет на следующие президентские выборы? Под кого мы? Тогда какой заказ?

Вообще-то, я серьезно считаю: очень важно, чтобы кто-то, политический лидер или оппозиционный лидер, сформулировал цели и задачи и сумел реализовать, даже хотя бы это виденье определить. Сегодня все аналоги такого подхода очень слабы пока, слабо проработаны.

Дальше, конечно, требуется политическая система, которая позволит бороться за реализацию этой модели. Но в общем, к сожалению, в 2011 году, когда я уходил из правительства, я понял, что выбранная модель власти отказывается, по крайней мере, на какое-то время, от модернизационной стратегии.

Александр Мамут — о том, что мешает России развиваться:

Когда начинается реализация [программ], что-то нам мешает, какая-то неведомая рука, сила, особость возвращает нас в исходное положение. Это вещь, которую можно назвать константами массовой ментальности, которые поддаются изменениям тяжелее всего.

Это тяжелейшая и долгая работа, которая не может быть проведена, к сожалению, в формате нашей ментальности. Как в русской сказке у сказочника Ершова: поцеловал — она стала красивая. Попросил рыбу — она приплыла, и все принесла. Это долгая работа.

Хочется, чтобы это было чудом, но это нигде не было чудом. Это не было чудом в Южной Корее, в Сингапуре, это стало после того, как они по 30-40 лет долбили в одну точку и выдолбили изменения массовой ментальности. После этого сказали: вот, чудо произошло.

30-40 лет их водили по пустыне, пока из них Египет вышел.Об участниках дискуссии:Александр Мамут — российский предприниматель и финансист. Журнал Forbes оценивал его личное состояние в 2011 году в 2,3 млрд долларов. Владеет медиахолдингом Rambler & Co (портал «Рамблер», Газета.ru, Лента.ru, Афиша) на паритетных началах с Владимиром Потаниным. Спонсор и создатель института «Стрелка».

Алексей Кудрин — декан факультета свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета, председатель «Комитета гражданских инициатив». В 2000-2011 годах — министр финансов России.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

inosmi.ru

Нефтяное проклятие России. Беседа Кудрина и Мамута

«Нефтяное проклятие» и трудно поддающиеся изменению «константы массового сознания» — главные препятствия, лежащие на пути модернизационного развития России. Таковы тезисно итоги дискуссии, прошедшей в московском Институте медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», в которой приняли участие бывший министр финансов России Алексей Кудрин и предприниматель Александр Мамут.

Открытая беседа, за которой наблюдали вечером в понедельник более тысячи журналистов и простых зрителей, называлась броско: «От нефтяной иглы к человеческому капиталу».

Впрочем, от острых высказываний о нефтегазовом крене российского бюджета и текущей экономической ситуации участники дискуссии постарались воздержаться. Вместо этого они сосредоточились на более общих и фундаментальных вопросах российского развития.

Как получилось так, что в России, где государство вкладывает в науку и инновации больше, чем власти Британии и Японии (по словам Кудрина), вышеозначенные отрасли развиты хуже, чем на Западе?

Почему каждый раз, когда Россия подходит к ситуации, дающей возможности для стремительного развития, какая-то неведомая сила отбрасывает ее назад, вынуждая бесконечно долго совершать когда-то уже совершенные ошибки?

Ответы на эти и некоторые другие интересные вопросы Русская служба Би-би-си постаралась вычленить в почти двухчасовом диалоге Кудрина и Мамута, несколько сократив их и представив в хронологическом порядке.Александр Мамут — об инвестициях в собственный человеческий капитал:

В меня вложилась семья и родина. Для родины это были портфельные инвестиции, а для семьи прямые. Через какое-то время, овладев собой, я начал делать инвестиции в себя сам. С какого-то момента занимаюсь этим самостоятельно.Алексей Кудрин — о том же самом:

Соглашусь полностью. Я даже повторяю — семья и родина... Возможности современных молодых людей, желающих мыслить, вполне серьезные. Тем более страна открытая сейчас. Это самое главное. Это самая главная ценность, дай бог, чтобы всё так и осталось. Интернет открыт. Конечно, есть вопросы контроля за интернетом, но надеюсь, он будет открыт. Это дает такие возможности, которых у нас в 17-20 лет в СССР не было. Я считаю, что достаточно свобод для творчества. Абсолютная свобода в любых отраслях.Алексей Кудрин — о парадоксе российских инноваций:

Есть две парадоксальные цифры, которые я назову. Россия больше как государство вкладывает в науку и инновации, чем Япония и Великобритания. Удивительно, мы больше об этом как государство заботимся, вкладываем около 3% ВВП.

Но почему те страны в конечном итоге оказываются успешнее? У них бизнес вкладывает в инновации в четыре раза больше, чем государство, а у нас меньше, чем государство. Поэтому если сравнить, сколько совокупно ресурсов в каждой стране вкладывается в инновации, в разработки, то окажется, что они существенно нас опережают.

Мы находимся примерно на 8-9 месте по объему вложений. В мире в прошлом году было вложено в инновации, в научные разработки 1,6 трлн долларов. В России 40 млрд долларов. В США около 450 млрд, в Китае около 280 млрд теперь уже.

Это означает, что все уже участвуют в этом соревновании. Мы никогда не сможем создать всю линейку всех продуктов, лучших в мире. Мы должны обмениваться. Но мы должны в чем-то стать лучшими.

Вторая группа цифр. Сегодня измеряется еще один показатель — сколько НИОКР [научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки] в каждой отрасли от объема выпуска этой отрасли, или на крупных предприятиях это можно измерять. В развитых странах это от 6-7% и выше — 10 %. У нас пока 2-3% в каждой отрасли.

Почему-то наши компании не осуществляют своей зависимости, своего будущего от вложений в инновации и науку. Слабая конкуренция, слабые институты, нефть дает деньги, значит, их не надо зарабатывать. Вот это эффект нефтяного проклятья.Александр Мамут — о едином учебнике истории:

Может создаться впечатление, что к единому учебнику школы должен прилагаться единый ученик или единая семья, в которой не подвергается сомнению всё, что написано в едином учебнике и воспринято единым учеником.

Мы с Алексеем Леонидовичем здесь не для того, чтобы защищать всё существующее сегодня. И конечно, оно нуждается в совершенствовании. Те

rusevik.ru