Кому достанется сирийская нефть. Сирийская нефть кому она нужна


Кому достанется сирийская нефть. И вообще насколько она интересует мировые державы, воюющие на Ближнем Востоке :: Флот



Кому достанется сирийская нефть. И вообще насколько она интересует мировые державы, воюющие на Ближнем Востоке

2017-11-12 09:57 События

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков "Исламского государства" * из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем "Свободной сирийской армии", а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы "Исламского государства".

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно "Исламское государство" контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — "Татнефть", "Уралмаш" и "Союзнефтегаз".

"Союзнефтегаз", связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания "Стройтрансгаз".

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит "голубого топлива" в Турцию. "Стройтрансгаз" уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен "сирийский" мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос "Свободная пресса" адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

"СП": — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем "Сирийских демократических сил".

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирии — как одна "Башнефть"

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со "Свободной прессой". — Люди слышат слова "Сирия" и "нефть" и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна "Башнефть", и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

"СП": — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

* "Исламское государство" (ИГ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.

 

Просмотреть все комментарии к новости
Добавить коментарий
    Последние публикации
ФГУП "13 СРЗ ЧФ" МО РФ: дела и люди. Подведены предварительные итоги Спортивного года   Флотские судоремонтники, как и все севастопольцы, подводят итоги года. Результаты непосредственно производственной деятельности станут извест >>> Военный прокурор разъясняет: актуальные проблемы бытия требуют строгости ЗаконаЭкстремистская деятельность – это деятельность по планированию, организации, подготовке, финансированию, подстрекательству к осуществлению и с >>>
"Порошенко это выгодно". Как Киев будет провоцировать Москву на Черном мореУкраина зовет НАТО в Черное море — президент Петр Порошенко просит направить туда мониторинговую миссию, а глава украинского МИД Павел Климкин >>> Флот: события и фактыИнформационный обзор. Новости Черноморского флота, российского кораблестроения, судоремонта, научная, общественная и культурная жизнь морского сообщ >>>
Всё о фрегатах проекта 11356 Несколько недель назад в российских и индийских СМИ возобновились публикации о планируемой покупке нескольких фрегатов проекта 11356. Вполне возмо >>> Что ждет «новую украинскую церковь» Первым последствием провозглашения «украинского церковного единства» стало углубление раскола. РПЦ, а вслед за ней белорусская и эстонск >>>
Пиар-наступление в Сирии: зачем Эрдоган дразнит США. Эксперты оценили намерения Анкары начать военную операцию в Сирии В ближайшие дни Анкара планирует начать военную операцию на северо-востоке Сирии против курдских Отрядов народной самообороны (YPG) и боевиков ИГ. >>> «Нет ракет»: на Украине описали свой боевой флот. Конструктор украинских бронекатеров посетовал на отсутствие ракет Конструктор украинских бронекатеров Сергей Белозубенко пожаловался на отсутствие ракет в Вооруженных силах Украины, а также систем с автоматическим >>>
Из Черного моря черпают политику. Как Сергей Лавров в Баку пытался направить ОЧЭС в экономическое русло Глава МИД РФ Сергей Лавров в пятницу в Баку принял участие в заседании Совета министров иностранных дел государств—членов Организации черномо >>> Что ждёт «захваченное государство» Молдову в феврале? Главная схватка за власть в Молдове перемещается в округа До дня парламентских выборов в Республике Молдова, которые назначены на 24 февраля 2019 года, остаётся немногим больше двух месяцев, но состав за >>>

blackseafleet-21.com

Почему американцам нужна Сирия | Военные Новости Мира

Разумеется, речь идет о Сирии. Точнее о причинах неуемного желания США во главе с первым чернокожим президентом всенепременно обрушить на головы несчастных сирийцев всю мощь западного бомбового удара. Сомнение вызывает не военная мощь Америки, а то, что в Вашингтоне считают вполне логичным после массового убийства сирийцев химическим оружием добить оставшихся в живых ракетами. И чем больше США настаивают на своем, тем меньше людей, в том числе и на Западе, верящих в то, что весь сыр бор пошел из-за зарина, который, как теперь утверждают с фактами в руках некоторые эксперты, сами американцы и подбросили своей агентуре в рядах сирийского, так называемого, Сопротивления. Короче, если бы химоружия в развалинах Дамаска не нашлось, его пришлось бы придумать.

Пока Обама выкрутив руки своим европейским партнерам (понятливые арабские монархии и эрдогановская Турция готовы к любому повороту событий) разыгрывает очередную партию вокруг совместной с Путиным инициативы по передаче химоружия под международный контроль, попытаемся разобраться в том, чем обязана Сирия повторением ливийского сценария. Будем помнить, что госсекретарь Дж.Керри периодически напоминает, что Белый дом взял лишь паузу – впереди финал сирийской драмы.

Вызов диктаторов

Не секрет, что головы диктаторов на Ближнем Востоке полетели из-за нефти. Это так же верно, как и то, что воевать из-за нескольких ведер сирийского «черного золота» вряд ли кому придет в голову. Сирийские месторождения не привлекали внимания игроков мирового нефтяного рынка даже в годы, когда добыча достигла рекордной отметки — примерно 700 тыс баррелей нефти в день. Другое дело, например, Ливия – 1,4 -1,8 млн баррелей в день. К слову весь Ближний Восток производит почти треть мирового потребления — до 89 млн. в день. Но хорошо известно и другое — стратегия Запада целиком определяется «нефтяным фактором». Лучшее подтверждение тому – Большая и непрекращающаяся война (фактически десять лет – с 2003 года!) на Ближнем Востоке, начало которому было положено американским вторжением в Ирак. Популярный афоризм гласит: покупать нефть дешевле, чем за нее воевать.

Читателю на заметку: международная группа компаний GSL предоставляющая услуги в сфере налогообложения, права, аудита и консалтинга и ведущая свою деятельность в Европе, Америке, Азии и России. С помощью специалистов компании можно без труда выбрать наиболее оптимальный вариант открытия счета в иностранном банке —  https://gsl.org/ru/offshore/foreign-bank/. Здесь вы получите всеобъемлющую информацию о процедуре, тарифах и других особенностях банковского обслуживания за рубежом.

Не проще ли было американцам договориться с Саддамом Хусейном? Находят же США общий язык, и давно, с другими диктаторами – самыми богатыми в регионе (Саудовская Аравия, страны Персидского залива, например), который именуется среди стратегов Большим Ближним Востоком. Справедливости ради следует сказать, что определенное взаимопонимание с иракским диктатором у Вашингтона наблюдалось и до войны. Хотя следует признать, что с 70-х годов, когда баасисты в Ираке приступили к национализации нефтяного сектора, позициям США был нанесен серьезный урон. Он был тем опасен, что пример Багдада, поддерживаемого Советским Союзом, оказался заразительным. В соседней Ливии Муаммар Каддафи буквально копировал нефтедолларовую стратегию Саддама. Заметим попутно и то, что на ситуацию в регионе, как и на взаимоотношения с консолидирующимся Западом серьезно влиял и нефтедолларовый фактор.

Молодые, завладевшие поистине несметными богатствами диктатуры, научились пользоваться возможностями двухполюсного мира, что подвело их к трактовке собственной роли в мировых делах в качестве третьей силы, способной вести собственную игру как с Западом во главе с США, так и Востоком, возглавляемым СССР. Саддам Хусейн стал практиковать периодическую резню коммунистов. Затем последовали авантюры против Ирана и Кувейта, что в США не могло быть не воспринято как ничем не прикрытое стремление взять под контроль ближневосточную нефть.

Интервенция – дело прибыльное

Заметим к слову, что стратегия Вашингтона определялась не прямым контролем «нефтяной скважины», но прежде всего появлением на мировом рынке новых нефтяных ресурсов и, как следствие, снижение нефтяных цен.

К 2000 году стало ясно, что рост цен на нефть в перспективе неизбежен. Саддамовский Ирак, с его вторыми по величине запасами нефти в мире, после бессмысленных войн и американских санкций вполне мог быстро возродиться в качестве реальной военной и экономической силы, и что опасней всего — в качестве своеобразного возмутителя спокойствия в важнейшем нефтяном районе мира. Об особом геостратегическом значении Ближнего Востока сказано и написано даже слишком много. Оно, если кратко, в том, что «Ни одно государство не может рассчитывать на распространение своей власти по всему земному шару, не имея доступа на Ближний Восток или минуя его. Никто не может также игнорировать роль стран Персидского залива в снабжении горючим вооруженных сил всего мира, в питании энергией мировых энергетических систем и в установлении мировых цен на источники энергии» ( Н.Бакр, профессор, Египет).

Перед американской интервенцией Ирак добывал 2,7 млн баррелей в сутки, притом, что эксперты прогнозировали возможность наращивания добычи до 6 млн. Такого подарка Вашингтон не мог преподнести С.Хусейну. Как раз там склонялись к мысли о том, что диктатора следует примерно наказать. В том числе и в назидание другим. К тому же мир уже вступил в эру однополярных отношений, и совсем не мешало кое-кому показать безо всяких экивоков, кто на планете хозяин. Закончим иракский сюжет словами бывшего главы ФРС США Гринспена, сказавшего чуть позже в припадке откровенности: «Мне жаль, что политически нецелесообразно признавать то, что и так известно каждому: война в Ираке ведется в основном из-за нефти». Столь же откровенен был бывший директор Отдела британского МИД по Ближнему Востоку Эдвард Чаплин: «Shell и BP не могут позволить себе не получить долю во имя своего будущего… Мы намерены отхватить большой кусок для британских компаний в послесаддамовском Ираке».

Нефтегазовый подтекст интервенции в Ливии не менее очевиден. Взаимная любовь запада с Каддафи кончилась аккурат после массового пересмотра последним контрактов с международными нефтяными компаниями. (Не будем упоминать об особых связях ливийского диктатора с целым рядом западных лидеров, о его шатре в центре Москвы и прочих экзотических деталях). Например, пересмотру подверглись соглашения о разделе продукции с французской Total и ее партнерами в Ливии – германской Winterschall и норвежской Statoil Hydro: доля получаемой корпорациями нефти снизилась с 50 до 27%, газа – с 50 до 40% с перспективой дальнейшего снижения до 30%. Еще серьезнее пострадали интересы итальянской Eni SpA: ее доля добычи снизилась с 35-50 до 12%.

Другой головной болью для западных компаний стали доходящие до полумиллиарда «вступительные взносы», уплачиваемые при входе на рынок, и требование ввести ливийцев в состав руководства. Дни ливийского режима были сочтены. «Полковник Каддафи оказался сложным партнером для международных нефтяных компаний, т. к. часто поднимал ставки и пошлины и выдвигал прочие требования. Новое правительство, имеющее тесные связи с НАТО, может стать более сговорчивым партнером для западных стран. По мнению некоторых экспертов, нефтяные компании, если получат свободу действий, могут найти в Ливии гораздо больше нефти, чем им удавалось в условиях ограничений, установленных правительством Каддафи»( The New York Times).

Сейчас добыча уже практически вышла на довоенный уровень, причем часть доходов должна вернуться Западу: новое правительство уже анонсировало масштабные закупки вооружения у «союзников». Иными словами, интервенция оказалась весьма выгодным бизнесом.

Признание Башара Асада своему иранскому коллеге

Однако по мере роста нефтедобычи актуализировались вопросы коммуникаций, точнее их оптимизации. Гигантские объемы иракской нефти нужно не только добыть – ее необходимо вывезти и как можно удобным и дешевым маршрутом. Экспорт нефти из Ирака осуществляется двумя путями. Первый – через Ормузский пролив. Обходной вариант – использование нефтепровода, ведущего из Ирака к Средиземному морю через Турцию.

Наращивание добычи из ближневосточного резервуара естественным образом вовлекло Сирию в игры большой нефти. В Дамаске слишком громко заговорили о проектах транссирийских трубопроводов. Далее события развивались с угрожающей последовательностью: в конце 2010 года Сирия подписала протокол о намерениях с Багдадом, предусматривающий строительство двух новых нефтепроводов и газопровода. И тут за столом переговоров возник Тегеран. Поскольку наиболее амбициозный проект предусматривал прокладку газопровода из Ирана через Ирак в Сирию, как альтернативу Ормузу и «транстурецкому» «Набукко». Через год Башар Асад имел неосторожность презентовать «концепцию четырех морей». Это означало превращение Сирии в крупнейший узел нефте- и газотранспортных путей. Недаром ведь говорится: «Кто контролирует Сирию, тот будет контролировать весь Ближний Восток». Не надо было быть экспертом, чтобы заключить: такое перераспределение ролей не позволит ни Израиль, ни США. Буквально через несколько месяцев заполыхал Алеппо…

Знакомьтесь, властелин мира…

И все же ситуация вокруг Сирии и ее президента разительно отличается от атмосферы всеобщего одобрения действий США, которыми сопровождались падения С.Хусейна и М.Каддафи. Сами по себе авторитаристы мало у кого вызывают симпатии. Смущает своеволие лидеров мировой демократии. Обаме пришлось услышать много такое, чего и представить себе не могли его предшественники.

Военное вторжение в Сирию задумано «для того, чтобы убить президента, устроить резню среди членов правительства и народа в Сирии, а также взять страну под свой контроль», — заявил лидер Боливии Эво Моралес. И добавил: «Президент США Барак Обама ведет себя как «властелин мира». И это не самый хлесткий комментарий в регионе, который еще недавно считался вотчиной США — Южной Америке, где что ни диктатор, то «сукин сын Америки», как любили выражаться в Вашингтоне. Все очень просто: Рейган и др. чертили проекты однополюсного мира, когда американская мощь вызывала такое же восхищение, как и американская демократия.

Сейчас мало кто решается оспаривать военно-экономический авторитет единственной сверхдержавы, но политические проекты, которые она продвигает в различных регионах, отторгаются целыми континентами. Все исторические примеры, связанные с претензиями на мировое господство имеют одно сходство: чем ближе кажется вожделенная цель, тем глубже пропасть между «властелином» и остальным миром. Впрочем, американцам не до философского подтекста продолжающейся, несмотря на вынужденную паузу, войны.

«В чьих руках окажется ключевая, на данный момент страна и кто придет на смену Башару Асаду?» Таково краткое резюме, вытекающее из печального опыта войны в Ираке, «победоносного» шествия арабской весны в Египте, Ливии, Йемене и Тунисе. А эта задача посложней подготовки точечной бомбардировки в отдельно взятой стране…

 

wartelegraph.ru

Кому достанется сирийская нефть | Дифченка

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

«СП»: — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

«СП»: — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

maxpark.com

Кому достанется сирийская нефть

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» * из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся...

...крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian …

www.my-71.ru

Кому достанется сирийская нефть — Юридические новости

Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.

ИГИЛ ударило и по Поднебесной

Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».

Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.

К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.

Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.

А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).

Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.

Пестрая компания, не находите?!

Будет ли достроен Арабский газопровод?

Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу, двоюродному брату Башара аль-Асада (отец бизнесмена, Мохамед Маклуф, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.

В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».

«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.

Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».

Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.

Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир

Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН Андрею Арешеву.

— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.

Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.

«СП»: — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…

— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».

Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…

Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»

Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ) Владимир Милов уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.

— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.

«СП»: — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?

— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.

Источник: newsland.com

news.advokat-cherepovec.ru

Зачем Кремлю нужно, чтобы ИГ гнало нефть в Европу

Российский президент Владимир Путин обвинил Раджипа Эрдогана в торговле нефтью с Исламским Халифатом. Российские СМИ тут же разъяснили, что нефтью террористов торгует не сам Эрдоган, а члены семьи турецкого президента. 

В ответ тот публично пообещал, что немедленно уйдет со своей должности, если подозрения о  связи в  торговле нефтью с террористами найдут реальное подтверждение. Почему ответ Эрдогана на наглый и бездоказательный выпад стал таким неспешным и явно половинчатым, вероятно, надо искать в сфере новой торговой активности компаний РФ на Ближнем Востоке. Об этой активности турецкое руководство порой осведомлено намного лучше стран-партеров по НАТО, пишет ДС.

Одно из звеньев в этой цепи - внезапное появление в Ираке подконтрольной "Газпрому" сербской компании Naftna Industrija Srbije (NIS), произошедшее почти одновременно с вводом российских войск в Сирию. Сербия не входит в ЕС, хотя эта страна получает 100% потребляемой ею нефти с территории входящих в ЕС Хорватии, Венгрии и Румынии. Туда же она продает выработанный из ввозимой нефти бензин. То есть формально Сербия не подпадает под объявленную США и ЕС торговую блокаду сирийского режима.

Планируя привлечь Белград к процессу российской военной авантюры в Сирии, в Кремле явно просчитались. На первых порах с вторжением РФ в Сирию "ради борьбы с Халифатом" все было вроде бы ясно - Кремлю надо было отвлечь внимание Европы от начатой в 2014 году войны против Украины. И это почти удалось. Но в процесс закралась одна важная деталь. Чтобы поддерживать такое вторжение возникла необходимость разблокировать торговлю всего мира с Сирией. Это необходимо для того, чтобы снабжать свои войска боеприпасами, провиантом и топливом, а не просто завозить полупустые "гуманитарные конвои", как в ситуации террористическими группировками ЛНР/ДНР в Украине. Причем обходить барьеры на пути к Сирии надо очень тонко, чтобы не попасть под международные санкции против ИГИЛ.  

В нынешней паутине санкций действительно сложно разобраться - там переплелись ограничения против Халифата, самой РФ, а также против режима Башара Асада. Применяя политику санкций в отношении последнего, например,  Госдепартамент США в начале осени этого года инициировал арест активов за нарушение антиасадовских санкций сравнительно небольшого российского "Темпбанка", тесно связанного с активно работающей в Сирии нефтекомпанией  "Татнефть". Судя по выявленной U.S. OFAC цепочке нарушений, упомянутый российский банк в 2014 году кредитовал госкомпании Сирии, которые через Грецию, Кипр и Ливан импортировали в Сирию нефть неизвестного происхождения. В самой Сирии добычи нефти уже нет - оппозиция контролирует до 80% территории этой страны, на которой нефтепромыслы добывали до начала гражданской войны по 30 млн. тонн нефти в год и более. И уже более двух лет официальная сирийская добыча полностью остановлена. Поэтому Армия Башара Асада может воевать, только импортируя нефтепродукты в страну, или завозя нефть для одного из трех сирийских НПЗ, который смог выжить после авиаударов и диверсий. Ресурсы нефти и дизель для военной техники поступают в Сирию преимущественно из РФ, в том числе -  через оккупированный Крым и Керченский пролив.

В отличие от своего карманного банка, сама "Татнефть" под санкции пока не попала.  Но, все еще впереди. В 2013-15 годы "Татнефть" вела фундаментальную работу с прессой, чтобы доказать, что ее концессии в Сирии полностью оставлены, оборудование спилено, а скважины зацементированы. Однако спутники показывали обратное, и это вызывало глубокую обеспокоенность в мировых столицах по простой причине - все  лицензионные площади "Татнефти" в Сирии с весны 2014 года находятся на территории ИГИЛ. И хотя все "опломбировано-зацементировано", добыча продолжается. Мало кто из специалистов поверил в утверждения "Татнефти", поскольку, полная консервация промышленной добычи зачастую стоит дороже, чем ввод в строй месторождений. В подобных ситуациях форс-мажора добывающей компании легче "сплавлять" активы и ответственность за них третьим сторонам лицензионных договоров.  Или, неким доверенным лицам, которые гарантируют торговые и иные договоренности с Исламским Халифатом. С этой точки зрения нынешнее привлечение РФ сербской NIS к функции торгового деблокирования Сирии выглядит вполне логичной мерой. Благодаря ей компания сможет завозить в Сирию из Ирака для транзита в Европу одно количество нефти, а вывозить из страны - в два раза больше, за счет негласных соглашений с ИГИЛ.

Могли бы такие схемы нефтяного обеспечения РФ Сирии стать поводом для спокойного ответа президента Турции на российские обвинения в контрабанде нефти, добываемой ИГИЛ? Могли. Но кроме этой истории есть и еще одно объяснение хладнокровного поведения турецких властей в ответ на российскую истерику со сбитым самолетом. Дело в том, что у Ирака, откуда сербская компания NIS собралась вывозить добытую и купленную нефть, есть всего два нефтепровода в направлении к Европе. Первый из них  - это самый крупный из работающих на Ближнем Востоке турецкий Киркук-Джейхан мощностью 70 млн тонн в год. Квоты на загрузку его мощностей расписаны на много лет вперед из-за "нефтяного бума" в иракском Курдистане. Второй - почти неработающий и идущий в Сирию Киркук-Банияс, который в прошлом веке обладал мощностью 30 млн тонн. Сейчас он загружен фрагментарно в зонах, подконтрольных ИГИЛ.

Последняя труба была остановлена из-за войны в Сирии на 60-75% своей протяженности, но оставшиеся 25-40% этого нефтепровода являются немагистральными, и они работают на выкачку нефти. На отдельных участках эти сегменты Киркук-Банияс продолжают связывать с автомобильными эстакадами те месторождения нефти, которые работают на подконтрольной Исламскому Халифату части территории Сирии. По данным арабской прессы, откачанная нефть из этих месторождений после перевалки в автоцистерны приносит ИГИЛ не менее $1,4 млрд в год. Эти доходы позволяют Халифату содержать огромную по меркам региона 200-тысячную армию. Рядом с ней оторванный от полноценного снабжения   российский 5-ти тысячный военный контингент, переброшенный "за тридевять земель", выглядит совсем шутейным противовесом. Ведь перебросить все это добро авиацией и по железной дороге через Грузию, Армению, Иран  и Ирак - это одно. А содержать армию - это уже намного более сложная задача, которая выглядит буквально неподъемной в условиях страны, разгромленной гражданской войной.

Накануне военного вторжения в Сирию, в августе этого года, власти РФ сделали еще один шаг по торговому деблокированию "асадовских" и "халифатских" территорий - пролонгировали заключенный в 2011 году контракт с иракскими властями и сирийским режимом о восстановлении нефтепровода Киркук-Банияс. Договор был заключен на условиях ремонта всей протяженности трубы бесплатно, то есть, под фирменный кредит компании-исполнителя.  В ее роли выступили российские компании "Стройтрансгаз" и "Газстроймонтаж", у которых на руках находится вся техническая документация трубопровода, проходящего по территории ИГИЛ. Последняя из упомянутых компаний очень хорошо известна в Украине - она ведет проект строительства Керченского моста в оккупированный Крым, что необходимо для более быстрого передвижения войск на оккупированную украинскую территорию.  Обе компании, которые законтрактовали восстановление нефтепровода из Ирака в Сирию, принято считать близкими к Аркадию Ротенбергу, другу Владимира Путина. Российская оппозиционная пресса уверяет, что Ротенберг по просьбе начальства был одним из крупных акционеров "Лукойла" - российской нефтекомпании, которая достаточно успешно работала в Ираке и во времена господства там пророссийской диктатуры Саддама Хусейна, и во времена, когда этот "лидер нации" был уже осужден международным Гаагским трибуналом. Все эти детали с нефтяной активностью РФ на Ближнем Востоке наверняка известны Турции. Но, судя по тому, что Реджеп Эрдоган не опустился до встречных обвинений Путина в поддержке бизнеса Роттенберга на оппозиционной части Сирии, или в намерениях привлечь Сербию к транзиту нефти из Сирии в Европу, в Анкаре пока не спешат и просчитывают свои будущие ходы и реплики. 

Что сербам понадобилось в Ираке

Спустя несколько дней после начала сентябрьского военного вторжения РФ на сирийскую территорию, в Москве начали реализацию новой стратегии обхода санкций ЕС и США против Сирии. На нефтяной рынок соседней с этой страной Республики Ирак вышел сербский филиал "Газпромнефти" - компания Naftna Industrija Srbije (NIS). 56% акций NIS принадлежит россиянам, 15%-ным пакетом владеют сербские профсоюзы, а 29% акций принадлежит государству Сербия, для которого РФ является ведущим внешним кредитором. Презентовал российской прессе план выхода на новый рынок Ирака и Сирии глава правления этой компании Кирилл Кравченко. По его словам, решение о приходе в эту страну именно сейчас, когда в близлежащей к Ираку Сирии высадились российские войска, якобы лежало в бизнес-плоскости. На этот шаг ее подтолкнуло то, что "недавно в Египте освободилась от аренды одна из ее буровых установок". При этом Кравченко ушел от вопросов прессы о будущей логистике в бурно воюющем регионе, весьма сложном для поставок нефти. Он также не дал ответ на вопрос о том,  через порты какой страны его компания намерена направить иракскую нефть в Европу. Только спустя два месяца после заявления  NIS, приход компании в Ирак приобрел новые очертания, показав, что бизнес-ход "газпромовских сербов" все же связан с большой политикой.

politrada.com