Волшебные сланцы. Сланцевая нефть в казахстане


Волшебные сланцы - ExpertOnline.kz

Последние несколько месяцев позицию главного ньюсмейкера мировой нефтегазовой отрасли удерживают горючие сланцы. Перспективы добычи углеводородов из этих богатых, но пока недостаточно освоенных ископаемых рассматриваются в деловом и экспертном сообществе как впечатляющие и революционные.

В ноябре прошлого года вышел очередной мировой энергетический обзор Международного энергетического агентства (МЭА), где подчеркивается, что растущая добыча сланцевой нефти в США уже позволяет говорить о «сланцевой революции», разделившей мировой нефтяной рынок на североамериканский с низкими ценами на энергоносители и евразийский, где цены по-прежнему высоки. Эксперты МЭА прогнозируют, что за счет совершенствования добычи из горючих сланцев к 2035 году США выйдут на первое место по добыче нефти, оставив позади Саудовскую Аравию и Россию. Через 20 лет американцы будут полностью обеспечивать себя нефтью и станут ее нетто-экспортером, а девять из десяти баррелей ближневосточного «черного золота» пойдет в Юго-Восточную Азию.

Главная угроза для Казахстана, которую несет с собой сланцевая революция, — мировое удешевление обычной нефти. Уже сейчас некоторые американские месторождения показывают стоимость извлечения в 10–15 долларов за баррель, тогда как добыча одного барреля российской нефти обходится в среднем в 10 долларов, казахстанской — в 15 долларов. Если говорить о средних по рынку цифрах, то стоимость добычи сланцевой нефти в среднем составляет 40–80 долларов за баррель.

Около двух недель назад эксперты PricewaterhouseCoopers (PwC) опубликовали доклад «Сланцевая нефть: следующая энергетическая революция», в котором проанализировали темпы роста добычи нефти из сланцев и спрогнозировали спад ключевых макроэкономических показателей стран — экспортеров обычной нефти к 2035 году. Причем наиболее серьезными негативные последствия сланцевой революции будут для России. Следуя логике специалистов PwC, Казахстану, который имеет схожую с россиянами структуру экспорта и сопоставимую с российской зависимость экономики от нефти, тоже придется несладко.

Был бы кероген, а ГРП найдется

Главный источник сланцевой нефти — горючие сланцы, ресурс, основу которого, как и нефти, составляют органическое вещество кероген, а также минеральные части. Кероген, который геологи называют протонефтью, составляет в горючих сланцах от 10 до 70%. Сформировавшиеся 450 миллионов лет назад сланцы — это материнская порода для углеводородов, которые оканчивают свое формирование и собираются в резервуары чуть выше уровня залегания сланцев.

МЭА приводит такие данные по доказанным мировым запасам: 5 трлн баррелей сланцевой нефти и 1,3 трлн баррелей обычной нефти. При этом извлекаемые запасы сланцевых углеводородов — 10–30%. Последний вопрос вызывает дискуссии в научном сообществе, как и данные о географическом расположении горючих сланцев: одни специалисты (МЭА) утверждают, что большая их часть сосредоточена в США (американцы и канадцы сегодня — главные производители сланцевых углеводородов), другие полагают, что сопоставимыми объемами сланцев располагают Китай и Россия.

Ученые предлагают несколько методов извлечения углеводородов из сланцев. Наиболее распространенный из них выглядит следующим образом. Сначала ведут вертикальное бурение до уровня залегания сланцев, затем бурение продолжается горизонтально: расширяя площадь контакта с породой, нефтяники проникают в центр нефтегазоносного пласта. Поскольку слой сланцев представляет собой смолянистые отложения, внутрипластовое давление там невысокое, следовательно, и отдача тоже. Для того, чтобы повысить дебит скважины, нефтяники делают гидроразрыв пласта (ГРП или фрекинг), производя в породе электроразряд и закачивая внутрь нее водную эмульсию с добавлением песка и химреагентов. Под действием электроразряда образуются трещины, под давлением смеси они расширяются, высвобождая жидкость и газ, находящиеся в карманах. Использованная эмульсия откачивается на очистные сооружения и утилизируется. В результате проведения ГРП отдача пласта значительно возрастает. Логика здесь такова: больше скважин — выше добыча. Соответственно, сокращаются и сроки выработки месторождения.

Следует заметить, что ГРП — метод, за которым маячит экологическая угроза. Если разрыв пласта происходит на небольших глубинах, есть высокий риск загрязнения подземных вод, почв и воздуха. Поэтому в некоторых странах (во Франции и Румынии, к примеру) действует законодательный запрет на добычу таким способом. В США, где на ГРП основана вся добыча сланцев, несколько штатов ввели мораторий на извлечение нефти и газа фрекингом. Скоро исполнится год, как американскими федеральными властями рассматривается законопроект, регламентирующий применение ГРП: вводится норма о публичном доступе к составу химического раствора, который применяется при фрекинге.

К слову, ГРП широко используется не только для добычи сланцевого газа и нефти, но и на старых месторождениях обычных нефти и газа. В случае с добычей сланцевых углеводородов, где все скважины нагнетательные, этот метод едва ли не основной. Другой подход к сланцевой добыче исходит из того, что сланцы — это несформировавшаяся нефть, а значит, ее можно доформировать внутри пласта за счет нагрева породы. Так добывают сверхтяжелую нефть. Однако этот метод пока широко не применяется из-за низкой рентабельности.

Как замечает директор PwC по устойчивому развитию и изменению климата Джонатан Грант, применение фрекинга, конечно, имеет большое экологическое и социальное влияние, но регулировать здесь следует аккуратно, так как это напрямую сказывается на жизнеспособности добычи.

Относительная дороговизна добычи, кроме высоких экологических рисков, связана еще с двумя факторами. Во-первых, ГРП — довольно дорогой метод, а при разработке сланцев применять его необходимо постоянно, как и бурить новые скважины. Как отмечают специалисты, если при добыче обыкновенной нефти бурение — разовый капитальный процесс, то в случае со сланцами — эксплуатационный. Это, в свою очередь, требует все больших площадей под промыслы.

За сланцы с Запада

В упомянутом докладе аналитики PwC прогнозируют рост мировой добычи шельфовой нефти до 14 млн баррелей в день к 2035 году, что составит около 12% общего объема добычи на тот период. Вторая часть прогноза касается связанных с ростом добычи сланцевой нефти мировых цен на нефть и их влияния на макроэкономические показатели стран-экспортеров и импортеров «черного золота».

В сегодняшних условиях на рынке американцы смогут к 2035 году нарастить добычу сланцевой нефти с 550 тыс. баррелей в сутки до 1,2 млн. «Но и эта проекция видится консервативной в сравнении с прогнозами отельных рыночных аналитиков о повышении добычи сланцевой нефти до 3–4 миллионов баррелей в сутки к указанному сроку», — отмечается в докладе. Американцы уже увеличили свои запасы сланцевой нефти: за три года — с 2007 по 2010-й — резервы выросли с 4 до 33 млрд баррелей. В этой связи подчеркивается, что МЭА прогнозирует рост добычи нефти к 2035 году на 19%, тогда как в американском минэнерго (US Energy Information Administration — EIA) говорят о 28% росте. Разница незначительная на таком длительном отрезке, но тренд уловили обе организации. Предложение на рынке будет расти, тогда как главные сегодняшние импортеры начнут переходить на самообеспечение топливом.

В долгосрочной перспективе ожидается вытеснение 35–40% обычной нефти, импортируемой американцами, собственной сланцевой. Этот объем, приходящий, как правило, из стран ОПЕК, вероятнее всего, перенаправится в Китай. Но и Поднебесная наверняка захочет избавиться от импортозависимости, разрабатывая свои сланцы.

В PwC предсказывают в двадцатилетней перспективе падение цен нефти на 25–40% (в реальных ценах — до 80–100 долларов за баррель). В свою очередь, такая ценовая просадка будет способствовать дополнительному увеличению глобального ВВП на 2,3–3,7%. Рост ожидает нетто-экспортеров «черного золота». Например, ВВП Индии и Японии к 2035 году могут вырасти на 4–7%, США, Китая и Еврозоны с Великобританией — на 2–5%.

Эксперты PwC подчеркивают, что для успешного развития добычи сланцевой нефти потребуются общие усилия всех стран по увеличению количества и повышению качества добываемого сырья. Пока же стараются только американцы, а их успехи на ниве добычи сланцевого газа пока не были повторены в других странах из-за сложностей на уровне госрегулирования, инфраструктурных проблем, логистики и технической неподготовленности к такой добыче. Но в PwC надеются, что со сланцевой нефтью вне США проблем будет меньше: заметная добыча начнется уже в 2015 году, а до 2018-го к американской добыче добавится 1 млн баррелей в сутки в остальном мире. Конечно, для этого необходимо отрегулировать законодательство так, чтобы оно максимально благоприятствовало сланцевой добыче.

Эксперты PwC выделяют два сценария развития ситуации: исходный и «нижний» (по отношению к ценам на нефть). Согласно первому, страны ОПЕК в ответ на увеличение добычи сланцевой нефти ограничивают свою добычу настолько, чтобы средняя мировая цена не опускалась ниже ста долларов за бочку в реальных ценах. «В результате ОПЕК теряет долю на рынке, добыча стран группы в абсолютных цифрах продолжает расти», — оценивают в PwC. По второму сценарию, ОПЕК никак не реагирует на рост добычи сланцевой нефти, продолжая наращивать добычу в прежних объемах. Тогда, в условиях большого предложения, «черное золото» дешевеет в реальных ценах до 83 долларов, а жадность арабских шейхов будет наказана небольшим сокращением ВВП стран ОПЕК. В РФ ВВП упадет на полтора-два процента. Текущий платежный баланс РФ уйдет в минус на 5%, если нефтяные цены сползут на 33%, и на 10% — если «черное золото» подешевеет вдвое.

Специалисты PwC советуют ОПЕК и другим крупным экспортерам здраво оценить влияние роста добычи сланцевой нефти на свои экономики. Главная задача, которая перед ними стоит в двадцатилетней перспективе, — ограничить рост производства нефти и предложения на рынке. Уже сейчас необходимо оценить методы смягчения долгосрочного влияния снижения нефтяных цен на доходы государств-экспортеров, а также задуматься о собственной добыче сланцевой нефти. Нефтяные компании также ждут нелегких времен, ведь им придется пересмотреть свои портфели и инвестиционные планы. И лучше всего, по заключению PwC, им самим подумать о том, как встроиться в производственную цепочку между горючими сланцами и бензоколонкой или магазином масел.

Ресурс подкрался незаметно

Казахстан, традиционно отправляющий на экспорт от 60 до 70% добываемой в стране нефти, пострадает от сланцевой революции не меньше России. Напомним, что 2020-е — время выхода на пик мощности ключевых нефтяных проектов Астаны: Кашагана (50–75 млн тонн в год) и Тенгиза (с 2017 года планируется нарастить добычу до 36 млн тонн вплоть до 2033 года). Таким образом, к началу третьего десятилетия 21-го века Казахстан войдет в пул десяти крупнейших нефтедобывающих держав с ежегодным суммарным дебитом скважин около 150 млн тонн. Вряд ли до той поры экономика страны уйдет от нефтяной зависимости, поэтому падение нефтяных цен, спрогнозированное PwC, станет плохим подарком руководству страны к очередным юбилеям независимости.

В то же время — что в Казахстане, что в России — сланцевая нефть привлекает все большее внимание бизнеса и власти. К примеру, в прошлом ноябре глава «Газпрома» Алексей Миллер заметил, что «в отличие от сланцевого газа, добыча которого в России совсем неактуальна, направление сланцевой нефти представляет для группы “Газпром” заметный интерес» (в РФ большой интерес в этой связи представляет Баженовская свита в Западной Сибири с запасами в 22 млрд тонн).

Казахстанские власти озаботились проблемой чуть раньше: в прошлом марте тогдашний премьер-министр Карим Масимов ввиду положительного опыта в разведке сланцевого газа в Польше поручил в кратчайшие сроки произвести геолого-разведочные работы по сланцевым газам вокруг угольных месторождений, прибавив: «Если такой газ появится, тогда вся наша идеология может повернуться».

Пока о результатах работы ничего не слышно, зато новости приходят из Ташкента, который последовательно реализует свой план разработки горючих сланцев. На днях стало известно о начале разработки сланцев в Узбекистане уже в этом году (проект «Узбекнефтегаза» стоимостью в 600 млн долларов). Так Ташкент станет первым в Центральной Азии, кто начнет добычу углеводородов из сланцев. Узбекские сланцевые запасы оцениваются в 47 млрд тонн. Напомним, что приступить к добыче углеводородов из горючих сланцев Ташкент намеревался давно: планы о начале добычи в Навоийской области (месторождение Сангрунтау) в 2011–2016 годах были обнародованы еще в 2010 году.

Кендерлык, Байхожа, Приуралье

В Казахстане, богатом обычными нефтью и газом, о сланцевой добыче пока говорят мало. Правда, исследование МЭА подогрело интерес к проблеме, и спустя пару недель после его опубликования добычей горючих сланцев в РК заинтересовалась ExxonMobil. Тогда неназванный источник в правительстве РК сообщил, что компания «проявила интерес к возможности изучения потенциала разработки месторождений сланцевого газа».

Действительно, сначала логично было бы определиться, с чем мы имеем дело. По данным кандидата геолого-минералогических наук, сотрудника Института геологических наук РК Бориса Цирельсона, общие запасы сырья на разведанных месторождениях горючих сланцев равны 5–6 млрд тонн. Крупные разведанные месторождения горючих сланцев в РК были открыты еще в середине прошлого века. Крупнейшее из них — Кендерлыкское (запасы оцениваются в 4–4,5 млрд тонн), за ним следуют Байхожинское (в Южном Казахстане; учет запасов не проводился) и Приуральская группа месторождений на западе страны.

«Кое-где есть залежи горючих сланцев среди угольных пластов. На всех разведанных отечественных месторождениях сланцы выходят на поверхность — на глубинах первых десятков метров, — рассказывает г-н Цирельсон. — Когда исследовали эти месторождения (главным образом, в 1950–1980-х — сланцами у нас не занимались давно), планировалось осуществлять добычу карьерным способом. Сейчас тему сланцев подняли в связи с добычей сланцевого газа и нефти; конечно, речь может идти и о больших глубинах — до нескольких сот метров — тогда запасы значительно увеличатся». Ученый отмечает, что в Байхоже в горючих сланцах также присутствует большое количество рения — редкоземельного металла, широко применяемого в катализаторах и тугоплавких сплавах.

По данным казахстанского НИИ новых химических технологий и материалов, известно как минимум о 25 месторождениях горючих сланцев, относящихся к отложениям верхнего девона, нижнего карбона, верхнего палеозоя, средней и верхней юры и палеогена. «Они различны по составу исходного вещества и условиям формирования, что в значительной степени предопределило их количественно-технологическую характеристику», — отмечают в НИИ НХТМ, сетуя, что, за исключением нескольких, месторождения горючих сланцев в РК изучены крайне слабо.

В правительстве РК также признают, что отечественные запасы сланцевого газа так и не были до конца исследованы. «Кроме того, еще не начаты работы по определению перспективных направлений для поиска, разведки и разработки месторождений сланцевого газа», — поясняет источник в кабмине РК агентству Trend.

Поскольку нет точных данных о запасах горючих сланцев, никто из экспертов не берется утверждать, сколько сланцевых углеводородов и в какой перспективе можно было бы добывать в Казахстане. Однако при нынешних методах извлечения и с учетом того, что пласты сланцев близко залегают к земной поверхности, можно с уверенностью говорить, что добыча сланцевых углеводородов в РК потенциально связана с небольшими затратами и высокими экологическими рисками.

Эволюция вместо революции

Аналитики, комментировавшие тему для «Эксперта Казахстан», более сдержанны в оценках влияния горючих сланцев на мировой рынок энергоресурсов. Они ставят под сомнение сам термин «сланцевая революция». Наиболее показателен в этом смысле пример со сланцевым газом.

«Рост добычи сланцевого газа в США вызовет перераспределение экспортных потоков, и тот газ, который раньше экспортировался в США, будет поставляться на другие рынки, в том числе и европейским потребителям. Таким образом, сланцевая революция в США косвенным образом вызовет снижение мировых цен на газ за счет увеличения конкуренции на рынке. Но ожидать, что США будут в больших объемах экспортировать газ, особенно в страны ЕС, не стоит», — оценивает влияние сланцевой революции аналитик «Инвесткафе» Юлия Войтович.

«Пока ни о какой революции говорить не приходится, — вторит ведущий эксперт УК “Финам Менеджмент” Дмитрий Баранов. — Действительно, в настоящее время сланцевый газ добывают США. Другие страны только собираются начать промышленную добычу сланцевого газа, но даже они намерены сделать это в течение 5–7 лет, так что процесс добычи и переработки сланцевого газа отнюдь не революционный, а, скорее, эволюционный. Во-вторых, пока добываемые объемы сланцевого газа слишком незначительны на фоне добычи природного газа, чтобы можно было серьезно относиться к заявлению о вытеснении природного газа сланцевым».

Кроме того, г-н Баранов считает, что сегодняшняя добыча сланцевого газа не представляет никакой угрозы для компаний, добывающих природный газ, а масштабное увеличение добычи предполагает строительство инфраструктуры для транспортировки сырья потребителям: вряд ли газовики, занятые в добыче обычных углеводородов, предоставят сланцевикам свои трубопроводы.

«Стоимость же строительства такой инфраструктуры составит десятки миллиардов долларов, которые неизбежно будут включены в цену конечной продукции и возложены на плечи конечного потребителя, что также послужит серьёзным сдерживающим фактором для массированной и молниеносной атаки сланцевого газа на природный», — говорит эксперт.

Г-жа Войтович напоминает, что в настоящее время серьезных успехов в разработке сланцевых месторождений добились только США. «Однако на то был ряд причин. Во-первых, геологическая структура американских месторождений благоприятна для добычи нефти и газа из сланца. Во-вторых, внутренняя цена на газ в США находится на грани себестоимости добычи сланцевого газа, и такие нефтегазовые проекты рентабельны только благодаря поддержке американских властей», — объясняет успех американцев Юлия Войтович.

Однако есть и другой, менее успешный опыт: взять хотя бы польский и китайский примеры. «Себестоимость добычи сланцевого газа в Польше составляет около 300 долларов на тысячу кубометров, что практически в три раза больше себестоимости добычи сланцевого газа в США, — подчеркивает г-жа Войтович. — Себестоимость добычи сланцевого газа в Китае, теоретические запасы которого оцениваются как самые высокие в мире, может составить 240–430 долларов на тысячу кубометров».

Однако даже при самом успешном раскладе сланцевой нефти вряд ли удастся закрепиться на рынке так же успешно, как газу. В нефтянке минимизирована политическая повестка, на рынке — масса продавцов и покупателей. Кроме того, в пользу обыкновенной нефти играет текущая сравнительная стоимость добычи разных типов «черного золота».

По словам г-на Баранова, добыча сланцевой нефти осуществляется в России довольно давно, но продолжает оставаться при этом своего рода «нишевым продуктом» на фоне объёмов добычи обычной нефти. Эксперт «Финам Менеджмента» объясняет это относительной сложностью добычи, транспортировки и переработки сланцевой нефти. Другой фактор — сохраняющаяся высокая доступность запасов обычной нефти.

Тем не менее постепенно картина мирового рынка углеводородов будет меняться, и сланцевой нефтью станут заниматься всё больше стран и компаний. Это произойдет главным образом потому, что запасы обычной нефти будут сокращаться, добывать её станет труднее и дороже, и добыча сланцевой нефти станет выгодной с экономической точки зрения. Кроме того, технологии не стоят на месте, и можно ожидать, что в ближайшие годы появятся новые инженерные решения, удешевляющие и упрощающие добычу и переработку сланцевой нефти.

Дмитрий Баранов отмечает, что российские компании занимаются исследованием вопроса сланцевой нефти и продвинулись уже довольно далеко. «Так что не стоит думать, что они окажутся не готовы к “сланцевой революции”, когда она наступит в действительности», — заключает эксперт.

Юлия Войтович акцентирует внимание на том, что разработка месторождений сланцевых углеводородов в настоящее время мало изучена, и практически каждый участок запасов требует применения специфических методов добычи. «Поэтому себестоимость добычи нефти и газа из сланцев высока и в ближайшей перспективе маловероятно, что как европейские страны, так и страны СНГ будут наращивать добычу этого типа углеводородов. Тем более в Казахстане достаточно своего традиционного газа, и заниматься такими затратными разработками Казахстану вряд ли целесообразно», — резюмирует аналитик «Инвесткафе».

В более широкой экспертной среде есть и такое мнение: сланцевый пузырь, прежде всего информационный, надувается для искусственного торможения цен на нефть и газ. Напомним, что газовая «сланцевая революция» произошла, когда появившийся ресурс составил в общемировой добыче всего 3% (по итогам 2009 года; в 2011 году — 6%), то есть объективно влиять на спрос и предложение не мог. Выгоден такой пузырь экономикам развитых стран, которые в настоящее время переживают если не рецессию, то уж стагнацию точно. В то же время экспортеры заинтересованы в удержании стабильно высоких цен на нефть, что делает рентабельными компании, добывающие сланцевую нефть. Как резонно замечает в своей колонке редактор отдела Commodities газеты Financial Times Хавьер Блас, пока, несмотря на постоянные разговоры о сокращении импорта нефти из стран залива, Вашингтон импортирует тот же объем «черного золота» из залива, что и прежде — 2,1 млн баррелей в сутки.

В одном из своих блогов директор Института проблем глобализации доктор экономических наук Михаил Делягин отмечает: «Конечно, благодаря таким операциям Америка не получит вечность дешевой энергии, но несколько лет, а может быть, десятилетие дешевых энергоресурсов она получит. А в ситуации глобальной нестабильности даже несколько лет сравнимы с вечностью».

expertonline.kz

Cланцевая нефть и её перспективы для Казахстана — новости на сайте Ак Жайык

ДОБЫВАЕМ ТАК ЖЕ, КАК 75 ЛЕТ НАЗАД

Крутое падение (почти в три раза за полгода) цены на нефть связывают с оптимизацией добычи сланцевого газа и сланцевой нефти в США. Как и  почему это произошло?

Сланцевая нефть – это подзабытое наименование широко  распространённых в Казахстане высоковязких и тяжёлых  битуминозных пород, залегающих большей частью в верхних частях продуктивных нефтяных разрезов. Геологические  запасы высоковязкой и  тяжёлой нефти в битуминозных песчаниках и коллекторах широко распространены на Земле. Добыча,  транспортировка и переработка сланцевой нефти связаны  с большими затратами, в разы превышающими затраты на использование легких маловязких нефтей. Из-за этого   геологоразведка была нацелена на более редкие лёгкие маловязкие  нефти, а открываемые залежи высоковязкой тяжёлой нефти относили к категории забалансовых.

Как и в других нефтедобывающих регионах, в Западном, Южном  и  Центральном Казахстане более 80% открытых и открываемых  месторождений полностью или частично состоят из залежей  тяжёлой  и высоковязкой нефти. В начале шестидесятых годов прошлого века геолог Айтпай Альжанов оценил запасы тяжёлых  нефтей в надсолевых отложениях Западного Казахстана в несколько  десятков миллиардов тонн. Из 170 открытых относительно крупных месторождений нефти разрабатывалось только около 70 – из-за нерентабельности процесса добычи. Высоковязкая нефть залегает, как правило, на небольших глубинах от 10 до 500 м. Но для её добычи нужна сложная технология и техника. Чтобы извлечь  сланцевую нефть из пористого коллектора, её нужно нагревать вместе с пластом весь период разработки в течение десятилетий.  Количество топлива для нагрева пласта с помощью теплоносителей, закачиваемых с поверхности, соизмеримо с извлекаемыми запасами сланцевой нефти. Поэтому залежи этой нефти считали  забалансовыми, временно неизвлекаемыми.

Балансовыми запасами называют только ту часть нефтяного месторождения, которую можно извлечь при существующем  уровне технологии – фактически примитивном.

Технология добычи «извлекаемой» нефти, как и 75 лет назад, cводится к последовательному бурению скважин на выявленном  месторождении и перекачке с помощью громоздкого и энергоёмкого оборудования воды из пласта на промысел и с промысла обратно в пласт.

В скважине понижают давление, и маловязкая нефть с окружающего участка пласта стекает в неё вместе с подстилающей залежь водой. Жидкости  откачивают  из скважины  глубинными насосами. На нефтепромысле воду  отделяют и через нагнетательные скважины закачивают обратно в пласт  для «поддержания  пластового  давления». Со временем обводнённость откачиваемой из скважин  продукции растёт, и когда достигает 98-99% – процесс отделения  нефти от воды становится нерентабельным – скважину бросают и бурят новую. При такой технологии разработки месторождения в пластах остаётся от 60% до 90% выявленных геологических запасов. Чем более вязкая нефть, тем больше ее остаётся в пласте.

Отношение объема нефти, который вытекает из пласта в течение  всего срока эксплуатации, к объёму геологических запасов,  подсчитанных в пласте до начала его эксплуатации, оценивается величиной коэффициента извлечения нефти – КИН. В среднем по разрабатываемым месторождениям  конечный КИН составляет  не более 0,25. А по отношению ко всем геологическим запасам с учетом забалансовых месторождений, не содержащих маловязких нефтей, КИН не достигает и 0,1.

Для пополнения запасов лёгкой  нефти ведутся геологоразведочные работы в новых районах и на увеличивающихся глубинах. Извлекаемые запасы должны обеспечивать увеличение добычи  нефтяных предприятий  на десятки лет вперёд. До тех пор, пока была перспектива открывать в неглубоко залегающих отложениях новые залежи, было невыгодно  разрабатывать залежи высоковязкой нефти. Но ситуация поменялась. С ростом потребления нефти  легко извлекаемые запасы на небольших глубинах и легкодоступных  территориях  были выработаны. Затраты на геологоразведочные  работы стали расти пропорционально кубу глубины и квадрату расстояния. Ещё интенсивнее стали расти затраты на разработку  месторождений, выявленных на больших глубинах и необжитых территориях – в акваториях  морей и за Полярным кругом.

Возникли проблемы нехватки территорий и проблемы защиты окружающей природной среды  на вовлекаемых  в  нефтедобычу  ландшафтах.

ПОДОБНО АТОМНОЙ БОМБЕ И ПОЛЁТУ НА ЛУНУ

Уже в конце семидесятых годов ХХ века стала очевидной необходимость на основе современных научных достижений оптимизировать процесс использования энергоносителей и осуществить  получение синтетических энергоносителей из  сланцевой  нефти. Решение этой задачи имело значение абсолютно для всех сфер человеческой деятельности.

В США так же, как и при создании атомной бомбы и при  подготовке полёта на Луну, для оптимизации процесса получения энергоносителей объединились усилия всех монополизированных отраслей: геологоразведочных, нефтедобывающих,  трубопроводных, нефтеперерабатывающих, машиностроительных, двигателестротельных, нефтеторговых компаний, атомной промышленности, образования и науки, химической промышленности и цветной металлургии, финансовых учреждений и  банков. На охрану их тайн и интересов были поставлены  силовые и разведывательные ведомства.

Был изучен спрос на энергоносители, топливо для двигателей ракет, автомобилей, самолётов, электростанций и т. д. В результате были установлены объёмы и состав наиболее употребляемых видов топлива.  Дальнейшим анализом качества  установили, что энергоёмкость  пропорциональна однородности молекул  углеводорода. Для производства  наиболее эффективного топлива были созданы  радиоактивные катализаторы управляемого синтеза и крекинга  углеводородов. Для выпуска синтетических видов топлива перестроили нефтеперерабатывающие  заводы. За счет однородности  фракций синтетических углеводородов в два-три раза увеличилось выделение энергии с единицы массы топлива. Для  максимального  использования выделяемой энергии углеводородов  сконструировали специальные двигатели. Двигатели запустили  в массовое производство, предопределив тем самым рынок сбыта и окупаемость новой продукции.

Наиболее ценным сырьём для получения синтетических энергоносителей оказались тяжёлые, высоковязкие  сланцевые нефти. Из добытой с большой глубины лёгкой нефти можно получить максимум 500-600 литров топлива, а из добытого куба  тяжелой нефти – 1 500-2 000 литров синтетического энергоносителя. Таким образом, использование одного куба тяжелой сланцевой  нефти в 5-6 раз эффективнее, чем  использование куба лёгкой.

Ещё более сложной задачей явилось создание источников тепла для нагрева пластов с тяжёлой нефтью. Если использовать для этого добываемые нефть, уголь, электроэнергию, то процесс становится нерентабельным. Сжечь и потратить нужно больше, чем добудешь. Но и эта  задача  была решена. Как известно из литературных  источников, в начале шестидесятых годов ХХ века в США были запатентованы ядерные забойные обогреватели. В восьмидесятые годы сведения о ядерных обогревателях  были, очевидно, засекречены.

Между тем стало известно, что США примерно с восьмидесятых годов прошлого века прекратили добычу нефти на своей территории с целью сохранения запасов и дополнительного обустройства месторождений (на Тенгизе такое обустройство назвали “второй  очередью”). Но это не совсем так. Структура акционерных обществ в США отличается от структуры АО на постсоветском пространстве. В Штатах в редких случаях всё месторождение принадлежит  одному лицу. Участки на месторождениях принадлежат разным  лицам, но объединённым в одно общество. Каждый собственник сам следит за соблюдением оптимального технологического режима  эксплуатации и предупреждением обводнения своих скважин,  согласуя свои действия с другими участниками общества.

Владельцы участков заинтересованы в длительной многолетней  добыче из скважин, а не в перевыполнении текущего плана. При рассмотрении снимков разрабатываемых нефтяных полей было обнаружено, что в девяностые годы там исчезли привычные у нас станки-качалки и появились сооружения, похожие на теплоэлектроцентрали.

Альтернативой нагреву пласта стала обратная закачка попутного  газа. Этот процесс основан на неограниченной растворимости  тяжёлых углеродов в лёгких, сопровождающейся снижением вязкости раствора. Но и для его использования нужны подпорные компрессоры, рассчитанные на пластовое давление, т. е. дополнительные затраты на обустройство.

Для определения и контроля над режимом эксплуатации, предупреждения обводнения скважин нужны постоянные исследования и гидродинамические расчёты. Но и за них, как и за оборудование и за обустройство, нужно платить, т. е. нужны значительные финансовые средства.

Чтобы получить такие средства, и была прекращена добыча на территории США. Прекращение добычи на месторождениях внутри США безусловно привело к дефициту нефти на мировых рынках.  Дефицит вызвал рост цен на нефть. Нефтяные компании США правдами и неправдами добывали дешевую нефть на чужих территориях и избытками её покрывали  остановленную добычу обустраиваемых предприятий. Это усиливало рост цен и позволило получить прибыль на мировых рынках, направив средства на оптимизацию добычи и переработку сланцевой нефти внутри США. Такой вид финансирования обустройства месторождений доступен только крупным нефтяным корпорациям, владеющим всей промышленностью, а не отдельными ее отраслями. За счёт высоких  цен на нефть, которую США продавали на мировых рынках, относительная стоимость оборудования для обустройства сланцевых месторождений в самих США была низкой. Фактически средства на  разработку сланцевой нефти в США были оплачены потребителями нефти и газа во всём мире, к сожалению, на юридически законных основаниях.

НЕЛЬЗЯ ПРОИГРАТЬ В ЭТОЙ СХВАТКЕ

Оптимизация процесса производства синтетических энергоносителей за счет освоения запасов сланцевой нефти для мировой экономики имеет огромное значение. Это достижение позволило в десятки раз увеличить извлекаемые запасы нефти без затрат на геологоразведочные работы.

А в некоторых других нефтедобывающих странах мира и в небольших нефтедобывающих кампаниях высокая цена на нефть, дающая сверхприбыль, воспринималась как манна небесная. Но это была не манна небесная, а предупреждение. Если сверхприбыль идёт с какой-то отрасли производства, то нужно развивать именно эту отрасль, иначе – дефолт. Движущая сила прогресса производств – бескровная схватка экономик, соревнующихся по предварительно установленным правилам с целью подавления чужого производства и захвата его рынков сбыта. Это схватка, навязанная  извне, навязанная не только нашей стране. Поэтому нет надежды на снисхождение.

В основе прогресса промышленности лежат вечные законы экономики. Основной из них – закон земельной ренты. Суть его в том, что цена продукта определяется себестоимостью его производства в самых неблагоприятных  условиях. А себестоимость  добычи сланцевой нефти, в силу оптимизации  процесса, для нефтяных концернов США стала очень низкой. Стоимость энергоносителей входит в цену любого вида товаров и услуг. Появление избытка синтетических энергоносителей на мировых рынках вызвало резкое падение цен на нефть – фактический демпинг, и соответствующее резкое обесценивание всей промышленной продукции и курса валют.

Чтобы выстоять при демпинге, нужно в соответствующее число раз  снизить себестоимость продукции своего производства. Основной промышленной продукцией Казахстана, подвергшейся демпингу, является нефть. Чтобы удержать в создавшихся условиях валюту на стабильном уровне, необходимо оптимизировать процесс добычи нефти. А у Казахстана громадный промышленный потенциал, который можно и нужно использовать в создавшейся ситуации и не проиграть.

Геологические запасы выявленных забалансовых сланцевых и неизвлечённых маловязких нефтей в Казахстане составляют  несколько десятков миллиардов тонн (если просуммировать добычу  за 100 лет разработки и поделить её на достигнутый КИН). По разведанным геологическим запасам углеводородов Казахстан уверенно стоит на первых местах в мире. Их хватит лет на 400. Разведанные запасы – это промышленный потенциал государства. Это уже произведённые исторически затраты. Но в Казахстане привыкли вести геологоразведочные работы и бурить скважины для наращивания запасов, не считаясь с их себестоимостью, а не заниматься использованием уже найденных запасов.

Так же, как и в США, в Казахстане с середины семидесятых годов ХХ века на выделяемые государством средства велись исследования по совершенствованию процесса извлечения нефти из пласта. Это тоже достигнутый промышленный потенциал. Но с передачей части   месторождений в частную собственность финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ прекратилось лет пятнадцать назад. И антикризисными программами  финансирование научно-исследовательских работ по совершенствованию добычи нефти пока снова не предусмотрено. Зато решили возобновить геологоразведочные работы для прироста  запасов…

Между тем анализ, наблюдение, возможность  использования  опыта  оптимизации добычи сланцевой нефти, уже осуществлённой  в США, – тоже промышленный потенциал Казахстана. Необходимо направить государственные средства на восстановление продуктивности старых и обводнённых скважин, на совершенствование технологии, на обустройство забалансовых месторождений, запретить разработку месторождений без  оборудования для добычи высоковязких нефтей – это очевидный вывод, который следует из факта оптимизации добычи сланцевой  нефти в США.

Оптимизация добычи нефти при существующем промышленном потенциале в Казахстане даст отдачу за короткое время. Сам процесс обеспечит многолетнюю устойчивую занятость населения, его уверенность в завтрашнем дне.

Александр ФУРМАНЮК, доцент кафедры разработки нефтяных месторождений Атырауского института нефти и газа, «Лучший рационализатор МинГео КазССР»

Нашли ошибку? Выделите её мышью и нажмите Ctrl + Enter.

azh.kz

Сланцевая революция и наше в ней место

Внедрение геологами в 2003 году процесса, соединяющего две технологии (бурение горизонтальных скважин с последующими множественными гидроразрывами пласта),  привело к бурному росту добычи сланцевого газа и сланцевой нефти. Сланец, безусловно, стал важнейшим открытием нашего века, хотя у него есть и многочисленные противники – дескать, это временный бум, есть риски для экологии ввиду использования большого количества воды и загрязнения грунтовых вод, а также риск быстрого истощения скважин, подверженных гидроразрыву. Кроме того, сланцевая нефть довольно дорога в производстве...

И тем не менее.

В 2003 году Америка была всерьез озабочена необходимостью наращивания импорта энергоносителей. Теперь же Северная Америка (США и Канада), благодаря новым технологиям, превратилась в новую точку роста на энергетическом рынке и стала самым быстрорастущим регионом по объему добычи нефти после стран OPEC. Считается, что США обладают основными запасами горючих сланцев. Эти ресурсы дают основания прогнозировать International Energy Agency, что к 2017 году США обгонят Саудовскую Аравию по добыче нефти (в том числе и ввиду прогнозируемого снижения там добычи нефти). Месторождение Баккен (Bakken) в Северной и Южной Дакоте породило новую «нефтяную лихорадку». Сюда возвращаются энергетические компании, вкладываются инвестиции. В 2009 году Exxon-Mobil приобрело самого крупного производителя сланцевого газа в США XTO за $40 млрд.

Сланцевый газ (shale gas) и сланцевая нефть (tight oil) есть во многих частях мира (кроме, возможно, Ближнего Востока, там проецируется его дефицит, как ни парадоксально, хотя, возможно, и логично), нужна только технология для его добычи. По оценкам, общие запасы горючих сланцев в мире составляют порядка 650 трлн. т., а содержащейся в них условной сланцевой нефти, вероятно, в 13 раз больше, чем нефти традиционной. Считается, что этих запасов может хватить на 300 лет непрерывной добычи. Это вновь отодвигает наступление «конца нефти». Вообще, разговоры о «конце нефти» авторитетный  аналитик нефтяного рынка Дэниель  Ергин, например, считает немного неправильными. Он приводит, как минимум, четыре момента в истории, когда возникали опасения, что нефть заканчивается (в том числе во время двух мировых войн), однако всегда на смену пессимизма приходили новые технологии и открывались новые месторождения. «Конец нефти» выгоден тем, кому выгодны высокие цены на нее. А сегодня разработки сланцевого газа значительно снизили мировые цены на природный газ.

«Золотой век газа» наступит скоро, предрекают оптимисты. Глобализация спроса (термин Дэниеля Ергина из его последней книги «The Quest: Energy, Security, and the Remaking of the Modern World») на газовом рынке сделает несколько другую революцию, чем глобализация спроса на нефть в 2004 году, когда спрос на нефть со стороны Китая подскочил сразу на 16%. Переход на газ, как относительно чистое топливо, все чаще обсуждается в государственных и промышленных кругах, в преддверии перехода к возобновляемым источникам энергии. Для серьезной разработки последних все еще мешает финансовый кризис. Чтобы получить чистую энергию солнца или ветра, нужны субсидии, что нелегко делать в эпоху austerity, а атомная энергия стала своего рода парией после Фукусимы.

Понижение цен на газ стало реальностью, но смогут ли новые технологии обвалить цены на нефть. И соответственно вызвать глубокие изменения по всему миру? Конечно, пока спрос на нефть остается сильным, особенно, со стороны развивающихся стран, и он будет расти больше, чем со стороны развитых. Дело не только в переносе производств и глобальном разделении труда. В то время, как Китай стал самым крупным производителем автомобилей в мире, американцы стали реже покупать собственные автомобили: они предпочитают их арендовать.. Это стало возможным, в том числе и благодаря развитию Интернет-технологий, позволяющих делать покупки из дома и общаться с друзьями через Фейсбук.

Но китайцы не дремлют. В сланцевой технологии они особенно заинтересованы, наряду с саудитами и мексиканцами. Как прогнозируется, у них также есть крупные запасы сланца, да и вообще Китай, возможно, уже в основном удовлетворил свой аппетит на нефть. В дополнение к трубопроводам из стран Центральной Азии, Китай достиг хороших договоренностей с Россией. Роснефть пообещала CNPC долю в восьми проектах, а также свои широко разрекламированные арктические ресурсы.

Россия торопится. Ведь сланцевая революция сыграла с ней злую шутку. Акции Газпрома скатились, так и не достигнув триллионной капитализации, также как и экспорт российского газа в Европу. Россия все еще защищается,  заняв довольно глупую позицию, отрицая «сланец» как «мыльный пузырь», который в самое ближайшее время лопнет» (Алексей Миллер). В то же время на Штокманском месторождении (чья история удивительно похожа на историю нашего Кашагана) уже поставили крест, и Путин предлагает новую стратегию - концентрацию на поставках сжиженного природного газа (LNG – Liquefied Natural Gas). При таком подходе вряд ли станут экономически обоснованы дорогостоящие проекты типа газопроводов из Туркмении в Индию (ТАПИ) и другие проекты, комбинирующие высокую стоимость и высокий риск в виде ресурсного национализма или амбициозного давления новоявленных национальных нефтяных.

Готовы ли мы, Казахстан и богатое углеводородами евразийское пространство в общем, к таким изменениям? Снижение интересов западных инвесторов на Каспии уже стало достаточно очевидным. Норвежская Statoil покинула Казахстан, чтобы вложиться в Северную Дакоту. Сам "мудрый" Марченко утверждает, что «в Казахстане еще лет десять будет расти добыча. А потом и у нас будет пик и плато с последующим снижением».

Конец дешевой нефти на евразийском пространстве уже, наверное, наступил с истощением старой советской инфраструктуры. Теперь себестоимость добытой нефти будет расти, делая, кстати, довольно трудным инвестирование в новые технологии. Конец комфортной зоны? Конец игры?

Энергетика и безопасность (после 9/11) – вот две главных карты, которые делали наш регион центром «новой большой игры». Сегодня инвесторы говорят об усталости от стран Евразии: не был создан нормальный инвестиционный климат, остается нехватка квалифицированных кадров, климат налогообложения не очень-то способствует инновациям, власти «слепы и глухи к энергетической революции». Сокращение интереса к нашему региону прогнозируется и ввиду вывода войск НАТО из Афганистана в 2014 году.

Это вряд ли будет способствовать развитию западной модели в наших странах, скорее реальностью будет «евразийская развивающаяся диктатура». Ну и конечно, возрастающая зависимость от Китая. Теперь наша главная карта заключается в территориальной близости к Китаю, ключевому рынку для роста мирового потребления энергии. При этом, возможно, на этом рынке будет обостряться наша конкуренция с Россией. Сами китайцы вряд ли будут долго переплачивать за наши ресурсы. Цивилизация, породившая одно из самых глубоких мистических течений, конфуцианство, живёт весьма прагматично, не рассуждает о выгоде, но постоянно следует ей, так же, как любой китаец стремится даже из мелочи извлечь свой интерес.

Настало время спросить себя, насколько мудро мы поступили со своим нефтяным богатством. Не распустили ли его бездумно и безвозвратно?

Нью-Йорк Таймс в рецензии на уже упомянутую книгу г-на Ергина приводит в заключение его аргумент о важности энергоэффективности: «более эффективные здания, автомобили, самолеты, компьютеры и другие продукты могут изменить наш мир». При этом Ергин обращается к японцам, которым всегда не хватало природных ресурсов, и которые достаточно мудры, чтобы хранить упаковочную бумагу от подарков для повторного использования. Японское слово "mottainai"  трудно перевести, и Ергин приводит свою интерпретацию  на английском языке -  "too precious to waste".

 

yvision.kz

Почему Казахстан не добывает сланцевую нефть? — Досмухамбетов

По словам первого вице-министра энергетики, наблюдается тенденция к снижению спроса на нефть и газ, что повлечет за собой и падение цен на эти ресурсы. Поэтому необходимо запускать новые перерабатывающие производства. 

Махамбет Досмухамбетов, первый вице-министр энергетики и представитель АО «НК «Казмунайгаз», рассказал, что объемы потребления нефти и газа снижаются. И Казахстан должен быть  готов к этому заранее.

Ожидания от нефтяного рынка

— Хотим мы этого или нет, но повышение энергоэффективности и развитие альтернативных источников энергии будут влиять на спрос на традиционную продукцию, — отмечает он.

По словам Досмухамбетова, несмотря на многочисленные разговоры о проекте строительства газохимического комплекса, ни один газохимический проект не был реализован. Это же касается и нефтехимических проектов.

— Кроме НПЗ, у нас ничего нет. И это должно нас подвигать на создание производств. Мы экспортоориентированная страна. А внутреннее потребление не может быть большим — у нас ограниченный рынок. Традиционные рынки сбыта будут сокращаться, цена на нефть упадет, это приведет к неконкурентоспособности многих предприятий.

Если не брать в расчет три крупных казахстанских проекта, можно увидеть, что по всем остальным проектам добыча снижается

И это серьезно сказывается на Актюбинской, Кызылординской областях. В Мангыстау добыча пока не сильно снижается, но и там запасы не беспредельные, — прогнозирует он.

Сланцевая нефть нерентабельна

Сокращение доходов не позволяет инвестировать в разведку и разработку нефтяных месторождений. 

Будущее Казахстана неразрывно связано с поиском альтернативных вариантов использования добываемого сырья

Махамбет Досмухамбетов отмечает, что в Казахстане сегодня практически не добывают сланцевую нефть, ее крупнейшим добытчиком в мире являются США.

— У нас на сегодня есть отдельные месторождения по добыче битумов (ценное многоцелевое сырье для многих отраслей промышленности, — прим. авт.), которые разрабатываются. Развивается добыча традиционного сырья — нефти, газа и газового конденсата. А

развитие добычи сланцевой нефти требует больших капиталовложений. Сегодня, в условиях низких цен, я не вижу желающих рисковать

Себестоимость сланцевой нефти очень высока, особенно на стартовом этапе. Мы стараемся стимулировать это направление, но интереса пока не видим.

Между тем, по словам первого вице-министра, объем добычи нефти в Казахстане за 8 месяцев 2017 года составил более 19 млн тонн, что на 5% выше планового показателя. К концу 2017 года нефтедобыча ожидается на уровне 28 млн тонн, газа планируют добыть 15 млрд кубометров.

Татьяна Киселёва

https://365info.kz/2017/10/pochemu-kazahstan-ne-dobyvaet-slantsevuyu-neft-dosmuhambetov/

 

www.ca-portal.ru

Тяжелеющая нефть - ExpertOnline.kz

Месторождения на суше Казахстана в большинстве своем доживают свой срок, пик нефти в перспективе 10–15 лет обеспечат офшорные проекты. Эта тема была лейтмотивом на прошедшей в первых числах октября в Алматы 21-й по счету нефтегазовой выставке и приуроченной к ней конференции KIOGE-2013. Впрочем, ощущение, что вся нефтянка замерла в надежде на успех шельфовых проектов, не совсем верное. Похоже, возрождается будничная геологоразведочная работа, как 30–50 лет назад. Разница лишь в том, что теперь перед исследователями стоит задача поиска потаенных углов, а не открытия новых континентов. К примеру, нацкомпания «КазМунайГаз» (КМГ) начинает масштабную агрессивную кампанию разведки, в том числе доразведки на участках, где добыча ведется уже давно.

Нефтяники возвращаются на месторождения, где добыча вышла за рентабельность, ранее законсервированные. Другое направление работы с месторождениями на суше — изучение экономики добычи на месторождениях тяжелой и трудноизвлекаемой нефти, а особенно сланцевых углеводородов — пока, как признают специалисты, поставлено из рук вон плохо.

Пошли на третий этап

Главной новостью конференции стала весть о том, что правительство РК (в лице центральной комиссии по разработке нефтяных и газовых месторождений Миннефтегаза и комитета геологии и недропользования Мининдустрии и новых технологий) утвердило «вариант 10С» — третью фазу разработки Тенгизского месторождения. Как сообщил зампред правления КМГ Курмангазы Исказиев, проект будущего расширения (ПБР) стоимостью 23 млрд долларов предусматривает почти полуторакратный рост добычи (с 26 до 38 млн тонн) в пятилетней перспективе. В рамках ПБР будут пробурены новые скважины и построен еще один завод по подготовке нефти. ПБР выведет месторождение, находящееся до 2033 года в распоряжении консорциума «Тенгизшевройл», на пик мощности.

Проект третьей фазы на Карачаганаке, где нацкомпания недавно получила 10%, пока далек от одобрения сторонами: еще не завершен процесс пересчета запасов. Однако основные контуры очередного этапа разработки нефтегазоконденсатного месторождения уже явны: газа будет добываться в два с лишним раза больше — 38 млрд кубометров вместо нынешних 17,5 млрд, добыча нефти увеличится до 15 млн тонн (рост около 23% от уровня 2012 года).

Одновременно с этим КМГ начинает масштабную разведочную программу на 2013–2017 годы стоимостью почти 800 млрд тенге. По плану нацкомпании в этот период всеми ее подразделениями будет пробурено около трехсот разведочных и оценочных скважин, проведена серия сейсморазведочных работ с предоставлением карт месторождений в двухмерном и трехмерном форматах. В бурении КМГ пойдет довольно глубоко: от 5 до 8 тыс. метров. В частности, на Узене нефтяники будут бурить на 5,5 тыс. метров. Представитель нацкомпании напомнил об окончании анализа обобщения геологических данных по всем осадочным бассейнам Казахстана: за счет увеличения глубины исследований в КМГ ожидают кратного восполнения запасов.

«Завершаются переговоры с МНГ по получению контракта на недропользование по разведочному блоку Кансу недалеко от Узеня, это газовые запасы. С Maersk Oil мы готовы выходить на совместные проекты по разведке на Мангышлаке. С Total, с которой мы разрабатываем Прикаспийскую впадину, мы сейчас будем получать контракт на разведку и добычу на блоке Косбулак. Кроме того, продолжатся работы по блоку Темир и имеющимся проектам — Каратон, Сарыкамыс. Мы продолжим работы на северном борту Прикаспийской впадины — Федоровский и Карповский Северный блоки,— рассказал г-н Исказиев. — По Махамбету (разрабатывается «Мангистаумунайгазом» — компанией с паритетным участием КМГ и CNPC. — «ЭК») мы определили точку заложения, глубину. Теперь мы готовы к добыче. Проблема — отсутствие на Каспии буровой установки. Как только мы найдем приемлемый вариант — тут же начинаем бурить».

Топ-менеджер КМГ также несколько прояснил ситуацию с разработкой газоконденсатного трансграничного месторождения Имашевское, разведку на котором должна производить дочка КМГ и «Газпрома» — «КазРосГаз». «Мы провели переговоры с «Газпромом». Проблема только в российском законодательстве: получение определенных разрешительных документов. Если бы мы прошли все бюрократические препоны сегодня — готовы бурить хоть завтра»,— подчеркнул г-н Исказиев.

«Мы готовы к так называемой агрессивной геологоразведке, поскольку на наших сухопутных проектах, находящихся в зрелой стадии, сейчас стремимся удержать планку добычи — речь идет об Эмбе и Узене. У нас есть месторождения, которые эксплуатируются по 30, 50 и даже сто лет»,— подытожил Курмангазы Исказиев.

Куда труба глядит

Еще одна интересная тема, затронутая на конференции,— транспортировка отечественных углеводородов с учетом прироста их общего числа на фоне старта офшорной добычи. Ответ на главный вопрос, куда пойдет большая нефть Кашагана, вроде бы дан. «Приоритетное направление экспорта кашаганской нефти — это КТК (Каспийский трубопроводный консорциум. — «ЭК»). Кроме того, у нас есть запасное южное направление: через Батуми. Есть восточное направление — на Китай. Но приоритетным является КТК. Мы надеемся, что все технические вопросы оператором месторождения NCOC и агентом Agip KCO будут решены, и уже в октябре мы будем отгружать первую нефть на экспорт»,— заметил г-н Исказиев, при этом уточнив, что на ближайшие два года даже планы добычи на Кашагане постоянно корректируются, поскольку«идет процесс тяжелой технической работы по наладке оборудования». К слову, последствия утечки, обнаруженной 24 сентября, были ликвидированы только спустя полторы недели: процесс добычи возобновлен в ночь на 7 октября.

Более подробное видение экспортных перспектив представил руководитель проекта «Товарные и энергетические рынки» Thomson Reuters Александр Ершов, отдельные моменты выступления которого мы уже публиковали (см. «Подлежит эвакуации» в «Эксперте Казахстан» № 41 от 7 октября 2013 года).

Основной посыл его выступления: в перспективе нефть будет дешеветь, теряя инвестиционную составляющую в стоимости; серьезное удешевление в такой ситуации может также принести появление новых крупных объемов на локальных рынках. «Но для локальных рынков наличие новых ресурсов означает существенный риск снижения цен. Приведем пример: даже появление на Балтике торговых портов вроде Усть-Луги и Приморска (туда направятся первые объемы кашаганской нефти. — «ЭК») сразу привело к снижению цен на российскую нефть Urals, в которую входят и казахстанские транзитные объемы. Поэтому план вывода объемов на те или иные рынки — это план долгосрочный, требующий серьезных расчетов»,— подчеркнул он.

Фактически расширяя тезисы г-на Исказиева, Александр Ершов рассказал о преимуществах и рисках каждого из направлений. Так, по его словам, наиболее простым решением для экспорта черного золота Северного Каспия является выход в трубопроводную систему «Транснефти». «Во-первых, это готовность инфраструктуры. “Транснефть” уже заявила, что готова принять тот объем нефти, который будет добываться на первом этапе разработки, и распределить его по своим основным направлениям,— пояснил он. — Эта диверсификация транспортных направлений и является вторым преимуществом: есть выход на Балтику, есть маршрут к потребителям в Центральной и Северной Европе по нефтепроводу “Дружба”, есть выход на Черное море».

Но, как отметил эксперт, в схеме экспорта по сетям «Транснефти» есть и значимые минусы. Для россиян казахстанские экспортные объемы никогда не были приоритетными: Астана получала квоты на прокачку по остаточному принципу. Второй минус — смешение с Urals и потеря качества продукта, ведь нефть Кашагана легче российской смеси.

С КТК ситуация такова, что крупных объемов от Кашагана трубопровод не сможет принимать до весны следующего года из-за затянувшегося проекта расширения трубы. Кроме того, остается вопрос входа в трубопровод новых тенгизских объемов с учетом третьей фазы развития месторождения. Напомним, мощность КТК после реконструкции должна возрасти с 35 до 67 млн тонн, то есть дополнительные объемы с Кашагана (не менее 18,5 млн тонн) и с Тенгиза (не менее 12 млн тонн) способны заполнить весь реализовавшийся объем.

«Я намеренно ничего не говорил о китайском направлении. Многие эксперты говорят, что именно оно наиболее перспективное для кашаганской нефти. Тут тоже есть ограничения инфраструктурного характера: нефтепровод требует расширения мощности,— заметил г-н Ершов. — Кроме того, на транзит по нему претендует и Россия в лице “Роснефти”. Последняя весьма заинтересована найти выход в Китай, поскольку у нее есть контракт на поставку значительных объемов в рамках кредитных обязательств».

Эксперт подчеркнул, что Китай — это выгодная и эффективная диверсификация для такого месторождения, как Кашаган. «Можно привести пример магистрали Восточная Сибирь — Тихий океан (ВСТО): как только этот трубопровод появился, негативный эффект от избытка экспортных портов на Балтике сразу сгладился. С другой стороны, китайский рынок перспективен тем, что дает некую независимость от цен в Европе. Концентрация поставщиков на севере и юге Европы достаточно высока. Не будем забывать о сланцевой революции: появление сланцевой нефти там, где исторически был импорт с Ближнего Востока и Африки, вытеснит их ресурсы. Безусловно, старые экспортеры отправят сырье на ближайшие рынки. А ближайший рынок для Ближнего Востока и Африки — это Средиземноморье»,— обрисовал ситуацию г-н Ершов.

Для вывоза избытка нефти остаются старые маршруты: транскаспийская перевозка танкерами и погрузка по направлениям Баку — Батуми или на российский порт Тамань. Также есть вариант вывоза на Махачкалу с прокачкой по трубопроводу Махачкала — Новороссийск, но, как показывает опыт, не всегда удается наладить стабильный экспорт по этому направлению в силу особенностей перевалки.

Открытый сланцевый вопрос

Большое внимание на конференции было уделено теме развития добычи альтернативных углеводородов и работе на месторождениях с трудноизвлекаемыми запасами (см. бокс). На одной из сессий директор Казахского научно-исследовательского геологоразведочного нефтяного института (КазНИГРИ) Косан Таскинбаев привел данные о запасах тяжелой и трудноизвлекаемой нефти. Основные запасы таких углеводородов сосредоточены в Западном Казахстане, есть месторождение в Кызылординской области, два — в Восточном Казахстане. Месторождения на Западе страны географически вытягиваются в линию с северо-востока на юго-запад. Всего в РК 47 месторождений высоковязкой нефти. В сумме по категории A+B+C1+C2 по Казахстану объем извлекаемых запасов составляет 1,32 млрд тонн при коэффициенте извлекаемости 23%. Основные запасы сосредоточены в Мангистауской и Атырауской областях. Также в КазНИГРИ был составлен список месторождений природных битумов, их насчитали 60. Ровно половина в Актюбинской области, в Атырауской — 23 месторождения. Их совокупные запасы — 390 млн тонн (по категории С2 — 102 млн тонн).

Коснулся г-н Таскинбаев и перспектив освоения горючих сланцев в РК. «Если с битумами и с трудноизвлекаемой нефтью мы в Казахстане имели дело в советское время, то горючие сланцы для нас — белый лист,— признал он. –Поэтому, посидев в Интернете, в Википедии, я подготовил обзор, потому что в Казахстане такой работы нет. Но поскольку сейчас сланцевая революция, вопрос ажиотажный, нужно понять, сколько запасов горючих сланцев в РК и нужны ли нам сланцевые газ и нефть».

Сравнив запасы природного газа и предполагаемую продолжительность его добычи с такими же показателями по сланцевому газу для США, России, Китая, Украины и Казахстана, глава КазНИГРИ сделал вывод, что если для американцев, у которых природного газа немного (запасов на 11 лет), сланцевый газ — это «спасение», то для россиян «сланцевый газ неактуален». О казахстанских запасах сланцевых углеводородов известно немного: в Зайсанской впадине обнаружено два месторождения — Карадыр и Сагындык. «Никаких данных по запасам нет. Вообще не поставлена работа по оценке запасов сланцев в Казахстане. Кстати, украинские коллеги говорят, что мощность сланцевого пласта должна быть не менее 60 метров, чтобы было экономически целесообразно начинать разработку. Есть ли такие пласты у нас? Большие сомнения. Сказать однозначно, стоит или не стоит разрабатывать — сложно. Мы предлагаем внести в комплексную программу добычи и транспортировки тяжелой нефти и горючие сланцы. Казахстан не должен оказаться в стороне от избранных передовыми странами путей развития»,— резюмировал г-н Таскинбаев.

К слову, интернет-ресурсы не случайно стали одним из главных источников информации для КазНИГРИ. «У нас проблемы с получением геологической информации. К сожалению, действующее законодательство сдерживает развитие геологической науки: усложнен доступ к фондам информации,— посетовал Косан Таскинбаев. — Несмотря на то что мы государственная организация и финансирование идет из госбюджета, тем не менее процедура получения разрешения настолько длительна, что больше половины времени, отведенного нашему институту для решения наших задач, уже ушло, а мы до сих пор не можем получить допуск к фондовым материалам. То, что нами выполнено — выполнено за счет наших фондов, поскольку мы старейший исследовательский институт в сфере нефтегазовой отрасли, основанный в 1946 году, и подсчет запасов всех месторождений, открытых в советское время, велся сотрудниками нашего института».      

expertonline.kz

Волшебные сланцы - ЭкспертРУ - Новости дня

Хотя наша страна потенциально богата горючими сланцами, последствия сланцевой революции для Казахстана и других постсоветских экспортеров нефти могут оказаться весьма негативными. Если она, конечно, действительно произойдет

Последние несколько месяцев позицию главного ньюсмейкера мировой нефтегазовой отрасли удерживают горючие сланцы. Перспективы добычи углеводородов из этих богатых, но пока недостаточно освоенных ископаемых рассматриваются в деловом и экспертном сообществе как впечатляющие и революционные.

В ноябре прошлого года вышел очередной мировой энергетический обзор Международного энергетического агентства (МЭА), где подчеркивается, что растущая добыча сланцевой нефти в США уже позволяет говорить о «сланцевой революции», разделившей мировой нефтяной рынок на североамериканский с низкими ценами на энергоносители и евразийский, где цены по-прежнему высоки. Эксперты МЭА прогнозируют, что за счет совершенствования добычи из горючих сланцев к 2035 году США выйдут на первое место по добыче нефти, оставив позади Саудовскую Аравию и Россию. Через 20 лет американцы будут полностью обеспечивать себя нефтью и станут ее нетто-экспортером, а девять из десяти баррелей ближневосточного «черного золота» пойдет в Юго-Восточную Азию.

Главная угроза для Казахстана, которую несет с собой сланцевая революция, — мировое удешевление обычной нефти. Уже сейчас некоторые американские месторождения показывают стоимость извлечения в 10–15 долларов за баррель, тогда как добыча одного барреля российской нефти обходится в среднем в 10 долларов, казахстанской — в 15 долларов. Если говорить о средних по рынку цифрах, то стоимость добычи сланцевой нефти в среднем составляет 40–80 долларов за баррель.

Около двух недель назад эксперты PricewaterhouseCoopers (PwC) опубликовали доклад «Сланцевая нефть: следующая энергетическая революция», в котором проанализировали темпы роста добычи нефти из сланцев и спрогнозировали спад ключевых макроэкономических показателей стран — экспортеров обычной нефти к 2035 году. Причем наиболее серьезными негативные последствия сланцевой революции будут для России. Следуя логике специалистов PwC, Казахстану, который имеет схожую с россиянами структуру экспорта и сопоставимую с российской зависимость экономики от нефти, тоже придется несладко.

Был бы кероген, а ГРП найдется

Главный источник сланцевой нефти — горючие сланцы, ресурс, основу которого, как и нефти, составляют органическое вещество кероген, а также минеральные части. Кероген, который геологи называют протонефтью, составляет в горючих сланцах от 10 до 70%. Сформировавшиеся 450 миллионов лет назад сланцы — это материнская порода для углеводородов, которые оканчивают свое формирование и собираются в резервуары чуть выше уровня залегания сланцев.

МЭА приводит такие данные по доказанным мировым запасам: 5 трлн баррелей сланцевой нефти и 1,3 трлн баррелей обычной нефти. При этом извлекаемые запасы сланцевых углеводородов — 10–30%. Последний вопрос вызывает дискуссии в научном сообществе, как и данные о географическом расположении горючих сланцев: одни специалисты (МЭА) утверждают, что большая их часть сосредоточена в США (американцы и канадцы сегодня — главные производители сланцевых углеводородов), другие полагают, что сопоставимыми объемами сланцев располагают Китай и Россия.

Ученые предлагают несколько методов извлечения углеводородов из сланцев. Наиболее распространенный из них выглядит следующим образом. Сначала ведут вертикальное бурение до уровня залегания сланцев, затем бурение продолжается горизонтально: расширяя площадь контакта с породой, нефтяники проникают в центр нефтегазоносного пласта. Поскольку слой сланцев представляет собой смолянистые отложения, внутрипластовое давление там невысокое, следовательно, и отдача тоже. Для того, чтобы повысить дебит скважины, нефтяники делают гидроразрыв пласта (ГРП или фрекинг), производя в породе электроразряд и закачивая внутрь нее водную эмульсию с добавлением песка и химреагентов. Под действием электроразряда образуются трещины, под давлением смеси они расширяются, высвобождая жидкость и газ, находящиеся в карманах. Использованная эмульсия откачивается на очистные сооружения и утилизируется. В результате проведения ГРП отдача пласта значительно возрастает. Логика здесь такова: больше скважин — выше добыча. Соответственно, сокращаются и сроки выработки месторождения.

Следует заметить, что ГРП — метод, за которым маячит экологическая угроза. Если разрыв пласта происходит на небольших глубинах, есть высокий риск загрязнения подземных вод, почв и воздуха. Поэтому в некоторых странах (во Франции и Румынии, к примеру) действует законодательный запрет на добычу таким способом. В США, где на ГРП основана вся добыча сланцев, несколько штатов ввели мораторий на извлечение нефти и газа фрекингом. Скоро исполнится год, как американскими федеральными властями рассматривается законопроект, регламентирующий применение ГРП: вводится норма о публичном доступе к составу химического раствора, который применяется при фрекинге.

К слову, ГРП широко используется не только для добычи сланцевого газа и нефти, но и на старых месторождениях обычных нефти и газа. В случае с добычей сланцевых углеводородов, где все скважины нагнетательные, этот метод едва ли не основной. Другой подход к сланцевой добыче исходит из того, что сланцы — это несформировавшаяся нефть, а значит, ее можно доформировать внутри пласта за счет нагрева породы. Так добывают сверхтяжелую нефть. Однако этот метод пока широко не применяется из-за низкой рентабельности.

Как замечает директор PwC по устойчивому развитию и изменению климата Джонатан Грант, применение фрекинга, конечно, имеет большое экологическое и социальное влияние, но регулировать здесь следует аккуратно, так как это напрямую сказывается на жизнеспособности добычи.

Относительная дороговизна добычи, кроме высоких экологических рисков, связана еще с двумя факторами. Во-первых, ГРП — довольно дорогой метод, а при разработке сланцев применять его необходимо постоянно, как и бурить новые скважины. Как отмечают специалисты, если при добыче обыкновенной нефти бурение — разовый капитальный процесс, то в случае со сланцами — эксплуатационный. Это, в свою очередь, требует все больших площадей под промыслы.

За сланцы с Запада

В упомянутом докладе аналитики PwC прогнозируют рост мировой добычи шельфовой нефти до 14 млн баррелей в день к 2035 году, что составит около 12% общего объема добычи на тот период. Вторая часть прогноза касается связанных с ростом добычи сланцевой нефти мировых цен на нефть и их влияния на макроэкономические показатели стран-экспортеров и импортеров «черного золота».

В сегодняшних условиях на рынке американцы смогут к 2035 году нарастить добычу сланцевой нефти с 550 тыс. баррелей в сутки до 1,2 млн. «Но и эта проекция видится консервативной в сравнении с прогнозами отельных рыночных аналитиков о повышении добычи сланцевой нефти до 3–4 миллионов баррелей в сутки к указанному сроку», — отмечается в докладе. Американцы уже увеличили свои запасы сланцевой нефти: за три года — с 2007 по 2010-й — резервы выросли с 4 до 33 млрд баррелей. В этой связи подчеркивается, что МЭА прогнозирует рост добычи нефти к 2035 году на 19%, тогда как в американском минэнерго (US Energy Information Administration — EIA) говорят о 28% росте. Разница незначительная на таком длительном отрезке, но тренд уловили обе организации. Предложение на рынке будет расти, тогда как главные сегодняшние импортеры начнут переходить на самообеспечение топливом.

В долгосрочной перспективе ожидается вытеснение 35–40% обычной нефти, импортируемой американцами, собственной сланцевой. Этот объем, приходящий, как правило, из стран ОПЕК, вероятнее всего, перенаправится в Китай. Но и Поднебесная наверняка захочет избавиться от импортозависимости, разрабатывая свои сланцы.

В PwC предсказывают в двадцатилетней перспективе падение цен нефти на 25–40% (в реальных ценах — до 80–100 долларов за баррель). В свою очередь, такая ценовая просадка будет способствовать дополнительному увеличению глобального ВВП на 2,3–3,7%. Рост ожидает нетто-экспортеров «черного золота». Например, ВВП Индии и Японии к 2035 году могут вырасти на 4–7%, США, Китая и Еврозоны с Великобританией — на 2–5%.

Эксперты PwC подчеркивают, что для успешного развития добычи сланцевой нефти потребуются общие усилия всех стран по увеличению количества и повышению качества добываемого сырья. Пока же стараются только американцы, а их успехи на ниве добычи сланцевого газа пока не были повторены в других странах из-за сложностей на уровне госрегулирования, инфраструктурных проблем, логистики и технической неподготовленности к такой добыче. Но в PwC надеются, что со сланцевой нефтью вне США проблем будет меньше: заметная добыча начнется уже в 2015 году, а до 2018-го к американской добыче добавится 1 млн баррелей в сутки в остальном мире. Конечно, для этого необходимо отрегулировать законодательство так, чтобы оно максимально благоприятствовало сланцевой добыче.

Эксперты PwC выделяют два сценария развития ситуации: исходный и «нижний» (по отношению к ценам на нефть). Согласно первому, страны ОПЕК в ответ на увеличение добычи сланцевой нефти ограничивают свою добычу настолько, чтобы средняя мировая цена не опускалась ниже ста долларов за бочку в реальных ценах. «В результате ОПЕК теряет долю на рынке, добыча стран группы в абсолютных цифрах продолжает расти», — оценивают в PwC. По второму сценарию, ОПЕК никак не реагирует на рост добычи сланцевой нефти, продолжая наращивать добычу в прежних объемах. Тогда, в условиях большого предложения, «черное золото» дешевеет в реальных ценах до 83 долларов, а жадность арабских шейхов будет наказана небольшим сокращением ВВП стран ОПЕК. В РФ ВВП упадет на полтора-два процента. Текущий платежный баланс РФ уйдет в минус на 5%, если нефтяные цены сползут на 33%, и на 10% — если «черное золото» подешевеет вдвое.

Специалисты PwC советуют ОПЕК и другим крупным экспортерам здраво оценить влияние роста добычи сланцевой нефти на свои экономики. Главная задача, которая перед ними стоит в двадцатилетней перспективе, — ограничить рост производства нефти и предложения на рынке. Уже сейчас необходимо оценить методы смягчения долгосрочного влияния снижения нефтяных цен на доходы государств-экспортеров, а также задуматься о собственной добыче сланцевой нефти. Нефтяные компании также ждут нелегких времен, ведь им придется пересмотреть свои портфели и инвестиционные планы. И лучше всего, по заключению PwC, им самим подумать о том, как встроиться в производственную цепочку между горючими сланцами и бензоколонкой или магазином масел.

Ресурс подкрался незаметно

Казахстан, традиционно отправляющий на экспорт от 60 до 70% добываемой в стране нефти, пострадает от сланцевой революции не меньше России. Напомним, что 2020-е — время выхода на пик мощности ключевых нефтяных проектов Астаны: Кашагана (50–75 млн тонн в год) и Тенгиза (с 2017 года планируется нарастить добычу до 36 млн тонн вплоть до 2033 года). Таким образом, к началу третьего десятилетия 21-го века Казахстан войдет в пул десяти крупнейших нефтедобывающих держав с ежегодным суммарным дебитом скважин около 150 млн тонн. Вряд ли до той поры экономика страны уйдет от нефтяной зависимости, поэтому падение нефтяных цен, спрогнозированное PwC, станет плохим подарком руководству страны к очередным юбилеям независимости.

В то же время — что в Казахстане, что в России — сланцевая нефть привлекает все большее внимание бизнеса и власти. К примеру, в прошлом ноябре глава «Газпрома» Алексей Миллер заметил, что «в отличие от сланцевого газа, добыча которого в России совсем неактуальна, направление сланцевой нефти представляет для группы “Газпром” заметный интерес» (в РФ большой интерес в этой связи представляет Баженовская свита в Западной Сибири с запасами в 22 млрд тонн).

Казахстанские власти озаботились проблемой чуть раньше: в прошлом марте тогдашний премьер-министр Карим Масимов ввиду положительного опыта в разведке сланцевого газа в Польше поручил в кратчайшие сроки произвести геолого-разведочные работы по сланцевым газам вокруг угольных месторождений, прибавив: «Если такой газ появится, тогда вся наша идеология может повернуться».

Пока о результатах работы ничего не слышно, зато новости приходят из Ташкента, который последовательно реализует свой план разработки горючих сланцев. На днях стало известно о начале разработки сланцев в Узбекистане уже в этом году (проект «Узбекнефтегаза» стоимостью в 600 млн долларов). Так Ташкент станет первым в Центральной Азии, кто начнет добычу углеводородов из сланцев. Узбекские сланцевые запасы оцениваются в 47 млрд тонн. Напомним, что приступить к добыче углеводородов из горючих сланцев Ташкент намеревался давно: планы о начале добычи в Навоийской области (месторождение Сангрунтау) в 2011–2016 годах были обнародованы еще в 2010 году.

Кендерлык, Байхожа, Приуралье

В Казахстане, богатом обычными нефтью и газом, о сланцевой добыче пока говорят мало. Правда, исследование МЭА подогрело интерес к проблеме, и спустя пару недель после его опубликования добычей горючих сланцев в РК заинтересовалась ExxonMobil. Тогда неназванный источник в правительстве РК сообщил, что компания «проявила интерес к возможности изучения потенциала разработки месторождений сланцевого газа».

Действительно, сначала логично было бы определиться, с чем мы имеем дело. По данным кандидата геолого-минералогических наук, сотрудника Института геологических наук РК Бориса Цирельсона, общие запасы сырья на разведанных месторождениях горючих сланцев равны 5–6 млрд тонн. Крупные разведанные месторождения горючих сланцев в РК были открыты еще в середине прошлого века. Крупнейшее из них — Кендерлыкское (запасы оцениваются в 4–4,5 млрд тонн), за ним следуют Байхожинское (в Южном Казахстане; учет запасов не проводился) и Приуральская группа месторождений на западе страны.

«Кое-где есть залежи горючих сланцев среди угольных пластов. На всех разведанных отечественных месторождениях сланцы выходят на поверхность — на глубинах первых десятков метров, — рассказывает г-н Цирельсон. — Когда исследовали эти месторождения (главным образом, в 1950–1980-х — сланцами у нас не занимались давно), планировалось осуществлять добычу карьерным способом. Сейчас тему сланцев подняли в связи с добычей сланцевого газа и нефти; конечно, речь может идти и о больших глубинах — до нескольких сот метров — тогда запасы значительно увеличатся». Ученый отмечает, что в Байхоже в горючих сланцах также присутствует большое количество рения — редкоземельного металла, широко применяемого в катализаторах и тугоплавких сплавах.

По данным казахстанского НИИ новых химических технологий и материалов, известно как минимум о 25 месторождениях горючих сланцев, относящихся к отложениям верхнего девона, нижнего карбона, верхнего палеозоя, средней и верхней юры и палеогена. «Они различны по составу исходного вещества и условиям формирования, что в значительной степени предопределило их количественно-технологическую характеристику», — отмечают в НИИ НХТМ, сетуя, что, за исключением нескольких, месторождения горючих сланцев в РК изучены крайне слабо.

В правительстве РК также признают, что отечественные запасы сланцевого газа так и не были до конца исследованы. «Кроме того, еще не начаты работы по определению перспективных направлений для поиска, разведки и разработки месторождений сланцевого газа», — поясняет источник в кабмине РК агентству Trend.

Поскольку нет точных данных о запасах горючих сланцев, никто из экспертов не берется утверждать, сколько сланцевых углеводородов и в какой перспективе можно было бы добывать в Казахстане. Однако при нынешних методах извлечения и с учетом того, что пласты сланцев близко залегают к земной поверхности, можно с уверенностью говорить, что добыча сланцевых углеводородов в РК потенциально связана с небольшими затратами и высокими экологическими рисками.

Эволюция вместо революции

Аналитики, комментировавшие тему для «Эксперта Казахстан», более сдержанны в оценках влияния горючих сланцев на мировой рынок энергоресурсов. Они ставят под сомнение сам термин «сланцевая революция». Наиболее показателен в этом смысле пример со сланцевым газом.

«Рост добычи сланцевого газа в США вызовет перераспределение экспортных потоков, и тот газ, который раньше экспортировался в США, будет поставляться на другие рынки, в том числе и европейским потребителям. Таким образом, сланцевая революция в США косвенным образом вызовет снижение мировых цен на газ за счет увеличения конкуренции на рынке. Но ожидать, что США будут в больших объемах экспортировать газ, особенно в страны ЕС, не стоит», — оценивает влияние сланцевой революции аналитик «Инвесткафе» Юлия Войтович.

«Пока ни о какой революции говорить не приходится, — вторит ведущий эксперт УК “Финам Менеджмент” Дмитрий Баранов. — Действительно, в настоящее время сланцевый газ добывают США. Другие страны только собираются начать промышленную добычу сланцевого газа, но даже они намерены сделать это в течение 5–7 лет, так что процесс добычи и переработки сланцевого газа отнюдь не революционный, а, скорее, эволюционный. Во-вторых, пока добываемые объемы сланцевого газа слишком незначительны на фоне добычи природного газа, чтобы можно было серьезно относиться к заявлению о вытеснении природного газа сланцевым».

Кроме того, г-н Баранов считает, что сегодняшняя добыча сланцевого газа не представляет никакой угрозы для компаний, добывающих природный газ, а масштабное увеличение добычи предполагает строительство инфраструктуры для транспортировки сырья потребителям: вряд ли газовики, занятые в добыче обычных углеводородов, предоставят сланцевикам свои трубопроводы.

«Стоимость же строительства такой инфраструктуры составит десятки миллиардов долларов, которые неизбежно будут включены в цену конечной продукции и возложены на плечи конечного потребителя, что также послужит серьёзным сдерживающим фактором для массированной и молниеносной атаки сланцевого газа на природный», — говорит эксперт.

Г-жа Войтович напоминает, что в настоящее время серьезных успехов в разработке сланцевых месторождений добились только США. «Однако на то был ряд причин. Во-первых, геологическая структура американских месторождений благоприятна для добычи нефти и газа из сланца. Во-вторых, внутренняя цена на газ в США находится на грани себестоимости добычи сланцевого газа, и такие нефтегазовые проекты рентабельны только благодаря поддержке американских властей», — объясняет успех американцев Юлия Войтович.

Однако есть и другой, менее успешный опыт: взять хотя бы польский и китайский примеры. «Себестоимость добычи сланцевого газа в Польше составляет около 300 долларов на тысячу кубометров, что практически в три раза больше себестоимости добычи сланцевого газа в США, — подчеркивает г-жа Войтович. — Себестоимость добычи сланцевого газа в Китае, теоретические запасы которого оцениваются как самые высокие в мире, может составить 240–430 долларов на тысячу кубометров».

Однако даже при самом успешном раскладе сланцевой нефти вряд ли удастся закрепиться на рынке так же успешно, как газу. В нефтянке минимизирована политическая повестка, на рынке — масса продавцов и покупателей. Кроме того, в пользу обыкновенной нефти играет текущая сравнительная стоимость добычи разных типов «черного золота».

По словам г-на Баранова, добыча сланцевой нефти осуществляется в России довольно давно, но продолжает оставаться при этом своего рода «нишевым продуктом» на фоне объёмов добычи обычной нефти. Эксперт «Финам Менеджмента» объясняет это относительной сложностью добычи, транспортировки и переработки сланцевой нефти. Другой фактор — сохраняющаяся высокая доступность запасов обычной нефти.

Тем не менее постепенно картина мирового рынка углеводородов будет меняться, и сланцевой нефтью станут заниматься всё больше стран и компаний. Это произойдет главным образом потому, что запасы обычной нефти будут сокращаться, добывать её станет труднее и дороже, и добыча сланцевой нефти станет выгодной с экономической точки зрения. Кроме того, технологии не стоят на месте, и можно ожидать, что в ближайшие годы появятся новые инженерные решения, удешевляющие и упрощающие добычу и переработку сланцевой нефти.

Дмитрий Баранов отмечает, что российские компании занимаются исследованием вопроса сланцевой нефти и продвинулись уже довольно далеко. «Так что не стоит думать, что они окажутся не готовы к “сланцевой революции”, когда она наступит в действительности», — заключает эксперт.

Юлия Войтович акцентирует внимание на том, что разработка месторождений сланцевых углеводородов в настоящее время мало изучена, и практически каждый участок запасов требует применения специфических методов добычи. «Поэтому себестоимость добычи нефти и газа из сланцев высока и в ближайшей перспективе маловероятно, что как европейские страны, так и страны СНГ будут наращивать добычу этого типа углеводородов. Тем более в Казахстане достаточно своего традиционного газа, и заниматься такими затратными разработками Казахстану вряд ли целесообразно», — резюмирует аналитик «Инвесткафе».

В более широкой экспертной среде есть и такое мнение: сланцевый пузырь, прежде всего информационный, надувается для искусственного торможения цен на нефть и газ. Напомним, что газовая «сланцевая революция» произошла, когда появившийся ресурс составил в общемировой добыче всего 3% (по итогам 2009 года; в 2011 году — 6%), то есть объективно влиять на спрос и предложение не мог. Выгоден такой пузырь экономикам развитых стран, которые в настоящее время переживают если не рецессию, то уж стагнацию точно. В то же время экспортеры заинтересованы в удержании стабильно высоких цен на нефть, что делает рентабельными компании, добывающие сланцевую нефть. Как резонно замечает в своей колонке редактор отдела Commodities газеты Financial Times Хавьер Блас, пока, несмотря на постоянные разговоры о сокращении импорта нефти из стран залива, Вашингтон импортирует тот же объем «черного золота» из залива, что и прежде — 2,1 млн баррелей в сутки.

В одном из своих блогов директор Института проблем глобализации доктор экономических наук Михаил Делягин отмечает: «Конечно, благодаря таким операциям Америка не получит вечность дешевой энергии, но несколько лет, а может быть, десятилетие дешевых энергоресурсов она получит. А в ситуации глобальной нестабильности даже несколько лет сравнимы с вечностью».

expert.ru

Сланцевый газ - NefteGaz.kz

Сланцевый газ

Сланцевый газ - разновидность природного газа, добывается из сланца, состоит преимущественно из метана. Сланцы - горные породы, с параллельным (слоистым) расположением низкотемпературных минералов , входящих в их состав. Сланцы характеризуются сланцеватостью - способностью легко расщепляться на отдельные пластины. Сланцевый газ - это разновидность природного газа, хранящегося в виде небольших газовых образованиях, коллекторах, в толще сланцевого слоя осадочной породы. Запасы отдельных сланцевых газовых коллекторов невелики, но в совокупности их достаточно для организации промышленной добычи. Сланцевые залежи встречаются на всех континентах, что теоретически предполагает обеспечение необходимыми энергоресурсами любой страны, в том числе энергосзависимой. Себестоимость добычи сланцевого газа велика. Высокая себестоимость добытого газа из сланца первоначально была связана с необходимостью вскрытия больших площадей, с использованием технологии гидроразрыва пластов (ГРП) и постоянного бурения большого количества длинных горизонтальных скважин с созданием трещин в скважине через определенные интервалы и откачивания газа. Первая промышленная добыча газа из сланцевого месторождения была осуществлена в США. В 1992 г технология была усовершенствована объединением вертикального и горизонтального бурения, что дало снижение себестоимости добычи сланцевого газа. Современная технология добычи сланцевого газа включает бурение одной вертикальной скважины и нескольких горизонтальных скважин с мультиотводами на одной глубине, а также многоступенчатых горизонтальных скважин с длиной горизонтального отвода до 3-х км. В пробуренные скважины закачивается смесь воды, песка и химикатов, в результате гидроудара разрушаются стенки газовых коллекторов, и весь доступный газ откачивается на поверхность. Процесс горизонтального бурения проводится посредством инновационной методики сейсмического моделирования 3D GEO, которая предполагает сочетание геологических исследований и картирования с компьютерной обработкой данных, включая визуализацию. При бурении горизонтальной скважины важно соблюдать правила бурения, к чему относится, например, выбор правильного угла бурения, соответствующего углу наклона сланцевого пласта. Скважина должна пролегать сугубо в толще сланцевого пласта на достаточном расстоянии от его границ, в противном случае метан мигрирует через трещины и другие отверстия в верхний слой осадочных пород. Особенности сланцевого газа, как товара: Показателями стоимости добычи сланцевого газа могут служить: - содержание глины в жестких песках, которая поглощает энергию гидроразрыва, что требует увеличения объема используемых химикатов и повышает себестоимость газа. - содержание диоксида серы, чем ниже показатель объема диоксида серы, тем выше цена реализации газа. - содержание керогена ( углеродсодержащей органики), - себестоимость добычи ниже в толстых и термически-зрелых сланцах, обычно относящиеся к палеозойской и мезозойской эрам (пермский, девонский, ордовикский, силурийский периоды), - содержанием диоксида кремния , чем выше показатель, тем более «хрупким» является сланец , содержат естественные переломы и трещины тем больше содержится естественных трещин на месторождении, тем ниже себестоимость добычи. Достоинства добычи сланцевого газа: - разработка сланцевых месторождений с использованием глубинного гидроразрыва пласта в горизонтальных скважинах может быть проведена в густозаселенных районах; - сланцевые месторождения газа находятся в непосредственной близости от конечных потребителей; - добыча сланцевого газа происходит без потери парниковых газов. Недостатки добычи сланцевого газа: -технология гидроразрыва пласта требует крупных запасов воды вблизи месторождений, для одного гидроразрыва используется смесь воды (7500 тонн), песка и химикатов. В результате вблизи месторождений скапливаются значительные объемы отработанной загрязненной воды, которую сложно утилизировать с соблюдением экологических норм; - сланцевые скважины имеют гораздо меньший срок эксплуатации, чем скважины обычного природного газа; - пробуренные скважины быстро сокращают свой дебит - на 30-40 % в год - для добычи газа используется около 85 токсичных веществ, хотя точные формулы химического коктейля для гидроразрыва в компаниях, добывающих сланцевый газ, являются конфиденциальными; -при добыче сланцевого газа имеются значительные потери метана, что приводит к усилению парникового эффекта; -добыча сланцевого газа рентабельна только при наличии спроса и высоких цен на газ. -сланцевые месторождения палеозойской и мезозойской эры, имеют высокий уровень гамма-излучения, что приводит к повышеню радиационного фона в результате гидроразрыва пластов. Экология стала главной проблемой добычи сланцевого газа. Без дальнейшего усовершенствования технологии добычи сланцевого газа с целью контроля выбросов метана, загрязнения почвы и грунтовых вод, сланцевый газ не сможет стать в ближайшее время достойной альтернативой природному газу. Тем не менее, при соответствующем экологическом контроле промышленная добыча сланцевого газа возможна малозаселенных районах. И, конечно, в странах, которые энергонезависимость ставят выше экологической безопасности.

www.neftegaz.kz