Русские в Венеции качают нефть и кровь. В венеции нефть


Русские в Венеции качают нефть и кровь

В городе на воде открывается Биеннале современного искусства

04.06.2009 в 16:55, просмотров: 1061 Через два дня в Венеции откроется Биеннале — 53-е по счету. Но за два дня до открытия в сады Джардини запустили журналистов, ВИП-гостей и специалистов. Русский павильон, построенный в 1914 году великим архитектором Щусевым, уже в 10 утра собрал на пресс-конференцию огромное количество людей.  

А накануне вне павильона русские в Венеции представили несколько интересных арт-проектов. Дубосарский и Виноградов в одном из палаццо выставили огромные картины. “Слава титанов Ренессанса” — одно из полотен, где Леонардо да Винчи, Пикассо, Рембрандт и кто-то еще препарируют лысого человека. Священнодействие осеняют упитанные амурчики с бенгальскими огнями. Гламурный налет — на каждом из полотен.  

— Не люблю современное искусство, — говорит карикатурист Андрей Бильжо, пришедший на вернисаж. — Это как КВН, но даже в КВН есть настоящее и яркое. Вот такими для меня являются Виноградов с Дубосарским.  

На вернисаже все выпивают, закусывают и по узким улицам вдоль каналов перемещаются в новый арсенал, где выставлен проект группы AES+F — “Пир Трималсиона”. AESники устроили сумасшедшую видеопанораму на девяти двадцатиметровых экранах.  

— Это 45 погонных метров, — свидетельствует художник группы Евгений Святский. И объясняет, что на экранах — колониализм и постколониализм. Представители всех рас — на экране в анимации и трехмерной графике. Между ними пробежала собачка — стриженый йоркшир.  

Смотрю — эта же псина бегает уже среди зрителей. А присматривает за ней хозяйка — Светлана Конеген.  

— Ваша собачка артистка?  

— У меня снимались две собачки — Дуся (показывает на йоркшира) и муж. Да у нас вся семья собачья. А я — та еще сука!  

Неподалеку от нового арсенала на поверхность всплыла подводная лодка в натуральную величину от художника Пономарева.  

Но вернемся в русский павильон, над которым развеваются флаги с изображением “Квадрата” Малевича! Здесь готовятся к победе над будущим. Так называется концепция проекта нашего павильона, сформулированная куратором Ольгой Свибловой и Василием Церетели, комиссаром павильона. Здесь собраны наиболее яркие молодые художники. Великолепная семерка — шесть мужчин и одна женщина. Ирина Корина из старых цветных клеенок выстроила огромные фонтаны. В зале с инсталляцией Анатолия Журавлева — множество прозрачных шариков. При попадании на них света возникают изображения исторических персонажей. Черчилль, Пикассо, Эйнштейн и другие диаметром 1 см помещены в абстрактные черные кляксы — черные дыры в пространстве зала от пола до потолка.  

Наиболее эффектный, конечно же, Андрей Молодкин со своими Никами Самофракийскими. Здесь — сложное техническое устройство, замешенное на нефти и крови. Да-да: 2 литра 800 граммов крови пошло на этот проект. Устроено все так: в двух небольших разнесенных по залу кубах — запаянные полые фигуры Ники Самофракийской, без головы и с двумя размашистыми крыльями. В одну из них по проводам поступает кровь, в другую — нефть, и с помощью компьютера эта адская смесь современной жизни проецируется на экран, где уже в трех видеониках бурлят и бьются кровь и нефть.  

Генеральный партнер павильона: ОАО “НОВАТЭК”. Партнеры павильона: MasterCard ИЗБРАННОЕ, Фонд Михаила Прохорова, Сноб. Постоянный партнер павильона: ЦУМ.

Венеция.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №25072 от 5 июня 2009

www.mk.ru

Венеция. Часть I: valdep

Как я недавно подтвердил свою догадку, в самом деле большинство читателей моего журнала ждут фотографий (или «картинок») из Санкт-Петербурга, «Северной Венеции» (ещё говорят «очей моих очарование»). Кое-что интересного этой осенью удалось снять и, до Нового года, который уже так чувствуется вокруг, я обязательно сделаю небольшую подборку фотографий моего родного города в осенних и первых снежных красках.

Но сегодня я «созрел» на первую публикацию фотографий другой Венеции, настоящей Венеции. За три дня, проведённых там в феврале этого года, было сделано множество фотографий и, как обычно делают новички в этом городе, тут нет чего-то невиданного или небанального. Тем не менее, уже обработано почти полторы сотни картинок, которые очень хочется показать, и, видимо, публикация растянется на много серий. Сегодня будет первая двадцатка. Желаю вам приятного просмотра!

Прежде чем показать сами фотографии не могу удержаться от небольшой цитаты из эссе человека, очень любившего этот город:

«На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее. Рельефы становятся мягче, колонны круглее, капители кудрявее, карнизы четче, шпили твёрже, ниши глубже, одежды апостолов складчатей, ангелы невесомей. На улицах темнеет, но ещё не кончился день для набережных и того гигантского жидкого зеркала, где моторки, катера, гондолы, шлюпки и барки, как раскиданная старая обувь, ревностно топчут барочные и готические фасады, не щадя ни твоего лица, ни мимолётного облака. «Изобрази»,- шепчет зимний свет, налетев на кирпичную стену больницы или вернувшись в родной рай фронтона Сан-Закариа после долгого космического перелёта.

И ты чувствуешь усталость этого света, отдыхающего в мраморных раковинах Закариа час-другой, пока земля подставляет светилу другую щеку. Таков зимний свет в чистом виде. Ни тепла, ни энергии он не несёт, растеряв их где-то во вселенной или в соседних тучах. Единственное желание его частиц — достичь предмета, большого ли, малого, и сделать его видимым. Это частный свет, свет Джорджоне или Беллини, а не Тьеполо или Тинторетто. И город нежится в нем, наслаждаясь его касаниями, лаской бесконечности, откуда он явился. В конечном счёте, именно предмет и делает бесконечность частной.»

Каждый день в Венеции делают десятки или сотни тысяч фотографий — красивых и обычных, интересных и разных. Но красота, гениальность и «изобразительность» этих строчек Иосифа Бродского не хуже самых лучших фотографий.

01. Вся ценность этого кадра в том, что он был сделан в Венеции первым.

02. «На закате все города прекрасны, но некоторые прекраснее».

03. Улица Rio Terà San Leonardo.

04. Вид с моста Ponte dei Bareteri.

05. Очень симпатичная траттория.

06. Старые Прокурации (здания государственных ведомств Венеции).

07. Площадь Святого Марка.

08. Галерея Старых Прокураций.

09. Колокол на Часовой башне Святого Марка. Сто лет назад о них писал Александр Блок:«На башне, с песнию чугунной, гиганты бьют полночный час».

10. Дворец Дожей.

11. Собор Святого Марка.

12. Закоулки Венеции.

13. На некоторые улочки можно попасть только на лодке.

14. Эта улица ведёт к Риальто.

15. «Затем небо на мгновение затмила гигантскаямраморная скобка моста, и вдруг все залил свет».

16. Мост Риальто, самый древний в Венеции.

17. Классический вид Большого канала.

18. Палаццо деи Камерлинги, первоначально — дом городских казначеев (camerlinghi), затем был государственной тюрьмой.

19. Банальный вид на Большой канал в одну сторону.

20. И, такой же банальный, — в другую.

valdep.livejournal.com

Венеция

Многие из нас, и не бывая в Венеции, знают, что это единственный в мире город, который стоит на воде. Едва ли не каждый видел открытки с видами этого удивительного города и, слушая венецианские мелодии, мечтал побывать в Венеции. В XVII веке Лаэ Вантеле, посол короля Людовика XIV, писал, что Венеция, подобно сказочному городу из страны фей, возносится над водами лагуны: «Зрелище сего города всегда удивительно; издалека кажется, что он наполовину погружен в воду, однако по мере приближения замечаешь, как из воды вырастают зачарованные дворцы, и ты уже не перестаешь восхищаться великолепием его построек и причудливыми изгибами его каналов, служащих улицами, отчего весь город делается единым водным лабиринтом».

Сверху город видится как единый массив, вокруг которого раскинулись предместья, проливы, острова и безбрежное море. Многие здания крыты красной черепицей, и складывается впечатление, будто огромное чешуйчатое животное выплыло из морской глубины погреться на солнце. На севере, в тонкой дымке облаков, виднеются отроги Альп — точно стена, отделяющая это водное царство от остального мира.

Город на воде! Как будто кто-то пошутил над людьми и залил улицы водой, словно желая посмотреть, что же изобретет человеческий ум, чтобы выйти из затруднительного положения. А. может быть, это была историческая необходимость, ведь Венеция возникла в те далекие времена, когда окружавшая ее вода спасала людей от врагов. И когда выгода этого положения утратилась, город лишился своей мощи. Но до сих пор Венеция остается городом, одно имя которого будит в нашей душе самые романтические воспоминания. Люди, очарованные Венецией, часто сравнивали ее с птицей, парящей между небом и землей. Усталые искали здесь развлечений и отдохновения, и даже дух медленного увядания города был для них целительной атмосферой, в которой они набирались сил. Так, немецкий философ Фридрих Ницше, который слишком много «помнил», узнал здесь сладость забвения, потому что для него все в городе было близко к совершенному блаженству.

Венеция представляется таинственным, сказочным городом — золотым, голубым и розовым; городом дворцов и храмов, слепящего солнца и бархатной ночи, наполненным чудными песнями гондольеров, шелестом волн и ароматом моря. Это город, в котором воедино сливались роскошь и преступления, здесь бродили закутанные в плащи кавалеры, а преступники исчезали в молчаливых водах каналов.

Загадочная и прекрасная, жизнерадостная и жестокая, Венеция возникла на клочке суши и многие века существует в постоянной опасности погрузиться в морскую пучину. Русский писатель А. И. Герцен отмечал: «Если строить город на сотне островов — это сумасшествие, то Венецию построили гениальные безумцы». Этим «безумцам» удалось не только построить город на множестве островов, но и превратить его в произведение искусства, в мощную и процветающую республику, сохранявшую свободу и независимость в течение десяти веков. И все же мы берем на себя смелость рассказать о прошлом города, судьба которого интересна ученому и художнику, мыслителю и поэту, экономисту, политику и просто человеку, кто задумывается над вопросами культуры и чувствует связь своего времени с историей.

Каждое здание в Венеции — это живая история. Здесь столько фресок и картин, скульптур и мозаики, что город давно уже превратился в огромный музей. Сквозь века пронесла Венеция благородство своего облика и неповторимую красоту. Многие писатели посвятили ей восторженные строки, а художники запечатлевали на своих полотнах ее ни с чем не сравнимый облик.

Первое впечатление от города лучше всего описано немецким писателем Томасом Манном в новелле «Смерть в Венеции»: «Он (Густав фон Ашенбах. — Н. И.) еще раз увидел все это: эту пристань, от которой захватывает дух; эти потрясающие здания, которые Республика построила на этом месте для того, чтобы именно их сразу увидел восхищенный гость, приближающийся к ним по морю. Воздушное великолепие дворцов и моста Вздохов, колонны со львом и святым на берегу, величие виднеющегося крыла волшебного замка, вид на ворота и часы на башне. Он смотрел на все это и думал, что приехать в Венецию со стороны железнодорожной станции — все равно, что войти во дворец через заднюю дверь. В этот самый невероятный город нужно и должно приезжать только по морю».

Особенно хороша Венеция на закате ясного и тихого дня. В эти часы она вся утопает в ласковом сиянии, между ее дворцами и каналами струится прозрачный жемчужный свет, в воздухе разливается фантастическое смешение красок, горят вызолоченные края облаков, как будто все переливы и оттенки радуги встретились на небе. Золото заката переходит на горизонте в алый блеск, а наверху — в фиолетовую тьму. Глаза едва верят своим впечатлениям, наблюдая за этим волшебным зрелищем.

Венецианская пословица гласит: «Венеция, Венеция, кто не видит тебя, тот не может оценить тебя по достоинству». Это мнение разделяют почти все выдающиеся политические деятели и просто путешественники, когда хотят описать этот «столь необычный город, что невозможно, не видев его, составить себе о нем правильное представление». Первый англоязычный путешественник Томас Кориэт, эксцентричный джентльмен из Сомерсета, составил «Нелепости, с наблюдениями Венеции», в которых писал: «В Венеции такая необычная обстановка, что поражает и приводит в восторг всех, кто в первый раз приезжает ее созерцать». Но даже и тех, кто не раз бывал в Венеции, город каждый раз очаровывает по-новому.

Что угрожает Венеции?

Отрезанная от всего мира, Венеция вот уже несколько столетий плавает под южным солнцем среди своего моря. Все в ней подобно сновидению — водные улицы, экипажи с веслами, собор с бронзовыми конями, странная тишина, позабытые дворцы… И море, которое меняется каждый день, а иногда и час. Сегодня оно темное и глубокое, и его синева резко отделяется от перламутрового неба. Белые волнистые барашки бегут по его равнине и, добежав до берега, рассыпаются по песку. На другой день море нельзя узнать: оно клокочет и мечется, бросая на берег мутную воду и седые гребни. Все исчезает с поверхности воды — не видно ни паруса, ни судна, ничего… Одно море во всей своей силе и воле под пасмурным небом!

В такие дни в Венеции тоскливо и неприютно. Сквозь сетку дождя, в порывах холодного ветра город теряет свою привлекательность и очарование: дворцы выглядят старыми и поблекшими, все «несправедливости» времени (повреждения, трещины и т. д.) сразу же выступают на мокрых трещинах, как морщины на лице стареющего человека. Однако при первом проблеске солнца угрюмая и серая под сумрачным небом Венеция сразу оживает и хорошеет. И все вдруг снова становится веселым и прекрасным, словно молодеет, когда видишь, как встает из моря прекрасный город-сказка.

В XVIII веке блистающая роскошью и медленно погружающаяся в воды лагуны Венеция, по мнению одних, замерла в ожидании собственной гибели, а по мнению других — по-прежнему была полна жизни, музыки, шумных празднеств и удовольствий. Спустя столетие Венеция для французского писателя Оноре де Бальзака была всего лишь «жалким обшарпанным городом, который с каждым часом неустанно погружается в могилу», а неумолимая вода развешивает на цоколях домов печальную «траурную бахрому». В конце XIX века Эмиль Золя и вовсе не видит никакой перспективы для возрождения «города-безделушки», в котором нет ни осени, ни весны, ни улиц, ни птиц, поэтому такой город пора помещать под «стеклянный колпак».

По традиции в Венеции было принято хвалить воздух, благотворное влияние которого способствовало исключительному долголетию ее жителей, особенно дожей. Еще в конце XVIII века Кристофоро Тентори писал, что «Венеция расположена посреди обширного пруда, над которым веют задорные ветры… Дважды в день море входит в город через несколько ворот единовременно и, вливая свою воду в каналы, покрывает дно лагуны и держит его под водой почти весь день. Когда же наконец наступает отлив и волны с шумом возвращаются в море теми же каналами, они одновременно чистят их от всяческих наслоений. Высокое качество соленой воды не позволяет ни одному вредному насекомому жить и размножаться в этом краю… Воздух перемещается либо к суше, либо к морю; он постоянно в движении и, следовательно, выметает и уносит подальше… вредоносные испарения и миазмы».

В действительности проблема соблюдения баланса, необходимого для сохранения целебных свойств воздуха, давно волнует многие умы. Еще в XVI веке власти Венеции приняли решение вновь возвести по периметру некоторых островков стены, которые якобы должны были препятствовать проникновению туда дурного воздуха. Удушливая атмосфера создается поднимающимися над каналами испарениями, и иностранцы часто бывают недовольны царящим на венецианских улицах запахом.

Но не только он относится к недостаткам Венеции. У средневековых путешественников вызывали беспокойство узкие улочки и неухоженные мосты, по которым им приходилось передвигаться. Они считали их опасными для прогулок, особенно для людей к ним непривычных. Нелепый, но весьма примечательный случай произошел в августе 1762 года, о котором в одной из городских хроник сказано следующее: «Року было угодно, чтобы двое мужчин встретились на мосту Сан-Патерниано, что возле Сант-Анджело, и принялись обсуждать свои дела. А так как улица была узкой, то они встали рядом с дверью богатого дома, что стоял на правой стороне. И когда они разговаривали, сверху на них неожиданно упал каменный водосточный желоб, давно уже плохо державшийся и наполовину развалившийся. Желоб попал одному из собеседников по затылку, и тот сразу умер, прямо здесь же».

…В настоящее время «Светлейшая Венеция» уже не столько встает из волн, сколько погружается в них, превращаясь в тонущий корабль. Во многие дома города уже не надо подниматься по ступенькам, они затоплены водой. Во всемирно известном соборе Св. Марка по-прежнему служат мессы, но когда верующие смиренно опускают глаза к полу, то видят его причудливую изогнутость, случившуюся из-за осадки фундамента.

В середине 1960-х годов появилось сообщение, которое потрясло не только Венецию, но и весь мир. Город медленно погружается в море — на 2,5 мм в год. Уже на 13 см погрузилась в воду статуя на кампо Сан-Стефано, находящаяся в центре Венеции. А 4 ноября 1966 года на город внезапно нахлынули волны. Катастрофическое наводнение наглядно показало, что прекрасная Венеция может разделить судьбу легендарной Атлантиды, уйдя на дно. Один из очевидцев того стихийного бедствия вспоминал впоследствии: «Все почувствовали, что многовековое равновесие рухнуло, что город и лагуна потеряли свою защитную цепь… Волны моря, подгоняемые жесточайшим сирокко, перехлестнули через цепочку прибрежных островов даже в тех местах, где их ширина была значительной. Фундаменты древних дворцов и старых домов, для которых опасен даже ласковый плеск волн, поднимаемых пловцами, как долго могли бы они сопротивляться? Достигнув невиданной высоты (около 2 м выше среднего уровня моря), опустошив магазины, ограбив обитателей первых этажей, затопив ремесленные мастерские, выплеснув нефть из сотен хранилищ, размочив и разбросав несчетное количество книг в библиотеках, переломав мебель в домах и уничтожив документы в учреждениях, вода ушла. За 24 часа абсолютного господства вода устроила венецианцам угрожающий смотр своей мощи и теперь могла убраться, оставив жителям другую Венецию».

Во время наводнения погасло электричество, из строя вышли телефонная сеть и газоснабжение. Многие береговые сооружения сровнялись с землей, и стало совершенно ясно, что природное равновесие нарушено: еще несколько таких катастроф — и «Жемчужину Адриатики», как когда-то называли Венецию, уже трудно будет спасти.

Понижение уровня островов привело к тому, что морские приливы стали вмешиваться в жизнь Венеции. Когда с моря дуют сильные ветры, вода остается в лагуне; наступает прилив, и площадь Св. Марка превращается в соленое озеро. Движение по каналам тогда прекращается, так как гондолы не могут пройти под низкими мостами.

Широкие лестницы дворцов по-прежнему спускаются в воду прямо от парадных порталов, но их ступени, источенные временем, покрыты тиной, которая колышется от самой легкой зыби. Порой среди этой тины нет-нет да и прошмыгнет маленький юркий краб… На краях лестниц, как и раньше, виднеются окрашенные в разные цвета столбы с кольцами для причала, но традиционные фонари больше не украшают их, да и сами дворцы, лишившись прежних владельцев, постепенно приходят в запустение. Специалисты считают, что в Венеции половина дворцов нуждается в срочном ремонте, а десятая часть всех домов уже просто в безнадежном состоянии.

Беда заключается еще и в том, что разрушительные силы действуют не только в форме неожиданных атак. За последние пятьдесят лет уровень воды поднимался 130 раз больше чем на один метр выше обычного. В среднем получается три раза в год, а в XVIII веке такие события происходили реже чем один раз в три года, и почва тогда опускалась на полмиллиметра в год.

К ущербу, который Венеции издавна наносит вода, присоединились и беды нашего времени. Всего в пяти километрах от Дворца дожей вырос индустриальный комплекс Порто-Маргера, и даже в безветренную погоду до города доходят сернистые пары от его предприятий. Образующийся едкий туман способствует эрозии исторических зданий, разъедает бронзовые статуи, проникает внутрь музеев. Загрязнение атмосферы самым губительным образом действует на всемирно знаменитую конную квадригу, и изъеденные ядовитым дымом ноги вот-вот откажутся держать скакунов.

Когда промышленность в Маргере перестала откачивать грунтовые воды, затопление вроде бы прекратилось — теоретически… Однако недавние исследования вновь зафиксировали повышение относительного уровня моря, к тому же ученые отметили ускорение опускания почвы из-за изменения тектоники плит и небольшого — пока! — уплотнения осадочных пород под тяжестью зданий.

Последние исследования показали, что качественно изменился и состав воды в знаменитых венецианских каналах. Моторные суда, почти полностью вытеснившие романтические гондолы, покрывают поверхность каналов нефтяными пятнами. Новейшие моющие средства, которые биологически не разлагаются, портят мрамор фундаментов.

На фасаде церкви Санта-Мария делла Салуте, под фундамент которой вбито около одного миллиона деревянных свай, висит табличка: «Осторожно!». И однажды какой-то шутник приписал рядом: «Падают ангелы». И действительно, с фасадов церкви осыпаются лепные фигуры херувимов и серафимов.

В докладе ЮНЕСКО, сделанном в 1960-е годы, говорилось, что внушает тревогу состояние более двухсот венецианских дворцов, 22 монастырей и 86 церквей. Главная причина бедствия — нарушение водного и атмосферного режимов. Предки современных венецианцев самым строжайшим образом следили за сохранностью уровня лагуны и подпочвенных вод. В 1501 году (при доже Агостино Барбариго) Совет десяти постановил: каждому, кто посмеет «так или иначе повредить общественную плотину, проложить под землей трубу, чтобы отвести воду, а также углубить или расширить каналы… отрубят правую руку, вырвут левый глаз и конфискуют все принадлежащее ему имущество». Каждый, кто наносил вред общественным водам, объявлялся врагом города, и его ждало наказание не меньшее, как если бы он незаконно проник за городские стены.

В настоящее время эта черная каменная плита (на этом камне заседал Магистрат по охране вод, учрежденный Советом десяти) выставлена в Музее Коррер, и точная надпись ее, которую сделал золотыми латинскими буквами ученый-гуманист Игнасиус, гласит: «Божественный город венетов, по воле провидения на водах основанный, водами окруженный, водами, как стеной, защищается. Итак, всякий, кто дерзнет каким бы то ни было способом нанести урон государственным водам, будет судим как враг Отечества. Сила этого эдикта да пребудет священной и неизменной!» Сколько бы монополий разорилось, сколько бы появилось кривых и безруких, если бы указ этот во всей своей строгости применялся к виновникам нынешнего бедственного положения Венеции!

Химические, нефтеперегонные и другие предприятия строились в непосредственной близости от Венеции только в корыстных интересах, связанных с наличием порта. В результате в Порто-Маргере для промышленных нужд ежедневно выкачиваются десятки тысяч кубометров воды. Но и помимо этого, в Венеции существует около 30 000 артезианских колодцев, и естественно, создаются подземные пустоты и почва оседает.

Когда промышленность в Маргере перестала откачивать грунтовые воды, затопление вроде бы прекратилось — теоретически… Однако недавние исследования вновь зафиксировали повышение относительного уровня моря, к тому же ученые отметили ускорение опускания почвы из-за изменения тектоники плит и небольшого — пока! — уплотнения осадочных пород под тяжестью зданий.

Конечно, для спасения этого уникального города проекты разрабатываются специалистами всего мира, которые убеждены, что сохранение Венеции — это дело техники, причем в самом прямом смысле слова. Так, в конце прошлого века венецианский ученый Эрнесто Канал (какая многозначительная фамилия!) обнародовал исследование, в котором пришел к выводу, что с первых лет нашей эры уровень воды в лагуне колебался в пределах нескольких десятков сантиметров. Ученый уверяет, что в XIII веке уровень воды у нижних ступеней венецианских дворцов мог быть выше, чем в XVI столетии. И виновата в трагедии Венеции не столько вода, сколько сама земля, которая в этом районе неумолимо опускается под воду со скоростью сорок сантиметров в 1000 лет.

Погружению Венеции в воду способствуют и различные катаклизмы климата (в том числе и так называемый «парниковый эффект»), а также процессы индустриализации, о которых говорилось выше, и другие беды, спровоцированные деятельностью человека.

Проекты спасения Венеции во множестве разрабатывались со времен Средневековья, однако технически реализовать эти идеи стало возможно только в наши дни. Хотя следует отметить, что стихия и сегодня зачастую оказывается на полшага впереди тех, кто пытается ей противостоять. До недавнего времени самые большие надежды возлагались на проект «Моисей», названный по имени библейского персонажа, перед которым расступились волны Красного моря. Проект этот предусматривал сооружение очень дорогостоящих подвижных дамб, которые должны были оградить лагуну от морских приливов, губительных для города. Согласно проекту, в четырех пунктах лагуны следовало построить 8-10 таких дамб, и как только уровень воды превысит средний показатель в 90 см, в них под давлением начнут закачивать воздух. Дамбы поднимутся на поверхность и «запечатают» лагуну. Руководители проекта утверждали, что дамбы нужно будет поднимать семь раз в год, каждый раз примерно на четыре часа.

Однако сегодня эффективность этого проекта у многих вызывает сомнения, в частности американские ученые — геолог А. Аккерман и археолог Ч. Макленнан — считают, что механизмы уже довольно скоро, в обозримом будущем, придется запускать не семь, а сорок раз в год, и дело в конце концов кончится тем, что дамбы придется использовать непрерывно, превращая лагуну в озеро со стоячей водой. Город будет спасен, но превратившаяся в зловонную лужу лагуна сделает жизнь в нем невозможной.

Авторы другого проекта, разработанного несколькими компаниями (в их числе была туринская фирма «ФИАТ»), предложили приподнять все исторические здания и отказаться от добычи газа на морских месторождениях вблизи Венеции. В финансовом отношении это стоило бы примерно столько же, сколько и строительство подвижных дамб. А итальянские защитники природы требуют вообще запретить в этом районе коммерческое судоходство, чтобы волны от проходящих судов не размывали берега. Но пока что природа каждую зиму напоминает о том, что грозит Венеции: юго-восточные ветры гонят морскую воду в лагуну, и она затопляет улицы и площади древнего города. Если некогда затопления площади Сан-Марко воспринимались как курьез, то в XX веке они стали происходить все чаще и чаще. А наводнения, случающиеся теперь почти ежегодно, наносят невосполнимый ущерб историческим зданиям и изрядно осложняют жизнь венецианцам, так как во время «высокой воды» из дома можно выйти только в резиновых сапогах. «Высокая вода» (Аква Альта) издавна приносила разрушения в период с октября по март. Заслышав вой предупреждающей сирены, люди достают резиновые лодки, владельцы магазинов спешно поднимают заградительные барьеры, а дворники кладут дощатые настилы в самых низких местах… Однако и «низкая вода» приносит неудобства — и не в последнюю очередь малоприятный запах из обмелевших каналов.

Несколько лет назад подводные археологи, искавшие в венецианской лагуне средневековые корабли, нашли квартал древнеримского портового города. Они подняли несколько архитектурных фрагментов, но особенно ценным оказалось то, что поднять было нельзя, — остатки мола. Сооружение, построенное 2100 лет назад, состояло из дугообразных каменных стен длиной по 150 метров. Они превосходно защищали город от высоких приливов. Если нарастить эти стены, то сейчас Венеция, возможно, была бы надежно защищена от затоплений. Однако такого проекта пока, кажется, нет, и «Жемчужина Адриатики» до сих пор страдает от наступления морской стихии.

Пьяцетта Сан-Марко

Со стороны лагуны к площади Св. Марка примыкает небольшая Пьяцетта ди Сан-Марко, которую обычно называют просто Пьяцеттой. Она много раз воспета писателями и поэтами и запечатлена на полотнах известнейших художников, но когда-то это была небольшая бухта для лодок, где во времена расцвета Венецианской республики встречали важных гостей. Теперь небольшую Пьяцетту обрамляют здания Дворца дожей и Библиотеки — самого прославленного творения Я. Сансовино, удостоившегося восторженных похвал современников и потомков. Зодчий прекрасно почувствовал дух Венеции, поэтому и поставил ренессансное здание Библиотеки напротив Дворца дожей, совершенно иного по стилю.

Рядом с Библиотекой, со стороны набережной, возвышается Ла Дзекка — Монетный двор, тоже возведенный Я. Сансовино. Ныне его помещения заняты Библиотекой Св. Марка, банком и другими учреждениями. А его центральный двор, перекрытый стеклянной крышей, превращен в читальный зал. В XIX веке были снесены находившиеся поблизости средневековые склады и на их месте разбит королевский сад.

Пьяцетта завершает ансамбль центральный части города. В одну сторону с нее открывается необыкновенно красивый вид на остров Сан-Джорджо, Бачино ди Сан-Марко и лагуну; в другую сторону — на площадь Св. Марка, собор и колокольню. Две свободно стоящие колонны, по образному выражению одного писателя, «завершают последним аккордом каменную симфонию, мотивы которой пробегают вдоль всей площади Сан-Марко и Пьяцетты». Колонны эти были вывезены из сирийского города Тира в 1127 году. Их было три, но одна утонула при разгрузке судна. Две других несколько десятилетий лежали на берегу безо всякого применения, и никто не брался их поставить. Только в 1172 году Николо Бараттьери (инженер из Ломбардии) вызвался поставить эти гранитные монолиты на Пьяцетте. Впоследствии базы колонн украсились рельефами с изображениями искусств и ремесел, а капители увенчались скульптурами, взятыми с древних памятников и символизировавшими святых покровителей Венеции.

Казалось бы, для чего привозить колонны издалека, и не легче ли было вырубить их на материке из веронского мрамора. Как и изваять мраморную фигуру св. Феодора, попирающего символического дракона, чем составлять ее из самых немыслимых фрагментов — мраморной головы от бюста Митридата Понтийского и римского торса времен императора Адриана. По другой версии, это голова римского императора и торс византийского св. Георгия. В правой руке святой держит копье, а левой опирается на овальный щит.

На второй колонне покоится бронзовая скульптура крылатого льва (IV в.), которая является самой загадочной из всех венецианских находок. Лев, превратившийся в геральдическую эмблему Венецианской республики, имеет явно восточное происхождение — толи ассирийское или сасанидское, то ли этрусское и даже китайское. Лапы льва лежат на раскрытой мраморной книге, символизирующей Евангелие от св. Марка.

Между этими возвышающимися над морем колоннами некогда стояли игорные столы, около которых постоянно толпилось множество клиентов, игравших в кости, карты и в латрумкулорум (нечто вроде шашек). Целыми днями здесь околачивались зеваки, любопытные иностранцы и обезумевшие от азарта несчастные, оставлявшие порой все до последнего сольдо. По рассказам первоначально разрешение поставить здесь эти столы было дано самому Николо Бараттьери как вознаграждение за его работу.

Здесь же, у подножия колонн, приводились в исполнение приговоры трибунала и совершались казни. И камни Пьяцетты могут рассказать, как у этих колонн пытали, мучили и казнили многих мужчин и женщин. Жители могли обнаружить между ними повешенного или даже наполовину зарытое в землю тело заживо похороненного человека. Память об этом живет и поныне, поэтому суеверные венецианцы избегают проходить между колоннами.

Пьяцетта и Дворец дожей выходят на набережную широкого канала — Бачино ди Сан-Марко, который соединяется с лагуной. Эта набережная называется Моло, и в течение нескольких столетий она была свидетелем интересной церемонии. Отсюда в праздник Вознесения Пресвятой Девы Марии отплывал пышно украшенный корабль для совершения обручения дожа Венецианской республики с Адриатическим морем, о чем рассказывалось выше.

В 1690 году, после успешного командования войсками в Греции, в Венецию возвратился дож Франческо Морозини. Причалив к Пьяцетте на роскошном корабле, дож прошел под огромной Триумфальной аркой, специально сооруженной для этого случая. Фасад Дворца дожей, обращенный к лагуне, украсили дорогими тканями и картинами, во внутреннем дворе тоже развесили ткани и картины, изображающие деяния дожа.

Апартаменты дожа были заполнены гобеленами, парадными картинами, отделанными бархатом с золотой бахромой креслами, замечательными зеркалами, резными и лакированными столиками, серебряными вазами и ценными скульптурами… Из всех помещений особенно выделялась галерея, в которой было выставлено турецкое оружие и другие военные доспехи.

С наступлением вечера во Дворце дожей и его внутренних помещениях зажгли яркое освещение в честь триумфатора. Асам дож Франческо Морозини, встав в центре Пьяцетты, бросал в толпу золотые, серебряные и медные монеты со своим изображением.

Увядание Венеции и падение Республики

Венеция умирала медленно — почти незаметно и для окружающих, и для самой себя. Увядание ее было прямым продолжением цветущего периода, между ними не лежит никакой резкой грани, в этот период не произошло никакого фатального события, которое знаменовало бы перелом в ее истории. Венеция не была завоевана или поражена внезапной «болезнью» — до самых последних дней все жили легко и беззаботно, все в ней веселилось легко и непринужденно. Кажется даже, что чем более сгущались тучи на горизонте, тем привольнее текла здесь жизнь, точно торопясь взять свое у беспощадного времени.

Иностранцев из северной Европы, привыкших к размеренной и суровой жизни, на первых порах смущало, а затем увлекало это праздное и соблазнительное существование отживающей свои дни Республики. «В других местах, — говорили они, — карнавал продолжается неделю, в Венеции — целый год».

Жизнь аристократов — потомков некогда грозных воителей — протекала теперь в салонах и загородных виллах. Они украшались с невиданной и неслыханной роскошью; некоторые виллы с их бесчисленными комнатами, галереями, лестницами и балконами представляли собой целый город. Правительство, считая себя обязанным блюсти заветы старины, пыталось бороться против всего этого декретами, но тщетно. Венецианское общество XVII-XVIII веков подчинялось уже не столько собственным законам, сколько вкусам нового мирового центра — Парижа, в котором вырабатывались идеи и манеры, костюмы и нравы. Когда в Венеции появился первый парик, Сенат объявил ему открытую войну, запретив декретом ношение этой чужеземной выдумки. Запрещение это было повторено и через несколько лет, тем самым свидетельствуя о беспомощности власти. Старики-патриции возмущались легкомыслием молодежи, воспринимая новую моду как личное оскорбление, и бывали случаи, что за ношение париков отцы лишали детей наследства. Но, как это всегда случается, новое победило, — и в Сенате, и в рядах грозного трибунала парижская приманка со временем украсила аристократические головы. Как событие общественной значимости в хрониках отмечена смерть последнего венецианского патриция, никогда не надевавшего парик.

Вторжение новых обычаев и взглядов проходило во все сферы венецианской жизни. Сенат негодовал по поводу распущенности нравов и «жриц любви», появлявшихся в «общественных местах в таких же нарядах, как и честные женщины, так ч то не только иностранцы, но даже горожане смешивают их».

Во второй половине XVIII века нервы венецианцев волновали только мода, празднества и театры. Последние росли, как грибы, а музыка, и всегда-то довольно популярная в венецианских лагунах, сделалась необходимой потребностью общественной жизни венецианцев. Музыка заменила живопись и лирическую поэзию, и Сенат не зря опасался «чудовищного» влияния танцовщиц, которые более всего привлекали общественные симпатии. Сенат изгнал из города предприимчивую танцовщицу Карлину, которая побудила юношу из патрицианской семьи к «чудовищному решению» — вступить с нею в брак. А балерина Тодди привела венецианскую публику в такое неистовство и восторг, что год ее триумфа был назван ее именем. «Два столетия до того, — меланхолично замечает один из историков Венеции, — год битвы при Лепанто был назван годом морской победы».

В 1794 году французский генерал Бонапарт начал завоевание Италии. Вхождение в Милан его революционных войск, которые еще несли в своих сердцах великие идеалы свободы, сопровождалось ликованием жителей. Но в Венеции все было иначе… Когда небольшой французский корабль проходил мимо крепости на острове Лидо, комендант по неосторожности выстрелил из пушки, что дало Наполеону повод объявить Венеции войну. Сенат Республики решил предложить ему деньги, но Бонапарт не согласился: «Если бы даже вы предложили мне все золото мира — я не мог бы принять его в обмен на кровь свободных французских граждан».

Сенат был напуган, а на последнем заседании Большого совета, состоявшемся 12 мая, присутствовало всего 537 членов, и уже одно это делало его незаконным, так как по конституции для принятия решений требовалось не менее 600 человек. Многие патриции спешно покинули Венецию, другие не решались выходить из своих дворцов, ибо в городе распространялись слухи, что замышляется поголовное избиение. Дож признал, что Венеция беззащитна и никто не придет ей на помощь. Чтобы спасти жизнь, веру и имущество, надо отказаться от многовековой независимости. «Умоляю вас именем неба, — говорил дож, — покоритесь року, который требует, чтобы Республике был положен конец. Велики переживаемые нами бедствия, но не малы также надежды на лучшее будущее. Осуществления их мы вправе ждать от великодушной французской нации. Она уверила нас, что возьмет Венецию под свою защиту, сохранит нерушимо господствующую в ней религию и обеспечит общественную помощь нуждающемуся дворянству».

Декрет, положивший конец аристократической Венецианской республике (после 14 веков ее существования), был примят патрициями единогласно. Среди всеобщего желания поскорее спасти жизнь патриции срывали свои мантии и толпой бежали на площадь. Причем многие из них, чтобы отклонить любое подозрение, примыкали к толпившемуся народу и аплодировали речам выступавших ораторов. По рассказам, веселый и беспечный дож, войдя в свои покои во Дворце, снял с голову шапочку (символ своей власти) и швырнул ее лакею со словами: «Возьми-ка! Больше не понадобится». Так венецианская аристократия решилась на самоубийственный отказ от собственной власти.

Но решение Большого совета на многих подействовало удручающе. «Как, в самом деле, располагая пятью сотнями пушек и не сделав из них ни одного выстрела, правительство сдалось на милость французам и обратило нас в их рабов! При этом не принято никаких гарантий ни для религии, ни для личной безопасности, ни для собственности. Французы будут располагать всем. Они делаются господами муниципалитета, будут отдавать ему приказы. Мы в панике и не видим пред собою ничего, кроме тьмы».

Однако через четыре дня после заседания Большого совета, когда французы вошли в Венецию, люди под музыку сажали «деревья свободы» по тому же обряду, как это делалось во Франции, и пели «Карманьолу». Из венецианских дворцов выносили дворянские грамоты и долговые расписки простолюдинов и жгли их на кострах. Перед Дворцом дожей таким же образом чуть не уничтожили «Золотую книгу» венецианского дворянства и шапочку дожа, а кузнецы Венеции в тот же день выгравировали вместо евангельского текста под пятой льва св. Марка строки из «Декларации прав гражданина и человека».

При известии о падении Венецианской республики один из современников записал в дневнике: «Потомство не поверит тому, что в несколько дней государство, столь знаменитое величием своих предприятий и продолжительностью существования, могло потерять одновременно и свободу, и независимость». Временное правительство, учрежденное Бонапартом, просуществовало всего несколько месяцев, и как только представилась возможность, Наполеон передал Венецию австрийскому императору. Это произошло 17 октября 1797 года в Кампо-Формио, а 18 января следующего года австрийские войска вошли в Венецию, и лев св. Марка снова «перевернул страницу», но не вперед, а назад: снова евангельский текст заменил собою строки из «Декларации прав гражданина и человека».

Летом 1997 года группа патриотически настроенных людей забралась на колокольню Сан-Марко и в память о 200-летии падения Венецианской республики водрузила старинное знамя Венеции и потребовала предоставления независимости Венецианской области.

www.polnaja-jenciklopedija.ru

Гибнущая Венеция | Тайны веков

Сколько бы раз ни приходилось видеть панораму этого города со стороны лагуны – на картинах, фотографиях, цветных открытках, действительность превосходит любое изображение. Из моря встает прекрасный и радостный город-сказка. «Серениссима» («Светлейшая» – так испокон веков называют Венецию. А великий Гёте назвал эту сказку «мечтою, сотканною из воздуха, воды, земли и неба». Но из действительности же узнаешь и о том, что город уже не встает среди волн, а погружается в них. Стоит познакомиться с ним, как радость тут же уступает место печали: сказочно красивая Венеция находится в положении тонущего корабля. Теперь в ее дома не надо подниматься по ступенькам, они затоплены водою. Во всемирно известном соборе Святого Марка служат мессы, но когда верующие смиренно опускают глаза к полу, то видят его причудливую изогнутость из-за осадки фундамента.

Городом моряков и столичной торговли была некогда Венеция, а ныне многотоннажным судам запрещен вход в канал Гранде. Прибойная волна от кораблей может залить первые этажи дворцов и старинных зданий. Как писала известная итальянская газета «Темпо», «Венеция похожа на больного, от которого скрывают правду о неизлечимом недуге». Действительно, море давно уже угрожает существованию одного из красивейших прибрежных городов мира.

Четвертого ноября 1966 года на Венецию внезапно нахлынули волны. Катастрофическое наводнение наглядно показало, что этот прекрасный город может разделить судьбу легендарной Атлантиды, уйдя на дно. Один из очевидцев этого стихийного бедствия вспоминал впоследствии:

«Все почувствовали, что многовековое равновесие рухнуло, что город и лагуна потеряли свою защитную цепь… Волны моря, подгоняемые жесточайшим сирокко, перехлестнули через цепочку прибрежных островов даже в тех местах, где их ширина была значительной. Фундаменты древних дворцов, старых домов, для которых опасен даже ласковый плеск волн, поднимаемых пловцами, как долго смогли бы они сопротивляться? Достигнув невиданной высоты (около двух метров выше среднего уровня моря), опустошив магазины, ограбив обитателей первых этажей, затопив ремесленные мастерские, выплеснув нефть из сотен хранилищ, размочив и разбросав несчетное количество книг в библиотеках, переломав мебель в домах, уничтожив документы в учреждениях, вода ушла. За 24 часа абсолютного господства вода устроила венецианцам угрожающий смотр своей мощи и теперь могла убраться, оставив жителям другую Венецию».

Во время наводнения погасло электричество, из строя вышли телефонная сеть и газоснабжение. Многие береговые сооружения сровнялись с землей, стало совершенно ясно, что природное равновесие нарушено: еще несколько таких катастроф – и «жемчужину Адриатики» уже трудно будет спасти. Беда заключается еще и в том, что разрушительные силы действуют не только в форме таких неожиданных атак. За последние пятьдесят лет выше обычного (1 м) уровень воды поднимался 130 раз. В среднем получается три раза в год. В прошлом веке такие события происходили реже, чем один раз в три года, почва тогда опускалась на полсантиметра в год. Сейчас ежегодно этот древний город опускается на двенадцать миллиметров, причем скорость его опускания в последние десятилетия заметно возросла.

К ущербу, который издавна наносит Венеции вода, присоединились беды нашего времени. Всего в пяти километрах от Дворца дожей вырос индустриальный комплекс Порто-Маргера. Даже в безветренную погоду до города доходят сернистые пары от его предприятий. Образующийся едкий туман способствует эрозии исторических зданий, разъедает бронзовые статуи, проникает внутрь музеев.

Последние исследования показали, что качественно изменился анализ воды в знаменитых венецианских каналах. Моторные суда, почти полностью вытеснившие романтические гондолы, покрывают поверхность каналов нефтяными пятнами. Новейшие моющие средства, которые биологически не разлагаются, портят мрамор фундаментов.

Всему миру известна знаменитая конная квадрига, история которой захватывает, как приключенческий роман. Ученые до сих пор спорят об ее авторстве и происхождении, но одно бесспорно – у этой четверки лихое прошлое. Но загрязнение атмосферы оказалось для скульптуры самым страшным врагом. Изъеденные ядовитым дымом ноги вот-вот откажутся держать скакунов.

На Большом канале стоит церковь Санта-Мария делла Салуте. Она была воздвигнута в 1630 году в память о прекращении чумы. На фасаде церкви висит табличка: «Осторожно!» Рядом какой-то шутник приписал: «Падают ангелы». И действительно, с фасадов церкви осыпаются лепные фигуры херувимов и серафимов. В докладе ЮНЕСКО в шестидесятые годы говорилось, что внушает тревогу состояние 400 дворцов, 22 монастырей и 86 церквей. Главная причина бедствия – нарушение водного и атмосферного режимов. Предки современных венецианцев самым строжайшим образом следили за сохранностью уровня лагуны и подпочвенных вод. В 1501 году (при доже Агостино Барбариго) Совет десяти постановил: каждому, кто посмеет «так или иначе повредить общественную плотину, проложить под землей трубу, чтобы отвести воду, а также углубить или расширить каналы… отрубят правую руку, вырвут левый глаз и конфискуют все принадлежавшее ему имущество». Сколько бы монополий разорилось, сколько бы появилось кривых и безруких, если бы указ этот был во всей своей строгости применим к виновникам нынешнего бедственного состояния Венеции!

Химические, нефтеперегонные и другие предприятия строились в непосредственной близости от Венеции только в корыстных интересах, связанных с наличием порта. В результате в Порто-Маргере для промышленных нужд ежедневно выкачиваются десятки тысяч кубометров воды. Но и помимо этого, в Венеции существует около 30 000 артезианских колодцев. Естественно, создаются подземные пустоты, и почва оседает.

Да, старинные здания красивы, но они уже давно не подходят для нормальной человеческой жизни. Пятнадцать тысяч квартир, расположенных на первых этажах, постоянно заливает вода, они лишены отопления и санузлов. Трагедия Венеции – это не только разрушение мрамора и бронзы, это еще и большая человеческая драма. В 1951 году в пределах островной Венеции жили около двухсот тысяч человек, через двадцать лет их осталось почти вполовину меньше.

Конечно, для спасения этого уникального города кое-что делается. Но спасение это зачастую рассматривают просто-напросто как техническое предприятие, и все планы сводятся к своего рода «мумификации» Венеции, к превращению ее в более сохранившийся, но столь же безлюдный город, как знаменитые Помпеи.

agesmystery.ru

Почему Венеция затоплена водой? - Италия, Венеция

На протяжении многих лет задавался этим вопросом. На самом деле Венеция не затоплена, хотя у туристов стойко остается ощущение города в состоянии перманентного наводнения, я и сам так думал, когда первый раз попал в это место. Все дело в том, что Венеция возведена на островах – так, исторический центр города раскинулся на 118 островах Венецианской лагуны.

Впрочем, на сегодняшний день большая часть современного города располагается на материке. Но когда-то город возводился именно тут, в лагуне, что на первый взгляд кажется не очень практичным решением, но имело свои исторические предпосылки. Как рассказывают ученые, в V веке в этом регионе селилось племя венетов (в их честь и появилось название города – Венеция), которое очень страдало от регулярных налетов гуннов.

Племена гуннов были очень воинственные, грабили и разоряли все близлежащие земли и оборонятся от них было очень трудно – это требовало много финансовых и человеческих ресурсов, потому стала появляться тенденция – селиться в труднодоступном месте. Сначала разрозненные поселения находились на возвышенности, но потом стали уходить на островную часть. Венецианская лагуна с ее множеством островов была идеальной для тех, кто хотел себя обезопасить – врагу будет проблематично форсировать остров за островом, и видно нападающих издалека – можно подготовиться к обороне. И природные каналы, разделяющие остров, были не многим хуже, чем традиционные средневековые крепостные стены.

Таким образом:

  • жилище было неприступным для врага;
  • в регионе можно было наладить торговое судоходство, что приносило прибыль местным жителям.

Правда, жизнь в этом регионе преподносила своим обитателям не только приятые сюрпризы:

  • уровень воды время от времени поднимался и жилища нужно было переносить;
  • помимо торгового судоходства стало развиваться и пиратство.

Впрочем, пиратство для некоторых жителей региона было скорее плюсом, чем минусом, так как могло принести свою прибыль.

В итоге город рос и постепенно получил тот облик, который предстает перед современным путешественником: 150 каналов, через которые переброшено около 400 мостов. Благодаря своему удивительному облику Венеция считается местом очень романтическим, но, увы, местные жители хорошо знакомы и с отрицательной стороной этой красоты:

  • постоянный запах гниения и сырости, затхлости;
  • сложность строительства, необходимость постоянных реконструкций;
  • регулярные потопы и наводнения.

Кроме того, в ближайшее время городу грозит полное погружение под воду. На данный момент в Венеции отмечается повышение уровня воды приблизительно на 5 мм в год. Медленно, но верно затапливаются старинные постройки, которые хотелось бы спасти для будущих поколений.

По каким причинам Венеция уходит под воду сейчас? Причин много:

  • проседание грунта из-за наносов ила и грязи из реки По;
  • давление построек на зыбкую почву;
  • откачка артезианской воды создает проседающие пустоты;
  • город расположен в тектоническом разломе.

Когда я бывал в этом прекрасном городе, меня очень расстраивал вид зданий, нижние этажи которых подтоплены и временно закрыты для туристов. Все потому, что некоторые исторические объекты время от времени приходится закрывать и осушать всеми мыслимыми способами.

Ученые регулярно предлагают все новые и новые способы сохранения города, но не могут прийти к единому мнению, как это лучше сделать. Потому город продолжает спасаться силами и способами, существующими с момента его основания – укрепляясь сваями, перебираясь на возвышенности, теряя старые постройки и возводя новые, более высокие.

Очень надеюсь, что этот город никогда не окажется затоплен окончательно и бесповоротно, хотя оптимистических прогнозов по этому поводу пока нет.

travelask.ru

История возникновения Венеции – города на воде

Венеция – город на севере Италии, территориально занимающий группу островов. Климат в Венеции умеренный, сходный с климатом Крыма, лето здесь жаркое, а зима мягкая.

История Венеции полна взлетов и падений. Сегодня мы узнаем как возник город на воде.

Название города происходит от племени венетов, населявшие территорию северного побережья Адриатического моря во времена Римской империи. Эта территория была захвачена римлянами и названа Аквилеей. Позже Аквилея стала административным центром провинции Венетия. В 402 году провинция была разорена вестготами. По легенде Венеция была основана жителями провинции, которые спасались от готов 25 марта 421 года. Заселение началось с островов Риальто и продолжилось во время упадка Римской империи. Основным источником доходов жителей островов были ловля рыбы, добыча соли и каботажное плавание.

Дома на воде

Пока племена гуннов, лангобардов и остготов разоряли города Западной Римской империи, Венеция, благодаря обособленному положению и тому, что жители научились строить дома на сваях и жить на воде, избежала участи материковых городов. Вторжение воинствующих варваров привело к переселению на острова состоятельных жителей материка.

Результатом этого стал быстрый рост торговли и транспортировки товаров, так как сбежавшая знать вкладывала средства именно в эти отрасли.

В VI веке у Венеции был самый сильный флот на Адриатике, который оказал поддержку императору Юстиниану в войне Восточной Римской империи с остготами. В благодарность Византия предоставила Венеции свою защиту и торговые привилегии. Первого дожа венецианцы избрали в 697 году. Более чем за 1000 лет в Венеции было у власти 117 дожей.

Благодаря своему уникальному расположению Венеция была торгово-транспортным узлом, через который в Европу шелк, рис, кофе и пряности, стоившие в то время дороже золота.

Средневековье и торговля

Грамотная политика дожа Пьетро Орсеоло II, морганистические браки, помощь Византии, оказанная Венецией против сарацин, еще более увеличили привилегии венецианских купцов. Данная Византией «золотая булла» уменьшала в два раза пошлину с венецианских кораблей, приходящих в Константинополь. Во времена крестовых походов Венеция приумножила свои богатства за счет займов крестоносцам и фрахтов кораблей. С переменным успехом на протяжении почти двух веков Венеция вела войны с Генуей, в основе которых лежало торговое соперничество. В XII веке в Венеции открываются первые банки. Венецианские мореходы первые начали страховать свой груз.

В XII-XIII веках на верфях Венеции начали строить большие корабли водоизмещением до 200 тонн.

Для увеличения своей экономической мощи Венецианская республика присоединяла себе материковые территории, называемые терраферма. В 1494 году венецианцем Лукой Пачолли была систематически описана двойная бухгалтерия, успешно применяемая и в современном мире.

Упадок

С XV века, когда совершались великие географические открытия, Венеция сдала свои позиции Португалии, Испании, Голландии и Англии. К XVIII веку Венеция утратила свое былое могущество, большая часть материковых владений перешли к Австрии. Но сам город лучился великолепием. В этот период широкое распространение в Венеции получили азартные игры и проституция.

1 мая 1797 года Наполеоном была объявлена война Венеции. Большой совет принял решение выполнить все требования, 12 мая дож Людовико Манин отрекся от престола.

Впервые за более чем тысячу лет Венеция утратила независимость.

Экономика города была подорвана французской континентальной блокадой. Но прошло время, в 1869 году был открыт Суэцкий канал, в Венеции построили новый порт, и город стал популярным местом для начала путешествия на Восток. Развивается туристический бизнес, в Венеции проводятся ежегодные международные художественные выставки, с 1932 года проводится международный кинофестиваль «Золотой лев».

Facebook

Вконтакте

Одноклассники

italy4.me

Питьевая вода для Венеции | Блог .Взор

Здравствуйте, уважаемые читатели.

Прикоснувшись к истории Венеции единожды, невозможно отвернуться от этой темы, не выяснив для себя интересующие ум инженерные вопросы. Один из них звучит так:

"Венеция находится в воде, но нет воды» когда-то писал венецианский историк Марино Sanudo

Как окружённый со всех сторон морем город решал проблему снабжения жителей питьевой водой?

Мне уже довелось познакомиться с решением подобной задачи древними жителями американского континента. В тех местах, люди собирали в сезон осадков дождевую воду в специальные хранилища: https://cont.ws/@efiere/384446

Чултун индейцев майя

Акведук жителей Теночтитлана, разположенного посреди солёного озера

Все попытки венецианцев пробурить скважины до слоёв, несущих пресную воду, не увенчались успехом. Только на острове Лидо есть источники, но количество их воды минимально. Таким образом, венецианцам пришлось глубоко призадуматься и разработать венецианские «колодцы», которые на самом деле, и не колодцы, а ёмкости-коллекторы, и их устьевую часть -  "Vera da Pozzo",- можно увидеть в старом городе повсюду.

Vera da Pozzo, Calle del Pestrin

Венецианские "колодцы" сооружались в городе на протяжении длительного времени. Так, в XIII веке существовала организация "Pozzèri" (землекопов), входящая в гильдию каменщиков  "Murèri“. Головы колодцев выполнялись каменотёсами. Выявлено несколько типов их изполнения, что говорит о серийном изготовлении. Согласно постановлению Верховного совета, в 1322 году было установлено 50 поцци, а в 1424 году было сооружено 30 източников.

В XV-XVI веках на одного горожанина приходилось по 5-7 литров питьевой воды (можно сравнить с нынешними 300-350 л/человека в сутки). Такие водоёмы были не только на площадях города, но и во двориках. Вода в них поступала с крыш по керамическим и каменным желобам.

Рис. с сайта http://www.venicethefuture.com...

Когда воды недоставало, например, в засушливое время, её доставляли из рек terra Ferma в специальных лодках - Burchi. В 1609-1611 был построен канал Seriola, и питьевая вода была подведена к побережью лагуны. В 1857-58 годах под руководством главного инженера города Джузеппе Бьянко, была проведена инвентаризация всех городских източников и проверено качество воды в них. Записи содержат сведения о местоположении, размерах ёмкостей, их общем состоянии и качестве воды. Было обнаружено 180 государственных и 6046 колодцев, из которых большая часть находилась в зданиях  (внутренние водоемы). В то время, как качество воды практически всех государственных колодцев было оценено как «хорошее», только 2212 частных поцци получили эту оценку. В 1884 году был пущен в строй водопровод, по которому вода стала поступать в город непосредственно с материковой части.Прежние колодцы были закрыты и опечатаны. О них перестали заботиться. Многие разрушились при последующих реконструкциях города. Часть лишилась своих наверший в результате хищений. в 2004 году был начат проект "Венеция: новая жизнь для старых колодцев". Были подняты записи Бьянки, проведены изследования. Неразрушенными или не утраченными было обнаружено всего 5003 объекта.

Как работают эти скважины естественной фильтрации?

Для подземной части поцци, вырывалась яма глубиной около 3 - 5 м (ниже уровня моря). Площадь этого котлована зависела от доступного пространства. Иногда, чтобы достичь нужной глубины, поверхность площади искусственно повышалась на несколько футов. Это давало дополнительную защиту ёмкости от попадания морской воды при наводнениях. Такой тип решения можно видеть  в Campo San Trovaso,  Campo Sant’Angelo и Piazzetta dei Leoncini.

Стенки выкопанной ямы покрывались водонепроницаемыми материалами (глиной) с подкладкой толщиной 50-60 см. Затем яма заполнялась галькой и гравием, а поверх них - чистым речным песком, привезённым с материка. Из заранее подготовленного кирпича, сооружалась конструкция колодца.

Vera da Pozzo. Campo San Boldo, San Polo [&copy]

На площадях , там край колодца достигает уровня поверхности земли, вы увидите по его сторонам две или четыре водосточные канавки, перекрытые истринским камнем, называемые pilelle.

Campo San Nicolò dei Mendicoli, 09/2003

Когда полость была полностью заполнена мелким песком, почву на поверхности слегка прогибали, для прямого попадания дождевой воды:  сначала в канавки (The Sigillo), затем к камню сифона (gatoi) , где она исчезала. Воду подавали в кессоны ( Cassoni) , через которые она всачивалась в песок. Чтобы ограничить потери воды от изпарения, принимающие кессоны имеют форму колокола, открытого вниз, как можно шире, и непосредственно передают воду на песчаный фильтр.

Вся зона вокруг колодца была также приподнята и наклонена для увеличения количества собираемой воды. Область вокруг колодца и над ямой была покрыта слоем каменной кладки, на которую укладывались булыжники тротуаров и проезжей части.

Таким образом, дождевая вода медленно фильтруется сквозь песок, достигая насыпи гальки и гравия, и просачивается в скважину через отверстия, оставленные в кирпиче на дне.

Как уже было сказано, большинство скважин были частными, но их использование было под контролем магистратов Республики (“Magistrato della Sanità” и “Collegio della Milizia da Mar”), которые, помимо обслуживания существующих скважин, занимались управлением  и финансированием строительства новых скважин. При смене владельца недвижимости, использование скважин и доступ к колодцам становились предметом довольно бурных и жёстких переговоров, результаты которых должным образом указывались в контракте.

Сооружение скважины было очень дорогостоящей операцией из-за технологической сложности, большого количества материалов и принадлежностей, а также - технической трудности: выемка грунта на глубине пяти или шести метров ниже уровня лагуны, требовала изпользования специальных изолирующих конструкций, обезпечения устойчивого уплотнения грунта и предотвращения проникновения соленой воды из лагуны. Именно поэтому многие щедрые спонсоры тратили достояния их семей на сооружение скважин.

Общественные колодцы, для лучшего управления ресурсами, были заперты и открывались днём только в определенные часы.

Изпользованы материалы:

1) https://oliaklodvenitiens.word...

2) http://viator-venetia.blogspot...

×

cont.ws