Нефтяные войны: ирано-иракская война 1980-1988 гг. Война за иракскую нефть


Иракский конфликт: миф о ″войне ради нефти″ | Рынок и человек | DW

Сегодня мы поговорим об экономических аспектах конфликта вокруг Ирака. Вы узнаете, почему некоторые немецкие эксперты считают мифом широко распространённое мнение, будто США и Великобритания собираются воевать ради нефти, и услышите аналитический материал о той роли, которую играет сейчас и могла бы играть в будущем нефтяная промышленность Ирака.

В Германии на демонстрациях протеста против американских планов нанесения удара по Ираку нередко можно увидеть плакаты со словами «Нет войне за нефть». Однако некоторые немецкие эксперты в последние дни публично выразили сомнения в столь, по их мнению, слишком простом объяснении намерений вашингтонской администрации. Один из таких экспертов – берлинский политолог Фридеман Мюллер. Он считает, что нефть – далеко не главный мотив американцев.

«С одной стороны, американцы давно уже установили тотальный контроль над Персидским заливом. У военно-морского флота США в этом регионе просто нет конкурентов. С другой стороны, мировая экономика пока не нуждается в иракской нефти – пока не нуждается. Лет через пять или десять она наверняка понадобится – однако к тому времени Ирак вновь станет полноправным участником нефтяного рынка, в этом мало кто сомневается. Так что начинать сейчас войну исключительно ради иракской нефти - просто абсурдно».

Более того, если в ближайшее время Ирак возобновит крупномасштабные поставки нефти, это создаст серьёзные проблемы для американских компаний, занимающихся нефтедобычей в самих США, указывает берлинский политолог.

«В самой Америке добывается половина потребляемой в стране нефти, причём в США её себестоимость значительно выше, чем в Персидском заливе. Поэтому американские нефтяные концерны заинтересованы в том, чтобы цены не опускались ниже определённого уровня. Если на мировой рынок хлынет иракская нефть, то есть опасность существенного снижения цен. Этого боятся как американские, так и британские энергетические компании».

Весьма неубедительным Фридеман Мюллер считает и тезис о том, что американские нефтяные концерны подталкивают Джорджа Буша к войне, чтобы потом поделить между собой гигантские иракские месторождения.

«Я уверен, что американские нефтяные компании не будут в одиночку осваивать иракскую нефть, поскольку у транснациональных концернов – иные правила игры. Эти компании, включая и российские, обычно тесно переплетены между собой, владеют пакетами акций друг друга, а потому выработали свои правила игры и не руководствуются чисто национальными интересами. Так что американские компании вряд ли получат в Ираке какие-либо серьёзные преимущества перед своими конкурентами – во всяком случае ради этих гипотетических преимуществ не имеет никакого смысла начинать войну».

Такова точка зрения берлинского политолога Фридемана Мюллера. Я познакомил вас с его аргументами, чтобы показать: тезис о «войне ради нефти» не такой уж бесспорный, как кажется на первый взгляд... Тем не менее нефть, несомненно, играет важную роль в этом конфликте, хотя порождён он прежде всего проблемами в геополитической области и в области безопасности. Послушайте аналитический материал Владимира Тарасова о сегодняшнем дне и возможном будущем иракской нефтяной промышленности.

В экономике Ирака главную роль играет добыча и переработка нефти. Сельское хозяйство, являвшееся ранее основой экономики, сегодня большого значения для формирования валового внутреннего продукта не имеет. За исключением, пожалуй, доходов от плантаций финиковой пальмы, поскольку Ирак обеспечивает 80% мирового спроса на рынке фиников. Но основной статьей дохода государственного бюджета является все-таки нефтяная рента. Достаточно сказать, что Ирак обладает вторыми в мире /после Саудовской Аравии/ запасами нефти и что экспорт «черного золота» обеспечивает 95% всех валютных поступлений в страну.

Таким образом, Ирак, как и другие страны-члены ОПЕК, нуждается в странах-импортёрах, от состояния экономики которых, в конечном итоге, зависит и его собственное благополучие. Но зависимость эта – взаимная: постоянный приток дешевой нефти в значительной мере способствует процветанию западных стран.

В настоящее время роль регулятора цен в интересах западных стран выполняет Саудовская Аравия. Во-первых, Саудовская Аравия обладает самыми большими в мире разведанными запасами нефти. Во-вторых, население страны невелико и в ней нет бедных, как в других нефтедобывающих странах - таких, как Индонезия или Нигерия. Это означает, что Саудовская Аравия может позволить себе продавать нефть по низким ценам. А поскольку она контролирует достаточно большую долю рынка, она может влиять на другие государства ОПЕК в целях поддержания приемлемого для Запада уровня цен.

Однако после 11 сентября ситуация начала меняться. Большинство террористов, участвовавших в нападение на Нью-Йорк и Вашингтон, оказались саудовцами, как и предполагаемый организатор терактов Бен Ладен. Кроме того, государственной религией в Саудовской Аравии является Ваххабизм, фундаменталистская версия ислама. Пока Саудовская Аравия не причислена американской администрацией к «оси зла», но многое указывает на то, что отношение США к ней охладело.

«После 11 сентября 2001 года стало ясно, что США больше не могут полагаться на своего стратегического партнера – Саудовскую Аравию, которая стала не только оплотом воинствующего ислама, но и экспортером фундаменталистских идей. Поэтому США нужно было подумать, как обеспечить прямой доступ к запасам нефти в Персидском заливе минуя Саудовскую Аравию.

И Ирак – страна, обладающая вторыми в мире запасами нефти и природного газа, – вполне может заменить Саудовскую Аравию. Нужно только учитывать, что иракская нефтедобывающая и перерабатывающая промышленность сегодня пока еще не в состоянии выйти на тот уровень производства, на котором находится Саудовская Аравия».

...подчёркивает Андрэ Гэрбер, эксперт по Ближнему и Среднему Востоку Фонда имени Фридриха Эберта в Бонне.

В самом деле, народному хозяйству страны был нанесен огромный ущерб – захват Кувейта и война в Персидском заливе в 1991 году стоили Ираку около 100 миллиардов долларов. Усугубили положение санкции ООН – торговое эмбарго и запрет на иностранные инвестиции:

«В 1991 году был введен режим санкций ООН против Ирака. Этот режим препятствует восстановлению важнейших отраслей иракской экономики – таких, как телекоммуникации или водное хозяйство. Поэтому сегодня экономика Ирака находится в плачевном состоянии».

Разрушена инфраструктура, пропускная способность трубопроводов сильно упала по сравнению с довоенным временем. На нефтедобывающих и перерабатывающих предприятиях используется устаревшая техника, запасных частей катастрофически не хватает. Ремонт оборудования на действующих предприятиях зачастую производится с помощью запасных частей, снятых с машин на уже закрытых заводах.

Существенные изменения в режиме санкций произошли лишь в 1996 году, напоминает эксперт Фонда имени Фридриха Эберта Андрэ Гэрбер:

«С 1996 года действует программа ООН «Нефть в обмен на продовольствие». В ней четко предписано, как должны распределяться доходы от продажи иракской нефти. 25% направляется на выплату компенсаций за ущерб, нанесенный во время войны с Кувейтом. 13% средств поступает в распоряжение курдов Северного Ирака. 1% расходуется на координацию международной помощи Ираку. Оставшаяся сумма, примерно 12 миллиардов долларов в год, со специального счета ООН идет на оплату контрактов на поставку в Ирак товаров и услуг».

Однако далеко не все товары и услуги разрешено покупать. Существует список товаров двойного назначения – товаров, которые могли бы быть применены для военных целей. И такие товары запрещено поставлять в Ирак. Кроме того, у иракских нефтяных компаний нет доступа к последним, современным технологиям добычи и переработки нефти. Зачастую они вынуждены прибегать к сомнительным технологиям добычи, которые хотя и позволяют на какое-то время повысить производительность месторождения, но в конечном итоге ведут к деградации резервуаров.

В настоящее время Ирак способен производить около 3 миллионов баррелей нефти в день, вместо 6 миллионов, которые, согласно иракским данным, можно было бы добывать, если бы в своё время в экономику страны было бы вложено 30 миллиардов долларов. Санкции ООН блокировали дальнейшее развитие иракского потенциала - процесс превращения 250 миллиардов баррелей гипотетических запасов нефти в запасы разведанные был приостановлен. Достаточно сказать, что с 1970 года в Ираке не проводилось систематических геологических исследований.

«Если же привлечь в страну прямые иностранные инвестиции, можно будет восстановить разрушенную нефтяную промышленность. На это, конечно, понадобится время. Существуют различные подсчеты относительно того, сколько времени займет процесс увеличения объемов добычи нефти. В любом случае, за два года вполне можно добиться увеличения добычи нефти на 30-40%».

И вот тогда Ирак, действительно, сможет составить серьезную конкуренцию Саудовской Аравии.

Но сначала в Багдаде должна произойти смена власти, большинство экспертов придерживаются мнения, что пока там правит Саддам Хусейн, на отмену санкций ООН и приток иностранных инвестиций в Ирак надежды мало. Но если смена власти все-таки произойдёт - кто выиграет и кто проиграет от такого развития событий?

В числе проигравших оказались бы ближайшие соседи Ирака: Иран, Иордания и Сирия, которым Ирак в обход санкций продает нефть по демпинговым ценам. Иордания, к примеру, получает от Ирака всю необходимую для обеспечения своих нужд нефть наполовину бесплатно, наполовину на 40% дешевле рыночной цены, а Сирия благодаря импорту иракской нефти в состоянии продавать собственную нефть на международных рынках. Кроме того, потеряет верный источник дохода и североиракский Курдистан, если перестанет функционировать нефтепровод на колесах – бензовозы, беспрерывно курсирующие между Ираком и Турцией. После отмены санкций контрабандная торговля нефтью потеряла бы экономическую привлекательность.

А выиграли бы в первую очередь неамериканские компании, давно готовые начать разведку и добычу нефти и ждущие только сигнала ООН. К октябрю 2002 года Ирак заключил несколько многомиллиардных сделок с компаниями из Франции, России и Китая. По сведениям Deutsche Bank, общая стоимость контрактов на разведку и разработку новых месторождений составляет 37 миллиардов долларов. Французский нефтяной концерн Total, например, обладает правами вести разведку и добычу сразу на двух крупных месторождениях. Аналогичные права на ещё одно важное месторождение получил российский концерн «Лукойл». В общей сложности Ирак продал неамериканским компаниям права на добычу около 40 % разведанных запасов страны. Как отмечает Андрэ Гэрбер, эксперт по Ближнему и Среднему Востоку Фонда имени Фридриха Эберта...

«Франция, Россия и Китай имеют в Ираке большое стартовое преимущество относительно прав на разведку и разработку нефтяных месторождений перед большой четверкой американских и английских нефтяных концернов, которые контролируют две трети остального нефтяного рынка. Я имею в виду, прежде всего, ЭксонМобайл (ExxonMobile) и Бритиш Петролеум (BP)».

Кстати сказать, еще в апреле 2002 года две российские фирмы - Татнефть и Зарубежнефть - получили одобрение на бурение 45 скважин на трёх нефтяных полях. Вообще примерно 30% иракской нефти покупают сегодня именно российские фирмы: Колымнефтегаз, Машиноимпорт, Роснефтеимпекс, Сиданко, Союзнефтегаз и российско-белорусская фирма Славнефть.

«И раз уж речь зашла о России, надо вспомнить давнюю историю сотрудничества между Ираком и бывшим СССР. В том числе, естественно, и в области военной техники, за поставки которой Ирак все еще должен России около 7 миллиардов долларов. В этом тоже заключается абсолютно понятный экономический интерес России к Ираку».

Однако надо ясно понимать, что вернуть этот долг нынешний, экономически слабый Ирак не может. Восстановить же экономику Ирака не позволяют санкции ООН, которые вряд ли отменят, пока страной правит Саддам Хусейн. По этой же причине невозможна реализация договоренностей о разведке и добыче нефти, которые Ирак заключил с Россией, Францией и Китаем.

Естественно, что в случае успеха военной операции по свержению режима Саддама Хусейна американские и английские компании получат прямой доступ к иракской нефти. И, скорее всего, это позволит им занять доминирующее положение на рынке. Тем не менее крупномасштабное освоение резервов Ирака, несмотря на конкуренцию между французскими, русскими, китайскими - и англо-американскими компаниями, в любом случае будет отвечать интересам стран-потребителей.

С этой точки зрения, смена режима в Ираке была бы полезна всем:

«Это принесет пользу, естественно, не только США, но и мировой экономике, всем индустриальным странам мира, однако это усилит зависимость всех индустриальных стран от политики США», -

считает Андрэ Гэрбер, эксперт по Ближнему и Среднему Востоку Фонда имени Фридриха Эберта в Бонне.

www.dw.com

Война в Ираке — война за нефть? // Политика // Новости

Война в Ираке, к которой Соединенные Штаты продолжают активно готовиться, будет для Вашингтона войной за нефть, по крайней мере, частично. Иначе как еще можно объяснить нынешнее поведение команды Дж.Буша - задается вопросом американское издание International Herald Tribune. Вашингтон намерен начать против Ирака войну, тогда как северокорейский вопрос Соединенные Штаты готовы урегулировать дипломатическими способами. А между тем, отмечает издание, именно у Северной Кореи есть ядерное оружие и средства его доставки. Кроме того, КНДР продает оружие всем, кто может за него заплатить. В зоне досягаемости северокорейских ракет - 100 тыс. американских военнослужащих, а во главе государства стоит человек, еще более жестокий по отношению к собственному народу, чем Саддам Хусейн, пишет издание.

Войну в Ираке можно назвать аморальной, если Вашингтон планирует удовлетворить только свои собственные интересы. Однако, если же США готовы вложить свой вклад в становление демократического иракского государства, которое будет использовать прибыль от продажи нефти для роста благосостояния своего народа, то эту войну можно расценивать как вполне оправданную, заключает издание.

Нельзя сказать, что американская элита безоговорочно поддерживает Дж.Буша в его желании ударить по Ираку. Так, сегодня в Дамаске американский сенатор от штата Пенсильвания Арлен Спектер после переговоров с президентом Сирии Башаром Асадом заявил, что войны с Ираком можно избежать, если президент этой страны Саддам Хусейн выполнит все требования резолюций Совета Безопасности ООН. Депутат-республиканец также выразил надежду, что президент США Джордж Буш примет решение о начале военной кампании только после получения одобрения ООН.

Как известно, Сирия является активным противником войны в Ираке. Сирийское руководство также считает, что любые действия в отношении Багдада должны применяться только с санкции ООН.

neftegaz.ru

Война за иракскую нефть? // Мировой рынок // Аналитика

Сегодня существует много разных мнений и точек зрения на иракский вопрос. Среди многочисленных высказываний все чаще проскальзывают утверждения, что для американцев война лишь предлог, дабы завладеть иракской нефтью.

Неоднозначно? И есть доля некоторого абсурда. Во всяком случае, чтобы не быть голословным, вот несколько фактов, которые позволят установить правду и сделать для себя определенные выводы.

,Для начала выявим геополитическое состояние этих стран: сделаем анализ затраты/прибыль от военной операции американских войск:

1. Ирак добывает ежедневно 2-2,5 миллиона баррелей нефти при мощности добычи 3,5 миллионов баррелей.

2. Американское производство сегодня ? 5,8 миллионов баррелей нефти в день.

3. Чистые доходы от внутреннего производством в США (доход минус расход) составляют 20 миллиардов в год.

4. Иракская нефтяная промышленность может принести максимум 12 миллиардов долларов чистого дохода в год.

5. Затраты на оккупацию Ирака, не говоря о периоде завоевания, оцениваются американским Конгрессом в сумму 12-48 миллиардов долларов в год, причем прцесс завоевания рассчитан на полтора года.

Даже если американцы будут контролировать все доходы от реализации нефти в Ираке, это покроет лишь стоимость оккупации Ирака. Плюс к этим расходам прибавятся фиксированные затраты:

6. Первая война в заливе стоила 62 миллиарда долларов, из которых 7 были выплачены Соединенными Штатами. Вторая война может стоить 50-200 миллиардов долларов, и в этот раз не стоит ждать массивного финансового участия каких-либо союзников.

7. Ущерб от первой войны, затронувшей кувейтский нефтяной сектор, превысил 20 миллиардов долларов. Ущерб от этой войны не будет меньше, и он составит столько, что хватит полностью восстановить и реализовать потенциал иракской экономики.

Безусловно, фиксированные затраты утяжелят покрытие различных косвенных рисков, про которые не стоит забывать:

8. США, которые импортируют более 8 миллионов баррелей нефти в день, теряют очень много от ее удорожания ? цена, которая была на уровне 20 долларов за баррель, сегодня составляет 34 доллара (венесуэльский кризис также повлиял на рост стоимости углеводородов). Таким образом, расходы США выросли еще примерно на 30 миллиардов за год нестабильности.

9. Новые войны и контр-операции противника, которые последуют вслед за иракской, станут такими же разорительными, как и эта ? следовательно, возникнут еще большие расходы и к ним надо приготовится.

Подводя итог, с геополитической точки зрения, ведение войны очень разорительно для США. Идея, что они могут быть мотивированы прибылями от нефти, кажется несколько неуместной. Но?

,Нет никакого резона с точки зрения получения ?нефтяной? прибыли таким крайним способом решать проблему с Ираком. Однако, это не значит, что нет тех людей, которые могут и хотят обогатиться от войны как с американской, так и с иракской стороны: торговцы оружием, чиновники, управляющие финансированием военных действий, политические деятели и многие другие.И действительно есть те, кому выгодна данная война.

Еще в 1790 Том Пэн (Tom Paine) писал, что войны созданы не для того, чтобы обогащать нации, а для того, чтобы еще больше усиливать политическую власть правителей над своими жителями. Фредерик Бастиат (Frédéric Bastiat) в 1845 году прекрасно описал это расхождение интересов между управляющими классами, живущими своей политической мощью, войной и расхищениями, и народом, живущим своей экономической деятельностью, коммерцией и взаимовыгодным о обоюдным обменом.

Перефразируя слова одного известного человека, существует два способа обогащения. Первый ? экономический, включающий взаимодействие как на уровне секторов промышленности, так и на уровне отдельно взятых людей. Суть состоит в обмене плодами своих трудов, обогащения за счет создания чего-то, какого-то продукта, интересного другим. Причем создание чего-то лучше достигается путем международного разделения труда, что способствует свободному обмену и гарантированности взаимовыгодной прибыли. Второй ? политический, суть которого состоит в изъятии различными способами результатов деятельности. Это обогащение за счет расхищения, а общество при этом делится на две категории ? те, кто получает, и те, кто безвозмездно отдает.

В итоге, перед вами конкретные данные, вам уже судить, решать и делать свои собственные выводы. Но трезво, без эмоций, не игнорируя элементарные экономические и политические принципы построения общества.

neftegaz.ru

Иракская война: Гонялась ли Америка за нефтью?

Существует расхожее мнение, что США начали иракскую войну из-за нефти, что являлось ­­­составной частью борьбы за ресурсы Ближнего Востока. Естественно, этот фактор нельзя сбрасывать со счетов, однако он должен быть рассмотрен в контексте общей стратегии США. В рамках статьи попытаемся внести ясность в вопрос, а действительно ли все действия администрации Дж.Буша были продиктованы этими соображениями.

С этой целью обратимся к некоторым фактам недавней истории. Общеизвестно, что Ирак входит в число самых крупных нефтедобывающих стран мира. До 1970 г. добычу, переработку и транспортировку иракской нефти осуществляли в основном международные консорциумы, крупнейшим из которых был знаменитый «Бритиш петролеум компании». С 1972 г. началась кампания по национализации всех задействованные в стране нефтяных компаний, в том числе «Ирак петролеум», «Басра петролеум», «Роял Датч Шелл» и др.

Ирано-иракская война (1980-1988) и кувейтский кризис (1990-1991) нанесли серьезный урон нефтяной промышленности страны. Прежде всего, пострадали предприятия нефтедобывающего комплекса. По официальным данным иракского министерства нефти, только прямой ущерб от разрушений нефтяных объектов оценивался в 8-10 млрд. долл. Из 900 скважин, действовавших в 1990 г., осталось 58. В 1992 г. добыча нефти равнялась 25,9 млн. т в год, что было более чем в 5 раз меньше, чем в 1989 г.  К 1993 г. уровень добычи составлял лишь 465 тыс.барр./сутки. Серьезным разрушениям подверглись нефтедобывающие предприятия с суммарным потенциалом 3,25 млн. барр./сутки. В результате боевых действий были разрушены почти все нефтеперерабатывающие заводы, мощности которых позволяли ежедневно производить до 320 тыс. барр. нефтепродуктов.

Многолетние торгово-экономические санкции и режим эмбарго, применяемый против Ирака с 90-х гг.,  крайне негативно повлияли на одну из ведущих отраслей экономики – нефтяную, привели к резкому снижению объема добычи и экспорта сырой нефти. Сделав импорт нового оборудования практически невозможным, они ускорили процесс естественной амортизации нефтедобывающих мощностей страны, что, в свою очередь, привело к повсеместному выходу из строя действующих нефтяных скважин. Однако, несмотря на плачевное состояние нефтяной промышленности, Ирак оставался вторым в мире после Саудовской Аравии по запасам нефти. Они оценивались в 112,5 млрд. барр. (17,2 млрд. т.) и составляли 10,8 % мировых запасов. В Ираке насчитывалось 73 разведанных нефтяных месторождения, из которых девять относились к категории сверхкрупных, а 22 — к категории крупных. Немаловажным являлся тот факт, что эти месторождения были сконцентрированы на доступных для разработки нефтяных полях, поэтому себестоимость добычи 1 барр. нефти в Ираке составляла 1-2 долл., в зависимости от объемов месторождений, в то время как в большинстве районов мира затраты на ее добычу составляли 5-10 долл.

Отметим, что вопреки санкциям, с середины 90-х гг. иракские власти начали процедуру подписания контрактов с рядом нефтяных компаний. Так, в 1995 г. между Ираком и Россией было подписано межправительственное соглашение, которое предусматривало российское содействие в освоении богатейшего нефтяного месторождения Западная Курна-2 («Лукойл», общая сумма более 4 млрд.долл), завершении обустройства месторождения в Северной Румейле, проведении буровых работ на общую сумму более 15 млрд. долл. Этот процесс усилился к концу XX, когда Россия стала крупнейшим экспортером иракской нефти – ее вывозили несколько десятков российских компаний, на долю которых приходилось 25–35% всего объема нефтяного экспорта из Ирака (от 250 до 600 млн.барр. в год) в рамках официальной программы ООН «Нефть в обмен на продовольствие». Ежегодный оборот российских компаний «Лукойл», «Татнефть», ТНК, «Зарубежнефть» составлял до 2 млрд.долл., – больше, чем любой участвовавшей в этой программе страны. Одновременно в борьбу за внедрение в иракский рынок включились и другие известные нефтяные компании, которые либо подписали, либо вели переговоры с иракским правительством о подписании соответствующих контрактов. Среди них были задействованы французский «Элф-Акитен» (месторождение Майнун, сумма 4,0 млрд.долл.), «Тотал» (Бин-Умар, 3,4 млрд.долл.), Китайская национальная нефтяная компания (КННК) подписала контракт сроком на 22 года на разработку и эксплуатацию богатейшего нефтяного месторождения аль-Ахтаб на сумму 1,3 млрд.долл., австралийская ВНР (Хальфийя, 2,0 млрд.долл.), по месторождению Насирийя (сумма 2,0 млрд.долл.) итальянский Agip и испанский Persol, месторождение Раттави (1,3 млрд.долл.) английская «Ройял Датч Шелл» и др.  Однако реализация работ по контрактам не могла начаться в условиях действия режима санкций, поэтому разногласия между постоянными членами СБ ООН приобрели особый смысл, поскольку каждый из них понимал, что контроль над иракской нефтедобычей станет важным шагом в направлении усиления своего влияния на ситуацию в регионе в целом. Со второй половины 2002 г. ситуация вокруг Ирака резко изменилась и Москва стала постепенно дистанцироваться от него. Когда выяснилось, что «Лукойл» ведет переговоры с Вашингтоном о предоставлении определенных гарантий после свержения багдадского режима, по личному распоряжению С.Хусейн в декабре 2002 г. под предлогом невыполнения компанией взятых на себя обязательств иракская сторона в одностороннем порядке расторгла контракт, хотя по его условиям юридически это могло произойти только после решения Международного арбитражного суда. Несмотря на поданные заявки, «Лукойл» был также отстранен от участия в 11-й и 12-й фазах программы «Нефть в обмен на продовольствие».

После войны 2003 г. начали устанавливаться новые «правила игры» в нефтегазовой сфере Ирака.  Хотя спустя несколько недель после окончания военных действий на юге страны возобновились добыча и экспорт нефти, однако оптимистические прогнозы экспертов относительно достижения довоенного уровня в течение одного года в целом не оправдались. Это было

minval.az

нефтепровод Хайфы. Синдикат. История создания тайного мирового правительства и методы его воздействия на всемирную политику и экономику. Конспирология

Читайте также Николас Хаггер.   Синдикат. История создания тайного мирового правительства и методы его воздействия на всемирную политику и экономику

Иракская война и нефть: нефтепровод Хайфы

Как мы уже знаем, компания «Лукойл» была продана премьер-министром правительства Ельцина Черномырдиным, находившимся в партнерских отношениях с Дэвидом Рокфеллером, ставленникам Рокфеллеров за 294 млн долларов (хотя в 1993 году стоимость этой компании оценивалась в 3,4 млрд). В 1997 году был подписан контракт на 23 года по разработке гигантских нефтепромыслов Западной Курны в Ираке. Стоимость контракта составила 3,7 млрд долларов.

В феврале 2003 года Саддам аннулировал сделку. Вице-президент «Лукойла» считал сделку действительной. Он угрожал штрафом в 20 млрд долларов любому, кто начнет разработку этого месторождения, а также грозил арестом танкеров, которые перевозят сырую нефть в иракских водах. (По условиям контракта, «Лукойл» получал половину, Ирак - четверть, и российское правительство вторую четверть от 667 млн тонн сырой нефти, добываемой на месторождении. Сделка оценивалась в 20 млрд долларов, и Ирак все еще должен России 8 млрд долларов за вооружение.3)

Путинский бюджет на 2003 год был построен на условиях, что цена на нефть не упадет ниже 19 долларов за баррель. Во время иракской войны цена на нефть упала с 34 до 24 долларов за баррель и продолжала опускаться. Если бы Ирак вышел из ОПЕК, это могло бы подорвать уровень цен. Короче говоря, Америка и Британия были заинтересованы в том, чтобы перекачка иракской нефти была возобновлена как можно быстрее. Новое иракское правительство могло бы приватизировать нефтяные промыслы, продав концессии самым крупным покупателям. Российские и французские компании, такие как «Лукойл», заключавшие сделки с Саддамом (были заключены контракты на 40 млрд долларов), должны были бы заново подавать заявки и соревноваться за получение концессий.

Когда Соединенные Штаты 30 апреля объявили о конце военных действий, одновременно было заявлено и о намерении вывести военные базы с территории Саудовской Аравии, чего и требовал бен Ладен. Такие действия выбили бы почву из-под идеологии «Аль-Каиды». Но причина заключалась не в этом. Саудовская Аравия стала слишком опасна для американских солдат, поскольку в этой стране заметно усилились позиции ваххабизма. Угонщики самолетов 11 сентября, движение Талибан и «Аль-Каида» явились порождением одного и того же исламского фундаменталистского движения, ваххабизма, корни которого лежат в Саудовской Аравии. Ваххабизм, пуританская мусульманская секта, получил распространение в 1744 году, когда Мохаммед ибн Сауд, эмир региона, на территории которого находится современный Эр-Рияд, женился на дочери Мохаммеда ибн Абдула Ваххаба, основателя движения ваххабизма. С этого времени Саудовская королевская семья пропагандирует фанатические идеи ибн Абдул Ваххаба. Совсем недавно саудовские священнослужители открыто проповедовали терроризм и призывали к объявлению финансового джихада.

Россия начала заигрывать с Саудовской Аравией - страной, обладающей самыми большими в мире запасами нефти. В сентябре 2003 года в Москве состоялись переговоры президента Путина с фактическим правителем Саудовской Аравии кронпринцем Абдуллой. Информации об этом визите было очень мало. На встрече присутствовали также министры нефтяной промышленности обеих стран. Было заключено российско-саудовское соглашение о строительстве газопровода для развития саудовских газовых месторождений. Теперь и Россия получила доступ к саудовской нефти.4 Саудовская Аравия перевела миллиарды долларов из Соединенных Штатов, чтобы инвестировать их в России. Россию раздражало только то, что Саудовская Аравия продолжала поддерживать чеченских сепаратистов. Потеряв в определенной степени доступ к иракской нефти, Россия восстановила свои позиции, переключившись на нефть саудовскую. Контролируемые Рокфеллерами Россия и Саудовская Аравия стремились избрать путь, отличный от курса «ротшильдовских» Соединенных Штатов, Британии и Ирака. Но процветание и тех и других основывалось исключительно на нефти.

Но в июне 2004 года политика Саудовской Аравии вновь стала проамериканской. В Эр-Рияде был обезглавлен американский заложник. Правительство страны начало бояться, что европейцы и американцы, работающие на нефтепромыслах, могут покинуть страну. В США была проведена пресс-конференция, на которой объявили о расстреле четырех высокопоставленных членов «Аль-Каи-ды», ответственных за казнь заложника. Было заявлено также о готовности Саудовской Аравии сотрудничать с США в деле борьбы с «Аль-Каидой». Россия не оставляла надежд отстоять свои интересы в Ираке. В декабре 2003 года президент Путин согласился списать более половины иракского долга (сумма иракского долга России составляла 8 млрд долларов и была сокращена до 3,5 млрд; общая же сумма внешнего долга Ирака составляла 120 млрд долларов). Списание долга было осуществлено в ответ на выгодные условия для работы в стране российских компаний. «Лукойл» получил контракт на разработку месторождения Западная Курна стоимостью 3,7 млрд долларов. Были восстановлены и контракты, по которым несколько российских компаний получали право бурить нефтяные скважины на территории Ирака.

Карта 5 Нефтепровод Киркук (возле Мосула) - Хайфа {Источник: www.cooperativeresearch.org/wot/iraq/mosulhaitapipeline.html)

На карте цифрами обозначены: 1. Нефтепровод проходит по территории Сирии. 2. Нефтепроводы. 3. Нефтепромыслы. 4. Нефтеперегонные заводы. 5. Нефтеперерабатывающий завод. 6. Перекачивающие станции. 7. Железные дороги. 8. Воздушные маршруты нефтяной компании.

Стало окончательно ясно, что иракская война связана только с нефтью. Лондонская газета «Observer» 20 апреля 2003 года сообщала о том, что после ухода американских морских пехотинцев из Багдада Вашингтон и Тель-Авив обсуждали планы строительства нефтепровода из Ирака в Израиль (см. карту. 5), откуда нефть можно было бы доставлять в США. План включал в себя реконструкцию старого нефтепровода, построенного еще в 1935 году компанией British Petroleum от Мосульских нефтепромыслов до Хайфы. Этот нефтепровод не использовался с момента окончания британского мандата в Палестине, то есть с 1948 года. Тогда поток нефти с северных нефтепромыслов Ирака был направлен в Сирию. Теперь Сирию можно было отрезать от нефти, и это избавило бы Израиль от энергетического кризиса (расходы Израиля на энергетику сократились бы на 25%). Кроме того, поскольку иракская нефть поступала бы в израильский порт Хайфа, Соединенные Штаты получили бы неисчерпаемый источник дешевой нефти, охраняемый надежным союзником, то есть Израилем. Для осуществления этого проекта было необходимо, чтобы Ирак признал Израиль, что вполне мог бы сделать один из претендентов на руководство страной, Ахмад Халаби.5

Впервые план строительства нефтепровода был предложен Генри Киссинджером в 1975 году, когда он подписал меморандум о взаимопонимании, по которому США гарантировали Израилю нефть и энергоресурсы в кризисные моменты. Не так давно к этой идее вернулся министр обороны Дональд Рамсфелд. За долгие годы расходы США по поддержанию Израиля вылились в колоссальные суммы. Исследования, проведенные Томасом Р. Стауффером и опубликованные в июньском выпуске «The Washington Report on Middle East Affairs» 2003 года, показывают, что с момента образования Израиля американские налогоплательщики выплатили на его содержание 3 трлн долларов. Столь значительная сумма объясняется целым рядом нефтяных кризисов, связанных с арабо-израильскими войнами (особенно после 1973 года) и созданием стратегического нефтяного запаса. Строительство нефтепровода позволило бы значительно сократить сумму в 3 млрд долларов, выделенную в бюджете США на 2002 год на энергетическое обеспечение Израиля. Проект должна была осуществлять компания Bechtel Company, которой в середине апреля администрация Буша уже предоставила контракт на восстановление Ирака стоимостью 680 млн долларов.

Джеймс Акинс, бывший посол США в Саудовской Аравии, говорил: «Придется платить за транзит нефти по территории Иордании, но и все, кто решит воспользоваться терминалом в Хайфе, будут платить Израилю. Это живое воплощение Нового мирового порядка. Так все и будет, особенно если мы избавимся от Сирии. Это показывает, что все дело в нефти для Соединенных Штатов и их союзника».

Выяснилось также, что администрация Буша планировала создать и задействовать, по меньшей мере четыре постоянные военные базы в Ираке: рядом с международным аэропортом возле Багдада, в Таллиле возле Эн-Насирийи, в Западной пустыне возле границ с Иорданией, и в районе авиабазы Башур в Северном Курдистане. Эти базы наряду с военными базами США в Афганистане могли бы виртуально окружить Иран.

В начале 90-х годов Збигнев Бжезинский, советник по национальной безопасности в администрации президента Картера, совместно с Дэвидом Рокфеллером создавший Трехстороннюю комиссию, писал о том, что для своего выживания США должны получить контроль над территориями, играющими ключевую роль в производстве энергии и добыче энергоресурсов. С того времени Соединенные Штаты сконцентрировали свою военную мощь именно в тех регионах, где добывают нефть и газ, а также по территории которых проходят нефте- и газопроводы.

Было ли строительство нефтепровода основной причиной для нападения на Ирак? Являлось ли иракское оружие массового уничтожения всего лишь прикрытием для реальных планов Вашингтона и Лондона? Не заключалась ли истинная цель иракской войны в том, чтобы закрепить военное и экономическое влияние США на Ближнем Востоке?

Американская оккупация Ирака означала, что США могли бы стать членом ОПЕК (Организации стран-экспортеров нефти). Контроль над нефтепроводами на Балканском полуострове, в Каспийском регионе Центральной Азии, на Ближнем и Среднем Востоке позволил бы Америке конкурировать со своим крупнейшим индустриальным соперником - Китаем. И сожалеть об Ираке никто не собирался.

3 О стоимости «Лукойла» (3,7 млрд долларов) см. Michael Bunter, «Iraq: The Petroleum Exploration and Production Handbook»: http:/ /www.gasandoil.com/goc/company/cnm35000.htm. О 20 млрд долларов см. Livergood, «The New US-British Oil Imperialism», то же: http://www.hermes-press.com/impintr01.htm. 4 См. ВВС News: http://news.bbc.co.Uk/l/hi/world/europe/ 320234.stm. 5 О 3 трлн долларов, которые американские налогоплательщики каждый год тратят на содержание Израиля, см. «American Free Press», 16 июня 2003 года, стр. 17. Нефтепровод Мосул-Хайфа начинается в окрестностях Киркука. Его открытие принесет огромную пользу Израилю, сократив расходы на энергоресурсы на 25% и превратив Хайфу в «Роттердам Ближнего Востока». США получат дешевый и надежный доступ к дешевой и качественной иракской нефти. Строительство нефтепровода пагубно скажется на Турции, поскольку со времени падения режима Саддама большая часть иракской нефти транспортировалась по территории этой страны. Турция получала значительные суммы за транспортировку нефти. См. http://www.cooperativeresearch.org/wot/iraq/ mosulhaifapipeline.html. В 1997 году Халаби познакомился с Ричардом Перлом, занимавшим в то время пост заместителя министра обороны по вопросам международной безопасности. С того времени они по-настоящему подружились. См.: http:// www.prospect.org/prints/vl3/21/dreyfuss-r.html.

   Вперёд>>   Просмотров: 2309

Возможно, Вам будут интересны эти книги:

allconspirology.org

Войны за нефть | А.Гершаник: эксперименты живьем

О новой российской религии

    Скопируйте код и вставьте в свой блог:

среда, 9 февраля 2011 года, 15.00

Александр Храмчихин  Войны за нефть

О новой российской религии

Поскольку большая часть денег в России происходит из нефти, то, значит, все революции и войны происходят ради нефти. Не очень понятно, почему люди восставали и воевали до того, как нефть приобрела нынешнее значение (а это случилось лишь в ХХ веке), но религия таких вопросов не допускает. Подробнее

Отправьте ссылку другу - укажите e-mail получателя, отправителя, примечание (необязательно):

 

Кому:

От кого:

Примечание:

 

Поскольку большая часть денег в России происходит из нефти, то, значит, все революции и войны происходят ради нефти. Не очень понятно, почему люди восставали и воевали до того, как нефть приобрела нынешнее значение (а это случилось лишь в ХХ веке), но религия таких вопросов не допускает.

 

В двух предыдущих статьях были рассмотрены две составные части новой российской религии — об «окружении России базами НАТО» и о «цветных революциях». В заключительной статье речь пойдёт о самом святом — о войнах США за нефть.

 

Объясняется это, видимо, тем, что после 73 лет строительства коммунизма настоящей религией для значительного большинства россиян стали деньги. И нефть как главный их источник. Возникновению этой религии очень способствовал марксизм, который считался основой советской идеологии. Главная его идея состоит в том, что деятельность как отдельных людей, так и их сообществ (включая государства) имеет исключительно экономическую мотивацию.

В частности, значительная часть российской общественности уверена, что и Россия в Чечне воевала за нефть. Тот факт, что уже к концу 80-х в Чечне добывалось менее 1% российской нефти, ни в коем случае не принимается во внимание.

Но, конечно, больше всех за нефть воюют США. Они всегда воюют за нефть. И устраивают «цветные революции» ради нефти. Это общеизвестный факт. То, что он не имеет никаких подтверждений, проблемой не является, это же религия. Например, не будем же мы принимать во внимание то, что ни в одной из нефтегазовых стран СНГ (Россия, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Туркмения) никаких революций не было.

Вообще, о «цветных революциях» говорилось в статье «Оранжевая зараза». Поэтому займёмся войнами.

 

Природных ресурсов в Грузии тоже нет. Есть лишь нефтепровод из Азербайджана, но не слишком ли много шума ради этой трубы, которая к тому же больше нужна Европе, чем Америке? Поставки нефти из Азербайджана в США в 2004—2009 годах суммарно составили 0,4% американского нефтяного импорта и 0,26% от общего потребления. Ради этого убиваться, пожалуй, не стоило.

Войны в Корее и Вьетнаме, интервенции в Латинской Америке в 50—80-е годы никаким боком не вписываются в нефтяную концепцию. Спишем это на то, что тогда всё же была холодная война, то есть идеологическая и геополитическая составляющие могли быть и важнее нефтяной. Ну а уж после… После, правда, тоже проблематично.

Агрессия НАТО против Югославии в 1999 году идеально описывается знаменитой фразой «Это хуже, чем преступление. Это ошибка». «Частный корреспондент» подробно писал об этом в статье «10 лет преступной ошибке». В частности, о том, что даже при максимальном напряжении невозможно найти там нефтяной след.

 

В России до сих пор не принято обсуждать причины этой войны. Граждане нашей страны почти поголовно убедили самих себя, что Запад всегда воюет за нефть. Однако югославская война совсем никаким боком не лезет в нефтяную теорию. Здесь нет ни нефти, ни газа, ни даже какого-нибудь паршивенького транзитного трубопровода. Не проходит и «вспомогательная» теория о получении «плацдарма на Балканах». У НАТО и без Югославии давно нет проблем с плацдармами на Балканах, тем более что территория и инфраструктура Косова в этом плане не даёт им абсолютно ничего эксклюзивного.

В сухом остатке этой операции у американцев получилась база Кэмп-Бондстилл с инженерной бригадой Национальной гвардии (см. статью «Частокол баз») и людоед Хашим Тачи во главе «независимого Косова». А нефти никакой нет.

С Афганистаном тоже не складывается. Там нет нефти. Кроме того, очень тяжёлые географические условия, постоянная война всех со всеми, практически полное отсутствие инфраструктуры и выхода к морю делают практически бесполезным протягивание через эту страну даже какого-нибудь транзитного нефтепровода, он выйдет буквально золотым. Тем более даже неясно, откуда и куда его надо тянуть. Религиозные адепты, конечно, убиваются, потому что как же — такая большая война и вдруг не за нефть! Такого же не может быть! Поэтому они очень стараются и сюда как-нибудь эту жидкость притянуть, но пока ничего вразумительного не получилось.

 

Впрочем, несмотря на победные реляции, для иракского лидера мир фактически был равен поражению. Война с Ираном почти полностью разрушила иракскую экономику. Все свои силы и ресурсы страна потратила на бессмысленное противостояние. Её ВВП неуклонно падал. На севере государства особую активность проявляли курдские сепаратисты. Стабильность тоталитарного режима поддерживал лишь карательный аппарат да многомиллиардные кредиты, которые Багдад во время войны щедро получал от многих стран мира: от Южной Америки до ЮАР. Конечно же, были в списке доноров и страны Ближнего Востока, опасавшиеся роста влияния шиитских богословов-фанатиков, свергнувших в 1979 году шаха и возглавивших Иран.

 

Таким образом, вообще-то справедливо было бы сказать, что США никогда не воюют за нефть. Но есть Ирак. Правда, непонятно, как один случай может отрицать множество других случаев, но религия ведь. Верь и вопросов не задавай.

Как известно, иракская война состояла из двух частей. Причиной первой стала агрессия Ирака против Кувейта в августе 1990 года. Саддам решил таким способом решить проблему банкротства страны после войны с Ираном. Не понесло бы его в Кувейт — и сейчас бы сидел при власти. Более того, тот же Вашингтон ценил бы его гораздо больше, чем Мубарака, потому что именно Хусейн в этом случае был бы главным сдерживателем Ирана.

 

Например, интересно в ней то, что Ирак, возглавляемый Саддамом Хусейном, был агрессором. Точно так же, как и 10 годами позже против Кувейта. Но если в 1990 году весь мир был против Саддама и поразил его «Бурей в пустыне», то в 1980—1988 годах почти весь мир был почему-то за него (кажется, это называется двойным стандартом).

Но товарищ увлёкся. А Вашингтон, активно помогавший Саддаму во время его войны с Ираном, счёл это «нарушением конвенции». Может быть, один лишь Кувейт он бы и простил, но стало ясно, что Хусейн может легко захватить весь Аравийский полуостров. Формально очень мощные армии Саудовской Аравии и других монархий испарятся точно так же, как испарилась кувейтская армия. Кстати, это полностью подтвердилось в начале «Бури в пустыне». Когда 24 января 1991 года иракская армия начала своё единственное за всю войну наступление на городок Рас-Хафджи, саудиты побежали сразу, даже не пытаясь сопротивляться. Наступление было отражено массированными ударами американской авиации.

 

В условиях реальной войны с сильным противником устойчивость наёмной армии быстро обнуляется, защитить страну от вражеского вторжения она не способна. Это, например, показал опыт достаточно мощных ВС Кувейта, которые не оказали никакого сопротивления агрессии со стороны Ирака в августе 1990 года. А ведь в купавшемся в нефтедолларах Кувейте с окладами военнослужащих проблем не было, они были отличными. И с боевой подготовкой всё было хорошо, на неё не жалели средств. И технику закупали самую новую, причём Кувейт был единственной из монархий Персидского залива, который приобретал оружие не только на Западе, но и в СССР и Югославии. И с количеством вооружения и техники всё было нормально, оно было даже слишком большим для этого микроскопического государства. Кувейтская армия формально (по количеству бронетехники, артиллерии, авиации) была сильнее некоторых европейских армий. И престиж армейской службы был очень высок. Но в момент начала иракской агрессии армия Кувейта просто «испарилась». «Высокооплачиваемые и хорошо подготовленные профессионалы» не проявили ни малейшего желания умирать, они не за тем в армию шли. Если кто и оказывал сопротивление агрессорам, то гражданские лица. Естественно, что сразу после освобождения в феврале 1991 года Кувейт перешёл на призывной принцип комплектования ВС.

 

Захватив весь полуостров, Хусейн получил бы под свой контроль чуть ли не 40% мировых запасов нефти, а вот это уже ни в какие ворота не лезло. Таким образом, скорее первую иракскую войну можно считать со стороны США войной за нефть. Правда, чисто условно.

Как известно, к концу первой иракской войны ВС Ирака полностью развалились, на юге Ирака началось восстание шиитов, на севере — курдов. Оккупация всей страны в этих условиях не составляла для американцев уже никаких проблем. Автоматически они захватили бы и нефть. Однако янки цинично сохранили режим Саддама в качестве противовеса Ирану. При этом запретили ему продавать нефть. То есть не только её не захватили, но добровольно себя её лишили. И это в условиях, когда нельзя было добывать нефть и в Кувейте, поскольку бежавшие оттуда иракцы успели поджечь все нефтепромыслы.

Вторая война США в Ираке подробно рассмотрена в трёхсерийной статье «Иракские уроки», а её нефтяная составляющая — в статье «Чёрное золото Месопотамии». В ней была подробно показана бредовость теории войны за нефть. Вкратце повторим её содержание.

На самом деле теория войны за нефть была бы верна лишь в том случае, если бы американцы начали бесплатно качать нефть из недр Ирака и увозить её за океан. Видимо, не нужно специально объяснять, что ни малейшего отношения к жизни этот сценарий не имеет.

 

Все, кто помнит те миллионные антивоенные марши по всему миру в преддверии войны в Ираке, не дадут соврать, что на плакатах демонстрантов явно преобладал один лозунг в разных вариациях, но с одним смыслом: «Нет войне за нефть!» (No war for oil!). Весь широкий сонм антиамериканистов был свято убеждён, что проклятые янки мечтают заграбастать главное богатство иракских недр, чтобы подчистую выкачать их, ради чего и затевается вся война. Об этом не переставая трезвонили разнообразные отечественные и зарубежные «любители мира», от гуманистов до коммунистов. Этот дремучий и пещерный миф крайне популярен, при этом мало кто задумывается над его смыслом. По логике вещей под самим термином «война за нефть», видимо, подразумеваются два сценария доступа янки к вожделенной иракской нефти, без которой они никак не могли прожить.

Другим вариантом можно было бы считать сценарий, при котором все иракские месторождения достаются американским компаниям. Правда, уже в этом случае возникало бы прямое противоречие между интересами страны США, которой нужна нефть подешевле, и её нефтяных корпораций, которым нужна нефть подороже. Но и этот сценарий не реализовался. Вся иракская нефть принадлежит иракскому государству, которое его и продаёт. Иностранные компании лишь получают премию за добычу. При этом из полутора десятков иностранных компаний, добывающих иракскую нефть, американских всего две (как, кстати, и наших). И приходится на них всего 20% добычи.

Более того, на Ирак за 2004—2009 годы пришлось всего 5,6% американского нефтяного импорта и 3,6% потребления (треть нефти США добывают у себя). Причём в 2009 году доля Ирака в американском импорте упала ниже 5%, он занял лишь шестое место среди стран-импортёров. Разумеется, всю эту нефть США покупают в Ираке за деньги, без всяких скидок. А в иракском нефтяном экспорте доля США составила менее 25%. То есть не только Ирак для США, но даже и США для Ирака не имеют никакой «нефтяной эксклюзивности». По 2010 году окончательные итоги ещё не подведены, но уже ясно, что обе доли (и иракская в американском импорте, и американская в иракском экспорте) снизятся ещё больше в связи с дальнейшим снижением абсолютного объёма поставок. Американцы целенаправленно продолжают понижать закупки ближневосточной нефти. Неужели они воевали для этого? Воевали за нефть, от которой отказываются? Причём после того, как добились стабилизации обстановки в Ираке?

 

Тем более что и пресловутая нефть не так уж важна — на страны Ближнего Востока сейчас приходится не более 15% американского нефтяного импорта (и менее 10% потребления с учётом добычи нефти в самих США), причём с постоянной тенденцией к снижению (в этом заключается целенаправленная политика США — снижение зависимости от ближневосточного импорта). Из одной Канады Штаты получают в 1,5 раза больше нефти, чем из Саудовской Аравии, Ирака и Кувейта, вместе взятых.

Таким образом, теория войны США за нефть даже применительно к Ираку является абсолютным бредом. Те, кто вслед за кремлёвскими пропагандистами повторяют эти слова, просто не понимают, о чём говорят.

Бредом в квадрате эта теория становится с учётом того, что к концу 2010-го США потратили на иракскую войну почти 750 млрд долларов. Даже при цене 100 долларов за баррель на эти деньги можно было бы купить более миллиарда тонн иракской нефти. В реальности за постсаддамовский период США купили в Ираке немногим более 160 млн тонн нефти. То есть с учётом затрат на войну цена иракской нефти для американцев оказалась как минимум в семь раз выше рыночной!

В связи с этим надо отметить, что с 1996 года Хусейну вновь разрешили продавать нефть. И он её продавал. В том числе и в США. И за 1996—2002 годы продал своему главному врагу примерно 150 млн тонн нефти. Тоже по рыночным ценам. Только без «военной наценки». То есть американцам как минимум в семь раз (на самом деле — раз в десять, поскольку средняя цена на иракскую нефть была значительно ниже 100 долларов за баррель) выгоднее было бы не трогать Саддама, чем захватывать и удерживать Ирак. И благополучно покупать у Хусейна ту же самую нефть, что сейчас они приобретают за те же деньги у Талабани и аль-Малики, только с доплатой в виде колоссальных денег на военную операцию и почти 4,5 тыс. погибших военнослужащих.

 

Есть вообще сильные подозрения, что за яростной антиамериканской кампанией Кремля, сопровождающей всю иракскую войну, стоит помесь из зависти к несомненным военным и политическим успехам Вашингтона, выбравшегося из, казалось, безнадёжной месопотамской трясины, и ненависти из-за подспудного осознания полного провала официозной версии развития конфликта, начиная от «земли, горящей под ногами оккупантов» и «арабского Сталинграда» и заканчивая ещё совсем недавно звучавшими из уст кремлёвских аналитиков уверениями в «неминуемом поражении и бегстве американцев из Ирака». Причём зависть и ненависть, естественно, не предполагают признания даже тех заслуг американцев в Ираке, которые объективно сыграли на пользу России (в частности, поражение «Аль-Каиды»).

Причём, если вернуться к единственному варианту, при котором фраза о войне за нефть имеет смысл, — вывозу нефти из Ирака в США бесплатно, — то в этом случае произошёл бы полный экономический коллапс Ирака, практически весь бюджет которого формируется за счёт экспорта нефти. В этом случае расходы США на войну ещё более возросли бы, поскольку тогда сопротивление приняло бы не почти исключительно суннитский, а всеобщий характер. То есть о бесплатности говорить было бы в любом случае абсурдно.

Соответственно, рассказы о войне за нефть не то что не имеют отношения к реальности, они ей прямо противоположны. Если бы американцев интересовала иракская нефть, они бы как раз ни в коем случае не стали воевать. Тем более что разорённый первой войной и санкциями Хусейн для соседей никакой опасности не представлял.

Зачем американцев понесло в Ирак — читайте «Иракские уроки».

А теория войны США за нефть — это прямая ложь с целью оболванивания населения плюс трансляция нашей властью и значительной частью населения собственных инстинктов, замешанных на марксизме. Увы, это действует. Именно поэтому и превращаемся мы так стремительно в «полярную Нигерию».

maxpark.com

ирано-иракская война 1980-1988 гг. — Интернет-газета ЗОНАКЗ. Казахстан.

Обратился как-то скорпион к лягушке с просьбой перевезти его на другой берег реки. “Но ты же укусишь меня, и я умру”, — испугалась лягушка. “Нет, ведь тогда я утону”, — возражал скорпион. В конце концов лягушка согласилась. Но не доплыли они и до середины реки, как скорпион ужалил свою попутчицу. Уже умирая, лягушка сказала: “Что ты наделал, ведь мы теперь погибнем оба”. На то был ответ: “Это Ближний Восток”

Восьмилетний братоубийственный конфликт между двумя мусульманскими странами стал одной из самых кровопролитных войн XX века. С обеих сторон погибло более миллиона человек, сотни миллиардов долларов сгорели в топке ожесточенных сражений. Закончившаяся безрезультатно ирано-иракская война способствовала внутренней поляризации арабского мира, сделав клубок проблем региона еще более запутанным.

На пути к войне

Территориальные разногласия между этими двумя крупнейшими государствами района Персидского залива имеют длинную предысторию. Нынешняя территория Ирака на разных исторических этапах входила в состав Арабского халифата, Персидской и Оттоманской империй; до недавней поры хозяйничали здесь и англичане. Частая смена пограничного контура привела к образованию противоречий между Ираном и его западным соседом. При этом наибольшую остроту приобрели споры касательно границы по реке Шатт-эль-Араб.

Протяженность Шатт-эль-Араб, образующейся при слиянии Тигра и Евфрата, составляет около 250 км, из которых участок реки в 82 км до впадения в Персидский залив является пограничным. Открытие нефтяных месторождений в иранской провинции Хузестан в 1908 году и последовавший за этим нефтяной бум потребовали установления точной государственной границы. В 1913 году в Константинополе был подписан протокол, устанавливавший границу между Ираном и Ираком по восточному (т.е. иранскому) берегу Шатт-эль-Араб. В 1932 году Ирак обрел независимость, и спустя пять лет был подписан новый договор, согласно которому линия государственной границы была частично изменена в пользу Ирана, хотя в целом контроль за судоходством и нефтяными ресурсами реки оставался в руках иракского правительства.

Суть проблемы заключалась в геостратегической уязвимости Ирака — минимальном территориальном доступе к жизненно важному Персидскому заливу. В этом смысле Шатт-эль-Араб и прилегающие к ней территории имеют неоценимое значение для Ирака. Важнейший его порт Басра находится в 90 км от впадения реки в Персидский залив. Главный нефтеналивной порт Фао расположен в ее устье. Основные нефтепроводы проходят параллельно реке на небольшом удалении.

В то же время с иранской стороны на реке Шатт-эль-Араб расположен Хорремшехр — крупнейший торговый порт и железнодорожный узел на юге страны. Здесь же находятся центр нефтепереработки Абадан и военно-морская база Хосровабад. Транспортировка грузов через Персидский залив с их последующей перегрузкой в порту Хорремшехр считается экономически более выгодной, чем при использовании портов юга страны. Поэтому установление границы по восточному берегу реки в большей степени отвечало интересам Ирака и ущемляло интересы Ирана, который при любом удобном случае пытался добиться пересмотра договора и делимитации границы по тальвегу — середине русла реки.

Предметом разногласий между двумя государствами являлись также небольшие участки вдоль их сухопутной границы, общей площадью 370 кв. км. Негативное влияние оказали и религиозные различия. Как известно, Иран считается цитаделью шиизма — одного из основных течений ислама. В руководстве Ирака господствующее положение занимают представители суннитского толка, и в то же время чуть более половины населения страны — мусульмане-шииты. Основные шиитские святыни и места паломничества — города Неджеф и Кербела – также расположены на иракской территории.

После выхода Ирака из состава Багдадского пакта в результате революции 1958 года отношения между обеими странами заметно ухудшились. 19 апреля 1969 года Иран денонсировал договор 1937 года и в одностороннем порядке установил границу на реке Шатт-эль-Араб по линии тальвега, а затем по ходу дела занял спорные острова в Ормузском проливе. В результате этих действий произошел разрыв дипотношений между Тегераном и Багдадом. И хотя в 1973 году они были восстановлены, обе стороны неоднократно балансировали на грани вооруженного противостояния.

В марте 1975 года при посредничестве Алжира была подписана декларация, в соответствии с которой Ирак соглашался на иранские условия при условии отказа поддержки Ираном иракских курдов.

Казалось бы, что вопрос решен… но в январе 1979 года в Иране произошла революция. Шах Реза Пехлеви навсегда покинул страну, и власть перешла к Революционному совету во главе с аятоллой Хомейни.

Разработав концепцию “исламского государства” и провозгласив лозунг экспорта исламской революции в мусульманские страны и объединение всех шиитов, новое иранское руководство приступило к практической реализации этой концепции, одним из объектов которой стал Ирак. Режим аятолл спонсировал выступления иранских шиитов, предоставляя им финансовую помощь, пропагандистские материалы и оружие.

В Ираке с июля 1979 года у власти находилась весьма неординарная личность — Саддам Хусейн. Сын обеспеченных родителей, Саддам еще студентом принял участие в антиправительственном заговоре. Но переворот провалился, и он был вынужден бежать за границу, сначала в Сирию, а затем в Египет. В Каире он продолжил обучение на юрфаке местного университета, параллельно став активистом партии БААС — иракской революционной группы арабских националистов. После того как в 1968 году баасисты под руководством генерала Хасан эль Бакра совершили государственный переворот, Хусейн стал вторым человеком в государстве, а после смерти Бакра — первым.

Потрясения в соседнем государстве подвигли амбициозного Хусейна разрешить спорные вопросы военным путем. После покушения проиранских повстанцев в апреле 1980 года на вице-премьера иракского правительства Тарика Азиза Багдад заморозил все связи с Тегераном, а в сентябре предъявил ультиматум — Хусейн потребовал от Ирана отвести войска с захваченных в 1971 году трех островов в Ормузском проливе, пересмотреть пограничный договор 1975 года, предоставить автономию арабам в провинции Хузестан и не вмешиваться во внутренние дела арабских стран. Хомейни отверг этот ультиматум, и 17 сентября 1980 года Саддам Хусейн объявил восточный берег Шатт-эль-Араб территорией Ирака.

Ирак в наступлении (1980-1981)

До воцарения Хомейни иранская армия была самой сильной в регионе, выполняя функции “жандарма Персидского залива” — по выражению советской печати. Вашингтон и Лондон с удовольствием продавали самое современное вооружение своему союзнику шаху – танки М-60 и “Чифтен”, истребители “Фантом” и “Тайгер”, боевые катера на воздушной подушке — благо нефтедоллары текли рекой. Ирану даже удалось приобрести 77 наиновейших истребителей Ф-14 “Томкэт” и пару сотен ударных вертолетов “Хью Кобра”, каждый из которых за вылет был способен уничтожить до полудюжины вражеских танков. Но после того как в Тегеране было захвачено посольство США, ни о каких поставках оружия и запчастей не могло быть и речи. Революционные чистки сократили иранскую армию с 240 до 180 тысяч, большинство генералов было заменено неопытными командирами младшего звена или делегированными муллами, склонными к военному делу. В итоге боеспособность вооруженных сил резко снизилась.

Планируя блицкриг, иракское командование надеялось быстро разгромить ослабленного соседа. Саддам Хусейн рассчитывал также на поддержку арабов Хузестана – богатейшей провинции Ирана, где находилась львиная доля иранских нефтяных месторождений. Хорошо обученная 190-тысячная иракская армия имела на вооружении 2200 танков и 450 боевых самолетов. Оружие было большей частью советского или французского производства: танки Т-55 и Т-62, истребители “Мираж Ф1”, МиГ-23/27, МиГ-21, вертолеты Ми-8 и “Алуэтт”.

22 сентября 1980 года шесть иракских корпусов на трех фронтах форсировали реку Шатт-эль-Араб. Одновременно ВВС Ирака нанесли мощный удар по авиабазам и крупным городам неприятеля. Однако Иран сделал правильные выводы из опыта арабо-израильских войн: его авиация была надежно укрыта в защищенных ангарах и авианалет не нанес ей особого ущерба. Уже спустя несколько часов иранские “Фантомы” отбомбились по иракским гостям. Война началась.

Главный удар Ирака был на юге, где 5 танковых и механизированных дивизий вторглись в Хузестан. Поддержанные огнем тяжелой артиллерии, иракские части быстро сломили сопротивление иранцев и продвинулись в глубь территории на 80 км. Завязались бои за города Ахваз, Дизфуль, был осажден Хорремшехр. К 3 ноября иракская армия достигла Абадана.

Иран, застигнутый врасплох, стал спешно стягивать силы к районам боев. После получения известий о начале войны в армию записалось более 100 тысяч добровольцев. На фронт перебрасывались части недавно созданного КСИР — корпуса стражей исламской революции. Несмотря на то, что Иран поддержали лишь Ливия и Сирия, расчеты иракских стратегов не оправдались: Иран довольно быстро оправился от шока и остановил продвижение противника. После взятия иракцами Хорремшехра война приобрела позиционный характер. Линия фронта стабилизировалась в 15-60 километрах восточнее ирано-иракской границы.

Иранские ВВС доминировали в воздухе в первые месяцы войны. “Томкэты” и “Фантомы”, способные нести солидный боезапас, ведомые опытными пилотами, разбомбили нефтяной терминал и авиабазу Аль-Валид, находившиеся в 800 километрах от линии фронта, и вернулись домой без потерь. В десантных операциях массированно применялись вертолеты. Хорошо зарекомендовали себя западные системы ПВО: “Хок”, “Рапира”, “Тайгеркэт”. Однако дефицит бомб, ракет и запчастей усиливался месяц от месяца, и к лету 1982 года в воздух могло подняться лишь 40 % наличествовавшего парка авиатехники, а спустя два года — всего 16% .

Иранское командование, постепенно наращивая силы, предприняло несколько попыток отбить захваченные территории. Произошло несколько крупных танковых сражений, наиболее известным из которых был бой в долине Хархе.

В январе 1981 года усиленная 16-я танковая дивизия Ирана (300 английских танков “Чифтен” и американских М-60) при поддержке 55-й парашютной бригады готовила контратаку вблизи города Сусенгерда с целью освободить дорогу на Ахваз и снять иракскую осаду с города Абадан. Из-за начавшегося сезона дождей пути выдвижения иранских войск представляли собой море грязи, затруднявшее осуществление маневра и снабжение войск. Иракское командование предугадало намерения противника и выдвинуло навстречу ему танковую дивизию (300 танков Т-62).

5 января разведывательные вертолеты Ирака обнаружили движение трех танковых колонн и следовавшей за ними парашютной бригады. Командир иракской дивизии быстро сосредоточил все силы у деревни Ахмет-Абад в долине Хархе. 6 января передовая иранская танковая бригада вышла к иракским позициям. Считая, что перед ними лишь небольшое прикрытие, иранские танки атаковали с ходу. Иракские подразделения тут же отошли, в результате чего первая бригада оказалась в подготовленном огневом мешке и была атакована с флангов. Потери иранцев составили более ста танков.

Вторая и третья бригады, действуя разобщенно и без поддержки пехоты, попали в ловушку позже, 7 и 8 января. К этому времени поле боя превратилось в сплошную трясину, а противники сблизились настолько, что авиация не могла оказать им поддержки. Иранские войска, сознавая рискованность своего положения, были вынуждены отступить. Ирак объявил, что уничтожил и захватил 214 иранских танков, Иран же признал потерю только 88 машин.

Следует отметить, что танки являлись главной ударной силой воюющих сторон на всем протяжении войны, однако зачастую они применялись разрозненно, без должного усиления и обеспечения. В наступлении танки порой действовали без сопровождения пехоты, что увеличивало их потери от ручных противотанковых гранатометов.

Первого крупного военного успеха Иран добился в сентябре 1981 года во время наступления в Хузестане. Был деблокирован Абадан, а линия фронта была прорвана в районе Сегенджа. В том же году Ирак получил неожиданный удар с запада. 7 июня израильские истребители-бомбардировщики Ф-16 разбомбили ядерный центр близ Багдада. Приобретенный у Франции в 1979 году ядерный реактор являлся ключом к созданию Ираком ядерного оружия. Тель-Авив этого допустить никак не мог и нанес упреждающий удар.

Иранские атаки (1982-1984)

В марте 1982 года Тегеран начал операцию “Бесспорная победа”, в ходе которой части регулярной иранской армии и КСИР взломали оборону иракских частей в Хузестане и в течение недели разгромили три иракских дивизии. 22 марта началось отступление иракских войск по всей линии фронта в Хузестане, а в мае иракцы оставили Хорремшехр. Теперь стратегическая инициатива ведения войны была в руках Ирана.

Президент Саддам Хусейн объявил, что иракские войска на протяжении границы будут отведены на предвоенные позиции и предложил прекращение огня. Однако теперь иранцы почувствовали вкус победы и не желали останавливаться на достигнутом. 14 июля в ходе операции “Рамадан” иранская армия вторглась на иракскую землю и двинулась к Басре. В это же время на другом участке фронта иранские части пробивались к городу Мандали на багдадском направлении. В этих боях кроме регулярных частей на иранской стороне воевали ополченцы в возрасте от 11 до 60 лет. Ценой жизни этих новоявленных шахидов иранское командование расчищало минные поля для своих танков. С большими усилиями Ирак остановил это вторжение.

В этот момент, как никогда кстати, пришлись новые военные поставки из СССР. В отличие от Кубы или Северной Кореи, Ирак, будучи сам нефтедобывающей державой, да еще получающий многомиллиардные вливания от светских монархий залива, мог щедро оплачивать дорогостоящую технику: танки Т-62 и Т-72, реактивные системы залпового огня, боевые вертолеты Ми-24. Молох войны требовал все новых и новых жертв.

6 февраля 1983 года 200 тысяч иранцев перешли в наступление на участке фронта в 180 км юго-восточнее Багдада. Тогда столицу Ирака спасли штурмовики и боевые вертолеты, которые, уничтожая по 6 тысяч солдат противника ежедневно, остановили его продвижение. Но Тегеран повторил подобные операции в апреле, июле и ноябре. Стратегия иранского командования была предельно проста — наступление максимально большим числом солдат на широком участке фронта. Однако иракским войскам, имевшим превосходство в танках и авиации, всегда удавалось остановить противника. Кроме того, Советский Союз поставил Ираку большое количество инженерной техники для строительства фортификационных сооружений. В результате к концу года Иран потерял 120 тысяч человек убитыми и 30 тысяч пленными. Потери Ирака были по крайней мере вполовину меньше.

27 февраля 1984 года иранское командование начало очередную крупномасштабную операцию “Рассвет-5”, целью которой было уничтожение двух иракских армейских корпусов. Более полумиллиона иранцев вновь устремились к Басре. Отсутствие запчастей и стремление командования беречь оставшуюся технику привело к тому, что иранские солдаты пошли в атаку без сколь-либо серьезной поддержки с воздуха. Танков практически не было вовсе. В течение двух дней, 29 февраля и 1 марта, в заросших камышом болотах Хафизах, там, где сливаются Тигр и Евфрат, иракская армия и артиллерия перемалывала живую силу противника. Более 40 тысяч персов полегло в этом бою, тогда как арабы потеряли только 9 тысяч. В этом сражении армия Ирака применила горчичный газ, произведенный по американской технологии. В 1984 году США восстановили дипломатические отношения с Ираком, прерванные после начала войны. Более того, вице-президент Джордж Буш заявил, что победа Ирана в этой войне дестабилизирует обстановку в Персидском заливе.

Еще одно наступление иранской армии началось 18 октября. Целью операции “Финал” был захват высот, господствующих над долиной Тигра. Поначалу иранцы смогли продвинуться вперед, но через два дня иракская контратака отбросила их обратно на исходные позиции. Все эти неудачи заставили иранское командование призадуматься. Генерал Захир Неяд разработал новую стратегическую линию, которая сводилась к следующему: по-прежнему угрожая Ираку с юга, направление удара сместить севернее, по направлению к Багдаду. Война должна вестись на истощение, поскольку ресурсы Ирана многократно превышают ресурсы Ирака (разница ВВП была четырехкратной, притом что население Ирана составляло 38 миллионов человек, тогда как в Ираке проживало 13 миллионов).

Война на истощение (1985-1987)

Главным событием в кампании 1985 года стала так называемая “война городов”. В марте иранские войска попытались перерезать стратегическое шоссе, соединяющее Багдад с Басрой. В ответ на это Ирак нанес массированный удар при помощи авиации и ракетных установок “Скад” по объектам на территории Ирана. В числе главных целей оказались города Тегеран, Исфахан, Тебриз и Шираз. Реакция Ирана не заставила себя ждать, и обе стороны принялись увлеченно бомбить жилые кварталы крупнейших городов друг друга. В течение всего апреля иранская авиация методично уничтожала Багдад и Басру. А в июне иракцы разбомбили Тегеран. В конце июня ВВС Ирана переключились с городов на армейские объекты: иракская же авиация с середины июля и до конца года бомбардировала нефтяные терминалы на острове Харк. К тому времени общие потери армии Ирана уже составили 170 тысяч человек, то есть почти 100% довоенного состава. Более 40 тысяч иранских солдат находились в плену. Ирак же потерял 65 тысяч человек убитыми и 11 тысяч пленными.

9 февраля 1986 года Ирак потерпел серьезное поражение. В рамках операции “Рассвет-8” пять иранских дивизий форсировали Шатт-эль-Араб и штурмом взяли важный нефтяной порт Фао на одноименном полуострове. Успех операции был обеспечен широким применением вертолетов и десантных катеров на воздушной подушке. Разъяренный Хусейн приказал расстрелять командира иракского гарнизона и поклялся освободить Фао любой ценой. В бой были введены элитные войска — моторизованная бригада президентской гвардии, но только в марте иракские части смогли прорвать оборону противника и закрепиться на полуострове. Город, однако же, продолжал оставаться в руках иранцев. Кроме того, иранские войска захватили высоты Маиман, что всего в 120 километрах от Багдада, и перерезали железную дорогу Багдад — Басра.

Чтобы обезопасить стратегически важный порт Басра, Ирак методично возводил по его периметру оборонительные линии, включавшие в себя доты и бункера, окруженные минными полями, и — как венец всему — искусственное озеро. В течение нескольких лет работы оросительный канал, расположенный между Басрой и иранской границей, был расширен и углублен до размеров озера, получившего название Рыбного. Водоем размером 30 на 1,8 км протянулся от болот Хафизах, питавших его воды, до порта Хорремшехр.

Последнюю попытку овладеть Басрой иранцы предприняли 24 декабря 1986 года в ходе операции “Кербела-4”. 60 тысяч иранских солдат перешли в наступление широким фронтом от Абу-аль-Хасиб, севернее Басры, до острова Умм-эль-Рассос, близ Абадана, форсировав Шатт-эль-Араб южнее Рыбного озера и вклинившись в оборону противника. После тяжелого двухдневного боя иракцы смогли сбросить иранских солдат в воду.

Однако иранское командование не могло смириться с поражением. Перегруппировав свои силы, 8 января 1987 года оно начало операцию “Кербела-5”. Войска форсировали реку, соединяющую Рыбное озеро с Шатт-эль-Араб, и оказались в 10 км от Басры. Чтобы не допустить переброски войск противника с севера, 3 января в рамках “Кербела-6” иранские войска ударили в направлении Эрбиля, нанеся поражение пятому иракскому армейскому корпусу. На юге, в месте основного удара, иранцы также успешно развивали наступление и к началу февраля подошли к Басре. В марте начался разлив Евфрата, и штурм Басры стал невозможен. За эти успехи Иран заплатил 65 тысяч жизней. Иракская армия потеряла 20 тысяч. Однако Иран был готов платить такую цену, ведь главным считалось истощение противника.

Высадка иранцев на Фао и не прекращающаяся оборона Басры убедили иракское руководство в порочности чисто оборонительной стратегии. Еще в начале века Эммануил Ласкер сформулировал “этический закон атаки”: имеющий преимущество обязан атаковать под угрозой потери этого преимущества. Ирак должен был придерживаться более агрессивной, наступательной стратегии, чтобы добиться перелома в войне. Хусейн хорошо осознавал это, наделяя своих фронтовых генералов большими полномочиями, поощряя их боевой дух. Успех новых установок стал постепенно приносить свои плоды.

В апреле-августе 1988 на ирано-иракском фронте произошло четыре важных сражения. В ходе операции “Благословенный Рамадан” части иракской армии и гвардии освободили Фао. Два вертолетных десанта при поддержке ударных машин уничтожили штабы иранцев, парализовав тем самым управление войсками. Ирак продолжал применять ОВ — нервно-паралитический газ и зарин. Три последующие операции деблокировали Басру и освободили острова Маджнун, годом ранее захваченные иранцами. На севере бронетанковые и механизированные части Ирака совершили глубокий рейд в иранский тыл. Было захвачено немало техники и снаряжения, которое с помпой было продемонстрировано во время парада в Багдаде.

Финал войны (1988)

На протяжении почти всего конфликта между Ираном и Ираком не прекращалась “танкерная война”, когда обе стороны наносили удары по нефтедобыче и судоходству друг друга. В самом начале войны Ирак объявил запретной зоной северную часть Персидского залива и стал обстреливать все танкеры и сухогрузы, следовавшие в иранские порты. Иранцы, в свою очередь, атаковали танкеры, вывозившие нефть из арабских стран, чтобы таким образом оказать давление на Ирак. По данным ООН, за эти годы в Персидском заливе было повреждено 400 судов, 11 из которых погибли.

Для защиты своего судоходства в залив ввели свои военные корабли США, Великобритания, Франция и СССР. В связи с этим произошло несколько инцидентов. Так, 17 мая 1987 года иракский “Мираж” по ошибке выпустил ракету, тяжело повредившую американский фрегат “Старк”. В апреле следующего года американцами был уничтожен иранский корвет “Саханд”, после того как последний попытался атаковать кувейтский танкер, шедший под американским флагом.

Восемь лет изнурительной войны постепенно убедили обе стороны в бесперспективности ее продолжения. Сложился своеобразный паритет: превосходящие людские и материальные ресурсы Ирана уравновешивались преобладанием Ирака в боевой технике. Нес потери нефтяной бизнес аравийских монархий, а перебои в снабжении нефтью никак не устраивали ее основных потребителей — США, Западную Европу и Китай. СССР, занятый своими экономическими проблемами, также отходил от жесткой конфронтации с Западом. Еще в июле 1987 года Совет Безопасности ООН под давлением США и СССР принял резолюцию, обязывавшую Иран и Ирак прекратить огонь. Но потребовался еще год боев, прежде чем стороны сели за стол переговоров.

20 августа 1988 года по обе стороны фронта наступила тишина. Более миллиона иранцев и 375 тысяч иракцев полегло ради того, чтобы вернуться к довоенному статус-кво. Более бесполезной войны мир еще не видел. Ирак, впрочем, считал ее выигранной: ведь миллионная иракская армия получила бесценный боевой опыт, обзавелась современным оружием и превосходила любую другую армию региона, за исключением сил самообороны Израиля. Теперь Саддам Хусейн претендовал на роль лидера всего арабского мира. Однако последствия ирано-иракской войны привели к новому конфликту. Но это уже тема отдельного разговора.

zonakz.net