Нефтяные войны британской аристократии. Войны из за нефти


Нефть войны вместо нефти мира

Сергей Шелин

ОбозревательИА «Росбалт»

В начале октября нефтяная цена подошла к $85 за баррель Brent и проделала две трети пути от низшей своей точки, достигнутой в начале 2016-го ($35), до пикового уровня 2011-го — 2014-го (в среднем около $110).

В начале нынешнего года я писал: «Перевесить факторы, работающие против нефтяной дороговизны, могут только большие войны и катастрофы… Возвращение эпохи сверхдорогой нефти как было, так и остается иллюзией или знаком беды…»

Дело вкуса, назвать ли «большими» торговые войны и бойкоты, развернутые в этом году администрацией Соединенных Штатов. Но ведь и нефть еще рано называть «сверхдорогой».

Мировые экономические механизмы, мешающие росту нефтецен, никуда не делись. Они выдержали распад Ливии, сопровождаемый снижением поставок в полтора—два раза (на 0,5 млн барр. в день). Им не помешало впадение венесуэльского режима в буйное помешательство, из-за которого нефтеэкспорт этой страны упал на 1 млн барр. Не сумел их сломать и картель «ОПЕК + Россия», с его двухлетней давности клятвой уменьшить в 2017-м добычу на 1,8 млн барр.

Кризис? Можем повторить!

Вопреки всем упомянутым обстоятельствам и защитным мерам нефтеторговцев, большую часть 2017-го года баррель нефти продавался лишь за $50 с небольшим. То есть на уровне прибыльности американской сланцевой добычи, которая и была подлинным регулятором мировых энергоцен — более сильным, чем все прочие факторы, вместе взятые.

Нефть начала дорожать лишь прошлой осенью и за год, как видим, достигла больших успехов.

И это несмотря на то, что картель «ОПЕК+» распался, а главные входящие в него страны — Саудовская Аравия и Россия — наращивают экспорт. Плюс, разумеется, никто не отменял подъем добычи в США. От минимума (8,4 млн барр. в день), пройденного в середине 2016-го, производство нефти в США выросло сейчас до 11,1 млн барр., а американский нефтяной экспорт — от значений, близких к нулевым, до 2,6 млн барр.

Повторю: факторы, работавшие против дороговизны топлива, год за годом выдерживали все. Но объявленное Соединенными Штатами возобновление антииранского нефтяного бойкота оказалось неподъемным даже для них.

Официально санкции вступят в полную силу только в ноябре, но рыночная паника началась гораздо раньше. И вполне обоснованно. Администрация Трампа успела доказать миру, что не просто любит погрозить торговыми войнами, но еще и держит слово. Поэтому когда американцы обещают полностью задавить иранский нефтеэкспорт (чего в прошлый раз, когда действовали прежние санкции, добиться не удалось), мировой рынок воспринимает это как один из вариантов ближайшего будущего, пусть даже и не самый вероятный.

США «пекут» для Ирана атомную бомбу

Весной этого года иранские нефтепоставки составляли 2,7 млн барр. Уже сейчас они снизились примерно на 1 млн барр. Часть клиентов предусмотрительно разбежалась. Финансовый инструментарий, которым располагают США, позволяет при решительном его использовании перекрыть иранской нефти дорогу в Европу, в значительной мере — в Японию и Корею, а в немалой — даже в Индию и Китай. Гипотеза, что нефтеэкспорт Ирана в ближайшие месяцы упадет еще на 1 млн барр., выглядит правдоподобной.

Если к этим уже состоявшимся и будущим потерям прибавить еще венесуэльские и прочие, то мировой рынок буквально к концу этого года потеряет 3 млн барр. А его потребности, поскольку экономика растет, увеличатся за нынешний год на 1—1,5 млн барр. В этой сумятице цены просто должны подскочить, что они и сделали. Вопрос только, надолго или нет.

Способен ли кто-то компенсировать потери?

Американская добыча уверенно растет (сейчас она даже чуть выше, чем у россиян и саудитов), но быстро заменить иранскую нефть, конечно, не сможет.

Российские нефтедобыча и нефтеэкспорт увеличиваются с лета и составляют нынче соответственно 11 млн барр и 5 млн барр. Однако подъема, превышающего еще несколько сотен тыс. барр. в день, ждать не приходится — не из солидарности с Ираном, которой в этом пункте нет и в помине, а просто по причине объективной нехватки возможностей.

Многополярный мир не улыбается России

Остаются саудиты. Именно с тамошним королем несколько дней назад Трамп провел задушевную телефонную беседу на нефтяные темы. Зная дипломатическую технику президента США, легко догадаться, что он ссылался на расходы по защите Аравии, которые несет Америка, и требовал, чтобы услуги были оплачены.

Саудовская Аравия уже подняла добычу и экспорт примерно на 0,5 млн барр. и теоретически может за несколько месяцев нарастить поставки еще на 1,5 млн барр. Но решится ли она это сделать, не совсем ясно. Ненависть к Ирану, с которым саудиты воюют в Йемене, да и в других краях, уравновешивается страхом перед морской блокадой нефтеэкспорта. Иранские руководящие лица сейчас охотно рассуждают на эти темы. В Вашингтоне, естественно, обещают защитить. Но все понимают, что это будет уже совсем другая история, для изложения которой язык торговли не подойдет.

Этим и знаменателен нынешний год. Дело, конечно, не в одной нефти. Просто она, как самый чуткий продукт, быстрее прочих превращается из, так сказать, «нефти мира» — обычного товара, который продают и покупают, в «нефть войны» — ценность, за которую сражаются с оружием в руках.

Превращение еще не состоялось. Оно только стало возможным. Не исключен даже и задний ход. Одну свою торговую войну Трамп уже выиграл: навязал ближайшим соседям и крупнейшим хозяйственным партнерам США — Канаде и Мексике — если не капитуляцию, то крупные уступки, заставив их подписать новое соглашение о торговле взамен прежнего, которое ему не нравилось. Не совсем исключено, что через какое-то время спасует и Иран. Тем более, из Вашингтона поступают сигналы, что явка с повинной будет принята. В переводе на русский — «Покайся, Иваныч! Тебе скидка выйдет!» Да, иранский режим выглядит неподходящим адресатом для таких советов, но в политике иногда случаются самые удивительные вещи.

Принуждение по-соседски

Есть и более вероятный вариант: мировой нефтерынок постепенно выровняется без Ирана. Это может занять от нескольких месяцев до пары лет, и нефтяная цена просто «забудет» про иранский фактор, как она недавно «забыла» про ливийский. Но такое возможно, только если около нефтеносных земель не начнутся новые войны. Или если их близость не станет постоянным фактором, который будет закладываться во все прогнозы — торговые, политические и военные.

И тогда, в худшем случае, наступит время «нефти войны». Даже, возможно, и без крупномасштабных конфликтов. В атмосфере мирового раскола распадется и глобальный топливный рынок, со всеми его привычными особенностями.

Каждый центр силы закрепит за собой собственных поставщиков энергоносителей, не подпуская к ним посторонних. Китай будет получать нефть из России и из того же Ирана, а газ — из Туркмении. Потребности европейского топливного рынка закроют поставки из США и — под прикрытием американского флота — из аравийских монархий. Можно вообразить и многое другое. Однако не хочется забегать вперед. «Нефть мира» далеко еще не проиграла.

Сергей Шелин

www.rosbalt.ru

Ливия: война и нефть | Нефтянка

«Южное подбрюшье Европы»

Когда во время Потсдамской конференции 1945 года министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов поднял вопрос о передаче территории бывшей итальянской колонии Ливии «под советское попечительство», то имел целью исключительно геополитические выгоды, которые мог бы получить Советский Союз от контроля над южным Средиземноморьем. Рим был союзником нацистов и воевал против СССР, а вопрос итальянских репараций в пользу Москвы так и не был решён, поэтому Ливия вполне могла бы стать своеобразной «контрибуцией». Вопрос остался без ответа — западные державы не собирались уступать Советам территорию, находившуюся в их глубоком стратегическом тылу. Однако если бы Вячеслав Михайлович знал, что в середине 50-х годов в Триполитании найдут нефть, он бы наверняка был бы гораздо более настойчив в своих требованиях.

После окончания Второй Мировой войны Ливия была одной из самых бедных стран мира с ежегодным доходом на душу население около 50 долларов. Чтобы исправить положение, в 1955 году в королевстве был принят закон о нефтяных концессиях, по которому прибыль между государством и нефтедобывающими компаниями делилась поровну, а по истечению определённого срока Триполи имел возможность увеличить свою долю. Несмотря на то, что по тем временам эти условия были не очень либеральными,  поисково-разведочные работы в Субсахарском регионе начали сразу более двадцати крупных западный компаний, включая таких мейджоров как Royal Dutch/Shell и BP. Для европейцев Ливия была крайне важна из-за её стратегического положения у «южного подбрюшья Европы». Суэцкий кризис 1956 года наглухо закрыл Суэцкий канал, и, в отличие от нефти нестабильного и взрывоопасного Ближнего Востока, ливийская нефть могла стать гарантом энергетической безопасности Европы, вставшей на путь интеграции.

Тем не менее, богатые американцы опередили европейцев, и пионером ливийской нефтедобычи стала Standard Oil of New Jersey, нынешняя ExxonMobil — в 1955 году ее зарубежный филиал  Esso нашел крупное месторождение нефти Зелтен на севере Ливии. Доминировали американцы и впредь — Standard Oil, Marathon, Amerada и Continental Oil до конца 60-х годов контролировали 90% добычи нефти в стране и 80% всех капиталовложений в отрасль. Ливийский бизнес был весьма выгоден близостью к главному рынку сбыта — Европе, кроме того, местная нефть отличается чрезвычайно высоким качеством (плотность — до 44° API), малосернистостью и низкой себестоимостью добычи из-за неглубокого залегания.

Когда в 1969 году к власти в Ливии пришли «свободные офицеры» во главе с Муаммаром Каддафи, западным компаниям были даны гарантии неприкосновенности их собственности. Это позволило избежать иностранной интервенции, хотя значительную роль в укреплении режима Каддафи сыграла и благоприятная для него внешнеполитическая обстановка. На востоке тлел ближневосточный конфликт, в Египте находился советский военный контингент, и, хотя неподалёку от Триполи находилась американская военная база Уиллус-Филд, Вашингтон не решился вмешиваться в ливийские дела и делать из страны «вторую Кубу».

«Свободный офицер» Муаммар

Став главой государства, Каддафи твёрдо взялся за решение «нефтяного вопроса». Для этого сначала было необходимо вывести с территории страны иностранные военные базы, что и было сделано в течение 1970 года. Получив свободу манёвра и заручившись поддержкой Ирака и Алжира, где к власти также пришли панарабистские и социалистические силы,  Ливия начала проводить политику увеличения роли государства в нефтяной отрасли.

Первоначально об изгнании американских компаний из страны речи не шло, поскольку они были главными покупателями ливийской нефти. В 1970 году на основании нового закона о нефти создаётся Libya National Oil Company (NOC), а в следующем году с подачи Ливии ОПЕК довольно существенно подняла цену на нефть — до 3,45 долларов за баррель. Еще через два года Каддафи заявил о переходе контрольного пакета акций американских нефтекомпаний, работающих в Ливии, в собственность государства. Не согласившись на национализацию, американцы выдвинулся к побережью Ливии Шестой флот, однако дальше демонстрации силы дело не пошло — момент был и без того «горячий», вовсю шла арабо-израильская война — «война Судного дня».

В 1974 году Каддафи полностью национализировал активы Exxon, Shell и Texaco, а место американцев заняли европейские энергетические компании, согласившиеся играть по новым правилам. Тогда же началось и тесное  сотрудничество СССР с Ливийской Народной Джамахирией. Москва направила в Триполи своих нефтяников и помогла в создании Национального института нефти, что со временем позволило Ливии в развитии нефтегазовой отрасли опираться на собственные кадры. Отметим, что за первую послереволюционную пятилетку ливийское руководство увеличило доходы Ливии почти в шесть раз — с 1,6 млрд. до 9,4 млрд. долларов.

Поток нефтедолларов позволил Каддафи проводить активную внешнюю политику и вставлять палки в колёса Вашингтону. Триполи оказывал всяческую поддержку революционным движениям и режимам, «противодействующим империализму и колониализму», в числе которых оказались Организация освобождения Палестины, Ирландская республиканская армия, западносахарский фронт Polisario, а также многочисленные повстанческие движения по всему миру. Поддержка выражалась в предоставлении политического убежища членам группировок и снабжении их оружием и деньгами. Всё это и привело к тому, что в 1979 году Ливия была внесена в список стран, поддерживающих терроризм.

Политика открытых дверей

Сначала такая ситуация не особо волновала Каддафи, но после объявления санкций ООН в 1992 году, которые поддержала и Россия, а также введения в США запрета на импорт ливийской нефти, в Триполи начали подумывать о смене курса. В условиях практически полной международной блокады Триполи удалось продержаться до 1999 года. Натовская операция в Югославии, проведённая без согласия Совбеза ООН и вторжение антисаддамовской коалиции в Ирак наглядно показали Каддафи, какова участь «стран-изгоев». В этой ситуации прагматичный лидер Ливии публично отказался от разработки ядерного оружия и открыл двери для западного капитала.

Результат не замедлил себя ждать — в 2004 году Вашингтон снял со страны экономические санкции, а на следующий год состоялся первый за 40 лет международный тендер на разработку нефтегазовых богатств Ливии. Затем тендеры пошли один за другим, и в Ливии вновь появились крупные иностранные компании — Occidental Petroleum, Woodside Petroleum, BP, Oil India, ENI, Pertamina, Nippon Oil и целый ряд других.

Несмотря на открытый конфликт с США, СССР, за исключением поставок вооружений, так и не стал важным экономическим партёром Джамахирии. Более того, поддержка Россией в начале девяностых годов экономических санкций Совбеза ОНН против Ливии была расценена Каддафи как предательство.

Затем отношения, безусловно, нормализовались, чему весьма способствовал визит в Триполи в апреле 2008 года президента России Владимира Путина. База для полноценного сотрудничества (особенно, вы сфере энергетики) была создана, тем более, что у нашей страны  есть большой опыт успешной деятельности в Ливии во времена позднего СССР. Например, в 1986 году «Зарубежнефтегазстрой» по заказу NOC построил 570-километровый 34-дюймовый газопровод из Мисураты до Марса-аль-Бреги, включая компрессорную станцию на 16,8 мВт.

Гражданская война

На момент начала Войны Ливия приозводила в год около 600 млн баррелей нефти и 17 млрд кубометров газа. В разгар войны показатели упали втрое, сейчас восстановились на уровне примерно 80% от довоенного — 480 млн баррелей нефти и 13 млрд кубометров газа.

Добычные и отгрузочные мощности по нефти (как, впрочем, и вся страна в целом) поделены между «официальной» NOC, работающей преимущественно в центральной и северо-западной части страны — Триполитании, и «параллельной» нефтяной компании, эксплуатирующей нефтяные активы на востоке — в Киренаике (Бенгаз) и контролируемой «сильным человеком» — фельдмаршалом Халифой Хафтаром. Экспорт нефти диверсифицирован, а газ, в основном, забирает Италия по подводному нефтепроводу Greenstream.

Несмотря на нестабильную ситуацию в стране, перспективы ливийской нефтянки весьма оптимистичны, залогом чему являются самые крупные в Африке запасы нефти — около 50 млрд баррелей. Характерным примером этого служит подписанное в начале октября соглашение NOC, BP и ENI о возобновлении остановленного в 2014 году крупного контракта по освоению двух перспективных сухопутных блоков на западе страны — Ghadames North и Ghadames South, а также морского блока Sirt. Повторный запуск геологоразведочных работ намечен на 2019 год.

Параллельно NOC налаживает связи с российскими компаниями (Росгеология, «Татнефть» и Gazprom International), плодотворное сотрудничество с которыми было прервано войной.

Григорий Волчек

Комментариев:

neftianka.ru

XX век — войны за нефть. XXI — войны за воду?

Предлагаем вашему вниманию статью, основанную на материалах изданной нами книги Алексея Анпилогова «Мир на пИке. Мир в пикЕ», которая теперь доступна в электронном виде.

На данный момент наиболее остро в мире стоит вопрос невозобновляемых природных ресурсов. И если сейчас человечество живет по принципу «каприза», имея возможность купить все при наличии денег, то перспективы на ближайшее будущее оказываются менее радужными. Последние десятилетия население мира увеличивалось довольно быстрыми темпами. Если в 1927 году численность населения мира оценивалась примерно в 2 млрд. людей, то в 2013 году по оценке ООН на Земле проживало уже более 7 млрд. человек. Вместе с ростом населения росла также потребность в добыче природных ресурсов, а именно нефти.

Добыча традиционной нефти находилась на пике уже в 2006 году. По некоторым оценкам, в скором времени такая же участь ожидает и сланцевую нефть. Это связано с тем, что месторождения нефти становится труднее находить и разрабатывать. С 1984 года темпы добычи нефти превышают темпы разведки новых ее месторождений.

Более подробно о нефтяном пике мы говорили в нашей статье «Пик нефти «на пальцах»». Однако при самых плачевных исходах, без нефти человечество всё же сможет просуществовать. И тут нам стоит обратить внимание на много более важный ресурс, без которого не представляется дальнейшее существование человечества – пресную воду.

Для современного мира ситуация с запасами пресной воды выглядит весьма безрадостно, так как 97,5% всей воды на Земле является соленой и её почти невозможно включить в биологический оборот. Запасы пресной воды составляют 2,5% и сконцентрированы в ледниках (68,7%), подземных водах (30,1%) и вечной мерзлоте (0,8%).

Помимо сектора частного потребления, который в первую очередь приходит на ум когда мы говорим о пресной воде, она также тесно связана с такими секторами экономики, как сельское хозяйство и промышленное производство. В качестве примера рассмотрим сельское хозяйство, которое является самым активным потребителем пресной воды. Развитые страны уже не могут обеспечивать интенсивный рост сельского хозяйства. Например, урожайность риса в Японии остаётся на одном уровне с 2005 года, во Франции то же самое происходит с урожайностью пшеницы. Урожайность пшеницы в Германии же вообще медленно снижается. Перспективы повышения урожайности были бы у развивающихся стран, если бы они не столкнулись с дефицитом пресной воды и высокой ценой на топливо.

Для более полного понимания сложившейся ситуации, стоит обратиться к динамике использования водных ресурсов и динамике производства сельхозпродукции. Рост сельхозпроизводства за последние несколько десятков лет был обусловлен стремительным ростом мирового населения. Увеличение количества пашен в мире неизбежно влекло за собой наращивание добычи пресной воды из подземных резервуаров, где и находится значительная часть её мировых запасов. В развитых странах сельское хозяйство расходует около 30% от общего потребления пресной воды, а в развивающихся втрое больше, около 90%. На каждый 1 килограмм урожая зерна мы тратим 1-3 тонны пресной воды. В США, например, с началом «Зелёной революции» сельскохозяйственный сектор наращивал потребление пресной воды больше, чем все другие сектора экономики:

Здесь следует отметить, что подземные резервуары пресной воды, которые являются основным её источником в США да и во всем мире, либо не восполняются вообще, либо восполняются очень медленно, значительно медленнее, чем потребляются. Рассмотрим крупнейшее подземное озеро Огалалла, расположенное под территорией США. В общей сложности, отбор воды из озера уже составил 312 км3. В течение последующих 25 лет, по некоторым прогнозам, озеро может быть полностью истощено (для справки, в озере Огалалла сосредоточена треть всех запасов грунтовых вод США). В случае, если прогнозы окажутся верными, некогда крупнейшее подземное озеро в мире нанесёт значительный урон индустриальному сельскому хозяйству США.

Следует отметить, что приведенный нами пример американского озера не является самым проблемным. По сравнению с состоянием грунтовых вод в Пакистане, Индии, Иране, Мексике, Саудовской Аравии и Китае, ситуация Великих Равнин кажется не такой плачевной.

На рисунке 5 мы видим площадь подземного резервуара и площадь поверхности, которую он орошает. Чем краснее цвет подземного резервуара, тем меньше осталось пресной воды в перерасчете на текущие темпы ее потребления.

Таким образом, отношение к пресной воде, как к неисчерпаиваему ресурсу и активная ее добыча из подземных резервуаров последние десятилетия уже привели к истощению запасов воды во многих развивающихся странах. Подобная участь при наращивании добычи пресной воды в связи с ростом населения ожидает в ближайшем будущем и многие развитые страны.

Источник

www.pravda-tv.ru

Нефтяные войны британской аристократии » Военное обозрение

Великобритания всегда четко понимала, что процветание и развитие любого государства зависит в первую очередь от наличия в ней стратегических ресурсов и возможностей свободного доступа к ним. Ресурсы эти могут быть самыми разнообразными – вода, энергия, сырье, полезные ископаемые. Неизменной остается только борьба за них, являясь основой международной политики и экономики.

В начале прошлого века Великобритания не имела прямого доступа к месторождениям нефти, поэтому страна была вынуждена зависеть от поставок России, Америки и Мексики. Такая ситуация была неприемлема для Туманного Альбиона, поэтому, когда страна перешла с угля на нефть, установление контроля над «своими» нефтяными месторождениями стало определяющим во внешней политике государства. Именно таким желанием и определяется опубликование в 1918 году меморандума, автором которого стал советник Адмиралтейства по нефтяному обеспечению Эдмонд Слэйд. Этот документ предусматривал, что приоритетной задачей британской политики на Ближнем Востоке признавалось установление контроля над уже открытыми, а также неизвестными нефтяными месторождениями в Месопотамии и Иране.

С целью установления своего главенства на ближневосточной территории, Англия неоднократно стравливала между собой арабов с Османской Империей. Кроме того, на Востоке была активно развита агентурная сеть, в обязанности которой входило поддержание «нефтяных» интересов англичан в регионе.Все основные силы Великобритании по приобретению нефти были направлены на Иран. Но поскольку политика англичан не способствовала повышению уровня жизни иранского населения, в 1949 году при помощи народного восстания к власти пришел Моххамед Мосаддык, который и стал премьер-министром. Основной своей задачей он считал необходимость поставить нефтяную промышленность под контроль своего государства, поэтому в 1951 году был принят закон о национализации месторождений нефти. Таким образом, он отобрал значительную часть «черного золота» у англо-иранской компании (которая позже стала известна как «Бритиш Петролеум») и в результате вступил в открытое противостояние с правительством Великобритании. Однако ООН и международный суд признали закон иранского правительства законным.

Поскольку договориться с иранским премьером на выгодных для англичан условиях не удалось, было принято решение о необходимости отстранения Мосаддыка от власти. План операции был разработан уже к лету 1951 года. Правительство Великобритании прекрасно понимало, что просто так это сделать не удастся, поскольку премьер пользуется широкой популярностью среди иранцев. Поэтому его необходимо было дискредитировать. Сами англичане этого сделать были не в состоянии, поэтому обратились за помощью к американцам, пообещав в случае успеха долю в иранской нефтедобывающей индустрии.

Американское и британское правительства очень быстро нашли общий язык. Америка к этому времени также не сумела договориться с Мосаддыком по поставкам иранской нефти, поэтому была исполнена готовности отомстить.

Начальные наброски плана по свержению иранского премьер-министра, известного под названием «Операция "Аякс"», были подготовлены в апреле 1953 года, а к июню этого же года план был полностью готов.

Привести в исполнение его доверили сотруднику ЦРУ Кермиту Рузвельту. Это назначение было довольно странным, поскольку этот человек не отличался особыми способностями в сфере разведки, что показало уже начало операции. В середине июня он прибыл в Иран под именем Джеймс Локридж, установил связи с английским разведывательным центром в Тегеране и начал искать пути подкупа местных политиков, журналистов, генералов, священников и даже бандитов. А поскольку коррупция была фактически основой операции, то и деньги были выделены огромные по тем временам – один миллион долларов.

Для начала своей деятельности «Ким» выбрал турецкое посольство, в котором провел почти целый месяц. Деловые переговоры и вечерние приемы он чередовал с теннисными партиями, во время одной из которых и сделал первый промах, выдав свою настоящую фамилию.

Правительства США и Великобритании решили, что пост премьер-министра Ирана должен занять противник Мосаддыка Фазлолла Захеди, который в 1943 году был обвинен в сотрудничестве с нацистами и выслан в Палестину на три года. Генерал Захеди активно приветствовал желание Мосаддыка аннулировать англо-иранские договоренности по поставкам нефти и даже некоторое время занимал пост министра внутренних дел.

Однако Америку и Англию это вовсе не останавливало. Захеди должен был стать второстепенной фигурой, а место премьера отводилось шаху Моххамеду Резе Пехлеви.

Однако по иронии судьбы в нужный момент шах наотрез отказался подписывать какие-либо документы о смещении Мосаддыка и назначении на его место Захеди. Тот факт, что шах не имеет права самолично назначать премьера, заговорщиков не интересовал. Пехлеви пытался добиться гарантий поддержки английским и американским правительствами Ирана после переворота. И фактически большая часть усилий по операции «Аякс» заключалась в попытках уговорить шаха подписать эти документы.

Необходимо было подготовить иранский народ к перевороту. С этой целью и было проведено большое количество встреч и переговоров, а Мосаддыка стали обвинять во всех смертных грехах: антимонархических и антиисламских взглядах, в коррупции, а также в связях с коммунистами. Естественно, ничего этого не могло быть, ведь премьер был воспитан на ценностях Запада, а образование получил в Швейцарии и Франции.

В разных иранских городах были организованы беспорядки, якобы указывающие на коммунистов, а затем по всей стране начали взрывать мечети, оставляя улики, указывающие на коммунистов. Муллы, разъяренные таким положением вещей, предали анафеме Мосаддыка. Кроме того, внутренний рынок был завален фальшивыми иранскими банкнотами, что привело к инфляции.

Все это позволило обвинить премьер-министра в неспособности контролировать ситуацию в стране и обеспечить должный уровень безопасности мирного населения.

Мосаддык отказался вовлекать армию для подавления уличных беспорядков, не желая развязывать в стране гражданскую войну. Но США и Великобритания не были настолько миролюбивы, поскольку были затронуты их экономические интересы. Они подкупили иранских военных, которые штурмовали дом премьера при помощи танков, в итоге погибло около 300 человек.

Мосаддык был арестован в 1967 году и осужден на три года тюремного заключения. До самой смерти он оставался под домашним арестом.

Что же касается причины иранского переворота – нефти, то новое правительство заключило в 1964 году договор с Международным нефтяным консорциумом, согласно которому он получал право добычи и переработки нефти сроком на 25 лет. 60 процентов акций консорциума были разделены между американскими, французскими и одной англо-голландской компаниями. А «Бритиш Петролеум» сохранила свои 40 процентов. Более того, эта компания получила и материальную компенсацию за ущерб, получений в результате национализации нефти, в сумме 25 миллионов фунтов стерлингов.

К середине ХХ века Суэцкий канал стал одним из наиболее важных путей поставки нефти из стран Персидского Залива на Запад. Большая часть доходов принадлежала британскому правительству как главному держателю акций компании «Суэц ченел компани».

Поскольку в случае получения Египтом полного контроля над каналом бюджет страны пополнился бы на значительную сумму, то процесс его национализации стал первоочередной задачей для египетского лидера Гамаля Абделя Насера. В ходе переговоров с Великобританией он неоднократно подчеркивал, что Египет должен иметь равные условия с нефтедобывающими странами, то есть иметь 50 процентов прибыли от использования канала. Великобритания не пересмотрела условия соглашения, срок которого истекал в 1968 году. Ранее, еще в 1956 году, английский министр иностранных дел С.Ллойд заявил, что канал является крайне важным для Британии.

Насер же, наоборот, хотел вытеснить британцев из региона и восстановить господство ислама. Заигрывания египетского лидера с СССР, а также его жесткая позиция по отношению к Израилю оттолкнули США, которые перед этим хотели выделить средства на развитие Асуанской плотины. Такой отказ привел к тому, что Насер в 1956 году объявил о национализации «Всеобщей компании морского Суэцкого канала». Как итог – международный кризис. Правительства Англии, Франции и Израиля пришли к выводу о необходимости сместить Насера с должности. А израильское правительство, пользуясь кризисом, направило свои войска в Египет. 30 октября состоялись первые бои. И хотя на следующий день израильских послов в Англии и Франции поставили перед фактом о необходимости прекратить военные действия, а Египту – признать право на пребывание англо-французских войск на территории канала, бои не прекратились. На сторону Египта стали СССР, Лига арабских стран и США. Англия и Франция были объявлены агрессорами.

5 ноября советские власти выступили с ультиматумом о прекращении военных действий, пригрозив применением ракетного оружия. В течение суток было принято решение о завершении войны, а 22 декабря был завершен и вывод англо-французских войск.

В 1973 году, в период войны на Ближнем Востоке, Англия и Франция вели переговоры о возможности установления контроля над месторождениями нефти в Саудовской Аравии и Кувейте, а также смене «неугодных» политических фигур. Однако до государственных переворотов дело не дошло.

Существует большое количество документов, которые свидетельствуют и о поведении переговоров британского правительства с нефтяными компаниями мира о перспективах добычи нефти в Ираке еще за год до начала войны. Протоколы этих переговоров противоречат заявлениям Тони Блэра о том, что Великобритания не имела никакого личного интереса в ходе оккупации Ирака. Он отметил, что теория нефтяного заговора – это полный абсурд и что английское правительство вполне способно мирным путем договориться с Хусейном о поставках нефти, а основная причина британского вторжения на территорию Ирака – это оружие массового уничтожения.

Однако документы за 2002 год открывают совсем другую картину. Как утверждает баронесса Саймонс, занимавшая пост министра торговли, британское правительство уверено, что Великобритания должна получить часть иракских нефтяных резервов в качестве награды за готовность поддержать США в процессе смены власти в стране силовыми методами.

Компания British Petroleum заверяла мировую общественность, что не имеет никаких стратегических целей в Ираке, но в приватных разговорах с представителями министерства иностранных дел неоднократно упоминалось о том, что иракские месторождения нефти очень важны для нее.И это совсем неудивительно. Великобритания так же, как и США, опасалась, что С.Хусейн продлит контракт с Францией. Это привело бы к тому, что французская компания Total Final Elf. автоматически превратилась бы в самую крупную мировую нефтяную корпорацию, поскольку Ирак находится на втором после Саудовской Аравии месте по запасам нефти.

Поэтому сразу же после вступления на иракскую территорию были подписаны крупнейшие в истории нефтяной индустрии контракты, согласно которым половина нефтяных иракских запасов досталась британской British Petroleum.

Многие критики англо-американского вторжения в Ирак заявляли, что одной из главных причин экспансии является обеспечение бесперебойных поставок дешевой нефти. Похоже, они были правы.

Что касается Ливии, то причины вторжения на ее территорию мало отличаются от интервенции в другие страны Ближнего Востока. Запасы нефти и газа здесь практически неограничены, к тому же существует большое количество территорий, где разведка углеводородов вообще не проводилась. Ливийская нефть имеет отличное качество, к тому же месторождения ее находятся недалеко от европейских нефтеперерабатывающих заводов.

Информация об обнаружении в Ливии осадочных бассейнов нефти и газа позволили снять международные санкции с государства. Западные компании надеялись на большую прибыль. Однако очень скоро стало понятно, что ничего не получится. Крупные компании были вынуждены подписать менее выгодные контракты, чем были до этого, да и к тому же выплатить большой аванс.

К тому же во время видеоконференции с американскими студентами Каддафи заявил о национализации всей нефти и газа в стране. Понятно, что такое заявление не на шутку встревожило политиков. Сняв санкции с этой североафриканской страны, они не учли, что Ливия может начать развивать отношения с государствами восточного направления - Японией, Индией, Китаем и Россией. Все эти страны могли составить серьезную конкуренцию американским и английским нефтяным компаниям. Да и к тому же намечалась реализация судано-ливийского проекта нефтепровода, неподконтрольного Западу.

Военные действия против Ливии были запланированы задолго до их начала. Об этом свидетельствует проведение совместных военных учений под названием «Южный Мистраль». Учения предполагали совместные атаки некоей южной страны с диктаторской формой правления.

Такое взаимодействие необходимо рассматривать с точки зрения формирования оси Лондон-Париж, поскольку не так давно между Великобританией и Францией был подписан договор о создании совместных ядерных сил Евросоюза.

Изначально Великобритания заявляла о готовности вторгнуться на территорию Ливию без чьей-либо помощи, но поскольку воевать с Каддафи было невыгодно с политической точки зрения, то на первый план был выдвинут Саркози. Вероятно, британское правительство пообещало передел зон влияния на нефтяном рынке в пользу Англии и Франции. К тому же французы вынуждены были выплатить ливийскому правительству 500 миллионов долларов компенсации, а также проиграли большое количество тендеров на совместную добычу нефти и газа.

Открытым остается вопрос: зачем Британии была нужна война против Ливии? Ответ прост – английские нефтегазовые запасы уменьшаются, и страна вынуждена импортировать 40 процентов газа. Вскоре ситуация может ухудшиться. А заявления Каддафи о возможном сокращении участия западных стран в разработке месторождений нефти только подтолкнули к решительному шагу.

Известно, что у Великобритании нет союзников, а только интересы. В ХХ веке основным интересом англичан было установление контроля над нефтяными месторождениями. И хотя время идет и все меняется, но методы британского правительства остаются неизменными. Режим Каддафи был свергнут точно таким же образом, как когда-то Мосаддыка, а вторжение в Ирак было точной копией интервенции в Египет. При этом англичане всегда остаются в тени, действуя исподтишка и науськивая американцев и французов на поддержку государственных переворотов.

topwar.ru

Война за нефть

Глобальные конфликты все чаще разгораются из-за стремления обладать нефтью и газом – а также получать прибыли от них.

Называйте это двойным невезением для нашей планеты или просто насмешкой с большой буквы «Н». Как отмечает сегодня бесценный и постоянный автор статей в TomDispatch Майкл Клэр, написавший книгу «The Race for What’s Left» (Борьба за то, что осталось), если проверить планету на конфликты, то все, что мы найдем – от Сирии и Ирака до Южно-Китайского моря – окажется чередой энергетических войн, а точнее, конфликтами из-за горючих полезных ископаемых. В настоящее время, несмотря на некоторые обнадеживающие признаки, наша ополоумевшая планета превратилась в прожорливого и ненасытного монстра, чей голод может утолить только ископаемое топливо. Понятно, что конфликты и войны это ужасно. Вы просто задумайтесь над тем, что из-за распада Ирака в огне гражданской войны и массовых убийств на межконфессиональной почве появляются миллионы новых беженцев. Нефтяные войны придают этому ужасу особо мрачную окраску, потому что когда они заканчиваются — кровопролитием или всеобщим бедствием, победители захватывают нефтяные буровые установки и нефтеперерабатывающие заводы, а потом начинают выкачивать еще больше топлива, которое выделяет в атмосферу углекислый газ и метан, относящиеся к парниковым газам, создавая предпосылки для новых конфликтов, как это происходит сегодня на Ближнем Востоке.

Этот регион переживает период усиливающегося бездождья и засухи. Ученые из Национального управления океанических и атмосферных исследований считают, что это как минимум отчасти вызвано глобальным потеплением. Этой зимой, которая стала самой сухой за многие десятилетия, в Сирии и Ираке выпало исключительно мало осадков, и стояла рекордная жара, хотя это должна быть самая дождливая часть года. Данные факторы Пентагон в своем выходящем раз в четыре года прогнозе по проблемам обороны назвал «умножителями угроз». По словам метеоролога Эрика Холтхауса (Eric Holthaus), «становится все понятнее, что Ирак, как и соседняя Сирия, высыхает, что прогнозировалось уже давно как результат антропогенного накопления задерживающих тепло газов типа СО2. С 1973 года … в отдельных районах Ирака и Сирии самым драматическим образом уменьшилось количество выпадающих осадков, и это уменьшение является одним из самых серьезных в мире». В начале этого года было опубликовано исследование, в котором отмечается, что из-за прогнозируемого резкого уменьшения количества осадков, продолжающегося роста населения с соответствующим ростом демографической нагрузки, а также строительства плотин выше по течению, реки Тигр и Евфрат к 2040 году уже не будут впадать в море. 

Похоже, что нарушение устойчивости погоды в Сирии и усиление «Исламского государства Ирака и Леванта», вещи взаимосвязанные. В жизненной ленте Мебиуса чем в большем отчаянии ты находишься (спасибо, глобальное потепление), тем больше шансов на то, что ты будешь сражаться за ресурсы, чтобы распоряжаться ими – от нефти до воды. А закончив это сражение, ты используешь захваченные ресурсы и еще больше разогреешь планету. Это замкнутая система и очень простая формула для разжигания жестоких эмоций, убийства людей и создания исключительно мерзкого мира. 

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ВОЙНЫ 21 ВЕКА

Ирак, Сирия, Нигерия, Южный Судан, Украина, Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря: куда ни глянь, в мире повсюду разгораются новые или активизируются старые конфликты. На первый взгляд может показаться, что это независимые друг от друга события, приводимые в действие собственными, уникальными и своеобразными обстоятельствами. Но посмотрите внимательнее, и вы увидите, что у них есть ряд важных общих характеристик, прежде всего, адское месиво из этнических, религиозных и национальных противоречий, которые доходят до точки кипения из-за навязчивых идей по поводу энергоресурсов. 

В каждом из этих конфликтов движущей силой в борьбе являются в основном всплески давних исторических антагонизмов среди соседних (часто перемешанных между собой) племен, конфессий и народов. В Ираке и Сирии это столкновение между суннитами, шиитами, курдами, туркменами и прочими; в Нигерии — между мусульманами, христианами и различными племенными группировками; в Южном Судане между народностями динка и нуэр; на Украине между сторонниками единой Украины и тяготеющим к Москве русскоязычным населением; в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях это вражда между китайцами, японцами, вьетнамцами, филиппинцами и прочими народами. Очень легко объяснить все это многовековой ненавистью, о чем говорят многие аналитики. Но хотя враждебное отношение действительно содействует разжиганию таких конфликтов, они также подпитываются и очень современными мотивами. Речь идет о стремлении владеть ценными нефтяными и газовыми месторождениями. И эту ситуацию надо понимать правильно: мы имеем дело с энергетическими войнами 21-го века. 

Ни для кого не должно быть неожиданностью то, что энергетика играет весьма важную роль в этих конфликтах. Ведь нефть и газ это самые важные и самые ценные сырьевые товары в мире, являющиеся ключевым источником доходов для государств и корпораций, которые контролируют их добычу и распределение. На самом деле, такие страны как Ирак, Нигерия, Россия, Южный Судан и Сирия получают основную часть своих доходов от продажи нефти, а крупные энергетические компании (многие из них государственные) обладают в этих и других причастных к данному процессу странах огромной властью и влиянием. Тот, кто руководит этими государствами и находящимися там нефте- и газодобывающими районами, также руководит сбором и распределением жизненно важных доходов от продажи энергоресурсов. Поэтому, несмотря на налет исторической вражды, многие из этих конфликтов на самом деле представляют собой борьбу за контроль над главными источниками национального дохода.

Более того, мы живем в мире, где энергия важнее всего, где контроль над нефтяными и газовыми ресурсами (а также над средствами их транспортировки) преобразуется в геополитическое влияние для одних и в экономическую незащищенность для других. А поскольку от импорта энергоресурсов зависят очень многие государства, то страны, обладающие ими в избытке и поставляющие их на экспорт, включая Ирак, Нигерию, Россию и Южный Судан, зачастую пользуются несоразмерно большим влиянием на мировой арене. Происходящее в этих странах порой важно для нас в той же мере, как и для населяющих их людей. А поэтому риск постороннего вмешательства в их конфликты — будь то прямая интервенция, поставки оружия, отправка военных советников или экономическая помощь — для этих стран всегда выше, чем в других местах. 

Борьба за энергоресурсы стала заметным фактором во многих последних конфликтах, включая ирано-иракскую войну 1980-1988 годов, войну в Персидском заливе 1990-1991 годов, а также гражданскую войну в Судане, шедшую с 1983 по 2005 год. На первый взгляд, ресурсный фактор в этих последних вспышках напряженности и военных действиях может показаться незаметным. Но вглядитесь пристальнее, и вы поймете, что каждый из этих конфликтов в своей основе является энергетической войной. 

Ирак, Сирия и «Исламское государство Ирака и Леванта»

«Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) это экстремистская суннитская группировка, контролирующая обширные районы на западе Сирии и на севере Ирака. Это хорошо вооруженные отряды боевиков, вознамерившихся создать исламский халифат на захваченных ими территориях. Это фанатичная сектантская религиозная организация, стремящаяся возродить чистую, ничем не испорченную набожность и благочестие ранней исламской эпохи. В то же время, она занимается традиционным государственным строительством, пытаясь создать хорошо функционирующее государство со всеми его атрибутами.

Как выяснили (на своем горьком опыте) Соединенные Штаты в Ираке и Афганистане, государственное строительство обходится дорого. Надо создавать и финансировать органы власти, набирать и оплачивать армии, закупать оружие и топливо, а также поддерживать в рабочем состоянии инфраструктуру. Без нефти (и некоторых других неплохих источников доходов) ИГИЛ не могло даже надеяться на достижение своих целей. Однако теперь, когда эта организация заняла ключевые нефтедобывающие районы в Сирии и захватила нефтеперерабатывающие мощности в Ираке, она оказалась в уникальном положении и может это сделать. Так что нефть жизненно важна для реализации грандиозной стратегии ИГИЛ. 

Сирия никогда не была крупной нефтедобывающей страной, однако благодаря довоенной добыче в объеме 400 тысяч баррелей в день  режим Башара Асада имел серьезный источник дохода. Сейчас большая часть нефтяных месторождений страны оказалась под контролем повстанческих группировок, в том числе «Исламского государства Ирака и Леванта», связанного с «Аль-Каидой» фронта ан-Нусра и местных курдских боевиков. Хотя добыча на месторождениях значительно сократилась, нефть добывается и продается через различные тайные каналы в достаточном количестве, чтобы приносить повстанцам доход и средства на текущие нужды. «Сирия это нефтяная страна, и она обладает ресурсами, но в прошлом все их разворовывал правящий режим, — говорит антиправительственный активист Абу Низар (Abu Nizar). — А сейчас их разворовывают те, кто наживается на революции».

Сначала добычей занимались многие повстанческие группировки, но с января, когда ИГИЛ взял под свой контроль столицу провинции Ракка с одноименным названием, он стал главным игроком в нефтедобыче. Кроме того, ИГИЛ захватил месторождения в соседней провинции Дейр аз-Заур, находящейся вдоль границы с Ираком. Значительная часть поставленного американцами оружия, которое было захвачено ИГИЛ в Ираке у обратившейся в бегство армии, боевики переправили в Дейр аз-Заур, чтобы их организация могла взять этот регион под свой полный контроль. В Ираке ИГИЛ ведет боевые действия, пытаясь захватить самый крупный в стране нефтеперерабатывающий завод в Баиджи, расположенный в центре. 

Похоже, что ИГИЛ продает нефть с подконтрольных ему месторождений таинственным посредникам, которые в свою очередь организуют ее перевозку автоцистернами покупателям в Ираке, Сирии и Турции. Говорят, что за счет этих продаж организация получает средства на выплату содержания своим боевикам и на масштабные закупки оружия и боеприпасов. Многие обозреватели также утверждают, что ИГИЛ продает нефть режиму Асада в обмен на то, чтобы правительственные войска не наносили по его отрядам воздушные удары, как они делают с другими группировками. «Многие местные жители в Ракке обвиняют ИГИЛ в том, что он сотрудничает с сирийским режимом, — сообщил в начале июня курдский журналист Сирван Каджо (Sirwan Kajjo). — Люди говорят, что в то время как другие повстанческие группировки в Ракке регулярно подвергаются авиационным нападениям, штаб-квартира ИГИЛ не была атакована ни разу». 

Какой бы характер ни приняли текущие боевые действия на севере Ирака, очевидно, что и там нефть играет центральную роль. ИГИЛ стремится лишить поставок топлива и нефтяных доходов правительство в Багдаде, и в то же время пополняет собственную казну, наращивая потенциал государственного строительства и добиваясь все новых военных успехов. В то же время, курды и различные племена суннитов, часть из которых сотрудничает с ИГИЛ, тоже хотят взять под свой контроль находящиеся на их территориях нефтяные месторождения, а также желают получать большую долю нефтяного богатства страны.

Украина, Крым и Россия 

Нынешний кризис на Украине начался в ноябре 2013 года, когда президент Виктор Янукович отверг соглашение о налаживании более тесных экономических и политических связей с Европейским Союзом, отдав предпочтение сотрудничеству с Россией. Его действия вызвали яростные антиправительственные протесты в Киеве, из-за которых Янукович через какое-то время был вынужден бежать из столицы. Поскольку главный союзник Москвы был удален со сцены, а власть в столице захватили силы, выступающие за сближение с ЕС, российский президент Владимир Путин взял под свой контроль Крым и начал разжигать сепаратистские настроения на востоке Украины. Для обеих сторон начавшаяся война это борьба за политическую легитимность и национальную идентичность, но как и в других последних конфликтах, она также связана с энергоресурсами.

Сама Украина добывает не очень много энергоресурсов. Но она является важной страной-транзитером, через которую Россия осуществляет поставки природного газа в Европу. По данным американского Управления по энергетической информации, Европа в 2013 году получила от России 30% газа из общего объема своего потребления. В основном эти поставки осуществлял государственный газовый гигант «Газпром», причем примерно половина из этого объема была перекачана по трубопроводам через Украину. Поэтому Украина играет важнейшую роль в сложных энергетических отношениях между Европой и Россией, и это невероятно выгодный и доходный бизнес для теневой элиты и олигархов, которые контролируют газовые потоки, одновременно провоцируя острые противоречия. Споры по поводу цен, по которым Украина закупает газ в России, дважды привели к тому, что Газпром полностью прекратил поставки, что также вызвало сокращение объемов, поставляемых в Европу. 

На этом фоне неудивительно, что главная цель «соглашения об ассоциации» между ЕС и Украиной, от которого отказался Янукович (и которое подписало новое украинское правительство), состоит в распространении энергетических правил Евросоюза на энергосистему Украины. Это по сути дела ведет к ликвидации удобных и ловких сделок между украинской элитой и Газпромом. Как утверждают руководители ЕС, заключив это соглашение, Украина начнет «процесс приведения своего энергетического законодательства в соответствие с европейскими нормами и стандартами, а это будет способствовать реализации реформ на внутреннем рынке». 

У российских руководителей немало причин с недовольством относиться к соглашению об ассоциации. Во-первых, оно заключит находящуюся на границе с Россией Украину в более тесные политические и экономические объятия Запада. Но особую обеспокоенность вызывают положения соглашения об энергетике — ведь Россия испытывает экономическую зависимость от поставок газа в Европу, не говоря уже о том, что эти положения создают угрозу личному благосостоянию имеющих хорошие связи представителей российской элиты. В конце 2013 года Владимир Путин оказал колоссальное давление на Януковича, чтобы тот отвернулся от ЕС и дал согласие на вхождение в экономический союз с Россией и Белоруссией, что стало бы гарантией сохранения привилегированного положения элиты в обеих странах. Однако, двинувшись в этом направлении, Янукович наглядно продемонстрировал ту продажную политику, которая давно уже стала настоящим бедствием для украинской энергетической системы. Это вызвало протесты на киевской площади Независимости (Майдан) и привело к его свержению.

Когда начались протесты, произошел целый водопад событий, приведших к текущему противостоянию. Крым оказался в руках России, значительная часть востока Украины — под контролем пророссийских сепаратистов, а западные районы еще больше сблизились с ЕС. В ходе этой борьбы заметную роль стала играть политика самоидентификации, и лидеры со всех сторон начали призывать к национально-этническому самосознанию и лояльности. Тем не менее, энергия остается важным фактором в этом уравнении. Газпром неоднократно повышал Украине цены на поставляемый туда газ, а 16 июня полностью перекрыл вентиль, заявив о неуплате за прошлые поставки. Спустя день произошел взрыв на одном из главных трубопроводов, по которому российский газ идет на Украину — и следствие по этому делу продолжается до сих пор. Цены на газ остаются серьезной проблемой в переговорном процессе, идущем между недавно избранным президентом Украины Петром Порошенко и Владимиром Путиным. 

Энергоресурсы также сыграли ключевую роль в решении России взять под свой контроль Крым военным путем. Присоединив этот регион, Россия практически удвоила свои морские территории на Черном море, где в подводных недрах могут находиться миллиарды баррелей нефти и огромные запасы природного газа. До кризиса некоторые западные нефтяные компании, включая ExxonMobil, вели с Украиной переговоры о получении доступа к этим запасам. Сейчас они будут вести переговоры с Москвой. «Это очень важно, — говорит эксперт по Евразии из Массачусетского технологического института Кэрол Сайвец (Carol Saivetz). — Это лишает Украину возможности разрабатывать данные месторождения, которые переходят к России». 

Нигерия и Южный Судан

Конфликты в Южном Судане и Нигерии во многих отношениях отличаются друг от друга, но у них есть один очень важный общий фактор: широко распространенное недовольство и недоверие к государственным чиновникам, которые обогатились, стали нечистыми на руку и самовластными благодаря тому, что имеют доступ к огромным доходам от продажи нефти.

В Нигерии повстанческая группировка «Боко Харам» ведет борьбу за свержение существующей политической системы и установление пуританского государства во главе с мусульманами. Хотя большинство нигерийцев осуждают ее насильственные и жестокие методы борьбы (включая похищение сотен несовершеннолетних девочек из государственной школы), эта организация черпает силы в недовольстве бедного севера страны погрязшим в коррупции центральным правительством в далекой столице Нигерии Абудже. 

Нигерия это самая крупная нефтедобывающая страна в Африке, выкачивающая из недр приблизительно 2,5 миллиона баррелей в день. Поскольку цены на нефть сейчас составляют около 100 долларов за баррель, это может дать колоссальные доходы стране даже после того, как занимающиеся повседневной добычей частные компании заберут свою долю. Если бы эти доходы, оцениваемые в десятки миллиардов долларов в год, шли на цели ускоренного развития страны и улучшения положения населения, Нигерия стала бы настоящим светочем надежды для Африки. Но вместо этого значительная часть денег исчезает в карманах и на зарубежных банковских счетах нигерийской элиты, имеющей нужные связи.

В феврале управляющий центральным банком Нигерии Ламидо Сануси (Lamido Sanusi) заявил парламентской следственной комиссии, что государственная корпорация Nigerian National Petroleum Corporation не перевела в казну примерно 20 миллиардов долларов доходов от продажи нефти, хотя того требует закон. Очевидно, эти деньги ушли на частные счета. «Значительная часть денег пропала, — заявил управляющий New York Times. — И я говорил депутатам не только о цифрах. Я показал им, что это жульничество». 

Для многих нигерийцев, большинство из которых живут менее чем на два доллара в день, коррупция в Абудже вкупе с бессмысленной жестокостью государственных сил безопасности стала источником неугасимого недовольства и возмущения. Из-за этого постоянно пополняются новыми боевиками ряды мятежных группировок типа «Боко Харам», которая вызывают растущее восхищение. «Они хорошо знают, что недовольство обязательно приведет кого-нибудь в их ряды и заставит взять в руки оружие», — сказал репортер National Geographic Джеймс Верини (James Verini) о людях, у которых он брал интервью в районах военных действий на севере Нигерии. На данный момент государство не имеет никакой возможности подавить повстанческое партизанское движение, и его неспособность, сопровождающаяся неуклюжей тактикой ведения войны, еще больше отвращает от властей простых нигерийцев. 

У конфликта в Южном Судане разные причины, но есть одна общая связь с энергоресурсами. В действительности само создание Южного Судана стало результатом нефтяной политики. Гражданская война в Судане длилась с 1955 по 1972 год, и закончилась лишь тогда, когда правительство мусульманского большинства на севере согласилось предоставить больше автономии народам южной части страны, которые в основном исповедуют традиционные африканские верования или христианство. Но когда на юге нашли нефть, руководство северного Судана отказалось от своих прежних обещаний и попыталось взять под свой контроль нефтяные месторождения. Это вызвало вторую гражданскую войну, длившуюся с 1983 по 2005 год. В ходе этой войны погибли примерно два миллиона человек. В итоге юг получил полную самостоятельность и право проголосовать по вопросу отделения. После референдума в январе 2011 года, на котором 98,8% южан проголосовали за отделение, страна 9 июля того же года обрела независимость. 

Не успели создать новое государство, как на севере возобновился конфликт из-за нефти. Хотя у Южного Судана нефти предостаточно, единственный трубопровод, дающий возможность для ее экспорта, проходит к берегу Красного моря через северный Судан. Поэтому юг гарантированно находится в зависимости от севера, что касается получения доходов в казну государства. Возмущенные утратой месторождений северяне назначили чрезмерно высокую цену за транспортировку нефти, что привело к отключению нефтяных поставок югом и к периодическим вспышкам насилия на до сих пор оспариваемой границе между двумя странами. Наконец, в августе 2012 года стороны договорились о формуле раздела нефтяного богатства, и перекачка нефти возобновилась. Однако в некоторых контролируемых севером, но населенных связанными с югом людьми местах на границе боевые действия продолжаются. 

Теперь, когда Южный Судан снова гарантировал себе доходы от экспорта нефти, его президент Салва Киир (Salva Kiir) стремится укрепить свой контроль над страной и взять в свои руки все нефтяные доходы. Заявив о подготовке против него переворота под руководством противников власти, во главе которых якобы стоял вице-президент Риек Машар (Riek Machar), 24 июля 2013 года он распустил свое многонациональное правительство и начал аресты союзников Машара. Начавшаяся в результате борьба за власть быстро переросла в этническую гражданскую войну, и люди из народности президента Киира динка воюют с представителями народности нуэр, к которой принадлежит Машар. Несмотря на ряд попыток договориться о прекращении огня, боевые действия идут с декабря по настоящее время. Они унесли жизни тысяч людей, а сотни тысяч южных суданцев были вынуждены покинуть свои дома. 

В основном боевые действия на юге Судана, как в Сирии и Ираке, идут неподалеку от важных нефтяных месторождений. Обе стороны преисполнены решимости взять их под свой контроль и получать приносимые ими доходы. По состоянию на март находящееся под контролем правительственных войск в штате Верхний Нил месторождение Палоч давало примерно 150 тысяч баррелей в день, благодаря чему государство и участвующие в добыче нефтяные компании получали около 15 миллионов долларов дохода. Силы повстанцев во главе с бывшим вице-президентом Машаром пытаются захватить эти месторождения, чтобы лишить государство доходов. «Присутствие на месторождении Палоч сил, преданных Салве Кииру … для нас неприемлемо, — сказал в апреле Машар. — Мы хотим взять это месторождение под свой контроль. Это наша нефть». По состоянию на сегодня месторождение остается в руках государства, однако мятежники захватывают все новые территории поблизости от него. 

Южно-Китайское море 

В Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях Китай и его соседи претендуют на многочисленные атоллы и острова, расположенные над огромными подводными месторождениями нефти и газа. В водах этих морей в последние годы неоднократно возникали столкновения военно-морских сил, причем в последнее время все внимание приковано к Южно-Китайскому морю. 

Это море, расположенное в западной части Азиатско-Тихоокеанского региона, богато запасами энергоресурсов и издавна является предметом спора. Оно окружено Китаем, Вьетнамом, островом Борнео и Филиппинскими островами. Напряженность достигла своего пика в мае, когда китайцы разместили в водах, на которые претендует Вьетнам, свою самую крупную установку глубоководного бурения HD-981. Прибыв в район буровых работ, находящийся примерно в 120 морских милях от побережья Вьетнама, китайцы окружили HD-981 целой флотилией кораблей из состава ВМС и береговой охраны. Когда вьетнамские пограничные корабли попытались проникнуть через это оборонительное кольцо в попытке отвести установку в сторону, китайские моряки начали таранить их и поливать из брандспойтов. В ходе этих столкновений человеческих жертв не было, однако во Вьетнаме в ответ на эти морские поползновения начались антикитайские возмущения, приведшие к гибели нескольких человек. Ожидается, что стычки на море будут продолжаться несколько месяцев, пока китайцы не переместят буровую установку в другое место (которое может оказаться не менее спорным).

Причиной бунтов и столкновений из-за развертывания HD-981 стал в основном национализм и недовольство из-за прошлых унижений. Китайцы, которые утверждают, что всеми крошечными островами в Южно-Китайском море когда-то управляла их страна, до сих пор стремятся компенсировать территориальные потери и преодолеть унижения, которые им причинили западные державы и империалистическая Япония. Вьетнамцы, давно уже привыкшие к китайским вторжениям, стремятся защитить то, что считают своей суверенной территорией. Для простых граждан в обеих странах демонстрация решимости в споре это вопрос национальной гордости.

Но было бы неправильно считать китайские действия в Южно-Китайском море простым вопросом националистических побуждений. Владеющая установкой HD-981 China National Offshore Oil Company проводит обширные сейсмические испытания в спорном районе и видимо считает, что там имеются большие запасы энергоресурсов. «Согласно оценкам, в Южно-Китайском море содержится от 23 до 30 миллиардов тонн нефти и 16 триллионов кубометров газа, что составляет треть общего объема нефтегазовых запасов КНР», — отмечает китайское информационное агентство «Синьхуа». Более того, Китай заявил в июле, что отправляет в спорные воды Южно-Китайского моря вторую буровую установку, и что на сей раз она будет размещена в устье Тонкинского залива.

Потребляя больше всех в мире энергии, Китай отчаянно пытается получить доступ к новым поставкам органического топлива, где только может. Китайское руководство готово во все больших количествах покупать африканскую, российскую и ближневосточную нефть и газ для удовлетворения растущих энергетических потребностей страны. Но вполне естественно, что оно предпочитает разрабатывать и эксплуатировать собственные месторождения. Для него Южно-Китайское море является не зарубежным, а китайским источником энергоресурсов, и оно преисполнено решимости обеспечить контроль над ним любыми необходимыми средствами. А поскольку другие страны, в том числе, Вьетнам и Филиппины, также хотят эксплуатировать эти нефтегазовые запасы, дальнейшие и все более жестокие столкновения кажутся практически неизбежными.

Бесконечная борьба 

Как показывают эти и другие конфликты, борьба за обладание ключевыми источниками энергоресурсов и за распределение нефтяных доходов является важнейшим фактором в большинстве современных войн. Этнические и религиозные разногласия придают этим баталиям более напряженный политический и идеологический характер, однако их главная движущая сила это возможность получать колоссальные прибыли от продажи нефти. Не будь этих ресурсов, многие из этих конфликтов постепенно выдохлись бы из-за нехватки средств на покупку оружия и финансирование войск. Но пока течет нефть, у воюющих сторон будут и средства, и стимулы для продолжения борьбы. 

В нашем мире контроль над нефтяными и газовыми ресурсами является неотъемлемым и жизненно важным компонентом государственной власти. «Нефть это не только горючее для автомобилей и самолетов, — заявил в 2002 году слушателям из Госдепартамента Роберт Эбел (Robert Ebel) из Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies). — Нефть питает военную мощь, национальные казначейства и международную политику». Это не просто сырьевой товар для торговли, это «определяющий фактор благосостояния, национальной безопасности и международного влияния для тех, кто обладает этим важным ресурсом и прямо противоположный фактор для тех, кто не имеет такого доступа».

Если хотите, сегодня это заявление верно как никогда, и по мере расширения энергетических войн его достоверность будет все более очевидной. Возможно, когда-нибудь благодаря разработке возобновляемых источников энергии это высказывание будет опровергнуто. Но если в современном мире вы станете свидетелем разрастающегося конфликта, ищите энергоресурсы. Вы обязательно найдете их в каком-нибудь уголке нашей раздираемой энергетическими спорами планеты. 

Майкл Клэр

Источник:  ИноСМИ

csef.ru

ВОЙНЫ ИЗ-ЗА НЕФТИ БЫЛИ, ЕСТЬ И БУДУТ Чечня

Как и в начале ХХ века, нефть и сегодня является стратегическим сырьем, борьба за обладание которым не ослабевает. Военно-политические конфликты во многих регионах мира обусловлены именно борьбой за нефть, за ее стабильные поставки. В таких конфликтах участвуют не только страны, обладающие крупными нефтересурсами и транснациональные нефтяные корпорации, но и государства, через которые проложены или прокладываются межконтинентальные нефтепроводы.

Это происходит и в прикаспийском регионе бывшего Союза, обладающем колоссальными ресурсами нефти. Но степень их освоенности здесь не превышает 10 %, что в 3-6 раз ниже, чем в регионе Персидского залива, Северного-Норвежского морей, в Западной Сибири, Северной Африке, Карибском море, являющихся главными "добытчиками" нефти в мире.

Чечня же расположена на стыке действующих, высокомощных нефтепроводных артерий, которые соединяют Казахстан и Азербайджан с Россией и "ведут" нефть и далее следуют до Новороссийска и Туапсе.

В борьбе за обладание маршрутом нефтетранзита конкурируют многие страны и компании, для которых контроль за чеченской территорией имеет стратегическое значение. Поэтому помощь дудаевцам, оказываемая спецслужбами Турции и других стран НАТО, обусловлена геополитической ролью Чечни.

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ИСТОРИЯ

Проекты экспортной разработки каспийских нефтересурсов разрабатывались в Великобритании, Германии и США еще в начале-середине ХХ века, их "окончательный" вариант был подготовлен и озвучен в последние годы существования СССР и в первые годы СНГ.

Стратегическая, геополитическая роль Каспия, являющегося "сердцевиной" бывшего СССР и Евразии, а также "охватывающего" с севера Иран, противостоящий США и НАТО - предопределили повышенный интерес компаний США, Великобритании и правительства Турции к ресурсам Прикаспийского региона. К настоящему времени эти компании безраздельно господствуют в каспийских нефтеразработках, а США и Турция намерены предоставить Азербайджану, Грузии и Казахстану "гарантии безопасности", чтобы обезопасить военно-политические позиции Вашингтона и Анкары в этом регионе.

У. Черчилль еще в 1919 году писал, что "Северный Кавказ -

это мягкое подбрюшье России, а регион Каспийского моря - географический центр стратегического контроля за ситуацией на Ближнем, Среднем Востоке и на просторах бывшей Российской империи".

План совместной агрессии Лондона, Парижа и Анкары против СССР, намеченной на весну-лето 1940 г., тоже предусматривал оккупацию и последующее отторжение от нашей страны Северного Кавказа и Закавказья. "Главком" этой агрессии, французский генерал Вейган отмечал, что удар по СССР нанесен в каспийско-черноморском регионе и "с некоторыми подкреплениями и двумя сотнями самолетов я овладел бы Кавказом и вошел бы в Россию как нож в масло" (подробнее см. "Белая книга" МИД Швеции, Стокгольм, 1947 г.).

Однако наступление германских войск в Западной и Северной Европе весной-летом 1940 года предотвратило англо-франко-турецкую агрессию против СССР.

Эта же роль Прикаспийского региона подчеркивалась в сопроводительном документе к гитлеровскому плану "Фельми" (1940-41 гг.), предусматривавшему вторжение германских войск в Иран и Ирак после разгрома СССР: "Военно-политическое и экономическое овладение географическим центром мира - регионом Каспийского моря навсегда обезопасит восточноевропейский и азиатский тыл Рейха и позволит держать под контролем Иран, арабские страны, страны Кавказа и, частично, Турцию... Ресурсное, особенно нефтяное значение этого региона для рейха трудно переоценить.

С учетом же того, что в будущем, после разгрома СССР и ликвидации русской опасности для новой Европы и Азии, "поднимающийся Восток" станет главным соперником Рейха и его союзников, господство в Прикаспийском регионе жизненно необходимо во всех отношениях...".

Планы Германии в отношении Чечни и Кавказа, согласованные гитлеровцами с Анкарой в секретном протоколе к германо-турецкому договору о дружбе и сотрудничестве, подписанному за 4 дня до нападения фашистов на СССР - 18 июня 1941 года, предусматривали:

Создание конфедерации стран Закавказья под совместным протекторатом Берлина и Анкары;

Создание "Конфедерации горских народов" в составе Чечено-Ингушетии, Дагестана, южной и северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Адыгеи, Карачаево-Черкесии и Абхазии под протекторатом Берлина и Анкары;

Все каспийские, черноморские и азовские порты "бывшего" СССР подлежали бессрочной оккупации германскими войсками;

Юго-западная Грузия (Месхетия), Нахичеванский район и Аджария передавались Терции, Карабах возвращался Армении. Мингрелия (западная Грузия) со "столицей" в Поти провозглашалась "зоной особых интересов" Германии.

Ну, а сегодня именно через Поти компания США и правительство Турции намерены экспортировать каспийскую нефть...

ОТ ПРОШЛОГО К НАСТОЯЩЕМУ

Меняются эпохи и правительства, экономико-политические системы государств, риторика правительств. Но стратегические интересы, основанные на растущих потребностях в нефти, остаются неизменными. Что подтверждает современная ситуация в геополитическом "треугольнике" Средиземноморье - Персидский залив - Каспийское море.

В частности, Турция, Грузия и Азербайджан уже сооружают нефтепровод, который "выведет" каспийскую нефть к турецкому порту Кейхан на Средиземном море. А США обеспечивают военно-политическое "прикрытие" этого проекта, нацеленного на блокаду России в черноморско-каспийском регионе. Активное вмешательство Анкары в войну в Чечне способствует реализации этого проекта, а также "отстранению" РФ от Северного Кавказа и Закавказья. Но выгодно ли это организаторам антироссийского альянса и "нефтяным монархиям" Аравии?

В турецкой прессе обсуждается и вариант перекачки нефти Каспия и чеченской нефти к портам Поти и Сухуми через Осетию, Мингрелию и Абхазию. Что ж, преемственность германо-турецких проектов 1941 года сохраняется.

Однако вряд ли эта "идея" будет поддержана Грузией и Россией. И потом - разве в Анкаре не понимают, что нынешняя ситуация в турецкой части Курдистана, через которую пройдет нефтепровод к Кейхану, является бомбой замедленного действия, которая будет "расконсервирована" в случае более активного вмешательства Турции в события в Чечне и Грузии? Да и Иран намерен должным образом отреагировать на турецкую экспансию в регионе. Стало быть, формирование широкой антитурецкой коалиции, поддерживающей курдских повстанцев может стать реальностью.

Турецкие стратеги не прочь осуществить на Северном Кавказе то, что им удалось в северном Ираке (иракском Курдистане), обладающем колоссальными ресурсами нефти: этот регион почти целиком оккупирован войсками Турции с 1995 года.

Однако турецким "идеям" противостоят и "нефтяные" королевства Аравии, которые не заинтересованы в появлении нового крупного нефтеэкспортера в регионе. Характерно, что эмиры Бахрейна и Катара ныне выступают за выход турецких войск из северного Ирака и за отмену санкций ООН против Ирака, благоприятствующих турецкой экспансии. За это же выступает и Иран. Естественно, что противодействие турецким "идеям" отвечает долговременным интересам и России.

Недовольство политикой Турции на Кавказе и в Ираке проявляется и в США. По данным американской прессы, Турции была отведена роль "проложить дорогу" нефтекомпаниям США на Кавказе и облегчить политическое господство США в этом регионе. Однако Турция "превысила свои полномочия" и, не получив "разрешения" Вашингтона, решила опередить США на Кавказе. Поэтому неудивительно, что официальные деятели США, а также Саудовской Аравии ныне выступают за вывод турецких войск из северного Ирака. Это ли не свидетельство обострения турецко-американских и саудовско-турецких противоречий?

Пока Вашингтону удается балансировать между Аравией и Турцией. Возможно, потому, что в Эр-Рияде и других аравийских столицах понимают: США заинтересованы не столько в каспийской нефти, сколько в стабильном военно-политическом и экономическом присутствии в "сердцевине" СНГ и "мягком подбрюшье" России (т.е. в Прикаспийском регионе).

Что ж, в Берлине 1940-х и Вашингтоне 1990-х годов роль Прикаспийского региона оценена одинаково.

ЧТО ВПЕРЕДИ?

Блокада России инспирируется Турцией и ее "клиентами" в регионе (Грузией и Азербайджаном) может обернуться непредсказуемыми последствиями для Анкары, Тбилиси и Баку.

Во-первых, курдские повстанцы, с которыми турецкие войска воюют с 1950-х годов, недавно вновь заявили, что не допустят получения Турцией "нефтедолларов" на курдской территории - ведь именно по ней пройдет нефтепровод Грузия-Кейхан. Военные действия концентрируются вблизи этой трассы, а многочисленные комиссии ООН и Международный Красный Крест требует от Анкары прекращения геноцида курдов и допуска международных наблюдателей в этот регион. Во всяком случае, ситуация здесь вовсе не такая, как на морских курортах Турции...

Стало быть, Анкара и ее союзники получили "свою Чечню" на избранной ими артерии каспийского нефтетранзита задолго до распада СССР и начала войны в Чечне. Отметим, что экспорт северо-иракской нефти уже осуществляется, и опять-таки через Кейхан. Значит, обострение ситуации в турецкой части Курдистана ("вокруг" Кейхана) похоронит экспансионистские амбиции Турции.

Во-вторых, к грузино-турецкому маршруту экспортного транзита каспийской нефти вплотную примыкают Абхазия и Карабах. Обострение там обстановки тоже не в интересах Тбилиси, Баку и Анкары. Так что нынешние "клиенты" Турции могут стать заложниками ее политических неудач в каспийско-черноморском регионе. Навряд ли это в интересах Грузии и Азербайджана. Да и монархи Аравии найдут, чем и как ответить Турции за игнорирование их нефтеэкспортных интересов.

И, наконец, в-третьих: армянские националистические организации активизируют "работу" в Турции, особенно в районах, отторгнутых Анкарой от Армянской республики в 1918-21 годах (Эрзурум, Карс, Ван, Арарат, Артвин, Ардаган, Эрзинджан и др.) - т.е. в западной Армении. Она же вплотную примыкает к нефтетранзитной трассе Грузия-Кейхан. Эти организации сотрудничают с курдскими повстанцами, что с растущей озабоченностью констатирует турецкая и американская пресса.

Сегодня армянские националисты "отвоевали" Карабах, отторгнутый от Армении в соответствии с советско-турецким договором 1921 года (на этой же основе от Армении "отняли" и Нахичевань). А что предпримут адепты "единой Армении" завтра? Неужели в Турции не понимают грозящей ей опасности?..

Идею создания одной армянской республики, провозглашенную еще в 1919 году тогдашним президентом США В. Вильсоном, как и независимости турецкой части Курдистана поддерживали и поддерживают многие структуры, и нет оснований полагать, что антироссийские и антиарабские акции Анкары не будут использованы этими структурами. К тому же курдские повстанцы и армянские националисты действуют соответственно в северном и южном "секторах" турецкой нефтеэкспортной трассы.

Так выгодно ли Анкаре, Тбилиси, Баку и тем, кто за ними стоит провоцировать войну в Чечне и игнорировать интересы России в обширном регионе от Босфора и Дарданелл до Каспийского моря? Это игнорирование приведет к кардинальным геополитическим изменениям, весьма неблагоприятным не только для Турции.

swinopes.livejournal.com

Нефтяные войны

Нефтяные войны элиты Туманного Альбиона важное 16 ноября 2011, 15:30

На берегах Темзы всегда отчетливо осознавали, что любое государство может процветать и развиваться только в том случае, если у него имеются основные стратегические ресурсы и есть беспрепятственный доступ к ним. Ресурсы могут быть разными: энергоносители, вода, территория, полезные ископаемые, сырье. Неизменным остается только одно – борьба за эти жизненные ресурсы является главным стержнем политики и экономики на всем протяжении человеческой истории. В конце XIX – начале XX века у Великобритании не было прямого доступа к нефти, и в этом отношении она полностью зависела от поставок из США, России и Мексики. Такое положение было неприемлемым для англичан, которым был необходим контроль над «своими» нефтяными месторождениями. Поэтому с тех пор, как в начале XX века Великобритания перешла с угля на нефть, «нефтяной фактор» стал определяющим во внешней политике Туманного Альбиона. Как любил говорить в начале XX века британский адмирал Джон Фишер, «кто владеет нефтью, тот правит миром». Поэтому в июле 1918 года советник по нефтяному обеспечению Адмиралтейства адмирал Эдмонд Слэйд опубликовал специальный меморандум, в котором главной задачей политики Великобритании на Ближнем Востоке провозглашалось установление прочного контроля как над уже разведанными, так и над перспективными месторождениями нефти в Иране и Месопотамии. Для утверждения своего господства на Ближнем Востоке Великобритания еще накануне Первой мировой войны неоднократно провоцировала выступления арабских племен против Османской империи, постоянно сталкивая их между собой. В странах арабского Востока действовала разветвленная сеть британской агентуры, одной из главных целей которой было поддержание английских нефтяных интересов в регионе. Нефтяной жемчужиной Британской империи являлся богатый черным золотом Иран. Поскольку английская политика в Иране мало способствовала улучшению жизни населения (отчисления иранскому правительству от продажи нефти были крайне незначительными), в 1949 году на волне народного недовольства к власти пришел Мохаммед Мосаддык, занявший кресло премьер-министра Ирана. Свою основную задачу Мосаддык видел в том, чтобы поставить нефтяную промышленность под контроль Ирана. Поэтому в марте 1951 года по его инициативе был принят законопроект о национализации нефтяных месторождений. Отобрав нефть у Англо-Иранской нефтяной компании, позднее получившей название «Бритиш Петролеум», Мосаддык вступил в прямую конфронтацию с британским правительством, имевшим контрольный пакет акций компании. Международный суд и ООН признали законным решение иранского правительства. Договориться с Мосаддыком на британских условиях не удалось, и после этого на Туманном Альбионе приняли решение свергнуть премьер-министра Ирана. План операции по отстранению от власти иранского премьер-министра был разработан британскими спецслужбами уже к началу лета 1951 года. Англичане быстро просчитали, что простой отставки Мосаддыка, имевшего огромную популярность в народе, будет явно недостаточно, и поэтому следовало дискредитировать его в глазах простых иранцев. Самой Англии такое было не под силу, и руководство этой страны обратилось за помощью к правительству США. В случае успеха операции Лондон пообещал своему заокеанскому союзнику значительную долю в иранской нефтяной индустрии. Президент США Дуайт Эйзенхауэр быстро договорился с англичанами. К тому времени США потерпели неудачу на переговорах с Ираном, не сумев самостоятельно договориться с иранским премьером по поводу иранской нефти. Поэтому правительство США было полно решимости «отомстить» нелояльному премьер-министру Ирана. Американцы спешно доработали план свержения Мосаддыка. Этим занимались госсекретарь США Джон Фостер Даллес и его родной брат Аллен Даллес, назначенный директором ЦРУ. Окончательно план свержения Мосаддыка был утвержден правительствами Великобритании и США в июне 1953 года, но первые шаги по его реализации были предприняты еще раньше. Эта операция получила кодовое название «Аякс», а ее проведение было поручено внуку президента США Теодора Рузвельта, офицеру ЦРУ Кермиту Рузвельту. В Лондоне и Вашингтоне решили, что пост премьер-министра Ирана займет давний политический враг Мосаддыка генерал Фазлолла Захеди. Примечательно, что этот иранский генерал в 1943 году был арестован англичанами за сотрудничество с нацистами и выслан ими на три года в Палестину. Кроме того, было необходимо подготовить общественное мнение к предстоящему государственному перевороту. Осуществить эту задачу оказалось довольно просто. Офицер ЦРУ Кермит Рузвельт и его помощники, прибывшие в Иран в июне 1953 года, провели целый ряд встреч с членами парламента, духовенством, военными, журналистами, общественными деятелями, щедро одаривая крупными взятками нужных людей. Денег американцы не жалели – на операцию ЦРУ выделило более одного миллиона долларов, по тем временам сумма более чем внушительная. Пропагандистская машина в Иране начала активно набирать обороты, и Мосаддыка стали обвинять во всех смертных грехах: в коррупции, антиисламских и антимонархических взглядах и даже в сотрудничестве с Коммунистической партией Туде, чего никогда, естественно, не было – Мосаддык был воспитан на западных ценностях, высшее образование получил во Франции и в Швейцарии. В разных городах страны начали проходить антиправительственные акции, участников которых американцы щедро одаривали деньгами. Чаще всего эти «мирные» демонстрации приводили к столкновениям со сторонниками Мосаддыка и, как следствие, к кровопролитиям. Кроме того, ЦРУ и МИ-6 наняли людей, которые под видом сторонников Коммунистической партии Туде устроили в городе погромы. Это привело в ярость большую часть населения. На улицах и по радио звучали призывы отстранить Мосаддыка от власти – уже тогда нарабатывался опыт информационного и психологического подавления. Мосаддык отказался посылать армию для подавления беспорядков, поскольку не желал ввергать страну в гражданскую войну. Англичане же с американцами не были склонны к такому миролюбию, ведь были затронуты их экономические интересы, а это уже повод для войны или государственного переворота. Подкупленные иранские военные на танках штурмовали дом Мосаддыка, в результате чего погибло около 300 человек, а низложенный британским и американским правительствами премьер-министр Ирана был арестован. В 1967 году, продолжая оставаться под арестом, Мосаддык умер. Что касается нефти – причины государственного переворота в Иране – новое правительство Шаха в 1954 году заключило с Международным нефтяным консорциумом договор, предоставляющий ему право добычи и переработки иранской нефти в течение 25 лет с возможностью продления договора. 40% акций консорциума были поделены поровну между пятью американскими нефтяными компаниями (Chevron, Exxon, Gulf, Mobil и Texaco), 14% получила англо-голландская компания Royal Dutch Shell, 6% достались французской фирме Compagnie Francaise des Petroles. British Petroleum сохранила за собой 40% акций. Кроме того, компания получила компенсацию от иранского правительства за ущерб, понесенный в результате национализации нефти, в размере 25 млн. фунтов стерлингов. К середине XX века Суэцкий канал приобрел колоссальное значение в связи с поставками нефти из стран Персидского залива в Западную Европу. Две трети провозимых через Суэцкий канал товаров составляла нефть, и две трети потребляемой Европой нефти проходило через этот канал. Этим каналом владела компания «Суэц ченел компани». Большую часть доходов получало британское правительство как главный держатель акций компании. Если бы Египет смог получить полный контроль над каналом, то бюджет этой крайне бедной страны смог бы существенно пополниться. Поэтому национализация прибыльного Суэцкого канала стала главной задачей для лидера Египта панарабиста Гамаля Абделя Насера. Насер отмечал, что нефтедобывающие страны получают 50% прибыли от своей нефти, а Египет не получает 50% прибыли от канала. Лидер Египта в разговоре с британскими политиками подчеркивал, что Египет должен иметь такие же условия, как и нефтяные производители, то есть получать половину всей выручки от эксплуатации канала. Тони Блэр тщетно пытался оправдаться в 2010 году перед независимой Комиссией по расследованию обстоятельств войны в Ираке. Однако Великобритания ничего не сделала, чтобы пересмотреть существующее соглашение, истекавшее в 1968 году. Как заявил в 1956 году британский министр иностранных дел Сельвин Ллойд, «канал является неотъемлемой частью ближневосточного нефтяного комплекса, жизненно важного для Британии». Насер рассчитывал на то, что пошлины от использования Суэцкого канала смогут быть использованы для финансирования Асуанской плотины, столь важной для развития египетской экономики. В итоге по приказу Насера египетская армия установила контроль над Суэцким каналом. Англичане были решительно настроены наказать Насера за эту выходку. Они нашли союзников во Франции, правительство которой видело в лидере Египта угрозу своим позициям в Северной Африке. Что касается Великобритании, то ее воинственность объяснялась одним словом – нефтью. Нефтяные владения Великобритании на Ближнем Востоке являлись существенной частью всех ее зарубежных доходов. Их потеря нанесла бы непоправимый удар по экономике этой страны. Золота и долларовых резервов Британии хватало для оплаты всего лишь трехмесячного импорта. Наиболее ярко эту картину обрисовал бессменный заместитель министра иностранных дел Великобритании Айвон Киркпатрик: «Если мы будем сидеть сложа руки, пока Насер укрепляет свое положение и постепенно устанавливает контроль над обладающими нефтью странами, он может и, по нашей информации, намерен погубить нас. Если ближневосточная нефть не будет поступать к нам в течение года или двух лет, наши золотые запасы исчезнут. Если наши золотые запасы исчезнут, зона влияния фунта стерлинга разрушится. Если зона влияния фунта стерлинга разрушится и у нас не будет запасов, мы не сможем поддерживать наше присутствие в Германии или в любом другом месте. Я сомневаюсь, сможем ли мы оплачивать минимум, необходимый для нашей защиты. А страна, которая не может обеспечить свою защиту, погибнет». 24 октября 1956 года высшие дипломатические и военные представители Великобритании и Франции, включая министров иностранных дел, тайно встретились на вилле в Севре около Парижа. Они пришли к выводу, что конечной целью нападения на Египет станет создание военной базы в зоне канала и, если возможно, свержение Насера в ходе операции. 31 октября англичане уже бомбили египетские аэродромы. Но 6 ноября под давлением Советского Союза, готового принять ответные меры против Англии и Франции, и США, не желавших ссориться со своими арабскими поставщиками нефти из-за бездумной выходки их западноевропейских союзников, англичане и французы были вынуждены прекратить войну, а впоследствии вывести свои войска из зоны конфликта. Во время войны на Ближнем Востоке в 1973 году Великобритания и США обсуждали возможность вторжения в Саудовскую Аравию и Кувейт для установления контроля за их нефтяными промыслами, а также разрабатывали планы свержения тогдашних лидеров ряда арабских государств с целью замены их «более приемлемыми» фигурами. На это указала компания BBC, опубликовавшая в январе 2004 года архивные документы британского правительства. Однако тогда до осуществления государственных переворотов (по примеру Ирана в 1953 году) дело, к счастью, не дошло. Грэг Маттит, автор книги «Топливо в огне», добыл тысячу правительственных документов, ставших доступными в соответствии с британским законом о свободе информации. Эти документы отчетливо свидетельствуют, что правительство Великобритании обсуждало с крупнейшими мировыми нефтяными компаниями перспективы добычи иракской нефти еще в 2002 году, почти за год до вооруженного американо-британского вторжения в Ирак. Протоколы ряда встреч между министрами и топ-менеджерами нефтяных компаний противоречат заверениям представителей британских нефтяных компаний и правительства Тони Блэра о том, что при оккупации Ирака они не имели никакого личного интереса. Так, 6 февраля 2003 года Блэр заявил: «Теория заговора про нефть – одна из самых абсурдных, если все проанализировать. Факт в том, что если бы нас беспокоила нефть, которая есть у Ирака, я думаю, мы могли бы завтра же договориться с Саддамом по этому поводу. Вопрос здесь не в нефти, а в оружии массового уничтожения». Документы, датированные октябрем и ноябрем 2002 года, рисуют совсем иную картину. Как писала английская газета The Independent в апреле 2011 года, за пять месяцев до вторжения в Ирак «баронесса Саймонс, бывшая в то время министром торговли, рассказала BP, что, по мнению правительства, британские энергетические компании должны получить часть огромных нефтегазовых резервов Ирака в качестве награды за готовность Тони Блэра поддержать американские планы по смене режима в стране военными средствами». Обнародованные документы свидетельствуют, что министр внешней торговли и инвестиций Великобритании баронесса Саймонс согласилась лоббировать в администрации Буша-младшего интересы British Petroleum, боявшейся «остаться в стороне от раздела месторождений Ирака». В протоколе прошедшей 31 октября 2002 года встречи членов британского правительства с энергетическими компаниями этой страны – BP, Shell и British Gas было написано: «Баронесса Саймонс согласилась, что было бы сложно оправдать тот факт, что британские компании ничего не получат в Ираке, в то время как Великобритания безоговорочно поддерживала правительство США в течение всего кризиса». Министр пообещала «проинформировать компании перед Рождеством» об успехах своих лоббистских усилий. Уже через неделю, 6 ноября 2002 года, Министерство иностранных дел Великобритании пригласило представителей BP, чтобы обсудить возможности в Ираке «после смены режима». В протоколе отмечено: «Ирак имеет большие нефтяные перспективы. BP отчаянно пытается добраться туда и опасается, что политические вопросы могут лишить ее этой возможности». Как заявил после одной из таких встреч в октябре 2002 года директор отдела Ближнего Востока Министерства иностранных дел Великобритании Эдвард Чаплин, «Shell и BP не могут позволить себе не получить долю в Ираке, ведь от этого зависит их долгосрочное будущее. Мы были настроены на то, чтобы британские компании получили справедливую долю в Ираке после Саддама». Это означает, что на конец 2002 года решение «о смене режима» в Ираке на Даунинг-стрит уже было принято. BP постоянно заверяла мировую общественность в том, что у компании нет «никаких стратегических интересов» в Ираке. Так, например, тогдашний глава BP лорд Браун подчеркивал 12 марта 2003 года: «Ни я, ни BP не считаем, что эта война из-за нефти. Ирак – важный производитель, но он должен сам решить, что делать со своим достоянием и нефтью». Напротив, в приватных разговорах с высокопоставленными представителями британского МИД эта компания без устали утверждала, что Ирак «важнее, чем что-либо еще, с чем мы сталкивались за долгое время». Чего же так боялось руководство BP? British Petroleum и руководство США опасались, что Саддам Хусейн продлит соглашение с французской нефтяной компанией Total Final Elf. Продление контракта превратило бы эту французскую компанию в самую крупную нефтяную корпорацию в мире, учитывая, что Ирак занимает второе место в мире (после Саудовской Аравии) по доказанным запасам нефти. Двадцатилетние контракты, подписанные сразу после вторжения в Ирак, стали крупнейшими в истории нефтяной промышленности. В этих контрактах была прописана судьба половины нефтяных резервов Ирака – 60 млрд. баррелей нефти, большая часть которых досталась British Petroleum. За последнее время Ирак увеличил производство нефти до самого большого уровня за последнее десятилетие, достигнув отметки в 2,7 млн. баррелей в день. Сегодня увеличение добычи нефти в Ираке компенсирует потери от экспорта ливийской нефти. Многие критики англо-американской агрессии против Ирака подозревали, что одним из главных стремлений Вашингтона и Лондона при вторжении в Ирак было обеспечение бесперебойного источника дешевой нефти. Похоже, эти прогнозы уже сбываются. Одной из главных причин интервенции НАТО в Ливию стали большие подтвержденные запасы нефти, которые составляют 44,3 млрд. баррелей, а также залежи природного газа (1,6 трлн. куб. м) в этой стране. До войны в Ливии ежедневно добывали от 1,5 млн. до 1,6 млн. баррелей. Это составляет 6% от общей добычи ОПЕК. Сырая нефть в Ливии является отличной по качеству, и ее месторождения близко расположены к европейским нефтеперерабатывающим заводам. Не исключено, что в действительности запасы ливийской нефти могут составлять 100 млрд. баррелей. Как утверждал еще в 2007 году глава представительства французской компании Total Филипп Мальзак, «Ливия является в настоящее время одной из немногих стран, в которой есть огромные территории, где вообще не проводилась разведка углеводородов». Примерно такое же мнение относительно природных запасов Ливии можно прочитать в депешах, опубликованных интернет-ресурсом WikiLeaks. Как показывают депеши, датированные сентябрем 2009 года, на тот момент глава Ливийской национальной нефтяной компании (National Oil Corporation, NOC) Али Сугхейр заявил представителям американского посольства, что в Ливии были обнаружены «крупные осадочные бассейны с нефтяными и газовыми запасами» и что, по данным сейсмической разведки, «еще больше месторождений по всей стране только предстоит открыть». Эта обнадеживающая для международных нефтегазовых компаний информация послужила причиной снятия с Ливии международных санкций. Компании надеялись заполучить сверхприбыли в Ливии, но не получилось. Вскоре стало понятно, что Ливия проявляет «национализм в отношении ресурсов». В депеше, датированной ноябрем 2007 года, раскрывается суть этого «ливийского национализма»: проводимая Каддафи политика была направлена на «увеличение контроля ливийского правительства и его доли в доходах от запасов углеводородов». Нефтяные и газовые корпорации, работавшие в Ливии, были вынуждены перезаключить свои контракты с ливийским правительством в соответствии с последней редакцией Соглашения о разведке и разделе продукции (EPSA IV). Крупным североамериканским и европейским компаниям в 2007–2008 годах пришлось подписать новые, гораздо менее выгодные соглашения с NOC. Кроме того, они заплатили правительству Ливии в общей сложности 5,4 млрд. долл. в качестве «аванса». В депеше от июня 2008 года зловещим образом ставится вопрос: можно ли рассчитывать на то, что Джамахирия будет соблюдать условия новых контрактов и не будет «стремиться к увеличению своей доли». В этой депеше было высказано важное для понимания нынешней ситуации опасение. Хотя американские дипломаты и признавали, что нефтяные компании все еще могли «сделать больше прибыли на каждом барреле добытой нефти», но они указывали на то, что угроза принудительного перезаключения контрактов создала опасный международный прецедент, который «может многократно повториться по всему миру в производящих нефть странах». Дэвид Кэмерон и Николя Саркози не скрывали искренней радости в ходе сентябрьского визита на благодатную ливийскую землю. В январе 2009 года во время видеоконференции со студентами Джорджтаунского университета (США) Каддафи неосторожно пригрозил национализировать всю нефтяную и газовую отрасль. Это известие, безусловно, встревожило западных политиков. В то же время, сняв санкции с Ливии, они не просчитали, что руководство этой североафриканской страны может воспользоваться ситуацией с тем, чтобы развивать отношения со странами Востока. Депеша, датированная июнем 2008 года, указывает на «недавний всплеск интереса к Ливии со стороны незападных международных нефтяных компаний (в частности, компаний из Индии, Японии, России и Китая), которые получили в последнее время массу концессий от Национальной нефтяной компании Ливии». Эти компании были способны создать серьезную конкуренцию американским и европейским нефтяным гигантам. К тому же в 2011 году намечалось реализовать проект судано-ливийского нефтепровода – первого трансафриканского нефтепровода, неподконтрольного Западу. Этот нефтепровод должен был соединить Красное и Средиземное море и пройти по маршруту Порт-Судан–Хартум–Феццан–Бенгази. Открытие этого нефтепровода усилило бы союз между Ливией и Суданом, который ориентируется в своей политике на Иран и Китай. Как считают некоторые эксперты, этот союз мог вовлечь в свою орбиту еще и Египет, отколов его от Запада. Военную операцию против Ливии Великобритания и Франция стали планировать задолго до ее начала. На это указывала алжирская газета «Экспресьон». По данным этого издания, еще в декабре 2010 года Англия и Франция начали подготовку к совместным учениям под условным наименованием «Южный Мистраль», которые планировалось провести в период с 21 по 25 марта 2011 года. По замыслу учений, союзники должны были атаковать некую страну под названием «Южная земля» в Средиземноморье, где правит «диктаторский режим». Подготовка к «учениям» таким образом позволила западным союзникам заранее приготовиться к войне, которая была запрограммирована по меньшей мере на несколько месяцев назад. Тесное взаимодействие правительств Англии и Франции следует рассматривать в контексте формирующейся с недавних пор оси Лондон–Париж. Напомним, что в прошлом году между Францией и Великобританией было подписано соглашение о совместном создании ядерных сил Евросоюза. Как представляется, войну в Ливии в первую очередь инициировало правительство Великобритании. Уже в конце февраля Лондон вполне официально заявлял о готовности вторгнуться в Ливию лишь своими силами. Как сообщало Sky News, 2 марта 2011 года британское правительство решило перебросить самолеты «Тайфун» королевских ВВС на свою военную базу на Кипре, чтобы затем «блокировать воздушное пространство Ливии». Выступая перед Палатой общин в британском парламенте, премьер-министр Дэвид Кэмерон заявил, что он приказал начальнику штаба обороны генералу Дэвиду Ричардсу «разработать план введения зоны, закрытой для полетов, в воздушном пространстве Ливии». В то же время британская газета Guardian в начале марта 2011 года отмечала, что «администрация Барака Обамы без восторга встретила предложение ввести бесполетную зону над Ливией, назвав его затруднительным с военной точки зрения и неудобным с дипломатической точки зрения. Это отсутствие энтузиазма резко контрастирует с позицией Лондона и с прямыми призывами Дэвида Кэмерона использовать вооруженные силы». Поскольку воевать с Каддафи в одиночку было не очень удобно в политическом смысле, то англичане предпочли уйти в тень, выдвинув на первые роли активного и неугомонного Саркози. Скорее всего англичане многое ему пообещали и прежде всего передел нефтяного рынка Ливии в пользу Англии и Франции. К тому же у французов был зуб на Каддафи: французская нефтяная компания Total не так давно была вынуждена удовлетворить требование Каддафи о выплате 500 млн. долл. компенсации. Кроме того, Total проиграла достаточно много ливийских тендеров на совместную добычу углеводородов. Таким образом, гордость французов была уязвлена и требовалось устроить показательную порку лидеру ливийской Джамахирии. Как сообщила 1 сентября 2011 года французская газета Liberation, Париж еще в апреле заручился обещанием Переходного национального совета (ПНС) Ливии передать Франции контроль над 35% ливийской нефти в обмен на военную и политическую поддержку. В распоряжении издания оказалось письмо руководителя ПНС Махмуда Джибриля эмиру Катара Хамаду бен Халифе аль-Тани – посреднику между Парижем и Бенгази, в котором ливийский оппозиционер сообщает о заключении соглашения с Францией о передаче ей контроля над 1/3 ливийской нефти в обмен на «полную и безусловную поддержку» повстанцев. Это произошло 3 апреля 2011 года, когда внутриливийский конфликт еще только разгорался. Скандальная информация о секретной сделке между Парижем и Бенгази попала во французские СМИ. Оправдываясь, министр иностранных дел Франции Ален Жюппе заявил в интервью радиостанции RTL: «Я ничего не слышал про это письмо. Единственное, что я знаю, – это то, что Переходный национальный совет, касаясь вопроса восстановления страны, намерен заключить контракты с ранее поддержавшими его сторонами. По-моему, это вполне логично». На международной конференции «Друзья Ливии», состоявшейся в Париже 1 сентября 2011 года, тон задавали правительства Великобритании и Франции, сыгравшие ключевую роль в свержении режима Муаммара Каддафи. По этой причине они рассчитывают на львиную долю будущих контрактов в богатой нефтью Ливии. Логично предположить, что эти 35% ливийской нефти взялись не с потолка, а были заранее обговорены с английской стороной, и явились платой французам за их участие в операции против Ливии. Уже сейчас ясно, что проигравшими в ливийской войне оказались страны БРИК, с которыми ПНС не планирует сотрудничать в энергетической, военной и иных сферах экономической деятельности. Самые сочные куски нефтяного пирога достанутся англосаксам и примкнувшим к ним французам, которые вместе отберут у итальянцев немало позиций в ливийской экономике. Италия вряд ли теперь сумеет сохранить прежде эксклюзивные права на ливийском рынке. Остается главным вопрос: зачем агрессия против Ливии была нужна англичанам? Британские нефтегазовые запасы Северного моря быстро иссякают, а свет в конце британского топливного тоннеля тускнеет. Великобритания уже импортирует до 40% газа, а вскоре будет импортировать почти весь газ, потребляемый в стране. Свои угольные мощности британцы уничтожили еще во времена железной леди Маргарет Тэтчер как неперспективные. Поэтому когда англичане узнали о решении Каддафи сократить участие иностранцев в ливийских нефтяных скважинах с 50 до 20% вместо расширения допуска иностранных компаний на рынок Ливии, они должно быть, сильно перепугались. Последней каплей, переполнившей терпение Лондона, стали участившиеся в Триполи разговоры о возможном создании газового ОПЕК. Несомненным стимулом к свержению полковника Каддафи для англичан, вечно испытывающих нужду в деньгах, стали вывезенные в западные банки миллиарды долларов, полученные Ливией от продажи нефти. По свидетельству бывшего министра энергетики Ливии Фати бен Шатвана, режимом Каддафи было вывезено за рубеж валюты и ценностей на 200–250 млрд. долл. Только в США режим Каддафи вывез 34 млрд. долл. Повстанцы из ПНС получат только 10–15 млрд. долл., необходимых для возобновления прокачки нефти. А где же остальные деньги? Они навечно останутся в европейских и американских банках. Как известно, у Британии «нет союзников, есть только интересы». В XX – начале XXI века основным интересом Англии было установление постоянного контроля над энергоресурсами планеты. Веками англичане пользовались услугами «союзников» для обеспечения своих собственных интересов. Не желая обнажить перед мировой общественностью свой антигуманизм и наплевательское отношение к правам человека во всем мире, британцы науськивали то французов, то американцев таскать им каштаны из огня. Всегда действуя исподтишка и подготавливая государственные перевороты в разных странах мира, англичанам долго удавалось оставаться в тени истории. Времена меняются, а методы по свержению неугодных правителей остаются неизменными, ведь англичане чтут традиции. Каддафи свергали почти так же, как более пятидесяти лет назад низвергли Мосаддыка, а в Ирак в 2003 году британцы вторглись так же, как полвека назад в Египет

smart-lab.ru