Когда и почему закончится век нефти. Заканчивается век нефти


«Век нефти заканчивается». Как экономике России ответить на новые вызовы — Николай Кащеев

   Читать оригинал публикации на dk.ru   

Николай Кащеев, директор по исследованиям и аналитике Промсвязьбанка, на пресс-конференции 17 марта в Екатеринбурге рассказал о том, какие тектонические сдвиги сейчас происходят в экономике и энергетике; с каким прицелом бизнесу строить стратегии; почему эмиссия не поможет экономике России и почему без хороших институтов в стране ничего не получится.

Век жидких углеводородов заканчивается, как закончилась эпоха угля

— Еще в 2009 году в Санкт-Петербурге на экономическом форуме я сказал, что нас ждут очень тяжелые времена, потому что облик экономики в мировой энергетической сфере меняется, и достаточно радикально. Позднее к этому присоединились новые тренды, которые очень сильно меняют глобальный экономический облик и заставляют задуматься, каково в этом мире место российской экономики. Все вещи, события и факторы связаны, случайностей нет. Мы оказались в ситуации, когда эти неслучайные события приводят к далеко идущим последствиям и большим изменениям, которые сегодня резко не в пользу российской экономики.

Ситуация начала проявляться еще в конце 2012 г., когда у нас начали снижаться инвестиции в основной капитал, что продолжается до сих пор. Когда процесс насчитывает целую историю, это говорит о системных проблемах. Вопрос не в том, чтобы залатать дыру в бюджете, а в том, чем мы будем жить через год, два или три. Я не склонен верить радикальным прогнозам, например, в нефть по $15-20 или в то, что Россия перестанет существовать как экономический фактор. Но вопрос стоит очень серьезно: останемся ли мы навсегда с приятными воспоминаниями о 2005-2006 гг. или увидим новые перспективы. 

Сегодня уже очевидно, что нефтяная парадигма в мире исчерпывается. В арьергарде остаются люди, которые говорят, что цена нефти все равно рано или поздно вырастет.

Думаю, будет краткосрочный рост до $60-70 за баррель, однако это не системное явление. Системное явление заключается в том, что, как закончилась эпоха каменного угля, так заканчивается и век жидких углеводородов. Сейчас — очередная поворотная точка.

Что делать бизнесу и банкам

Банки находятся в такой же ситуации неопределенности, как и бизнес, и запросы стратегии бизнеса на 10-20 лет при пополнении оборотных средств не случайны. Если все мы будем подходить к этим прогнозам формально, то очень многие люди, которые сейчас находятся в бизнесе, из него вылетят. Раньше большая нефтяная или металлургическая компания не вылетела бы из бизнеса ни при каких обстоятельствах, а дождалась бы, пока цены вернутся, да и государство бы помогло, а теперь ситуация гораздо менее определенная.

Говорят, что кризис продлится два года, «потому что через два года запасы нефти выработаются, и цена пойдет вверх». Но даже когда нефть была по $110 за баррель, инвестиции в основной капитал все равно падали. Речь о том, насколько стабильно может ощущать себя бизнес.

Какую стратегию избрать не для того чтобы получить кредит у банков (которые находятся в такой же ситуации) и пересидеть эти два года — вопрос в том, хотите ли вы оставаться в бизнесе в течение хотя бы пяти лет?

На сегодня у нас (Промсвязьбанка — прим. ред.) жесткое восприятие рисков: нет денег, которые мы можем отдать просто так. Конечно, мы ищем надежного заемщика. Бизнес сегодня должен четко отвечать на вопрос: «Я являюсь платежеспособным заемщиком?». 

Сейчас пробудились лоббисты, идет Московский экономический форум, и какова главная его тема? «Дайте денег. Откуда их возьмете, не волнует — напечатайте. Ровно столько, сколько мы считаем нужным». Возникает вопрос: ребята, а это на возвратной основе или как? «А это не ваше дело — дадите, будет на возвратной». Но мы так не можем, мы должны понимать бизнес наших клиентов. Мы попали в такую точку, что вопросы стратегии стали очень важны.

Когда инвестиции в основной капитал падают четвертый год, куда это движение? В сторону Латинской Америки — там Аргентина, которая так и не восстановилась. Конечно, мы не Аргентина, но что-то произойдет. Что? Вопрос! 

Если падают инвестиции, можем ли мы дать вам кредит по ставке 0,5%? Конечно, нет. Начиная с 2010 г. ставки в России постепенно растут — это та реальность, в которой мы находимся. И когда говорят: «Давайте напечатаем денег и всем дадим», мы опять возвращаемся к проблемам Внешэкономбанка — давать деньги  под нерыночные проекты (к примеру, на олимпийские стройки — прим. ред). Мы должны стремиться к эффективной экономике на уровне страны, чтобы мы знали, что, если даем деньги, то это принесет какой-то эффект. Вопрос в том, как мы сегодня строим бизнес, с прицелом на что?

Поэтому я призываю к тому, чтобы не просто требовать кредитов на пополнение оборотных средств, а к тому, чтобы все подумали о том, как будем жить в новой экономике. Если мы выбираем вести бизнес здесь, то ждать возврата цен на нефть непродуктивно.

Почему «печатный станок» не поможет экономике 

Представьте картинку: в горшке стоит цветок, а над ним воронка, в которую сверху льется вода. Может быть несколько комбинаций. Первое: воронка слишком узкая, и вода из нее проливается во все стороны, а на цветок падает только несколько капель. Второе: воронка в порядке, цветок под ней тоже стоит нормальный, но земля засохшая. Вода не доходит до корней, и выливается из горшка. Еще один отрицательный сценарий: огромная воронка, большой кран и маленький цветочек внизу. Вода льется в огромных количествах, и цветок переполит.

Воронка — это банковская система, кран — ЦБ, который печатает деньги, а цветок — собственно экономика. В России нет достаточного платежеспособного спроса на деньги.

Заставить банки насильно запихивать деньги в экономику — мы это все проходили в 90-е, когда инфляция была по 1000%. Когда вы насильно запихиваете деньги в невспаханную почву, то получаете болото, а не рост.

Нужны исключительно комплексные меры, нужно разбираться, в чем проблемы с бизнес-климатом сегодня, почему падают инвестиции. Ведь 70% инвестиций предприятия совершают из собственных средств, но они не инвестируют. Почему? 

Лоббисты ищут безобидного козла отпущения. Корпоративный сегмент банковского бизнеса имеет такую же рентабельность, как и реальный сектор экономики. Мы бы рады дать больше кредитов по хорошей ставке, но российская реальность сегодня такова, что мы не можем это сделать. Как частному банку денег в капитал просто так нам никто не даст, поэтому мы должны следить за рисками. 

Качество институтов

Чтобы экономика развивалась сама, не в ожидании «жареного петуха», не с помощью искусственной накачки деньгами, должно присутствовать качество институтов. Государственные органы, законодательство, образование, наука, на самом высоком уровне — мировоззрение людей. А у нас новые люди — новые правила, даже конституция спокойно плавает. Закон что дышло — один из крупнейших недостатков нашей институции.

Пока у нас была возможность оплачивать реформы за счет колоссального притока капитала, надо было совершенствовать институты. А сейчас мы пожинаем плоды того, что мы не только этого не делали, а делали вещи, которые модернизации и прогрессу никак не способствовали.

Деньги, банковская система, ЦБ — это инструменты. Самое главное — это институты: вот что определяет, как в конечном итоге работает экономика. Мы с вами можем принимать тактические правильные решения на уровне предприятия, вашего СМИ, банка, и улучшаем мир вокруг себя, но приоритет институтов всегда выше, потому что они определяют правила, внутри которых мы живем. Жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Менять это очень сложно: нужна политическая воля, большие ресурсы, склонность к риску. И в результате мы живем в таком мире и, видимо, будем жить дальше.

Когда у нас система ручного управления, важность персонального фактора как никогда высока. Нам нужно волевое усилие, чтобы двигаться. Сейчас это становится очевидным: мир движется от централизованных вертикальных систем к системам горизонтальным и распределенным. Это означает, что вместо центров принятия решений люди начинают договариваться между собой напрямую по разным вопросам.

Что нужно сделать в стране прямо сейчас

В России изрядное количество предприимчивых людей. Придумывать за них, какие отрасли станут прорывными и ударными через 10 лет, я не могу. То, что я считаю возможным — создать условия, чтобы инициатива этих людей была бы полностью раскрыта и не получала тех препятствий, с которыми она сталкивается сегодня со стороны архаичного государства.

Все: и бизнес, и ЦБ, и милиционер на улице — сталкиваются с неэффективным, сдерживающим инициативу госаппаратом, существующим по архаичным правилам игры. К сожалению, он не находится в безвоздушном пространстве, а опирается на значительную часть общества. Значительная часть нашего общества не готова к построению горизонтальных структур, не готова договариваться между собой и не умеют выслушивать противоположное мнение — и прочие базовые умения, которые необходимы, чтобы построить эффективную экономику. Значит, нужно либо отстранить эту часть общества от экономического процесса, что невозможно, либо катализировать их интеграцию в новую экономику. Для этого процесса мы должны использовать, к сожалению, принудительные методы. Хороший инструмент, чтобы менять общество — средства массовой информации. Сюда тоже полностью относится система образования.

Но начать трансформацию без политической воли и осознания того, куда движется мировая экономика, невозможно.

Что касается господдержки, то лучше не заниматься поиском конкретных отраслей, а поддерживать предпринимательство, образование и просвещение как таковое. Чтобы убедить людей в том, что существование в мире с соседями, в котором ты можешь свободно брать на себя риск, в итоге выгоднее для твоих детей и внуков, чем что-либо другое (но не для тебя). 

Чтобы получить максимальную выручку от наших природных ресурсов, нужно пойти по пути арабских стран. В ОАЭ 60% государственной нефтяной компании принадлежит государству, а остальное — продано на частном рынке.

Шейх Зайд (Зайд ибн Султан Аль-Нахайян — прим. ред.), который сформировал нацию ОАЭ, решил, что 40%, проданные иностранцам, позволят использовать новейшие технологии. А новейшие технологии и максимальную эффективность приносит только тот инвестор, который реально контролирует процесс. Когда инвестор имеет доступ к скважине, он принесет гораздо больше, если вы будете держать его с 5% в качестве портфельного инвестора. Но кому это надо — у нас ведь политическая скважина, а не экономическая. Если мы переведем свои скважины из политического капитала в экономический, то заработаем гораздо больше. Поэтому первый шаг, который нужно сделать прямо завтра — открыть нашу экономику даже больше, чем это было до известных событий 2014 г. Сейчас выигрывает только тот, кто открыт. Китай, например, открывается все больше, а когда он считался закрытой экономикой, то растерял все свои колоссальные преимущества, которые имел как изобретатель пороха и бумаги. А в России все проще — нас не 1,5 миллиарда.

Фото: пресс-служба Промсвязьбанка

lenta.co

Эпоха дешёвой нефти заканчивается | Красноярское Время

 Loading ... Просмотров: 37

Сейчас мы являемся свидетелями поистине циклопических изменений на мировых рынках нефти и упрощенные модели, продвигаемые нашими либеральными экономическими экспертами, относительно жесткой корреляции между стоимостью барреля нефти и состоянием российский экономики, все в большей степени оказываются беспомощными в деле объяснения ценового ралли, наблюдающегося на мировых сырьевых рынках. Если отбросить разного рода конспирологические теории, то падение цен на углеводороды, помимо краткосрочного негативного эффекта на отечественную экономику создает фундаментальные предпосылки роста цен на «черное золото» благодаря целому ряду финансовых и технологических причин. Как и почему нынешний пик минимума на сырьевых рынках загоняет в тупик модели «дешевой нефти» – предлагаю поговорить поподробнее.

Во-первых, начать стоит с того, что, несмотря на объективные экономические трудности, Россия начинает реализацию проекта «Сила Сибири». Очень много в последнее время говорилось о том, что, мол, с китайцами опять не сошлись по цене и проект стоимостью более 400 миллиардов долларов висит на волоске. Как оказалось это не так – президент Путин подписал указ «О мерах по реализации соглашения между правительством РФ и правительством Китая о сотрудничестве в сфере поставок природного газа из Российской Федерации в Китай по «восточному» маршруту». Старт реализации проекта фактически означает, что с мертвой точки сдвинулся процесс реальной диверсификации экспорта российского газа – одного из самых ликвидных российских ресурсов. Причем Россия получает понятный, стабильный, быстрорастущий рынок, плюс логистику без разного рода невменяемых транзитных соседей. Напомню лишь о том, что объемы российского газа в размере 38 миллиардов кубометров в год законтрактованы на 30 лет вперед. При этом когда нам говорят о том, что китайцы в рамках своей привычной практики «выбили» себе преференциальные условия – то Россия, закрепив, твердую цену в контракте, к тому же привязанную к цене на нефть, по сути, хеджировала риски и получила возможность планировать развитие своего нефтегазового комплекса и в целом всего Дальнего Востока на десятилетия вперед.

И вот тут мы подходим ко второму важному моменту – к вопросу о степени зависимости российской экономики от экспортной выручки, получаемой от продажи углеводородного сырья. Тут хотелось бы сделать небольшое отступление и указать на порочность рассуждения разного рода либеральных экономистов о пресловутой «голландской болезни» и «сырьевом проклятии». Нефть и газ – это вполне нормальные объекты экспорта, такие же как уголь, металлы или лес. В Средние века Московское царство, например, было лидером в плане экспорта шкурок северных зверей – так называемой «мягкой рухляди». Но при этом никто не говорит сейчас о «заячьей» или «беличьей» игле. Экспорт экспорту рознь – если нефтяные доходы идут на развитие промышленности стимулируют внутренний спрос, способствуя, тем самым, развитию рынка услуг, то это для экономики благо. Если же говорить о доле нефтяных доходов в структуре ВВП, в экспорте и в доходах бюджета, то зачастую эти показатели то ли специально, то ли от недомыслия смешиваются и на выходе рисуются апокалиптические прогнозы. Хотя если говорить в терминах статистики, то, к примеру, за 2013 год ВВП России составил 2,113 триллиона долларов США. Экспорт нефти за тот же период был на уровне 173 млрд долларов, плюс газа мы продали еще на 67 млрд долларов. Итого, если разделить объем ВВП страны на долю нефтегазового экспорта то получим 8%. И это при том, что аналогичный показатель за 2012 год составил 9% – то есть можно говорить как раз-таки о том, что страна с «нефтяной иглы» благополучно слезает.

Из той же серии мифов о «стране-бензоколонке» и история про колоссальный рост доли доходов от нефти в структуре федерального бюджета. Критики действующей власти любят приводить в пример данные за 1999 год, когда доля нефтегазовых доходов составляла в бюджете 18%, и 2011, когда она же выросла до 54%. При этом упускается из виду тот факт, что рост доли доходов от экспорта нефти является показателем того, что государство вежливо брало под контроль нефтегазовую отрасль, повышая ее бюджетную отдачу и не позволяя зарвавшимся олигархам вывозить национальное достояние под видом «скважинной жидкости». И это еще без учета роста стоимости нефти, цена которой в далеком 1999 году составляла 18 долларов за баррель, что даже сейчас, на фоне минимумов на нефтяном рынке выглядит полной катастрофой для любого бюджета. Поэтому стенания по поводу роста доли нефтяных доходов попросту нелепы – это как если бы вас грабил на протяжении многих лет некий рэкетир, а потом, избавившись от него, к вам бы пришли «эксперты» и заявили, что получаемый вами доход является следствием подсадки вас на некую «иглу». Согласитесь – глупость.

Таким образом даже если цены на нефть упадут до 20 долларов за баррель – что крайне маловероятно, так как это поставит под удар нефтедобывающие монархии Залива и создаст им уже серьезные социально-политические проблемы. Саудовская Аравия – это вам не Россия с ее 9% долей нефти в экспорте, у саудитов и катарцев этот показатель зашкаливает за 50%. И тем не менее, нынешние минимумы цен на нефть многие наблюдатели связывают именно с развязанной Саудовской Аравией и ее союзниками в регионе войне против набиравшей обороты в последнее время американской сланцевой отрасли. И у сланцевиков в США как раз таки и обнаружились самые серьезные проблемы на фоне рухнувших цен на нефть. Как сообщает Министерство энергетики Соединенных Штатов добыча сланцевой нефти на месторождениях США в сентябре снизится по сравнению с августом на 93 тысячи баррелей в день, до 5,27 миллиона баррелей в сутки. У любой отрасли экономики есть определенный запас прочности в виде подписанных контрактов с фиксированной ценой и одобренных банками докризисных кредитных линий. Так вот – есть все основания полагать, что у американских сланцевиков этот запас прочности все сильнее истощается, поскольку подходят к концу хеджированные контракты в диапазоне от 80 до 90 долларов за баррель, а на фоне цен в 48-49 долларов за баррель обычной нефти, найдется мало банкиров готовых кредитовать отрасль, где себестоимость и экономическая выгода добычи начинаются в районе 75-80 долларов. Для полноты картины стоит отметить тот факт, что по итогам первого полугодия 2015 года практически все американские сланцевые компании показали в своих балансах убыток. Все это в совокупности вполне может быть предвестником массовых банкротств сланцевиков этой осенью – впрочем если не произойдет чуда и нефть не отскочит к своим значениям в районе 90-100 долларов за бочку.

На фоне падения цен на нефть также начинают разваливаться мифы о некоторых «эльфийских» странах, вроде Норвегии, которая за фасадом европейского государства «всеобщего благоденствия» скрывала банальное паразитирование на природной ренте – достаточно сказать лишь о том, что в Норвегии чистый экспорт нефти составил почти 178 баррелей на душу населения, в то время как в России – всего 12. Вот здесь и кроются причины и источники раздутой социальной сферы в этом скандинавском государстве. И вот уже Норвегия вынуждена сокращать количество буровых (ни много ни мало – на 50%), а также уменьшать инвестиции в нефтегазовый сектор – на фоне всего этого растет безработица, достигнув отметки в 4,5%, что является самым высоким показателем за последние 11 лет. Не за горами и распечатывание нефтяной «кубышки», накопленной норвежцами за годы нефтяного бума.

Также к негативным факторам, влияющим на отрицательную ценовую динамику безусловно относится снятие санкций с Ирана и готовность его национальной нефтегазовой компании увеличить добычу и экспорт нефти на 500 тысяч баррелей в сутки. А ведь помимо сланцевиков от низких цен страдают и прочие альтернативные нефтяные проекты – так, к примеру, стоимость канадской битуминозной нефти уже упала до 20 долларов за баррель, что категорически недостаточно даже для покрытия простых издержек производства и выхода на себестоимость. Битуминозники, очевидно, торгуют себе в убыток, отчаянно желая, видимо, протянуть хоть как-то до окончания периода дешевой нефти.

И вот тут стоит поговорить о фундаментальных факторах разворота рынка. Ключевым фактором, влияющим на снижение цены, безусловно, является падение спроса со стороны локомотивов экономического роста в Юго-Восточной Азии, и, в первую очередь, Китая. У Китая имеются определенные экономические проблемы, к примеру, в плане финансовых «пузырей» на ипотечном рынке и рынке ценных бумаг, что уже вызвало недавний локальный кризис на китайских фондовых площадках. Китайские власти все это понимают – проведенная на днях девальвация юаня призвана повысить конкурентоспособность экономики Поднебесной и дать ей новые стимулы для роста. А рост Китая, вкупе с Индией и странами зоны АТР неизбежно повысит спрос на углеводородное сырье. Во-вторых, низкие цены на нефть способствуют и выбиванию из отрасли проектов с низкой рентабельностью и высокими капитальными затратами, вроде тех же сланцевиков или проектов битуминозной нефти. Сокращение добычи нефти также будет способствовать сокращению разведки и количества действующих буровых. В итоге это в долгосрочной перспективе играет на руку сторонникам «бычьего» тренда.

Для России же все это означает, как ни странно, открывающееся окно возможностей, так как формируются устойчивые мотивы ведения экономической деятельности и инвестирования вне узкого сегмента сырьевых проектов. У нас к тому же есть огромные резервы как в плане диверсификации поставок, так и в вопросах повышения глубины переработки и воссозданию утраченных с развалом Союза промышленных мощностей по производству сложного, высокотехнологичного нефтегазового оборудования. Спасибо санкциям, здесь формируется поле для приложения капитала и инженерного таланта нашего народа.

Илья Ухов

politrussia

Опубликовал: admin | Дата: Авг 22 2015 | Метки: Промышленность | Вы можете добавить свой комментарий ниже. Вы можете отправить новость в социальные сети.

krasvremya.ru

Когда и почему закончится век нефти — Ермак-инфо

Российский лауреат Нобелевской премии по физике 2000 года Жорес Алферов рассказывает об успешных и неудачных попытках человечества создать и укротить Солнце. Лекцию на тему «Эффективные технологии преобразования и генерации света» ученый прочитал в пятницу, 26 июня 2015 года – в последний день работы международного форума «Наука и общество. Наноструктуры: физика и технологии». Мы публикуем полную расшифровку лекции нобелевского лауреата.

Организация Объединенных Наций объявила 2015 год Годом света и световых технологий. На церемонии открытия в Париже многие докладчики вспоминали 1905 год, когда Альберт Эйнштейн опубликовал пять статей о роли света, говорили о том, какой вклад эти работы сделали в развитие всей современной науки. Я же буду говорить только об одной проблеме в этой области – об эффективной генерации и преобразовании световой энергии.

Президент Лондонского королевского общества Джордж Портер как-то сказал замечательную фразу: «Вся наука – прикладная. Разница только в том, что в одних случаях приложение возникает очень быстро, а в других – через столетия». Фундаментальная наука пытается найти решения двух основных проблем – происхождения Вселенной и происхождения жизни. Им посвящено огромное количество исследований, и из этих исследований возникла масса приложений. В XX столетии у людей появилась возможность создать источник бесконечной энергии, зажечь Солнце на Земле. Это удалось сделать, когда люди создали и взорвали водородную бомбу.

С моей точки зрения, наибольший вклад в решение проблемы создания рукотворного Солнца внесли Эдвард Теллер, Станислав Улам, Виталий Гинзбург и Борис Константинов. Идея использования термоядерного синтеза родилась достаточно быстро, но классический проект водородной бомбы мог быть реализован только после того, как первые шаги к его осуществлению сделал Станислав Улам, а затем идея получила развитие у Эдварда Теллера. Была создана система, которая была опробована в ноябре 1952 года на испытании «Майк» – энергия атомной бомбы с помощью специальных кранов концентрировалась на дейтерид-тритиевой взрывчатке. Ей требовалась гигантская система охлаждения, и хотя взрыв составил 10 мегатонн, это была не бомба, а термоядерное устройство. Бомбой ее сделал Виталий Лазаревич Гинзбург, который предложил использовать для реакции не дейтерид трития, а дейтерийд лития. Это твердое вещество, при комнатной температуре напоминает мел, и с его использованием бомбу можно сделать транспортабельной. Практический же метод получения лития-6 реализовал Борис Павлович Константинов, и этот подход, без использования методов Улама-Теллера, был реализован в сахаровской «Слойке».

Потом Солнце на Земле зажигали слишком много раз, и никакого счастья человечеству это не принесло. В 1951 году академики Тамм и Сахаров предложили магнитную изоляцию плазмы и основу того, что впоследствии получило название «токамак». Научное сообщество мира, советские, американские, британские ученые и представители многих других стран истратили сотни миллиардов долларов на различного сорта установки, в которых можно было бы вести реакции управляемого термоядерного синтеза. В итоге это вылилось в международный проект ITER, значительный вклад в который внесла и наша страна, и во Франции уже началось строительство. Если вы сегодня спросите специалистов, когда эти технологии получат широкое индустриальное применение, то получите ответ, что к 2020 году будут первые экспериментальные работы, может быть, в начале второй половины XXI века их начнут активно использовать. Я отношусь к этому весьма скептически, потому что одна магнитная изоляция плазмы сама по себе проблем не решает.

Есть еще другое направление термоядерных исследований – лазерный термоядерный синтез. В этой области есть определенный прогресс, добились его прежде всего в Ливерморской лаборатории. На установке National Ignition Facility 192 лазерных пучка были сконцентрированы на термоядерной взрывчатке в очень малом объеме, и количество полученной энергии оказалось больше энергии, переданной топливу. Но зачем все это изучать?

Нам, безусловно, нужны новые источники энергии. Причем успешный термоядерный реактор есть у нас под рукой. Это звезда класса G2, очень средняя по космическим меркам – наше Солнце. Оно надежно функционирует уже многие миллиарды лет, и еще долго будет продолжать работать без перебоев. Наверное, наилучшим вариантом для нас было бы научиться эффективному преобразованию солнечной энергии и эффективной генерации света.

Благодаря появлению полупроводниковых светодиодов и лазеров в этой области произошли значительные изменения. Той основой, на которой можно проводить и преобразование, и генерацию, стали гетероструктуры, которые сегодня нашли массу применений и в некоторых областях стали незаменимыми. К примеру, для космических исследований солнечные батареи являются не просто наиболее эффективным источником энергии, а фактически единственным решением энергетических проблем.

Очень важным моментом в повышении эффективности энергопотребления становится работа над источниками освещения: если мы повышаем их коэффициент полезного действия (КПД), то начинаем заметно экономить электричество. В свое время меня поразила статистика использования источников света в Великобритании. Практически до середины XX века там превалировали газовые и керосиновые источники света, и только во второй половине столетия начали повсеместно использовать электрические лампочки. В прошлом году трое выдающихся японских ученых, Исама Акасаки, Хироши Амано и Судзи Накамура, получили Нобелевскую премию за создание синего светодиода, с помощью которого люминесцентным образом можно получить белое освещение. Со временем основным типом светодиода станет такой, в котором вы будете регулировать все основные цвета, интенсивность освещения, задавать параметры на компьютере. Прогноз в той же Великобритании показывает, что с середины 2020-х годов практически все освещение перейдет на светодиоды.

Каменный век закончился не потому, что наступил дефицит камня, и век нефти закончится не из-за дефицита нефти. Во всех случаях основу развития цивилизации составляют новые технологии, которые создаются на основе научного исследования. Если мы посмотрим, как меняются различные типы солнечных батарей, самыми часто используемыми были и остаются устройства на кремниевой технологии. Но заметную часть в общей мощности производства стали занимать солнечные батареи на основе концентраторных каскадных фотоэлементов на гетероструктурах. Кроме того, в 2000 году вместе с нами Нобелевскую премию по химии получили Алан Хигер, Алан Мак-Диармид и Хидэки Сиракава – они доказали возможность получения проводящих и изоляционных полимерных материалов, а также перспективы использования этого нового класса материалов в том числе для светодиодов и солнечных батарей. Основное преимущество полимерного подхода в том, что с его помощью приборы можно печатать типографским способом. К сожалению, там пока масса проблем – рекордный КПД составляет всего 13%, низкая надежность, но перспектива печати открывает новые горизонты: пленку можно будет наклеивать на окна, и они будут одновременно пропускать световое излучение и генерировать электричество. Эти полимерные материалы определенно займут свою нишу, и частота их применения будет расти.

Первая государственная программа использования солнечной энергии появилась в США в 1974 году во время первого крупного энергетического кризиса, аналогичная программа была принята у нас в СССР. Стоимость пикового ватта установленной мощности на основе фотовольтаического эффекта в ней составляла $100 за ватт, и мы тогда прогнозировали, что за 25-30 лет этот показатель упадет до 25-30 центов за ватт. В первые годы мы успешно шли к результату, потом процессы затормозились, но, тем не менее, сегодня эта величина составляет полдоллара за ватт. Если сравнить этот показатель с аналогичной величиной для атомной электростанции – там стоимость составит четыре-пять тысяч долларов за киловатт. Если даже учесть дополнительные моменты, что там пиковый киловатт является одновременно средним (или очень близок к этому значению), что для солнечных батарей другие величины, требования к безопасности, все равно получаемые мощности стоят меньше.

Суммарная мощность всех солнечных батарей, установленных в мире в 2014 году, составила 47 ГВт. Для сравнения, пиковая мощность всех электростанций России составляет примерно 200 ГВт, а суммарная мощность всех установленных в мире солнечных батарей сегодня составляет 187 ГВт. Согласно прогнозам, к 2020 году она составит 500-540 ГВт.

В завершение я хочу подчеркнуть, что лучшим типом преобразования солнечной энергии сегодня является фотовольтаический эффект в полупроводниковых солнечных батареях. Теоретическая эффективность преобразования солнечной энергии на основе системы гетероструктур с большим количеством p-n переходов может достигать 86%. В системе всего с тремя p-n переходами сегодня реально достигнуть КПД в 46%, при крупномасштабном производстве этот показатель составит 40%. Чаще всего сегодня используются кремниевые солнечные батареи, у которых рекорд КПД составляет 25% в лаборатории и 18% в массовом производстве, но это уже очень выгодно.

Нам необходимо двигаться дальше по этой дороге, выбирая наиболее эффективные материалы, и, с моей точки зрения, для этого требуется решить две чрезвычайно важных проблемы. Первая – повышение КПД кремниевых солнечных батарей благодаря использованию второго каскада, причем важно, чтобы он не был слишком дорогим. Решение это непростое, но с его помощью можно увеличить КПД примерно в полтора раза – до 30%, это было доказано и у нас в Академическом университете, и другими организациями. Вторая – развитие каскадных солнечных концентраторных батарей, где при массовом производстве сегодня можно добиться КПД в 40%, а значит, возможно заметное увеличение прироста мощности при снижении стоимости одного киловатта.

Я бы сказал, что сегодня этот способ преобразования солнечной энергии достиг того уровня, когда он начинает экономически конкурировать с существующими типами производства электроэнергии. С моей точки зрения, к середине столетия он будет составлять заметную часть, десятки процентов производства электроэнергии в мире. Наука интернациональна по своей природе и не знает границ, и я надеюсь, что в решении столь важных задач мы не изменим своим принципам, будем делиться результатами исследований и работать вместе для решения общих проблем.

Источник

xn----7sbooiklil0c.xn--p1ai

Эпоха дешевой нефти заканчивается

Если отбросить разного рода конспирологические теории, то падение цен на углеводороды, помимо краткосрочного негативного эффекта на отечественную экономику создает фундаментальные предпосылки роста цен на «черное золото» благодаря целому ряду финансовых и технологических причин.

Как и почему нынешний пик минимума на сырьевых рынках загоняет в тупик модели «дешевой нефти» - предлагаю поговорить поподробнее.

Во-первых, начать стоит с того, что, несмотря на объективные экономические трудности, Россия начинает реализацию проекта «Сила Сибири».

Очень много в последнее время говорилось о том, что, мол, с китайцами опять не сошлись по цене и проект стоимостью более 400 миллиардов долларов висит на волоске. Как оказалось это не так – президент Путин подписал указ «О мерах по реализации соглашения между правительством РФ и правительством Китая о сотрудничестве в сфере поставок природного газа из Российской Федерации в Китай по «восточному» маршруту».

Старт реализации проекта фактически означает, что с мертвой точки сдвинулся процесс реальной диверсификации экспорта российского газа – одного из самых ликвидных российских ресурсов. Причем Россия получает понятный, стабильный, быстрорастущий рынок, плюс логистику без разного рода невменяемых транзитных соседей.

Напомню лишь о том, что объемы российского газа в размере 38 миллиардов кубометров в год законтрактованы на 30 лет вперед.

При этом когда нам говорят о том, что китайцы в рамках своей привычной практики «выбили» себе преференциальные условия – то Россия, закрепив, твердую цену в контракте, к тому же привязанную к цене на нефть, по сути, хеджировала риски и получила возможность планировать развитие своего нефтегазового комплекса и в целом всего Дальнего Востока на десятилетия вперед.

И вот тут мы подходим ко второму важному моменту – к вопросу о степени зависимости российской экономики от экспортной выручки, получаемой от продажи углеводородного сырья.

Тут хотелось бы сделать небольшое отступление и указать на порочность рассуждения разного рода либеральных экономистов о пресловутой «голландской болезни» и «сырьевом проклятии».

Нефть и газ – это вполне нормальные объекты экспорта, такие же как уголь, металлы или лес. В Средние века Московское царство, например, было лидеров в плане экспорта шкурок северных зверей – так называемой «мягкой рухляди».

Но при этом никто не говорит сейчас о «заячьей» или «беличьей» игле. Экспорт экспорту рознь – если нефтяные доходы идут на развитие промышленности стимулируют внутренний спрос, способствуя, тем самым, развитию рынка услуг, то это для экономики благо.

Если же говорить о доля нефтяных доходов в структуре ВВП, в экспорте и в доходах бюджета, то зачастую эти показатели то ли специально, то ли от недомыслия смешиваются и на выходе рисуются апокалиптические прогнозы.

Хотя если говорить в терминах статистики, то, к примеру, за 2013 год ВВП России составил 2,113 триллиона долларов США. Экспорт нефти за тот же период был на уровне 173 млрд долларов, плюс газа мы продали еще на 67 млрд долларов.

Итого, если разделить объем ВВП страны на долю нефтегазового экспорта то получим 8%. И это при том, что аналогичный показатель за 2012 год составил 9% - то есть можно говорить как раз-таки о том, что страна с «нефтяной иглы» благополучно слезает.

Из той же серии мифов о «стране-бензоколонки» и история про колоссальный рост доли доходов от нефти в структуре федерального бюджета. Критики действующей власти любят приводить в пример данные за 1999 год, когда доля нефтегазовых доходов составляла в бюджете 18%, и 2011, когда она же выросла до 54%.

При этом упускается из виду тот факт, что рост доли доходов от экспорта нефти является показателем того, что государство вежливо брало под контроль нефтегазовую отрасль, повышая ее бюджетную отдачу и не позволяя зарвавшимся олигархам вывозить национальное достояние под видом «скважинной жидкости».

И это еще без учета роста стоимости нефти, цена которой в далеком 1999 году составляла 18 долларов за баррель, что даже сейчас, на фоне минимумов на нефтяном рынке выглядит полной катастрофой для любого бюджета.

Поэтому стенания по поводу роста доли нефтяных доходов попросту нелепы – это как если бы вас грабил на протяжении многих лет некий рэкетир, а потом, избавившись от него, к вам бы пришли «эксперты» и заявили, что получаемый вами доход является следствием подсадки вас на некую «иглу». Согласитесь – глупость.

Таким образом даже если цены на нефть упадут до 20 долларов за баррель – что крайне маловероятно, так как это поставит под удар нефтедобывающие монархии Залива и создаст им уже серьезные социально-политические проблемы.

Саудовская Аравия – это вам не Россия с ее 9% доля нефти в экспорте, у саудитов и катарцев этот показатель зашкаливает за 50%. И тем не менее, нынешние минимумы цен на нефть многие наблюдатели связывают именно с развязанной Саудовской Аравией и ее союзниками в регионе войне против набиравшей обороты в последнее время американской сланцевой отрасли.

И у сланцевиков в США как раз таки и обнаружились самые серьезные проблемы на фоне рухнувших цен на нефть. Как сообщает Министерство энергетики Соединенных Штатов добыча сланцевой нефти на месторождениях США в сентябре снизится по сравнению с августом на 93 тысячи баррелей в день, до 5,27 миллиона баррелей в сутки.

У любой отрасли экономики есть определенный запас прочности в виде подписанных контрактов с фиксированной ценой и одобренных банками докризисных кредитных линий.

Так вот – есть все основания полагать, что у американских сланцевиков этот запас прочности все сильнее истощается, поскольку подходят к концу хеджированные контракты в диапазоне от 80 до 90 долларов за баррель, а на фоне цен в 48-49 долларов за баррель обычной нефти, найдется мало банкиров готовых кредитовать отрасль, где себестоимость и экономическая выгода добычи начинаются в районе 75-80 долларов.

Для полноты картины стоит отметить тот факт, что по итогам первого полугодия 2015 года практически все американские сланцевые компании показали в своих балансах убыток. Все это совокупности вполне может быть предвестником массовых банкротств сланцевиков этой осенью – впрочем если не произойдет чуда и нефть не отскочит к своим значениям в районе 90-100 долларов за бочку.

На фоне падения цен нефть также начинают разваливаться мифы о некоторых «эльфийских» странах, вроде Норвегии, которая за фасадом европейского государства «всеобщего благоденствия» скрывала банальное паразитирование на природной ренте – достаточно сказать лишь о том, что в Норвегии чистый экспорт нефти составил почти 178 баррелей на душу населения, в то время как в России – всего 12.

Вот здесь и кроются причины и источники раздутой социальной сферы в этом скандинавском государстве.

И вот уже Норвегия вынуждена сокращать количество буровых (не много ни мало – на 50%), а также уменьшать инвестиции в нефтегазовый сектор – на фоне всего этого растет безработица, достигнув отметки в 4,5%, что является самым высоким показателем за последние 11 лет. Не за горами и распечатывание нефтяной «кубышки», накопленной норвежцами за годы нефтяного бума.

Также к негативным факторам, влияющим на отрицательную ценовую динамику безусловно относится снятие санкций с Ирана и готовность его национальной нефтегазовой компании увеличить добычу и экспорт нефти на 500 тысяч баррелей в сутки.

А ведь помимо сланцевиков от низких цен страдают и прочие альтернативные нефтяные проекта- так, к примеру, стоимость канадской битуминозной нефти уже упала до 20 долларов за баррель, что категорически недостаточно даже для покрытия простых издержек производства и выхода на себестоимость.

Битуминозники, очевидно, торгуют себе в убыток, отчаянно желая, видимо, протянуть хоть как-то до окончания периода дешевой нефти.

И вот тут стоит поговорить о фундаментальных факторах разворота рынка. Ключевым фактором, влияющим на снижение цены, безусловно, является падение спроса со стороны локомотивов экономического роста в Юго-Восточной Азии, и, в первую очередь, Китая.

У Китая имеются определенные экономические проблемы, к примеру, в плане финансовых «пузырей» на ипотечном рынке и рынке ценных бумаг, что уже вызвало недавний локальный кризис на китайских фондовых площадках.

Китайские власти все это понимают т проведенная на днях девальвация юаня призвана повысить конкурентоспособность экономики Поднебесной и дать ей новые стимулы для роста. А рост Китая, вкупе с Индией и странами зоны АТР неизбежно повысит спрос на углеводородное сырье.

Во-вторых, низкие цены на нефть способствуют и выбиванию из отрасли проектов с низкой рентабельностью и высокими капитальным затратами, вроде тех же сланцевиков или проектов битуминозной нефти.

Сокращение добычи нефти также будет способствовать сокращению разведки и количества действующих буровых. В итоге это в долгосрочной перспективе играет на руку сторонникам «бычьего» тренда.

Для России же все это означает, как ни странно, открывающееся окно возможностей, так как формируются устойчивые мотивы ведения экономической деятельности и инвестирования вне узкого сегмента сырьевых проектов.

У нас к тому же есть огромные резервы как в плане диверсификации поставок, так и в вопросах повышения глубины переработки и воссозданию утраченных с развалом Союза промышленных мощностей по производству сложного, высокотехнологичного нефтегазового оборудования.

Спасибо санкциям, здесь формируется поле для приложения капитала и инженерного таланта нашего народа.

riata.ru

Век нефти кончается

Эксперты по проблемам энергетики в последнее время все настойчивей предостерегают правительства развитых стран о недопустимости переоценки мировых нефтяных запасов. Рано или поздно нефть закончится, и с чем тогда останутся страны? В этой связи Международное энергетическое агентство (МЭА), к мнению которого прислушиваются все нефтяные трейдеры, настоятельно советует правительствам более интенсивно развивать альтернативные нефти и газу источники.

По мнению исполнительного директора МЭА, “наша зависимость от нефтепоставок является крайне опасным явлением в экономике, поскольку эти поставки могут неожиданно уменьшиться, например, из-за насильственных актов в регионах добычи нефти, в частности на Ближнем Востоке”. В этой связи, подчеркнул он, “МЭА настаивает на срочных и решительных действиях соответствующих правительств в направлении поиска новых источников энергии”.

Век нефти кончается

Надо сказать, споры о том, как долго продлится нефтяная эра, не стихают уже несколько десятилетий. Ведь еще в 60-е годы прошлого века стало очевидно, что пик периода открытия новых нефтяных полей достигнут. С тех пор человечество использует больше нефти, чем вновь открывает.

Однако если ранее эта проблема выглядела не столь актуальной, то уже сейчас вряд ли найдется эксперт, который не согласится с утверждением, что запасы нефти на нашей планете стремительно идут к концу. Спор лишь о том, когда именно это произойдет. Если судить по тому, какими темпами это происходит сейчас, то уже совсем скоро. Так, в настоящий момент мир ежедневно потребляет примерно 80 млн. баррелей нефти. А к 2030 году, по прогнозу МЭА, объем потребления увеличится, как минимум, до 120 млн. баррелей.

Вместе с тем, по оценкам эксперта в области энергетики Вацлава СМИЛА, мировые запасы нефти достаточно ограничены. По его расчетам, разрабатываемые месторождения нефти содержат 850 млрд. баррелей, плюс 150 млрд. баррелей находятся в уже разведанных месторождениях. Таким образом, мировые запасы нефти вряд ли превышают 1 триллион баррелей - это всего лишь примерно пятая часть от объема нефти, уже использованной человечеством. И если не будет найден какой-либо способ резко увеличить экономию нефти, то мировых запасов хватит не более чем на несколько десятилетий.

Однако все это в лучшем случае. Ведь достоверно неизвестно, способны ли на самом деле все эти месторождения нефти удовлетворить энергетический голод человечества. Например, как считает ряд экспертов, потребление только в одной Европе бензина в ближайшие 10 лет может увеличиться вдвое. Но даже эти цифры меркнут на фоне прогнозов о том, сколько потребуется нефти на удовлетворение «энергетического голода» быстрорастущего Китая.

Таким образом, заключают эксперты, человечеству в лучшем случае дано максимум 30-50 лет, чтобы найти замену нефти. «Каменный век закончился не из-за нехватки камней, а нефтяной век завершится намного раньше, чем будут израсходованы все запасы нефти на планете», - говорит саудовский шейх Зак ЯМАНИ, который двадцать лет назад был министром нефти в своей стране.

При этом многие эксперты считают, что не стоит возлагать надежд на “летучего брата” нефти - природный газ. Да, нынешние его запасы значительно превосходят запасы нефти - их, по расчетам, должно хватить более чем на столетие. Однако активное замещение газом потребностей мировой экономики в нефти может резко сократить срок исчерпания и этих запасов.

zavantag.com

Закончился ли нефтяной век? | Евгений Карякин и партнеры

Выступление Германа Грефа на Гайдаровском форуме в Москве оказалось максимально резонансным, в определенной мере даже скандальным. Одни критикуют главу Сбербанка с экономических позиций, другие – с идеологических, третьи – и вовсе с классовых.

Вероятно, Греф оценивает ситуацию в стране и динамику происходящих процессов субъективно, возможно, его суждения спорны и провокационны вплоть до эпатажа, но вопросы при этом он ставит принципиальные, по сути стратегические. Ценна, конечно, профессиональная оценка его заявлений, но еще важнее рефлексивный взгляд: посыл, который исходит от системных либералов, целесообразно сопоставить с позициями их оппонентов в методологическом плане.

Разной степени аргументации утверждения о том, что альтернативные источники энергии готовы заменить ископаемые энергоносители, раздаются все чаще, но они неизменно вызывают и разной степени обоснованности критику. Греф: «Как говорят, каменный век закончился не потому, что закончились камни. Точно так же и нефтяной век, можно сказать, уже закончился. Будет его остаток, я не знаю, 10 лет, пока, действительно, вся инфраструктура электромобилей будет развернута в должной степени».

Михаил Спасенных, директор Центра добычи углеводородов Сколковского института науки и технологий, полемизирует: «Каменный век закончился потому, что появилось железо. А что появилось вместо нефти? Электромобили – это замена энергоносителя, но не замена источника энергии. Вместо бака с бензином мы начинаем использовать усовершенствованный аккумулятор. Есть альтернатива – водородная энергетика, когда вместо бака с бензином – баллон с водородом. Однако и в этом случае речь идет о замене энергоносителя. Но откуда взять эту энергию? Пока энергию получают в основном за счет сжигания углеводородов. В случае с электромобилем нефть будет сжигаться не на борту автомобиля, а на ТЭЦ. И когда мы говорим про топливные элементы, тоже нужна энергия, чтобы получать водород. Есть много перспективных методов получения водорода, но пока наиболее доступный и дешевый процесс – это паровая конверсия природного газа».

Михаил Спасенных приводит данные Международного энергетического агентства, демонстрирующие непрерывный рост добычи ископаемого топлива на фоне более чем скромной пока доли альтернативных источников энергии: «Факты говорят о том, что сохраняется тренд на увеличение потребления нефти и газа, и перелома в сторону других источников энергии не видно. Да, это произойдет когда-то, но пока даже не видно, когда».

Эксперт также обращает внимание на удельный вес нефти в экономиках России и США. В российском ВВП доля только прямых поступлений от ТЭК составляет около 30%. В Штатах – как минимум в десять раз меньше, – при том, что объемы добычи нефти и газа примерно одинаковы. По словам Спасенных, «в экономическом смысле можно сказать, что нефтяной век для Америки даже не начинался, доля ТЭК в ВВП всегда была малой».

В России, помимо традиционных ископаемых источников – нефти, газа и угля, в энергетике задействованы и играют важнейшую роль гидроэлектростанции и АЭС. Что касается энергии ветра, солнца, геотермальных вод, то их использование на сегодня, скорее всего, может быть эффективным лишь локально: в отдельных регионах, при определенных условиях… Причем развитие возобновляемых источников энергии в России – не только финансовый вопрос: нужны специалисты, лаборатории, инфраструктура. «То есть вкладывать надо, но соразмерно тому, что может быть использовано эффективно,  – говорит Михаил Спасенных. – Безусловно, в России есть и требуют поддержки точки роста в области возобновляемых источников энергии, их пока не так много. Поэтому на сегодня инвестиции в новые технологии, как воздух, необходимы традиционной энергетике – многократно выше, чем в альтернативной энергетике».

«Даже если представить себе, что мы научились эффективно вырабатывать электроэнергию из солнечной энергии, и для этого не потребуется заставить половину поверхности планеты солнечными батареями, на то, чтобы заместить то безумное количество энергии, которое потребляет человечество, нужны как минимум десятилетия», – утверждает Спасенных.

Интересно, что в подтверждение своих выводов Герман Греф использовал на форуме нашумевший прогноз от Рэя Курцвела из «Майкрософт», где, в частности, предполагается, что к 2028 году солнечная энергия будет удовлетворять всю энергетическую потребность человечества. Этот пункт, как, впрочем, и все остальные, вызвал целый шквал критики, причем не только в объективно заинтересованных кругах, прямо или косвенно связанных с апологетами традиционной энергетики. По некоторым оценкам, за счет Солнца действительно можно удовлетворить всю энергетическую потребность человечества, но только если численность человечества сократится до 100-500 миллионов человек (и тут автоматически возникают неприятные аллюзии со вновь популярными анонсами мировой войны). Столь же актуален здесь и экономический аспект. Для производства биотоплива требуется огромное количество энергии: на 1 дж в биотопливе – 0.9 дж потраченной энергии. При этом необходимо увеличить производство кремния для солнечных батарей, по самым скромным подсчетам, как минимум в 20000-30000 раз…

Безусловно, падающие и стабильно низкие цены на энергоносители создают благоприятный фон для таких радикальных оценок и предсказаний (причем не только относительно нефтяного рынка), на которые решаются Герман Греф и его единомышленники. Но. «цены на нефть не первый раз падают, на моей памяти это уже четвертый или пятый раз. Бывают короткие минимумы, бывают подлиннее, но каждый раз до сих пор все заканчивалось тем, что нефть возвращалась на прежний ценовой уровень», – резюмирует директор Центра добычи углеводородов Сколтеха.

И, судя по всему, всякий раз, когда будет что-либо происходить на нефтяном рынке, с новой силой будет возобновляться спор нефтескептиков с нефтедобытчиками. Методологически, как ни парадоксально, даже не имеет принципиального значения, кто из них прав. Правы – то есть имеют свою правду – и те, и другие. Одна правда помогает поддерживать и развивать традиционную энергетику, другая – создает условия развития фондового рынка, готовит важнейший технологический задел на будущее. Не надо доказывать, что и то, и другое – полезно и хорошо для экономики.

Но кое в чем с нещадно и по делу критикуемыми нефтескептиками стоит, безусловно, согласиться. Точнее, для правильного понимания ситуации их позицию следует несколько дополнить, достроить, деконструировать. Тогда их подлинный, расшифрованный посыл мог бы звучать приблизительно так: «Для России полезно действовать и планировать свои действия так, словно нефтяной век закончился». И вот с таким подходом уже мало кто будет спорить. Но он требует известного мужества, решительности и подлинно стратегического мышления. Наверное, это требует и времени, но мы благодаря, прежде всего, внешним обстоятельствам уже на верном пути.

kpartners.org

Век нефти заканчивается :: Химическая промышленность

«Если мы переведем свои скважины из политического капитала в экономический, то заработаем гораздо больше. Первый шаг, который нужно сделать прямо завтра — открыть нашу экономику».

Николай Кащеев, директор по исследованиям и аналитике Промсвязьбанка, на пресс-конференции 17 марта в Екатеринбурге рассказал о том, какие тектонические сдвиги сейчас происходят в экономике и энергетике; с каким прицелом бизнесу строить стратегии; почему эмиссия не поможет экономике России и почему без хороших институтов в стране ничего не получится.

Век жидких углеводородов заканчивается, как закончилась эпоха угля

— Еще в 2009 году в Санкт-Петербурге на экономическом форуме я сказал, что нас ждут очень тяжелые времена, потому что облик экономики в мировой энергетической сфере меняется, и достаточно радикально. Позднее к этому присоединились новые тренды, которые очень сильно меняют глобальный экономический облик и заставляют задуматься, каково в этом мире место российской экономики. Все вещи, события и факторы связаны, случайностей нет. Мы оказались в ситуации, когда эти неслучайные события приводят к далеко идущим последствиям и большим изменениям, которые сегодня резко не в пользу российской экономики.

Ситуация начала проявляться еще в конце 2012 г., когда у нас начали снижаться инвестиции в основной капитал, что продолжается до сих пор. Когда процесс насчитывает целую историю, это говорит о системных проблемах. Вопрос не в том, чтобы залатать дыру в бюджете, а в том, чем мы будем жить через год, два или три. Я не склонен верить радикальным прогнозам, например, в нефть по $15-20 или в то, что Россия перестанет существовать как экономический фактор. Но вопрос стоит очень серьезно: останемся ли мы навсегда с приятными воспоминаниями о 2005-2006 гг. или увидим новые перспективы.Сегодня уже очевидно, что нефтяная парадигма в мире исчерпывается. В арьергарде остаются люди, которые говорят, что цена нефти все равно рано или поздно вырастет.

Думаю, будет краткосрочный рост до $60-70 за баррель, однако это не системное явление. Системное явление заключается в том, что, как закончилась эпоха каменного угля, так заканчивается и век жидких углеводородов. Сейчас — очередная поворотная точка.

Что делать бизнесу и банкам

Банки находятся в такой же ситуации неопределенности, как и бизнес, и запросы стратегии бизнеса на 10-20 лет при пополнении оборотных средств не случайны. Если все мы будем подходить к этим прогнозам формально, то очень многие люди, которые сейчас находятся в бизнесе, из него вылетят. Раньше большая нефтяная или металлургическая компания не вылетела бы из бизнеса ни при каких обстоятельствах, а дождалась бы, пока цены вернутся, да и государство бы помогло, а теперь ситуация гораздо менее определенная.

Говорят, что кризис продлится два года, «потому что через два года запасы нефти выработаются, и цена пойдет вверх». Но даже когда нефть была по $110 за баррель, инвестиции в основной капитал все равно падали. Речь о том, насколько стабильно может ощущать себя бизнес.

Какую стратегию избрать не для того чтобы получить кредит у банков (которые находятся в такой же ситуации) и пересидеть эти два года — вопрос в том, хотите ли вы оставаться в бизнесе в течение хотя бы пяти лет?

На сегодня у нас (Промсвязьбанка — прим. ред.) жесткое восприятие рисков: нет денег, которые мы можем отдать просто так. Конечно, мы ищем надежного заемщика. Бизнес сегодня должен четко отвечать на вопрос: «Я являюсь платежеспособным заемщиком?».Сейчас пробудились лоббисты, идет Московский экономический форум, и какова главная его тема? «Дайте денег. Откуда их возьмете, не волнует — напечатайте. Ровно столько, сколько мы считаем нужным». Возникает вопрос: ребята, а это на возвратной основе или как? «А это не ваше дело — дадите, будет на возвратной». Но мы так не можем, мы должны понимать бизнес наших клиентов. Мы попали в такую точку, что вопросы стратегии стали очень важны.Когда инвестиции в основной капитал падают четвертый год, куда это движение? В сторону Латинской Америки — там Аргентина, которая так и не восстановилась. Конечно, мы не Аргентина, но что-то произойдет. Что? Вопрос!

Если падают инвестиции, можем ли мы дать вам кредит по ставке 0,5%? Конечно, нет. Начиная с 2010 г. ставки в России постепенно растут — это та реальность, в которой мы находимся. И когда говорят: «Давайте напечатаем денег и всем дадим», мы опять возвращаемся к проблемам Внешэкономбанка — давать деньги под нерыночные проекты (к примеру, на олимпийские стройки — прим. ред). Мы должны стремиться к эффективной экономике на уровне страны, чтобы мы знали, что, если даем деньги, то это принесет какой-то эффект. Вопрос в том, как мы сегодня строим бизнес, с прицелом на что?

Поэтому я призываю к тому, чтобы не просто требовать кредитов на пополнение оборотных средств, а к тому, чтобы все подумали о том, как будем жить в новой экономике. Если мы выбираем вести бизнес здесь, то ждать возврата цен на нефть непродуктивно.

Почему «печатный станок» не поможет экономике

Представьте картинку: в горшке стоит цветок, а над ним воронка, в которую сверху льется вода. Может быть несколько комбинаций. Первое: воронка слишком узкая, и вода из нее проливается во все стороны, а на цветок падает только несколько капель. Второе: воронка в порядке, цветок под ней тоже стоит нормальный, но земля засохшая. Вода не доходит до корней, и выливается из горшка. Еще один отрицательный сценарий: огромная воронка, большой кран и маленький цветочек внизу. Вода льется в огромных количествах, и цветок переполит.

Воронка — это банковская система, кран — ЦБ, который печатает деньги, а цветок — собственно экономика. В России нет достаточного платежеспособного спроса на деньги.

Заставить банки насильно запихивать деньги в экономику — мы это все проходили в 90-е, когда инфляция была по 1000%. Когда вы насильно запихиваете деньги в невспаханную почву, то получаете болото, а не рост.

Нужны исключительно комплексные меры, нужно разбираться, в чем проблемы с бизнес-климатом сегодня, почему падают инвестиции. Ведь 70% инвестиций предприятия совершают из собственных средств, но они не инвестируют. Почему?

Лоббисты ищут безобидного козла отпущения. Корпоративный сегмент банковского бизнеса имеет такую же рентабельность, как и реальный сектор экономики. Мы бы рады дать больше кредитов по хорошей ставке, но российская реальность сегодня такова, что мы не можем это сделать. Как частному банку денег в капитал просто так нам никто не даст, поэтому мы должны следить за рисками.

Качество институтов

Чтобы экономика развивалась сама, не в ожидании «жареного петуха», не с помощью искусственной накачки деньгами, должно присутствовать качество институтов. Государственные органы, законодательство, образование, наука, на самом высоком уровне — мировоззрение людей. А у нас новые люди — новые правила, даже конституция спокойно плавает. Закон что дышло — один из крупнейших недостатков нашей институции.

Пока у нас была возможность оплачивать реформы за счет колоссального притока капитала, надо было совершенствовать институты. А сейчас мы пожинаем плоды того, что мы не только этого не делали, а делали вещи, которые модернизации и прогрессу никак не способствовали.

Деньги, банковская система, ЦБ — это инструменты. Самое главное — это институты: вот что определяет, как в конечном итоге работает экономика. Мы с вами можем принимать тактические правильные решения на уровне предприятия, вашего СМИ, банка, и улучшаем мир вокруг себя, но приоритет институтов всегда выше, потому что они определяют правила, внутри которых мы живем. Жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Менять это очень сложно: нужна политическая воля, большие ресурсы, склонность к риску. И в результате мы живем в таком мире и, видимо, будем жить дальше.

Когда у нас система ручного управления, важность персонального фактора как никогда высока. Нам нужно волевое усилие, чтобы двигаться. Сейчас это становится очевидным: мир движется от централизованных вертикальных систем к системам горизонтальным и распределенным. Это означает, что вместо центров принятия решений люди начинают договариваться между собой напрямую по разным вопросам.

Что нужно сделать в стране прямо сейчас

В России изрядное количество предприимчивых людей. Придумывать за них, какие отрасли станут прорывными и ударными через 10 лет, я не могу. То, что я считаю возможным — создать условия, чтобы инициатива этих людей была бы полностью раскрыта и не получала тех препятствий, с которыми она сталкивается сегодня со стороны архаичного государства.

Все: и бизнес, и ЦБ, и милиционер на улице — сталкиваются с неэффективным, сдерживающим инициативу госаппаратом, существующим по архаичным правилам игры. К сожалению, он не находится в безвоздушном пространстве, а опирается на значительную часть общества. Значительная часть нашего общества не готова к построению горизонтальных структур, не готова договариваться между собой и не умеют выслушивать противоположное мнение — и прочие базовые умения, которые необходимы, чтобы построить эффективную экономику. Значит, нужно либо отстранить эту часть общества от экономического процесса, что невозможно, либо катализировать их интеграцию в новую экономику. Для этого процесса мы должны использовать, к сожалению, принудительные методы. Хороший инструмент, чтобы менять общество — средства массовой информации. Сюда тоже полностью относится система образования.

Но начать трансформацию без политической воли и осознания того, куда движется мировая экономика, невозможно.

Что касается господдержки, то лучше не заниматься поиском конкретных отраслей, а поддерживать предпринимательство, образование и просвещение как таковое. Чтобы убедить людей в том, что существование в мире с соседями, в котором ты можешь свободно брать на себя риск, в итоге выгоднее для твоих детей и внуков, чем что-либо другое (но не для тебя).

Чтобы получить максимальную выручку от наших природных ресурсов, нужно пойти по пути арабских стран. В ОАЭ 60% государственной нефтяной компании принадлежит государству, а остальное — продано на частном рынке.

Шейх Зайд (Зайд ибн Султан Аль-Нахайян — прим. ред.), который сформировал нацию ОАЭ, решил, что 40%, проданные иностранцам, позволят использовать новейшие технологии. А новейшие технологии и максимальную эффективность приносит только тот инвестор, который реально контролирует процесс. Когда инвестор имеет доступ к скважине, он принесет гораздо больше, если вы будете держать его с 5% в качестве портфельного инвестора. Но кому это надо — у нас ведь политическая скважина, а не экономическая. Если мы переведем свои скважины из политического капитала в экономический, то заработаем гораздо больше. Поэтому первый шаг, который нужно сделать прямо завтра — открыть нашу экономику даже больше, чем это было до известных событий 2014 г. Сейчас выигрывает только тот, кто открыт. Китай, например, открывается все больше, а когда он считался закрытой экономикой, то растерял все свои колоссальные преимущества, которые имел как изобретатель пороха и бумаги. А в России все проще — нас не 1,5 миллиарда.

www.himonline.ru