Госдолг Казахстана может резко вырасти из-за зависимости от нефти - прогноз ЕБРР. Зависимость от нефти казахстана


Госдолг Казахстана может резко вырасти из-за зависимости от нефти - прогноз ЕБРР

У Казахстана есть 10 лет на подготовку к нефтяному кризису

Бекзада Ишекенова

22 ноября 2018 года

    

Через 20 лет доходы бюджета Казахстана могут сократиться почти вдвое, а госдолг – резко вырасти. Такой прогноз озвучил Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), передает LS.

В опубликованном докладе "Финансовые последствия глобального перехода к "зеленой" мировой экономике для Казахстана" банк назвал причиной такого сценария зависимость от нефти. По информации финансового института, за счет экспорта черного золота формируется примерно половина доходов республики.

"Изменение динамики на мировых энергетических рынках, по всей вероятности, окажет давление на экспортеров ископаемого топлива, таких как Казахстан. Эта динамика включает развитие альтернативных источников энергии, удешевление более чистых энергетических технологий и стремление стран к достижению глобальных целей в области климата. Это будет означать, что в ближайшие 20 лет из-за снижения объемов экспорта и падения цен на нефть поступления могут сократиться на 40%, что может привести к чрезмерному росту государственного долга. Поскольку нефть является основным источником госдоходов, это, в свою очередь, может оказать давление на бюджет. Поэтому надлежащее управление налогово-бюджетными рисками станет для стран-экспортеров ископаемого топлива важным приоритетом", - пояснили в ЕБРР.

В банке рассмотрели три возможных сценария развития страны: инерционный сценарий, частичный переход к "зеленой" экономике и полный переход к низкоуглеродной экономике во всем мире. Первые два сценария означают, что мир будет далек от поставленной цели удержать глобальное потепление на отметке 2°C; однако это может также означать, что спрос на нефть на мировых рынках будет оставаться высоким, и в этом случае финансовое положение Казахстана не окажется под угрозой. Вместе с тем, если во всем мире произойдет переход к более "зеленой" экономике, а цены на нефть установятся в районе $65 за баррель, то в течение следующего десятилетия это может привести к истощению национальных сбережений страны от продажи нефти.

Наиболее значительные финансовые последствия, согласно прогнозам, произойдут в конце 2020-х годов – это означает, что существует окно возможностей продолжительностью примерно в одно десятилетие, в течение которого Казахстан может принять меры для минимизации этих последствий.

Поэтому предлагаются четыре направления реформ, которые также актуальны для большинства других стран с формирующимися рынками, зависящими от экспорта нефти:

Первое – это диверсификация источников доходов. Структурные преобразования, способствующие росту ненефтяной экономики, позволят снизить зависимость от ископаемых видов топлива, повысить устойчивость к рискам в налогово-бюджетной сфере, связанным с колебаниями цен на сырьевые товары, укрепить частный сектор и содействовать созданию рабочих мест.

Второе – это более эффективное управление доходами от нефти. Казахстан накопил большие сбережения от продажи нефти в своем суверенном фонде благосостояния, средства которого теперь нужно не расходовать на текущее потребление, а, следуя правильным примерам, инвестировать в секторы, не привязанные к ценам на нефть (как это делают, в частности, Норвегия и Саудовская Аравия).

Третье - в налогово-бюджетной политике следует использовать возможности для получения дополнительных доходов, обеспечивать стимулы для экономического развития и сокращать нерациональные траты. В частности, могут быть сокращены субсидии на ископаемое топливо, искажающие действие рыночных механизмов.

Четвертое – это планирование государственных финансов на среднесрочную и долгосрочную, а не краткосрочную перспективу. Правительство страны уже приняло законодательство о среднесрочном бюджетном планировании, однако в настоящее время ему необходимо разработать практические инструменты для более эффективного администрирования расходной части бюджета.

www.lsm.kz

Чрезмерная зависимость Казахстана от нефтяных мегапроектов делает страну уязвимой от рисков по отдельному проекту — Fitch

Чрезмерная зависимость Казахстана от крупнейших нефтяных мегапроектов делает страну уязвимой от рисков по отдельному проекту, говорится в отчете рейтингового агентства Fitch «Проекты по добыче и продажа НПЗ определяют нефтегазовый сектор Казахстана».

«В 2025 году прогнозируемая доля добычи от трех крупнейших нефтяных проектов Казахстана (Тенгизшевройл (ТШО), Кашаган и Карачаганак) вероятно превысит 75% от общего объема добычи в стране относительно 50% в 2015 году. Чрезмерная зависимость страны от нескольких нефтяных мегапроектов делает ее более уязвимой от геологических и технических рисков по отдельному проекту, а также от волатильности цен на нефть, на что указывают продолжающиеся меры стоимостью в миллиарды долларов по перезапуску Кашагана», — отмечают авторы обзора.

Добыча нефти в Казахстане («BBB»/прогноз «стабильный») в 2015 году в размере 1,7 млн баррелей нефтяного эквивалента (бнэ) в сутки сопоставима с добычей в Катаре и Норвегии (по 1,9 млн бнэ) и отстает от уровней в Нигерии (2,4 млн бнэ), Бразилии (2,5 млн бнэ) и Мексике (2,6 млн бнэ). Добыча нефти в Казахстане удвоилась с 2001 года и может достичь 2,7 млн бнэ в 2030 году, что представляет собой рост на 60% к 2015 году, отмечает Fitch.

Прямая господдержка и сильные государственные резервы определяют рейтинги национальной компании КазМунайГаз (НК КМГ, «BBB-«/прогноз «стабильный»), холдинговой компании для государственных активов в сегменте добычи, транспортировки и переработки. «В 2016-2017 годах скорректированный валовый леверидж по денежным средствам от операционной деятельности (FFO) у НК КМГ согласно расчетам Fitch может превысить 10x, и в случае сохранения ситуации это может привести к увеличению нотчинга вниз от суверенного рейтинга», — указано в отчете.

Объявленное расширение ТШО стоимостью $37 млрд понизит денежные дивиденды для НК КМГ в среднесрочной перспективе, и возможность такого развития ситуации Fitch учитывает в рейтинговом сценарии. В сочетании с более низкими доходами в сегменте добычи ввиду высоких затрат и слабого нетбэка у РД КМГ, ключевой дочерней компании НК КМГ в сегменте добычи, это замедлит сокращение левериджа у НК КМГ. Трехлетняя отсрочка запуска Кашагана оказывает нейтральное влияние на группу, так как агентство ожидает, что она сначала будет использовать денежные дивиденды от этого проекта для погашения отложенных платежей за приобретение в сумме $1,8 млрд.

Активы НК КМГ в сегменте транспортировки и сбыта (нефте- и газопроводы, которые эксплуатируют дочерние компании, АО «КазТрансОйл» (КТО, «BBB-«/прогноз «стабильный»), АО «КазТрансГаз» (КТГ, «BB+»/прогноз «стабильный») и АО «Интергаз Центральная Азия» (ИЦА, «BB+»/прогноз «стабильный»), генерируют стабильные доходы для группы, или EBITDA в среднем около $1 млрд в 2012-2015 годах. Основная часть расширения нефте- и трубопроводных мощностей не принесет группе денежных доходов, так как проводится через СП, которые вряд ли будут выплачивать НК КМГ крупные дивиденды в среднесрочной перспективе.

КТГ постепенно теряет свою выручку от транзита газа, так как Китай вытеснил Россию как основное направление для центрально-азиатского газа с объемами транзита в 30,6 млрд кубометров в 2015 году. КТГ получает мало преимуществ от транзита газа в Китай, так как газопровод из Центральной Азии в Китай эксплуатирует СП, которому необходимо погасить крупные кредиты, привлеченные на строительство газопровода, прежде чем оно сможет выплачивать какие-либо дивиденды КТГ, отмечает Fitch.

НК КМГ объявила о планах продажи Атырауского, Шымкентского и Павлодарского НПЗ, а также KMG International (KMGI, «B+»/Rating Watch «негативный»), румынских активов, несмотря на многомиллиардные долларовые инвестиции, проведенные по настоящее время, и планируемые капвложения в 2016-2018 годы в переработку и сбыт. Продажа этих активов нацелена на деконсолидацию долга почти на $3 млрд, связанного с переработкой и сбытом, но достичь таких целей может быть непросто. В своих прогнозах Fitch продолжает консолидировать переработку и сбыт в составе НК КМГ.

В 2016-2018 годы НК КМГ планирует сократить капвложения на 50% относительно 2013-2015 годов до $4,5 млрд, включая $2 млрд в сегменте переработки. Это представляет собой снижение относительно оценок капвложений от октября 2014 года примерно в $6 млрд на 2016-2018 годы. Снижение цены на нефть марки Brent на 60%, нехватка средств, используемых в основном для погашения долга, и снижение курса тг на 50% с конца 2014 года стали причинами снижения капвложений. Fitch рассматривает капвложения НК КМГ в сегмент переработки в основном как обязательные.

В целом, согласно отчету, в среднесрочной перспективе нефтегазовый сектор Казахстана будет определяться текущими и планируемыми мегапроектами в сегменте добычи, расширением нефтегазопроводов и планами продажи активов в сегменте переработки.

Источник

rfcaratings.kz

Уйти от нефтяной зависимости Казахстану будет сложно » Информационно аналитический центр

«Почти 40% доходной части бюджета – это поступления из нефтяного фонда. Мы начали отходить от модели нефтезависимой экономики, но потребуется пройти еще очень большой путь»

, — резюмирует Сергей Домнин, эксперт ИМЭП при Фонде Первого Президента Казахстана в интервью, специально для CABAR.asia.

 

 

 

  

CABAR.asia: Какие острые экономические проблемы Вы бы выделили на сегодняшний день в Казахстане?

 

Сергей Домнин: Выделил бы три наиболее острые проблемы. Первая – это высокая зависимость экономики от биржевых товаров, цены на которые в последние несколько лет отличатся высокой волатильностью. Это создает проблемы в нашем платежном балансе, оказывает влияние на обменный курс национальной валюты, инвестиционную активность бизнеса.

Доходная часть нашего бюджета на 40% зависит от трансфертов из Национального фонда, где аккумулируются поступления от нефтяных проектов. При этом нам пока еще не удалось в полной мере решить главную задачу последних 15-20 лет – диверсификацию экономики. Однако, мы научились более эффективно перераспределять ренту от природных ресурсов, укрупнив имеющиеся государственные компании и создав десятки новых квазигосструктур для решения различных социально-экономических проблем.

 

Тут мы подходим ко второй проблеме – высокое влияние государственного сектора. Можно долго спорить, насколько большой в действительности является доля государства в ВВП – 60%, как считают некоторые эксперты, или всего 18%, как считают чиновники. Но никто не будет возражать, что важнейшие сектора экономики (нефтеперерабатывающий, транспортный, телекоммуникационный, газовый) монополизированы.

 

На какую бы отрасль мы ни посмотрели – везде увидим возросшее госучастие в виде нацкомпаний или СП. С помощью институтов развития государство вошло в десятки ниш для частного бизнеса, при этом не выполнив в полной мере развивающей задачи. Все это хорошо понимают в правительстве, но пока “лечение”, которое они прописали, не приносит ощутимых результатов.

 

Вторая волна приватизации была запущена в 2014 году, но основная часть программы – сокращение доли государства и квазигоссектора в крупных предприятиях и компаниях еще впереди. В списке видов деятельности госструктур даже после внедрения принципов Yellow Pages Rule, помимо стратегических видов деятельности, остаются различные частные и несущественные виды, типа отделочных работ.

 

Третья проблема – высокая доля теневой экономики. Речь идет о почти 30% экономики – примерно во столько оценивают масштабы теневого сектора в официальной статистике. Для страны, которая стремится к повышению в классе, то есть хочет перейти из группы развивающихся в группу развитых стран – это много. У развитых в тени находится не больше 10-15% ВВП. Решение этой проблемы лежит в перетягивании так называемого неформально занятого населения «на светлую сторону”. Эти люди не только должны платить налоги, но и иметь доступ к качественным социальным услугам. Для них необходимо создавать новые рабочие места.

 

Еще одна проблема, тоже достаточно острая, но я бы вынес ее за скобки, – объем и качество инвестиций в человеческий капитал. Мы пока еще отстаем от развитых стран и по объемам, и по качеству, и это серьезная проблема, которая влияет на темпы развития страны уже сегодня, а через 15-20 лет будет ключевым фактором экономики.

 

CABAR.asia: Существуют ли в Казахстане проблемы со статистическими данными, которые не всегда совпадают с реальными экономическими показателями?

 

Сергей Домнин: Конечно, вопросов много. Например, к тому, насколько объективно посчитаны самозанятые. Корректно ли анализировать данные, скажем, финансово-хозяйственной деятельности предприятий, если количество объектов учета за год может измениться с 6 до 4 тыс. единиц?

 

Конечно, есть моменты, связанные со сменой методологии. Например, изменение методологии подсчета доли малого и среднего бизнеса (МСБ) в ВРП сразу увеличило этот показатель на 9 процентных пунктов в среднем по стране. Это дало возможность говорить об успешном повышении доли МСБ.

 

То есть нельзя сказать, что проблем нет, другой вопрос – насколько в этом виноват Комитет по статистике и руководящее им Министерство национальной экономики. Многих экспертов настораживает, что статкомитет находится при Минэке – органе который отвечает за экономическое планирование. Во многих странах статистику вывели в отдельное ведомство, которое подчиняется непосредственно главе правительства. Но позиция нашего Минэка на этот счет известна: в таком соседстве нет ничего страшного, кроме того нет и доказательств каких либо манипуляций со статистикой, поэтому вопросов к нему быть не должно.

 

CABAR.asia: Казахстан отличается наличием множества инициатив как во внешней, так и во внутренней политике. Недавно была озвучена инициатива “7-20-25” (ипотека под 7 процентов годовых, с первоначальным взносом в 20 процентов, сроком займа на 25 лет.). Насколько реализуема данная инициатива? В чем проблемы государственных инициатив и почему не всегда они успешны?

 

Сергей Домнин: Инициатива интересная, но пока все условия программы не проработаны до конца, оператор программы – Национальный банк РК – представит их в мае этого года. Когда будут известны все детали, можно будет прогнозировать эффект от нее в деталях. Та модель, которая вырисовывается сейчас, вызывает у игроков рынка ряд вопросов.

 

Задача улучшения жилищных условий населения давно стоит перед правительством, и “7-20-25” – не первая программа, призванная эту задачу решить. И в целом тот набор инструментов, который применяется государством сегодня – льготная ипотека, поддержка строительных компаний, подведение за счет бюджета инфраструктуры, в том числе к районам индивидуальной жилой застройки – обнадеживает. К решению проблемы в последние несколько лет начали подходить комплексно, но есть риск, что из-за обилия государственных и квазигосударственных структур, выполняющих все эти программы и инициативы, снизится общий эффект.

 

Что касается проблем эффективности реализации государственных инициатив – это отдельная тема, которая касается большого набора элементов, начиная от качества определения проблемы, которую собирается решать государство за счет бюджета, и постановки задач – до эффективности институтов в целом, уровня государственных управленцев в регионах и многого другого.

 

CABAR.asia: Как отражается санкционная война между Западом и Россией на Казахстане?

 

Сергей Домнин: Санкции, которые ввели против РФ в 2014-2017 годах на нашу экономику если и подействовали, то незначительно. В отличие от белорусского, казахстанский бизнес не получил профитов от реэкспорта продукции или замещения импорта в российских ритейлерских сетях. И это объяснимо: через Беларусь реэкспортировать европейские товары проще логистически.

 

Что же касается последних американских санкций в соответствии с законом CAATSA, пока в Казахстане наблюдают влияние только через обменный курс: когда 9 апреля этого года на известиях о санкциях против российских бизнесменах Олега Дерипаски, Виктора Вексельберга и других представителей бизнес-элиты РФ и чиновников, а также 14 связанных с ними компаний, ввели санкции, рубль упал, сонаправленное движение продемонстрировал и тенге. Подчеркну: сонаправленное, но не прямо пропорциональное, хотя в долгосрочной перспективе курсы рубля и тенге к доллару показывают высокую корреляцию.

 

Других эффектов мы пока не зафиксировали, и это объяснимо: российские компании, попавшие под санкции, и их контрагенты в США и других странах мира только оценивают свои возможности и риски в новых условиях. Напомню, это первый случай, когда в санкционный список (SDN list) попали частные российские компании, да еще и публичные, такие как UC Rusal.

 

Санкционная история сейчас находится в динамике, поэтому, чтобы трезво и всесторонне оценивать эффект, необходимо понаблюдать за ситуацией хотя бы несколько кварталов. Но уже понятно, что в случае расширения санкции поставят под удар весь крупный бизнес РФ, с которым работают наши крупнейшие экспортеры, и это создает угрозу значительной части нашего экспорта в РФ, а также всем крупным совместным проектам с участием россиян на территории Казахстана.

 

CABAR.asia: Удалось ли Казахстану встать на путь диверсификации экономики и начать отход от «нефтяной иглы»?

 

Сергей Домнин: В последние 10 лет заметны реальные позитивные подвижки. Например, удалось привлечь больше иностранных инвесторов в обрабатывающую промышленность, на которой в девяностые все ставили крест. Валовый приток прямых иностранных инвестиций в обрабатывающую промышленность в 2017 году вырос в пять раз относительно 2007-го. Доля инвестиций в этот сектор в общем объеме выросла с 5,6 до 25,0%.

 

Конечно, большая часть инвестиций идет в металлургию, нефтехимию и другие отрасли, тесно связанные с сырьевым сектором, а не в высокотехнологичные сектора. Но это и есть реализация наших сравнительных преимуществ. Несмотря на рост добычи нефти в последние десять лет, в экономике доля обрабатывающей промышленности устойчива – 11-12%, это сектор, показывавший рост производства даже в кризисные для экономики годы – в 2015 и 2016 годы.

 

Уровень сложности экономики Казахстана средний по меркам класса ресурсных экономик: ниже, чем в России, Австралии, Канаде, но выше, чем в Чили, Азербайджане, Нигерии, Саудовской Аравии.

 

В целом полностью уйти от нефтяной зависимости в ближайшие 10 лет, а то и больше (на сколько нефти хватит), будет объективно крайне сложно. Чуть больше половины экспорта дает сырая нефть.

 

Я уже упоминал, что почти 40% доходной части бюджета – это поступления из нефтяного фонда. Резюмируя: мы начали отходить от модели нефтезависимой экономики, но потребуется пройти еще очень большой путь.

 

CABAR.asia: Можно ли утверждать, что Казахстан на данном этапе является экономическим лидером региона Центральной Азии? В перспективе?

 

Сергей Домнин: Если судить по размеру экономики, то Казахстан – лидер. Размер нашего ВВП в 2017 году по оценке МВФ составил 184 млрд долларов (по номиналу), ближайший преследователь в Центральной Азии – Узбекистан с 65 млрд, экономика Туркменистана – 46,2 млрд, Таджикистана – около 8 млрд, Кыргызстана – чуть менее 7 млрд.

 

Если говорить о перспективе 10 лет, то уже к концу 2020-х к нам приблизится Узбекистан. Средние темпы роста этой страны за последние 10 лет (2007-2016) – 8,4% в год, Казахстан рос в два раза медленнее – на 4,5% в год. Через 10 лет мы будем проходить “пик нефти”, а в Узбекистане при хорошем сценарии значительно вырастут доходы населения и производительность. Узбекистан превратится в крупнейший потребительский рынок региона. То, что в регионе будут две экономики примерно равного веса при прочих комфортных условиях – я имею в виду геополитическую стабильность – должно пойти на пользу региону.

 

Отраслевая кооперация стран региона находится на низком уровне и, наверняка, будет усиливаться, если этому не помешают политики. Рост экономики Узбекистана будет опираться в том числе и на экспортный сектор, но путь на крупнейшие региональные рынки сбыта – российский и китайский и далее на европейский и рынок Юго-Восточной Азии – лежит через Казахстан. Сценариев, при которых мы будем в числе выигравших от успеха Узбекистана, пока просматривается больше, чем негативных.

 

Интервью подготовила редактор CABAR.asia Наргиза Мураталиева

Источник: analytics.cabar.asia

Нашли ошибку в тексте - выделите и нажмите ctrl enter

cc-sauran.kz

Уйти от нефтяной зависимости Казахстану будет сложно — Аналитика

«Почти 40% доходной части бюджета – это поступления из нефтяного фонда. Мы начали отходить от модели нефтезависимой экономики, но потребуется пройти еще очень большой путь», — резюмирует Сергей Домнин, эксперт ИМЭП при Фонде Первого Президента Казахстана в интервью, специально для CABAR.asia.

CABAR.asia: Какие острые экономические проблемы Вы бы выделили на сегодняшний день в Казахстане?

Сергей Домнин: Выделил бы три наиболее острые проблемы. Первая – это высокая зависимость экономики от биржевых товаров, цены на которые в последние несколько лет отличатся высокой волатильностью. Это создает проблемы в нашем платежном балансе, оказывает влияние на обменный курс национальной валюты, инвестиционную активность бизнеса.

Доходная часть нашего бюджета на 40% зависит от трансфертов из Национального фонда, где аккумулируются поступления от нефтяных проектов. При этом нам пока еще не удалось в полной мере решить главную задачу последних 15-20 лет – диверсификацию экономики. Однако, мы научились более эффективно перераспределять ренту от природных ресурсов, укрупнив имеющиеся государственные компании и создав десятки новых квазигосструктур для решения различных социально-экономических проблем.

Тут мы подходим ко второй проблеме – высокое влияние государственного сектора. Можно долго спорить, насколько большой в действительности является доля государства в ВВП – 60%, как считают некоторые эксперты, или всего 18%, как считают чиновники. Но никто не будет возражать, что важнейшие сектора экономики (нефтеперерабатывающий, транспортный, телекоммуникационный, газовый) монополизированы.

На какую бы отрасль мы ни посмотрели – везде увидим возросшее госучастие в виде нацкомпаний или СП. С помощью институтов развития государство вошло в десятки ниш для частного бизнеса, при этом не выполнив в полной мере развивающей задачи. Все это хорошо понимают в правительстве, но пока “лечение”, которое они прописали, не приносит ощутимых результатов.

Вторая волна приватизации была запущена в 2014 году, но основная часть программы – сокращение доли государства и квазигоссектора в крупных предприятиях и компаниях еще впереди. В списке видов деятельности госструктур даже после внедрения принципов Yellow Pages Rule, помимо стратегических видов деятельности, остаются различные частные и несущественные виды, типа отделочных работ.

Третья проблема – высокая доля теневой экономики. Речь идет о почти 30% экономики – примерно во столько оценивают масштабы теневого сектора в официальной статистике. Для страны, которая стремится к повышению в классе, то есть хочет перейти из группы развивающихся в группу развитых стран – это много. У развитых в тени находится не больше 10-15% ВВП. Решение этой проблемы лежит в перетягивании так называемого неформально занятого населения «на светлую сторону”. Эти люди не только должны платить налоги, но и иметь доступ к качественным социальным услугам. Для них необходимо создавать новые рабочие места.

Еще одна проблема, тоже достаточно острая, но я бы вынес ее за скобки, – объем и качество инвестиций в человеческий капитал. Мы пока еще отстаем от развитых стран и по объемам, и по качеству, и это серьезная проблема, которая влияет на темпы развития страны уже сегодня, а через 15-20 лет будет ключевым фактором экономики.

CABAR.asia: Существуют ли в Казахстане проблемы со статистическими данными, которые не всегда совпадают с реальными экономическими показателями?

Сергей Домнин: Конечно, вопросов много. Например, к тому, насколько объективно посчитаны самозанятые. Корректно ли анализировать данные, скажем, финансово-хозяйственной деятельности предприятий, если количество объектов учета за год может измениться с 6 до 4 тыс. единиц?

Конечно, есть моменты, связанные со сменой методологии. Например, изменение методологии подсчета доли малого и среднего бизнеса (МСБ) в ВРП сразу увеличило этот показатель на 9 процентных пунктов в среднем по стране. Это дало возможность говорить об успешном повышении доли МСБ.

То есть нельзя сказать, что проблем нет, другой вопрос – насколько в этом виноват Комитет по статистике и руководящее им Министерство национальной экономики. Многих экспертов настораживает, что статкомитет находится при Минэке – органе который отвечает за экономическое планирование. Во многих странах статистику вывели в отдельное ведомство, которое подчиняется непосредственно главе правительства. Но позиция нашего Минэка на этот счет известна: в таком соседстве нет ничего страшного, кроме того нет и доказательств каких либо манипуляций со статистикой, поэтому вопросов к нему быть не должно.

CABAR.asia: Казахстан отличается наличием множества инициатив как во внешней, так и во внутренней политике. Недавно была озвучена инициатива “7-20-25” (ипотека под 7 процентов годовых, с первоначальным взносом в 20 процентов, сроком займа на 25 лет.). Насколько реализуема данная инициатива? В чем проблемы государственных инициатив и почему не всегда они успешны?

Сергей Домнин: Инициатива интересная, но пока все условия программы не проработаны до конца, оператор программы – Национальный банк РК – представит их в мае этого года. Когда будут известны все детали, можно будет прогнозировать эффект от нее в деталях. Та модель, которая вырисовывается сейчас, вызывает у игроков рынка ряд вопросов.

Задача улучшения жилищных условий населения давно стоит перед правительством, и “7-20-25” – не первая программа, призванная эту задачу решить. И в целом тот набор инструментов, который применяется государством сегодня – льготная ипотека, поддержка строительных компаний, подведение за счет бюджета инфраструктуры, в том числе к районам индивидуальной жилой застройки – обнадеживает. К решению проблемы в последние несколько лет начали подходить комплексно, но есть риск, что из-за обилия государственных и квазигосударственных структур, выполняющих все эти программы и инициативы, снизится общий эффект.

Что касается проблем эффективности реализации государственных инициатив – это отдельная тема, которая касается большого набора элементов, начиная от качества определения проблемы, которую собирается решать государство за счет бюджета, и постановки задач – до эффективности институтов в целом, уровня государственных управленцев в регионах и многого другого.

CABAR.asia: Как отражается санкционная война между Западом и Россией на Казахстане?

Сергей Домнин: Санкции, которые ввели против РФ в 2014-2017 годах на нашу экономику если и подействовали, то незначительно. В отличие от белорусского, казахстанский бизнес не получил профитов от реэкспорта продукции или замещения импорта в российских ритейлерских сетях. И это объяснимо: через Беларусь реэкспортировать европейские товары проще логистически.

Что же касается последних американских санкций в соответствии с законом CAATSA, пока в Казахстане наблюдают влияние только через обменный курс: когда 9 апреля этого года на известиях о санкциях против российских бизнесменах Олега Дерипаски, Виктора Вексельберга и других представителей бизнес-элиты РФ и чиновников, а также 14 связанных с ними компаний, ввели санкции, рубль упал, сонаправленное движение продемонстрировал и тенге. Подчеркну: сонаправленное, но не прямо пропорциональное, хотя в долгосрочной перспективе курсы рубля и тенге к доллару показывают высокую корреляцию.

Других эффектов мы пока не зафиксировали, и это объяснимо: российские компании, попавшие под санкции, и их контрагенты в США и других странах мира только оценивают свои возможности и риски в новых условиях. Напомню, это первый случай, когда в санкционный список (SDN list) попали частные российские компании, да еще и публичные, такие как UC Rusal.

Санкционная история сейчас находится в динамике, поэтому, чтобы трезво и всесторонне оценивать эффект, необходимо понаблюдать за ситуацией хотя бы несколько кварталов. Но уже понятно, что в случае расширения санкции поставят под удар весь крупный бизнес РФ, с которым работают наши крупнейшие экспортеры, и это создает угрозу значительной части нашего экспорта в РФ, а также всем крупным совместным проектам с участием россиян на территории Казахстана.

CABAR.asia: Удалось ли Казахстану встать на путь диверсификации экономики и начать отход от «нефтяной иглы»?

Сергей Домнин: В последние 10 лет заметны реальные позитивные подвижки. Например, удалось привлечь больше иностранных инвесторов в обрабатывающую промышленность, на которой в девяностые все ставили крест. Валовый приток прямых иностранных инвестиций в обрабатывающую промышленность в 2017 году вырос в пять раз относительно 2007-го. Доля инвестиций в этот сектор в общем объеме выросла с 5,6 до 25,0%.

Конечно, большая часть инвестиций идет в металлургию, нефтехимию и другие отрасли, тесно связанные с сырьевым сектором, а не в высокотехнологичные сектора. Но это и есть реализация наших сравнительных преимуществ. Несмотря на рост добычи нефти в последние десять лет, в экономике доля обрабатывающей промышленности устойчива – 11-12%, это сектор, показывавший рост производства даже в кризисные для экономики годы – в 2015 и 2016 годы.

Уровень сложности экономики Казахстана средний по меркам класса ресурсных экономик: ниже, чем в России, Австралии, Канаде, но выше, чем в Чили, Азербайджане, Нигерии, Саудовской Аравии.

В целом полностью уйти от нефтяной зависимости в ближайшие 10 лет, а то и больше (на сколько нефти хватит), будет объективно крайне сложно. Чуть больше половины экспорта дает сырая нефть.

Я уже упоминал, что почти 40% доходной части бюджета – это поступления из нефтяного фонда. Резюмируя: мы начали отходить от модели нефтезависимой экономики, но потребуется пройти еще очень большой путь.

CABAR.asia: Можно ли утверждать, что Казахстан на данном этапе является экономическим лидером региона Центральной Азии? В перспективе?

Сергей Домнин: Если судить по размеру экономики, то Казахстан – лидер. Размер нашего ВВП в 2017 году по оценке МВФ составил 184 млрд долларов (по номиналу), ближайший преследователь в Центральной Азии – Узбекистан с 65 млрд, экономика Туркменистана – 46,2 млрд, Таджикистана – около 8 млрд, Кыргызстана – чуть менее 7 млрд.

Если говорить о перспективе 10 лет, то уже к концу 2020-х к нам приблизится Узбекистан. Средние темпы роста этой страны за последние 10 лет (2007-2016) – 8,4% в год, Казахстан рос в два раза медленнее – на 4,5% в год. Через 10 лет мы будем проходить “пик нефти”, а в Узбекистане при хорошем сценарии значительно вырастут доходы населения и производительность. Узбекистан превратится в крупнейший потребительский рынок региона. То, что в регионе будут две экономики примерно равного веса при прочих комфортных условиях – я имею в виду геополитическую стабильность – должно пойти на пользу региону.

Отраслевая кооперация стран региона находится на низком уровне и, наверняка, будет усиливаться, если этому не помешают политики. Рост экономики Узбекистана будет опираться в том числе и на экспортный сектор, но путь на крупнейшие региональные рынки сбыта – российский и китайский и далее на европейский и рынок Юго-Восточной Азии – лежит через Казахстан. Сценариев, при которых мы будем в числе выигравших от успеха Узбекистана, пока просматривается больше, чем негативных.

Интервью подготовила редактор CABAR.asia Наргиза Мураталиева

 

analytics.cabar.asia

Бюджет Казахстана зависит от нефтяных аппетитов Китая

Переговоры по ядерной программе Ирана завершились, и вскоре на мировом рынке появятся дополнительные объемы нефти. Если нынешние цены аналитики называют удобными как для поставщиков, так и для покупателей, то наслаждаться комфортом осталось недолго. Уже в следующем году цены снова пойдут вниз. Такими прогнозами с LS поделились аналитики. Данные за последние несколько лет показывают сильную волатильность стоимости сырья. Доктор делового администрирования Ерлан Ибрагим особо обращает внимание на период с 2008 года, когда за очень короткий срок цена достигла своего исторического пика - почти в $146 за баррель, а также достаточно резкого снижения до $50 за баррель в июне текущего года. 

"Новости о котировках нефти являются для нас одними из очень важных. От того, сколько стоит сырье, в целом зависит экономическая ситуация в стране. Когда нефть растет, мы с облегчением вздыхаем, когда же падает, начинаем переживать по поводу того, а что же с нами будет", - говорит он.

Как ранее писал LS, Казахстан уже корректировал бюджет из-за падения стоимости сырья.  Премьер-министр страны Карим Масимов заявил, что в ближайшие 3-5 лет мы будем жить в эпоху низких цен на ресурсы и сырьевые товары. Поэтому при формировании бюджета правительство будет ориентироваться на достаточно низкие цены на основные наши экспортные товары. Между тем, если вернуться к показателям последнего года, то можно заметить снижение почти более чем на $60. 

"Находясь в верхней точке в январе 2014 года с котировками в $110-114 , через год, в январе 2015 года, цена опустилась до $50 с минимумом в $49,16 на 20 января 2015 года. На текущий момент цена за баррель нефти марки Brent составляет $58,77, что, на мой взгляд, в общем то неплохо, тем более на фоне очень громкой новости о достижении договоренности по иранской ядерной программе и негативных новостях с фондового рынка Китая", - делится своим мнением с LS Е. Ибрагим. 

По его мнению, в ближайшие месяцы цена все же немного поднимется и составит около $60 за баррель. "Если говорить о цене к концу года, то склонен думать, что будет ближе к $65-$70" - прогнозирует он. Межу тем аналитик инвестиционного холдинга "Финам" Антон Сороко считает, что нефтяные котировки сейчас торгуются на весьма комфортном как для покупателей, так и продавцов уровне - около $60 за баррель марки Brent. "У  продавцов еще свежи воспоминания о $40, а у покупателей – о $120 за бочку", - отмечает он LS.

Однако  эксперт обращает внимание на существенное замедление роста стоимости последние несколько дней. По его мнению, сейчас на рынке тот самый хрупкий баланс, когда после длительного направленного движения факторы, совсем недавно  менявшие котировки, постепенно становятся неактуальными. При этом новые поступающие инвесторам данные пока нельзя назвать однозначными. Как отмечает собеседник, рост цен на нефть в последние полгода в целом в большей степени сопровождался ожиданиями сокращения сланцевой добычи в США. Кроме того, коммерческие запасы в Штатах должны были сократиться на фоне экстремально низких ценовых уровней.

"Падение же последних недель идет на фоне снятия санкций с Ирана, а также проблем на финансовом рынке Китая, которые могут привести к замедлению темпов роста экономики страны, что может повлечь снижение мирового потребления нефти в ближайшие годы. Тем не менее темпы роста мировой экономики, а также потенциальный рост предложения в ближайшие годы будут формировать зону комфорта, по моим оценкам, в районе $75-80/баррель. При этом к концу лета ожидаем $62-64/баррель марки Brent", - комментирует А.Сороко ситуацию на нефтяном рынке.

Стоит отметить, что решение по ядерному соглашению с Ираном принято на этой неделе. После ратификации документов всеми сторонами санкции в отношении Тегерана будут сняты. Аналитики рейтингового агентства Fitch Ratings ожидают, что  уже в следующем году Иран сможет увеличить добычу нефти. Однако для достижения прежнего уровня понадобится 2-3 года. "На сегодняшний день запасы этой страны составляют около 40 млн баррелей. Для того чтобы наращивать объемы, Ирану нужны значительные инвестиции. Однако для привлечения крупных компании нужно проводить экспертизы, переговоры, обсудить выгодные моменты для сторон. А это займет время", - считают аналитики.

Что касается Китая, то, как ранее писал LS, именно эта страна должна была поддерживать спрос на нефть в ближайшие время. Но сейчас Пекин переживает не самое лучше время. Кроме того, со следующего года на перенасыщенном рынке сырья станет еще больше, что позволит импортерам если не диктовать цены, то выгодно торговаться.

Так, управляющий партнер Akhmadi Invest Искандер Ахметов ожидает, что дополнительные объемы нефти на мировом рынке окажут серьезное давление на цены. "На рынке, где и так много предложений, стоимость сырья будет не удерживаться, а снижаться. Потому что спрос также будет снижаться - кризис еврозоны (Греция), Китай. Все это не лучшим образом скажется на бюджете Казахстана. Нашему соседу России придется еще хуже", - отметил он.

Он также добавил, что по поддержке спроса все надежды на США и Китай. "Но им выгоднее низкие цены на нефть, поэтому громких заявлений и крупных контрактов не будет. Предложения на рынке достаточно, поэтому те объемы, которые основным потребителям нужны, они получат в любом случае, - поделился он своим мнением с LS.

Напомним, из-за пересмотра главного финансового документа страны казна уже потеряла сотни миллиардов тенге. Если прогнозы сбудутся, то поступления в бюджет и дальше будут сокращаться. Ведь, как выяснилось, альтернативы нефти у Казахстана в  ближайшие годы нет. Несмотря на множество попыток слезть с нефтяной иглы с помощью программ по диверсификации экономики, снизить сырьевую зависимость пока не удалось.

 

 

www.lsm.kz

К чему приводит зависимость РК от нефтяных мегапроектов?

Чрезмерная зависимость Казахстана от крупнейших нефтяных мегапроектов делает страну уязвимой от рисков по отдельному проекту, приводит Interfax.kz мнение аналитиков Fitch Ratings.«В 2025 году прогнозируемая доля добычи от трех крупнейших нефтяных проектов Казахстана (Тенгизшевройл (ТШО), Кашаган и Карачаганак) вероятно превысит 75% от общего объема добычи в стране относительно 50% в 2015 году. Чрезмерная зависимость страны от нескольких нефтяных мегапроектов делает ее более уязвимой от геологических и технических рисков по отдельному проекту, а также от волатильности цен на нефть, на что указывают продолжающиеся меры стоимостью в миллиарды долларов по перезапуску Кашагана», - отмечают эксперты Fitch.

Добыча нефти в Казахстане ("BBB"/прогноз "стабильный") в 2015 году в размере 1,7 млн баррелей нефтяного эквивалента (бнэ) в сутки сопоставима с добычей в Катаре и Норвегии (по 1,9 млн бнэ) и отстает от уровней в Нигерии (2,4 млн бнэ), Бразилии (2,5 млн бнэ) и Мексике (2,6 млн бнэ). Добыча нефти в Казахстане удвоилась с 2001 года и может достичь 2,7 млн бнэ в 2030 году, что представляет собой рост на 60% к 2015 году, отмечает Fitch.

Прямая господдержка и сильные государственные резервы определяют рейтинги национальной компании «КазМунайГаз» (НК КМГ, "BBB-"/прогноз "стабильный"), холдинговой компании для государственных активов в сегменте добычи, транспортировки и переработки. «В 2016-2017 годах скорректированный валовый леверидж по денежным средствам от операционной деятельности (FFO) у НК КМГ согласно расчетам Fitch может превысить 10x, и в случае сохранения ситуации это может привести к увеличению нотчинга вниз от суверенного рейтинга», - указано в отчете.

Объявленное расширение ТШО стоимостью $37 млрд понизит денежные дивиденды для НК КМГ в среднесрочной перспективе, и возможность такого развития ситуации Fitch учитывает в рейтинговом сценарии. В сочетании с более низкими доходами в сегменте добычи ввиду высоких затрат и слабого нетбэка у РД КМГ, ключевой дочерней компании НК КМГ в сегменте добычи, это замедлит сокращение левериджа у НК КМГ. Трехлетняя отсрочка запуска Кашагана оказывает нейтральное влияние на группу, так как агентство ожидает, что она сначала будет использовать денежные дивиденды от этого проекта для погашения отложенных платежей за приобретение в сумме $1,8 млрд.

Активы НК КМГ в сегменте транспортировки и сбыта (нефте- и газопроводы, которые эксплуатируют дочерние компании, АО "КазТрансОйл" (КТО, "BBB-"/прогноз "стабильный"), АО "КазТрансГаз" (КТГ, "BB+"/прогноз "стабильный") и АО "Интергаз Центральная Азия" (ИЦА, "BB+"/прогноз "стабильный"), генерируют стабильные доходы для группы, или EBITDA в среднем около $1 млрд в 2012-2015 годах. Основная часть расширения нефте- и трубопроводных мощностей не принесет группе денежных доходов, так как проводится через СП, которые вряд ли будут выплачивать НК КМГ крупные дивиденды в среднесрочной перспективе.

КТГ постепенно теряет свою выручку от транзита газа, так как Китай вытеснил Россию как основное направление для центрально-азиатского газа с объемами транзита в 30,6 млрд кубометров в 2015 году. КТГ получает мало преимуществ от транзита газа в Китай, так как газопровод из Центральной Азии в Китай эксплуатирует СП, которому необходимо погасить крупные кредиты, привлеченные на строительство газопровода, прежде чем оно сможет выплачивать какие-либо дивиденды КТГ, отмечает Fitch.

НК КМГ объявила о планах продажи Атырауского, Шымкентского и Павлодарского НПЗ, а также KMG International (KMGI, "B+"/Rating Watch "негативный"), румынских активов, несмотря на многомиллиардные долларовые инвестиции, проведенные по настоящее время, и планируемые капвложения в 2016-2018 годы в переработку и сбыт. Продажа этих активов нацелена на деконсолидацию долга почти на $3 млрд, связанного с переработкой и сбытом, но достичь таких целей может быть непросто. В своих прогнозах Fitch продолжает консолидировать переработку и сбыт в составе НК КМГ.

В 2016-2018 годы НК КМГ планирует сократить капвложения на 50% относительно 2013-2015 годов до $4,5 млрд, включая $2 млрд в сегменте переработки. Это представляет собой снижение относительно оценок капвложений от октября 2014 года примерно в $6 млрд на 2016-2018 годы. Снижение цены на нефть марки Brent на 60%, нехватка средств, используемых в основном для погашения долга, и снижение курса тенге на 50% с конца 2014 года стали причинами снижения капвложений. Fitch рассматривает капвложения НК КМГ в сегмент переработки в основном как обязательные.

В целом, согласно отчету, в среднесрочной перспективе нефтегазовый сектор Казахстана будет определяться текущими и планируемыми мегапроектами в сегменте добычи, расширением нефтегазопроводов и планами продажи активов в сегменте переработки.

kapital.kz

Снижение доходов от нефти углубляет кризис

Добыча нефти в Казахстане вступает этом году в новый год снижения - мрачное предзнаменование  для страны, которая в значительной степени зависит от экспорта энергоносителей.

Министр энергетики Владимир Школьник заявил 15 января  в своем выступлении, цитируемое  агентством «Новости-Казахстан», что Казахстан рассчитывает добыть 77 млн. ​​тонн нефти в 2016 году  на 3,1 % меньше, чем добытые в  прошлом году 79,5 млн. тонн.

Снижение добычи постепенно привело к истощению нефтяных месторождений страны, большинство из которых находились в стадии разработки в течение десятилетий. Поскольку подземные запасы нефти опустошаются, добыча  оставшейся нефти становится все более дорогим, и цены на нефть в настоящее время колеблются в пределах 30 долларов США, вырисовывая дорогостоящую картину депозитов Казахстана.

И недавний прогноз правительства может оказаться слишком оптимистичным.

Школьник заявил в сентябре, что Казахстан будет сокращать прогноз добычи нефти на 2016 год до 73 млн. тонн, если цена на нефть достигнет 30 долларов, как это было сделано на этой неделе. Он сказал, что 77 млн. тонн будет целью, если цена на нефть достигнет 40 долларов за баррель.

Процесс снижения происходит уже несколько лет.

Добыча нефти упала на 1,2% в 2014 году, до 80,8 млн. тонн, и на 1,6% в прошлом году, до 79,5 млн.  тонн.

Но это катастрофически низкие цены, которые приносят пошлину в экономику. Правительство объявило 15 января, что валовой внутренний продукт вырос на 1,2% в прошлом году – демонстрируя существенное замедление по сравнению с предыдущим годом на 4,3%.

Правительство проведет заседание 19 января, чтобы обсудить сокращение бюджета в этом году в условиях экономического спада.

Казахстан также борется с катастрофическим снижением курса национальной валюты, который достиг рекордно низкого уровня по отношению к доллару. Теперь он составляет 359 к доллару, тенге потерял 50% своей стоимости, так как Центральный банк прекратил валютные интервенции в середине августа.

В настоящее время власти возлагают большую  надежду на один проект - гигантское нефтяное  месторождение на шельфе «Кашаган». «Кашаган», который более, чем на десять лет отстает от графика, планируется вернуть в эксплуатацию в конце этого года - хотя суеверная формулировка Школьника предположила меньшее, чем полная уверенность.

"Скрестим пальцы, мы запустим проект «Кашаган» в этом году, и он со следующего года начнет вносить свой вклад в общий план добычи", оптимистично заявил он.

«Кашаган» был на короткое время запущен осенью 2013 года, но остановил производство после двух недель, когда была обнаружена утечка нефтепровода, потребовавшая существенную доработку, затянувшуюся более трех лет.

Джоанна Лиллис,

“Eurasianet.org”,

http://www.inozpress.kg/news/view/id/48159

www.ca-portal.ru